Размышления о клане Учиха

      Предупреждаю: много букв, много матов, мало межсмысловых связок. Я это пишу, но я не умею это понимать. Удивительно, но факт.              Прежде чем перейти к самому фаршу, хочу резюмировать все, что я сказал про маленького Саске, ну и немного дополнить. Тут сейчас будет много всяких психологических штучек, кто не любит подобное может пропустить (лучше, конечно, этого не делать, чтобы не выпадать из контекста), я там черту проведу между адом и раем.

***

      Я просто не могу не душнить на тему психоанализа. Это все так интересно, что я готов даже Тон-тон разобрать на молекулы лишь бы узнать, что связывает хрюшку с хозяйкой-алкоголичкой (ставлю вторую почку на то, что и тут глубокая душевная травма). Так как термины «Ид», «Я» и «Сверх-Я» слишком пафосные для аниме-статьи про ниндзя-подростков и мне уже стыдно за себя, то немного сбавлю градус и упрощу до трех категорий: сущность, личность и идеал.        Сущность – это сфера бессознательного, весь опыт прожитых переживаний, за которым следует интуитивное взаимодействие с миром вокруг. Личность – это сфера ума, мыслей, воспоминаний, грез и следующее за всем этим сознательное взаимодействие. Для Саске самое больше переживание – смерть родителей от рук Итачи. Его личность обработала факт того, что «родители мертвы», а «Итачи – убийца». Но этот факт упал в Саске, как в глубокий колодец, и дна так и не достиг, не достиг сущности, потому что она живет ощущениями и категории фактов и смыслов ей не ведомы. Более того, сущность не живет и категорией времени, потому что время – это тоже придумка сознательной части разума. Эмоции ужаса, вины и страха перед одиночеством, которые Саске испытал однажды, трансформировались в своеобразную форму непринятия настоящего. Вот о чем идет речь, когда он говорит, что его мечта находится в прошлом. Саске из раза в раз оборачивается назад на звук тех далеких переживаний, но ему они далекими не кажутся.       Психологическая травма Саске – это зациклившиеся в детстве эмоции, с которыми он не смог справиться. Чтобы застрявшая эмоция прошла ее нужно либо реализовать в действие, либо развенчать анализом. Семилетний Саске сам не в состоянии справиться и проанализировать себя, а на помощь со стороны тупых конохских взрослых уповать не приходится. Весь ворох эмоций Саске выливается в глубокое долгоиграющее чувство – ненависть. Ничем другим эти эмоции стать, разумеется, не могут.       Поскольку эмоциональный и чувственный опыт, пережитый Саске, слишком огромен, то и в сущности этому всему уделяется значительный пласт «территории». Саске ищет способ, чтобы справиться со всей бурей внутри и тут всплывает подсказка, которую заботливо оставляет старший брат перед уходом. Итачи буквально программирует Саске на определенный тип мышления словами: желание, ржавый, семнадцать, товарный вагон ненавидь меня, выживи, стань сильным, приди и убей. Личность Саске создает себе убеждение, что Итачи – внекатегориальное зло, уничтожив которое, равновесие во вселенной будет восстановлено, апокалипсис внутри закончится и ему самому может быть станет полегче (нет, не станет). Саске принимает это убеждение за саму жизнь, сомневаться в нем – все равно, что засомневаться в реальности и потерять почву под ногами. Убеждения убеждают – в этом их сила.       Какаши не может повлиять на Саске, потому что его убеждения оказываются более слабыми с точки зрения самого Саске. Всему этому цирку с командой 7 и узами товарищества он позволяет быть частью себя на уровне мыслей и лишь одного из них пускает куда-то глубже, но ни то, ни другое не может изменить или поколебать его главного убеждения. На самом деле у Саске есть лишь иллюзия того, что он «может» выбирать, реальное же решение принимает сущность. Ненависти в нем, вопреки словам Итачи, всегда было достаточно. Просто, когда он уходит из Конохи, то принимает решение избавить это чувство от примесей. Для него уход к Орочимару был не просто способом достигнуть поставленной цели, но и возможностью услышать свою сущность без мысленного шума всех тех ложных личностей, которые пыталась вырастить в нем Коноха.       Из-за своей зацикленности никаких адекватных и приземленных смыслов в отношении жизни у Саске не формируется. Но, с другой стороны, жизнь – это постоянное пребывание в грезах о будущем, сожалениях о прошлом и безостановочное потакание личным идеалам. То, что в психологии называют Сверх-Я или суперэго (я буду называть это просто идеалом в разных вариациях) – это такой локальный филиал общественной морали в головах каждого человека, который состоит из убеждений о том, как «правильно» и «надо». В «Наруто» за этим особенно интересно наблюдать, потому что мораль здесь относительная – у каждой страны, деревни и каждого клана она своя, но во всех случаях подстроена под условия мира шиноби и, в принципе, поощряет жестокость, бесчувственность и почти самоубийственную целеустремленность. Поэтому и идеал у подавляющего большинства людей здесь – это идеал шиноби. О чем-то не связанном с ремеслом шиноби мечтают только девочки-белочки и они, пожалуй, единственные, кто осознают, что мирская жизнь – это нормально.       Так вот, Саске от общества отдален, он, как и Наруто, является аутсайдером. Идеал у него начинает формироваться в детстве на фоне превосходящего во всех смыслах старшего брата. Не Итачи идеал. Идеал – то, каким сильным и совершенным орудием является Итачи. Саске пытается скопировать технику метания кунаев брата, но он не пытается скопировать его личность или поведение. Через несколько лет идеальное видение себя у Саске дополняется тем, что он усваивает в условиях командной работы: защищай товарищей, достигай поставленных задач, не убий, но оставь инвалидом. Потом, после поражения Итачи, сюда прибавляется почти дзен-буддистское избавление от привязанностей и – вуаля – идеал для Саске готов. Здесь у многих может возникнуть закономерный вопрос: Наруто и Саске росли в примерно одинаковых условиях тотального одиночества и идеалы у них формировались одинаково, посредством интуитивного считывания реальности, так почему же они пошли настолько разными путями? Почему Наруто Узумаки, хлебнувший не меньше горя в детстве, не стал таким же как Саске Учиха или, например, как Гаара?       Идеал Наруто становится для него мечтой, которая имеет свои атрибуты: статус, шапка, лицо на скале, почет и уважение каждого жителя деревни. При этом в детстве Узумаки не осознает, что быть Хокаге это значит быть политиком, иметь определенные должностные обязательства и делать то, что от тебя требуется, а не то, что ты хочешь. Для него это второстепенно, потому что, в первую очередь, он неосознанно жаждет обрасти связями с головы до пят и заполнить пустоту, в которой пребывал с самого рождения. Идеал Саске «обретение силы для кары небесной» атрибутов почти не имеет, за исключением аморфной «силы». А крайняя планка силы для Саске – Итачи. Получается, что ему нужно стать таким же шиноби как Итачи для убийства Итачи, но при этом не стать таким же как Итачи человеком. Только вот идеал-мечта Наруто обещает ему массу положительных эмоций (ха-ха-ха), а идеал Саске является для него лишь безостановочно работающим механизмом, высасывающим личную силу. Чем более трудновыполнимые цели ставит перед собой Саске, чем больше он подсаживается на ненасытные требования внутреннего идеала (который по ходу сюжета деформируется еще несколько раз), тем дальше он от главного вопроса: что он сам от всего этого получит? Избавление от боли? Да, но на смену этой боли должно же прийти что-то другое? И тут образуется огромная лакуна, потому что ничего другого, кроме ненависти и мести Саске не знает. Это логичный вывод, к которому я прихожу как сторонний наблюдатель, но Саске-то себя не наблюдает, его не интересует логика движения собственной жизни, если все, что ему нужно – совершить акт насилия, чтобы выплеснуть годами копившееся чувство. В этом плане все развитие Саске с момента гибели клана было настроено на захватывающее дух саморазрушение.              Не отходя от кассы, скажу про характерные учиховские черты, о которых я говорил ранее. У каждого показанного Учихи всегда был сосед по парте, у которого он мог «списать» модель поведения. У Итачи был Фугаку и Шисуи, у Обито был Мадара, у Мадары был Изуна и Таджима и так далее. Но у Саске такого соседа не было, так как в 7 лет он не только не мог «списать», он в принципе еще учился «писать». Никто Саске не учил быть Учихой, но все же после таймскипа он – типичный представитель своего клана: хладнокровный, гордый, надменный. У меня нет никакого объяснения кроме того, что это генетическое и уже является частью стартового набора для всех Учих. Ненависть не является характерной учиховской чертой, но вот склонность поддаваться сильным эмоциям – это да, вполне.

***

      Ладно, со сложным покончили, можно двигаться дальше.       Спустя два с лишним года Саске становится максимально приближенным к идеалу воплощением себя. Живет, дерется и разговаривает холодно, с нечитаемым выражением лица, а его разрез до пупа, я вам клянусь, существует только чтобы отвлекать внимание окружающих от того факта, что этот парень может оставить после себя руины. Характер у него, судя по тому, как он разговаривает с Орочимару, Кабуто и Наруто, становится совсем непростым, из-за чего в фандоме возникло много мемов и фарса на тему того, что он ведет себя как ужасный тип и капризный ребенок.       Ну, во-первых, Саске не обязательно как-то уважительно относится к своему учителю. Все их взаимодействие – это, по сути, сделка, в которой каждый стремится получить для себя выгоду. Саске нужна была сила, причем сила, полученная не вполне честным и законным путем. Саске перенимает только силу, знания и опыт Орочимару, но не его личностные черты или какие-то повадки. В этом плане он остается обособленным и закрытым (для сравнения, Наруто и Сакура много чего наследуют в плане характеров от наставников). Орочимару же потакает Саске, потому что понимает свое шаткое положение: сам саннин становится слабее, а его ученик только сильнее; его ученик все-таки темпераментный Учиха, а вдруг он однажды проснется в плохом настроении, решит, что уже все знает и умеет, возьмет да и убьет учителя. Чем черт не шутит.       Во-вторых, когда команда 7 впервые после долгого разрыва вновь встречаются с Саске, становится очевидна их созависимость от Учихи. Особенно это касается Наруто. Сам же Саске остается при своем: он уже однажды решил, что чем меньше привязанностей, тем меньше тревог, чем меньше тревог, тем больше концентрации на самом главном для него. Говорю же, дзен-буддист. При этом и Наруто уже не бестолковый мальчишка. Он там, конечно, много чего наобещал Сакуре, самому Саске наговорил с три короба и продул как лох, но для него не позволить Учихе вот так просто раствориться в Орочимару – вопрос личных принципов. В день, когда эти двое на серьёзных щах столкнулись в Долине завершения, их противостояние перестало быть физическим. Только вот Саске тогда понял в чем его идея и смысл, а до Наруто, как до тугосооброжающего, дошло чуть попозже. Намного попозже.       Саске говорит, что разорвал прежние узы, чем повергает всех присутствующих в шок. Единственные узы, которые ему нужны – узы ненависти с Итачи. Тут у всех читающих тупо разрывает шаблон и большинство начинает вскукарекивать о том, что Саске – актор своих жизненных проблем и страданий, сам портит себе жизнь сомнительными выборами и вообще «у его жестокости нет оправдания» (я эту фразочку недавно видел, когда перечитывал главы). Еще раз: Саске не выбирает. Кому-то может показаться, что выбор – это такой беспричинный большой взрыв – взял и возник по воле человека. Смотришь на текилу и «маргариту», а выбираешь «Б-52». Акт чистого творчества! На самом же деле, выбор заранее запрограммирован нашей генетикой, прошлым опытом, сегодняшним окружением и он всегда будет падать в сторону лучшего для нас ощущения. Лучшее для Саске – избавление от мучительных чувств, которые он несет в себе с самого детства. Он за два года не перегорает, не остывает, не сомневается, он в пубертатном возрасте даже вывих кисти себе ни разу не заработал, потому что убежден, что ничто не будет для него так хорошо, как смерть Итачи. Вы че, бля, в конце концов, недооцениваете Итачи как манипулятора?       Итак, завязывается небольшая потасовка, Саске показывает свою готовность незатейливой порубить и поджечь всех, кто встанет у него на пути, приходит Орочимару, тоже опездюливается от Саске, они о чем-то там говорят и тихо-мирно уходят. Вся сцена существует лишь для того, чтобы показать, что Учиха – самый любимый персонаж у Кишимото. Ну и еще для того, чтобы дать Наруто мощного поджопника для дальнейшего буста, но это не так значительно, как первое.       Спустя n-ное количество времени Саске, наконец-то, получает полноценное место в сюжете, и его история начинает движение.       Только ленивый не говорил о том, что Саске все еще моралист и не согласен убивать людей направо и налево просто так. И раз уж он здесь и сейчас такой добряк, то все, что происходит с ним потом – это как раз и есть погружение в злую нехорошую «тьму». Как я и сказал, в первой части в его идеальный образ себя очень гармонично вписались и идеалы Конохи, но они там со временем только чахнут как забитые умирающие хорьки. Хуеву тучу безвестных мобов Саске не убивает не потому, что добрый как Мадонна, Мать Тереза и весь Красный Крест вместе взятые, а потому, что не испытывает к ним никаких эмоций и почему бы ему тогда не позволить жалким смердам выжить?       Орочимару он, к сожалению, такого не позволяет. С этого момента Саске начинает раскрываться с других сторон. В детстве он не был замечен в ЧСВшности за принадлежность к клану Учиха, поэтому с лихвой догоняет это досадное упущение весь оставшийся сюжет. Уж не знаю, какие ему там колыбельные пел Орочимару, но Саске теперь прекрасно осознает свою уникальность. Он почти последний живой Учиха и точно последний Учиха, не перешедший на темную сторону. То, что он сравнивает аморальность Орочимару и Итачи, говорит о многом. В его представлении Итачи – это олицетворенное зло, его союзник – зло теоретическое, а сам Саске – мститель, который делает благое дело. Для него это дело точно будет благим, на весь остальной мир ему плевать с высоты статуй в Долине завершения.       В ментальных пытках Орочимару проигрывает Саске. Я уже, наверное, заебал с этим, но повторюсь, что и здесь поражение чисто на уровне убеждений и идей. Это не значит, что убеждения Саске лучше, они просто прочнее и крепче. Орочимару жаждет обладать всеми знаниями и постичь все тайны, но это все равно, что сосчитать звезды на небе или написать статью-разбор на Учих – философски возможно, фактически невозможно. У его идеала нет финиша, нет очертаний, это стремление коллекционера, который не успокоился бы до самой смерти, от которой он, кстати, еще и удирать пытается. Саске же конкретен, он знает, что и когда хочет сделать, с кем и как, и пока он обладает этим знанием, он будет в естественном порядке ставить раком всех, кто пытается ему мешать или переубеждать.       После вопиющего акта неуважения к наставнику Саске собирает себе фрик-команду для поиска Итачи. Все это действие с командой может показаться странным, ведь он столько лет пытался избавиться от привязанностей, а тут как будто заново кладет перед собой грабли. В нем говорит конохская выправка, отучившая его брезговать помощью со стороны для достижения целей. Мне кажется, Саске не столько подобрал наиболее ценных и сильных союзников для себя, сколько интуитивно нащупал максимально лояльных людей, которым от него ничего не нужно, но которые будут просто помогать ему по приколу либо за красивые глазки. Поэтому Така (чую, мне за это будут бить хлебальник) – наиболее удачная команда для Саске, чем команда 7. В такой позиции он сам решает, как ему действовать, никто не требует от него вернуться в Коноху, никто хитро не рассчитывает куда повернуть его жизнь, никто не манипулирует и не требует от него любви и взаимности, полная свобода действий без всяких обязательств. Хотя мне встречались мнения, что именно Така поспособствовали «развращению» Саске и когда он соскользнул на грешную дорожку они его никак не остановили. Ой, да ладно. Даже если бы вся Така начала его отговаривать, Саске уже показал, какого он мнения о людях с ним не согласных.       Параллельно с тем, как Саске называет Итачи Учиху главной целью команды Хэби, в Конохе решают, что ему мало своих проблем, поэтому подкидывают ему еще и тоже ставят Итачи Учиху приоритетной задачей. Итачи Учиха между тем в другом конце планеты стоит под дождем и, со словами «кажется дождь начинается», даже ни разу не икает, при такой-то народной славе.       Разговоров о Конохе и Наруто не избежать, если уж я хочу выковырять наружу все, чем Саске является, но обещаю, что буду краток. Для начала, ВЫ ТАМ В КОНОХЕ СОВСЕМ ОХЕРЕЛИ? Саске столько на кон поставил, он два года бок о бок жил с человеком даже в профиль похожим на извращенца, а вы эгоистично решаете лишить его цели? Это так же жестоко, как если бы Наруто стал самым сильным шиноби в деревне, но за день до избрания в Хокаге, ему бы сказали: соре, чел, мы тут решили принять монархию, поэтому следующим Хокаге становится Конохамару по праву рождения. Даже не так. Как если бы Саске вернулся в Коноху, сказал бы Сакуре, что она тупая сука, и у нее на глазах сделал бы предложение Ино и Карин одновременно. Даже это не так жестоко. Я сомневаюсь, что вообще можно хоть какие-то аналогии провести.       Наруто и Сакура не понимают, что там творится в душе у этого пришибленного, поэтому им легко даются подобные решения, единственная сложность в которых – как именно поймать Итачи. Им обоим, на самом деле, по боку, что Саске чувствует, потому что оба движимы эгоистичным желанием вернуть его и держать у себя под боком. Кто-то скажет: а че это они вообще должны заботится о чувствах Саске, если он об их чувствах не заботился? Ну так, блять, потому что они сами для себя решили, что «спасение» Саске – жизненно важный квест, не выполнив который нирваны им не увидеть. Саске живой дышащий человек, он имеет право распоряжаться своей жизнью как хочет и делать, что хочет пока это не противоречит законам Конохи, физики и логики. Он что, уходя из деревни все мусорные баки поджег или насрал Данзо под малиновый куст, что за ним такая охота? Пока что его уход не принес никому никакого дискомфорта. И вообще. Люди, блять, регулярно дезертируют, почему вы на их поимку не снабжаете целую бригаду? Че, Орочимару был не настолько серьезной угрозой, что за ним лишь Джирайя носился и то между заходами в бордели? Не говоря уже о том, что о топ-1 преступнике, сократившем боевую мощь Конохи процентов на 40, вы вспомнили только когда его брат УБИЛ ДРУГОГО ОСОБО ОПАСНОГО ДЛЯ КОНОХИ ПРЕСТУПНИКА. Вот это он злодей, конечно, не дал свершится деревенскому правосудию самостоятельно. Уверен, Цунаде на все это согласилась лишь потому, что Орочимару был ее тайной любовью и она таким хитровыебанным способом решила показать Саске средний палец.       Саске, конечно, порывов Конохи не оценил.       Ах, да, там еще была между делом глава, которая открыла самую страшную тайну Учих – они держат в союзниках котиков. Если это не мило, то что тогда мило?       Пока конохские шмаляют по лесам, Саске натыкается на Тоби и Дейдару, и последний сходу начинает проделывать смертельно опасные трюки, заигрывая с гордостью Учихи. Забавно, что рядом стоит еще один Учиха, мне всегда было интересно, какой такой пиздец варится в голове у Обито в подобные моменты. После слов об Итачи, Саске сразу же активизируется, но все дальнейшее противостояние остается почти односторонним и происходит лишь потому, что у Дейдары шило в жопе и аж четыре рта, которые могут сказать Саске, где Итачи. Если бы Дейдара сходу выдал всю интересующую его информацию, Саске бы стопроцентно просто затолкал катану обратно в ножны, развернулся и ушел, так как ему вообще не резон драться с этим ебнутым. Саске из первой части принял бы вызов с охотой, он бы в лепешку расшибся, чтобы показать Дейдаре, кто тут папочка и все это было бы приправлено постоянными мыслями об Итачи и неуверенностью в себе. Но вот этот Саске настолько непоколебимо уверен в своей силе, что это уже не самоуверенность, а просто холодная констатация для себя своих же возможностей. Учиховские понты он включает только перед избранными, и Дейдара не попал в их число. Ко всем неизбранным Саске относится просто: «хочешь драку? Получи драку. Не хочешь драку? Ну, я пошел, только сначала скажи, где Итачи. Не скажешь – получишь драку». Он не ведется на провокации Дейдары, не орет о «силе клана Учиха», он даже не арт-критик, чтобы как-то спорить или ехидно высказываться об искусстве подрывника (а из последнего разговора с Орочимару ясно, что Саске умеет быть язвой и давить на больное), у него на лице написано «похуй плюс похуй». Именно это безразличие так триггерит самого Дейдару и заставляет его форсировать не по-детски собственную смерть.       После победы на Дейдарой (покойся с миром) и непродолжительного хождения вокруг да около Саске-таки получает свой долгожданный шанс на месть. Все, что было в его жизни – а было там, конечно, немного – работало только ради этого момента, после которого персонаж должен либо обрести катарсис, либо сломаться окончательно. На второй вариант намеков было больше.              Итачи при первой встрече в каком-то левом подполье Акацуки, говорит Саске, что тот стал взрослым, сильным и больше не несется с соплями наружу в драку. Саске не обижается и не агрится, он все равно собрался его грохнуть. Основной же замес происходит на какой-то базе Учих неопределенного происхождения. Как это у Итачи водится, замес здесь больше психологический, чем физический или какой-либо еще. Что тут важно?       Итачи перед началом боя говорит одну очень умную вещь: «реальность людей определяется тем, во что они верят и считают истинным». Возможно, сам того не осознавая, Итачи дает ответ на главный вопрос мира «Наруто». Реальность каждого человека создается его мыслями, а мысли – эмоциями и чувствами. Сам по себе мир не плохой и не хороший, плохим или хорошим его делают люди, придавая черно-белой вещи в своих головах цвета и оттенки. Поэтому проблема жестокости и ненависти мира шиноби, поставленная однажды Джирайей, не будет разрешена никогда, потому что чтобы решить ее, нужно взять под контроль мысли каждого отдельного человека. Саске же Итачи очень прозрачно намекает, что если то, во что человек верит, на самом деле ложь и никогда не существовало, то получается, что и его реальность иллюзорна и тоже никогда не существовала. Он не пытается пошатнуть опоры религии брата, но я подозреваю, что им в этот момент движет неодолимое желание спалиться. Итачи понимает, что после своей смерти за Саске будет некому приглядывать, и ему принципиально важно, чтобы глупенький младший брат усвоил еще один урок – цукуеми может быть не самой страшной иллюзией.       Чтобы закрепить эту мысль, Итачи снова начинает навешивать одну ложь на другую. Вероятность того, что Обито сам станет искать встречи с Саске была очень высокой, и я бы тоже ожидал какой-нибудь подозрительной херни от мужика в оранжевой маске. Но сомневаюсь, что Итачи стал бы делать столько акцентов на Обито-Мадаре, если бы не желание самого Саске воочию с ним увидеться и познакомить со своей катаной. Поэтому Итачи сочиняет (ну или не совсем сочиняет) грязную сказку про двух кровожадных братьев, один из которых оказался более кровожадным, затем снова прикидывается одержимым жаждой силы психом и начинается драка, в ходе которой популяция и без того вымирающего вида сократится еще на одну особь.       Стоит, наверное, заметить, что сам Саске слова Итачи пропускает почти мимо ушей. Он сюда пришел с конкретной задачей, а брат снова начинает ему затирать и на каждое слово у Саске примерно одна реакция «мы скоро уже будем драться? Заеб пиздеть, все равно перед смертью не надышишься». Саске здесь предельно сосредоточен, но именно в этой битве, пожалуй, впервые за все время после таймскипа у него проявляется юношеский, почти маниакальный азарт, который был с ним в первой части истории. Любое столкновение с Итачи просто не может не заставить его плавиться от эмоций. Под конец у Саске даже просвечивает страх пополам с шоком: он столько лет тренировался, так основательно подготовился, а это уродский кусок старшего брата по-прежнему превосходит его. На благо Саске Итачи оказывается все же не таким крепким орешком, тыкает его в лоб и умирает. Саске выглядит как первоклашка, которому купили кучу ручек и тетрадок, и он рад, но еще не знает, что его ждет одиннадцать лет пиздеца.       Тем временем херова конохская коалиция с одним на всех мозгом пытается дать пиздов Обито, приходит Зецу, рассказывает радостные вести, и они вдвоем перемещаются на место битвы, чтобы забрать обоих братьев. До уничтожения Конохи осталось три, две, одна…       Итак. Итачи мертв. Осознание этого факта не вызывает в Саске никаких реакций и эмоций. Последние годы его сущность (бессознательное) и личность (сознание, если кто забыл) срастались и работали в абсолютном согласии для достижения поставленной цели, но теперь, когда действие свершилось, личность это поняла и осмыслила, а сущность оказалась глуха. Для того, чтобы все стихийные процессы внутри Саске улеглись, ему нужно было время. По-хорошему, если бы он оказался сразу после битвы где-нибудь в горах и долгие месяцы просто лежал и пялился в небо, он наконец-то бы принял все произошедшее. Лежать и пялиться в небо – это значит растождествлять себя, свои мысли и эмоции. Самая острая эмоция, испытанная когда-либо Саске – страх. Страх перед почти демонизированным детским сознанием Итачи. Страх принятия настоящего, в котором все его близкие мертвы. Его страх неприятен настолько, что личность вытеснила его, спрятала от себя подальше, и он стал частью сущности, где лежал как гнойный фурункул, жутко болел и однажды стал ненавистью. У ненависти должен быть объект, им стал Итачи. Саске был убежден, что убийство Итачи собственными руками – единственно верный сценарий для него. При это Саске никогда не задумывался, что последует после. Убеждение годами прикидывалось событием, сценой жизни, построенной руками Итачи, которой Саске верил.       Теперь Итачи нет. Нет сцены. Есть только Саске и его тотальное непонимание того, что делать со всем этим дальше. Шутка, конечно. Все-то он понимает, просто притворяется. Он сейчас отлежится немного, оклемается, встанет и скажет: «фуууух, дело сделано, сейчас вернусь в Коноху, скажу Наруто, чтоб шел нахуй ровным шагом, потом женюсь на Сакуре и вообще может даже Хокагой стану».       …       …       …       К, сожалению, Обито не хочет, чтобы Саске так говорил.       Вот он, кстати. Стоит весь в латексе, как бог из машины от Учих, как черт из табакерки, как самая большая заноза в заднице. Обито выбирает самый лучший момент для того, чтобы козырять новой для Саске информацией и лепить из него еще одно совершенное орудие массового геноцида. В этой части истории возникает переломный момент, после которого многие становятся хейтерами Саске. Называется он: «почему тупой Саске вместо того, чтобы вернуться в Коноху, на слово поверил Обито и начал творить хуйню, окончательно съехав крышей?»       Во-первых, потому что часть истории, рассказанная Обито – правдива. Обито заставляет Саске вспоминать все, что он когда-то знал, видел и слышал. Он разбирает на составляющие смыслы, которыми Саске жил всю жизнь, и начинает с самого для него болезненного – то, кем был Итачи для Саске до резни клана. В прошлой части я уже говорил, что Саске при всей своей ненависти никак не может отпустить образ «любящего брата» или принять его за часть игры Итачи. Чувство ненависти никак не взаимоисключает любовь, которую он когда-то испытывал к близкому человеку. На эту тонкую грань и давит Обито, потому что знает, что связь с Итачи – это самый глубокий уровень взаимоотношений, который когда-либо был у Саске. Саске, конечно, сопротивляется, беснуется, как мантру скандирует, что Итачи был его врагом, убийцей и антихристом.       После небольшой истерики Обито заходит с другой стороны, рассказывает плюс минус правдоподобную историю уже о клане Учиха, историю заговора и какую роль во всем этом играл Итачи. На его слова Саске задается разумным вопросом: почему Итачи выбрал селение, а не клан? Объяснение Обито его не убеждает. То есть, убеждает, но из-за того, что у Саске и Итачи был разный опыт, самому Саске трудно понять, почему брат поступил именно так. Обито преподносит все в таком ключе, будто Итачи одновременно и сделал свободный выбор и оказался жертвой коварного правительства Конохи и несправедливости системы. Но главное – все, что было сделано им, так или иначе, сводилось к Саске и его благу, пусть и сомнительному с точки зрения целостности психики. На самом деле, Обито даже не нужно бесконечное количество раз повторять про любовь старшего брата, потому что в глубине души Саске все это знает. Да, жестокая, изощренная, эгоистичная, но это именно она. Мы можем сколько угодно осуждать Итачи, но для Саске это важно и вся его сущность вопит об этом. Кстати, в конце главы, где Саске уже стоит на берегу и грустно-печально смотрит на море, есть надпись «ничего, кроме эмоций», что как бы намекает.       Во-вторых, верить во всякую фигню – часть натуры Саске. Шучу. В тот момент, когда Саске попал в руки к Обито, его шансы на возвращение в Коноху упали до нуля. Обито очень тонкий и искусный манипулятор, даже по сравнению с Итачи – это должно быть понятно всем. Его цель в разговоре – изменить саму реальность Саске. Все манипуляторы, с которыми он сталкивался до этого били его, пока что-то рассказывали, провоцировали на сильные эмоции, а потом еще раз били для закрепления материала. Обито же говорит с ним на равных, он не угрожает, не повышает тон и всем свои видом дает понять, что Саске волен сам выбирать, верить ему или нет. Но мы тут уже кажется достаточно поговорили об «иллюзии» выбора. Если бы Обито стал просто орать и что-то доказывать, то Саске бы среагировал мгновенно. Но к подобного рода психологическим выкрутасам он был просто не готов, особенно в своем разбитом состоянии. И стоит ли говорить, что манипуляция считается успешной лишь тогда, когда ее объект даже не понял, что его наебали как лоха? Ну не повезло пацану по жизни нарываться не на тех людей, звезды не сошлись, карты не те выпали, не кармическая он сущность. Все ведь не потому, что Саске изначально был такой плохой и в детстве бил другим детям ебало в песочнице лопаткой.       В-третьих, Итачи проебался. И он сам признает, что сделал фигню, и ему не стоило ставить Саске указателей по жизни, потому что жизнь вообще не так работает. Итачи лишил брата шанса самостоятельно сформировать какой бы то ни было взгляд на жизнь. Вся жизнь Саске по сути: трагично закончившееся детство, насильно разорванные узы с семьей, и какой-то непродолжительный период взаимодействия с командой 7, из которой более или менее крепкая связь у него оформилась только с Наруто. Все остальное время Саске не живет. Он ставит себе цели и достигает их. Поэтому и опыта «проживания» жизни у него нет. Он не ходил по миру, не пучил глаза на разные штуки, не общался с другими людьми. Реальность Саске, построена его мыслями, которые, в свою очередь построил Итачи. И эта реальность – она скверная и мрачная. Потому что сам Саске в своей сущности такой.       После смерти Итачи долгожданного катарсиса для него не наступает, внутри все еще океан боли. И Обито наливает туда еще больше боли, а это то, к чему личность Саске уже привыкла, она там плавает в этом негативе, как в джакузи с пузырьками. Поэтому Саске не просто верит Обито на слово, не просто позволяет увести себя, он позволяет себе быть собой. Действовать по хорошо заученному сценарию и делать то, что он умеет делать лучше всего. Ненавидеть для Саске – нормально. Мстить для Саске – нормально. Он это усвоил еще в 7 лет. И он не то, чтобы не хочет возвращаться в Коноху, он просто не знает, что можно и нужно, потому что в словах, действиях и планах Саске никогда не звучало ничего похожего на «вот убью Итачи и заживу». Не было там после мести ничего, пусто, закопайте уже стюардессу.       И вообще, верит ли Саске Обито на слово? Нет. Если бы верил, не ходил бы и не приставал к каждому фонарному столбу с вопросом «то, что мне рассказали – это правда? Правда?!» Погрузился ли Саске во тьму, узнав правду об Итачи? Нет. Как я и сказал, никакой метафизической «тьмы» не существует. Есть только Саске и его неоднозначная сущность, которой он со временем стал позволять все больше и больше. Поддался, короче. Снимает ли это с него ответственность за все дальнейшие действия? Нет. Если бы была «тьма», то тогда да, конечно. Но, хе-хе, это не тьма. Саске в здравом уме и трезвой памяти делал то, что делал, он несет полную моральную ответственность за свои поступки. Должен нести, по крайней мере. Плохой ли он в таком случае человек? Нет. Обычный запутавшийся человек, с которым случилось много ужасных вещей. Хороший ли Саске персонаж? ДА. Да, да, да.       У людей, считающих, что у Саске не было развития или, не дай бог, что он плохо прописан, конечно, есть полное право со мной не согласиться, я не осуждаю их за это. Еще у них есть право завалить, блять, ебало.       В общем Саске решает не идти по пути Итачи, его убеждения остаются прежними: есть Коноха, повинная в боли, которую он испытал, и есть мера наказания, которую Коноха, по его мнению, заслужила, и уж Саске проследит, чтобы проеб был засчитан. В первоначальной картине мире Саске обидел Итачи. Итачи за это поплатился, но потом сразу же был оправдан и прощен. Теперь Саске испытывает еще больше боли за то, что он как бы беспричинно убил невиновного, да еще и очень дорогого для себя человека. Больше боли закономерно порождает в нем больше ненависти. А у ненависти что? Должен быть объект. Только теперь любимым правилом Саске, когда дело доходит до раздачи пиздюлей, становится «виновны все». Опять же, ему никто никогда не объяснял, что необязательно ампутировать руку, если под ногтем застряла заноза, он к этому придет сам и намного позже. В данный момент Саске не волнует, что были какие-то глобальные процессы, много глобальных процессов, в которых принимали участие немногие и не очень умные люди, и поэтому все получилось, как получилось. Виновны все. Точка.        Правда единственное, что он сможет сказать, когда вернется в деревню «Блядь! Где Коноха? Какого хуя мне даже разрушить нечего?», потому что в этот момент у Конохи происходит другая «Боль». Но, прежде чем Саске въебет по мстям на полную катушку, Обито предлагает ему взаимовыгодный союз и посылает школьников за Кираби.       Кираби носит очки из Матрицы и спонтанно слагает стихи, но сам он не выглядит веселым малым. К сожалению, Саске соотносит эти факты слишком поздно. Мне очень нравится их битва. Мне вообще нравятся все битвы, в которых Саске слегка «ставят на место». Это делает его объемным, потому что вариативность в подобных ситуациях раскрывает его разные, часто неожиданные черты. Здесь, например, неожиданностью является его привязанность к команде Така. Как бы Саске не хотел отвертеться от подобных вещей, он все же чувствует, что несет ответственность за этих людей и не позволяет себе мыслей о том, что ему нужно кого-то бросить и кому-то позволить умереть. Однако, обстоятельства, в которых Саске оказывается, становятся все сложнее и люди, которых он причисляет к числу своих врагов, становятся все опаснее и злее по отношению к нему. Это вынуждает и самого Саске пересматривать свои меры и принципы, которыми он может поступиться для достижения поставленных целей. Так, незаметно для него трансформируется идеал, в котором шиноби уже позволено быть жестоким, беспринципным и применять самые радикальные меры. И знаете, что? Это вообще-то идеал многих персонажей, потому что это то, чего требует мир шиноби. Взять хотя бы того же Итачи.       Параллельно с этим боль-в-заднице-Пейн разносит в щепки Коноху, щедрой рукой рассыпает на жителей гнев божий, пока Наруто не вылетает из коровника и не заставляет его выключить трактор. Нагато вынуждает Наруто слегка прозреть в его наивно-идеалистическом понимании мира и задает ему уже набивший оскомину вопрос, на который Наруто отвечает типично по-нарутовски.       Нагато: Итак, Наруто, у тебя есть пачка злых ребят, которые хотят тебя убить, нарисовать пентаграмму твоей кровью, чтобы призвать в этот мир сатану и устроить хаос, потому что я, их лидер, считаю, что мира можно достичь только через боль и страдания. Как ты будешь меня переубеждать?       Наруто: Силой дружбы?       Какузу и Хидан: Бу!       Наруто: С этими я дружить не буду.       Я, конечно, утрирую, там есть глубокий философский подтекст (нет), но мне на самом деле до определенной степени плевать на эту самую проблему. Важно, что бестолковый Наруто после столкновения с Нагато начинает понимать бестолкового Саске, потому что он тоже потерял близкого человека, он тоже испытал эту боль и тоже поддался ненависти. Весь тот пиздец, который устроил Пейн, позволяет ему заглянуть в пропасть, где темно, а рассказ Обито после – понять, что Саске на самом дне этой пропасти. Подтверждая это, Наруто думает, что легко мог бы оказаться на месте Саске. Не оказывается он там лишь потому, что сквозь БОЛЬ и слезы прощает Нагато за содеянное и оставляет его в живых.       Вот мы все любим пошутить про нарутотерапию, но ведь это реально рабочее средство, потому что пропагандирует осознание и принятие. Он ходит, всем и каждому пытается открыть глаза на то, что проблема вовсе не в мире, проблема в том, как вы к этому миру относитесь. Наруто разводит людей на длинные разговоры и заставляет их проговаривать свои мысли и чувства. Когда мысль исследуешь, разоблачаешь, она перестает быть событием, и ты обнаруживаешь, что мысль – это просто мысль. Так вообще-то и работает терапия: выражаешь психологу свои смутные мысли, за которыми кроются смутные чувства, и они больше не кажутся атмосферой жизни. Наваждение проходит, и ты начинаешь видеть, в какую иллюзию вляпался. Правда, только не смейтесь над этим пассажем, но ведь оно реально так. Ладно, это я крючок на будущее забросил.       Нагато умирает, в Конохе воцаряются мир, труд, май, пока не приходят жмурики из Облака с новостями. Хорошей новостью является Саске: он жив, здоров и полон сил. Плохой новостью тоже является Саске: он дал ебу, вступил в преступную организацию и собирается разобрать Коноху на кирпичи. Когда из-под носа Облака нагло пиздят еще одного джинчурики, страны наконец-то решают собрать совет, на котором будут решать, что хватит им уже терпеть беспредел Акацуки, которые собрали всего лишь-то восемь хвостатых из девяти. Ахуеть, какие смешные ребята.       Саске между тем на холостых оборотах уже рвется на совет, чтобы убить Данзо и доказать всему миру, что он особо опасный преступник. Наруто рвется на этот же совет, чтобы доказать всему миру, что Саске не особо опасный преступник. Сакура решает доказать всему миру, что эта манга не только про мальчишек и тоже вносит свою лепту. Какаши просто тихо ахуевает от того, в каких динозавров выросли его ученики.       На совете Саске еще из вежливости предупреждает самураев, что он конкретно зол и шутки тут шутить не намерен. Однако, к тому моменту у него в голове уже такая иллюминация, что даже если бы те мирно расходились в сторону, он все-равно нет-нет да и почикал бы кого-нибудь. Саске становится безразлична мораль других людей, у него уже есть своя собственная, которая говорит ему: кто не со мной – против меня. Кхе-кхе…виновны все…кхе… Карин замечает, что чакра Саске стала совсем страшной и некрасивой, что напрямую отражает его душевное состояние. Гаара думает примерно так же, глядя на Учиху: «ты жаждешь смерти тех, кто затянул тебя в ад под названием одиночество». Гаара как обычно одной емкой фразой описывает саму суть. После небольшой заминки (ну как небольшой, его всего лишь чуть не стерли в пыль) Саске во второй раз в жизни добирается до объекта своей мести. Начинается раунд.       Данзо выглядит как человек, не достойный сочувствия, слава богу, Кишимото умеет грамотно писать подобных, но его все же можно понять. Его философия – это философия политика и, что еще хуже, политика в мире шиноби. Он шиноби до мозга костей, в понимании которого вполне нормально заставить кого-то пойти на жертвы или самому принести себя в жертву ради общего блага. В каком-то смысле он частный антипод всем Учихам, для которых «общего» блага не существует, но есть лишь их личное клановое счастье и благополучие. Данзо в общем-то и не пытается Саске в чем-то убедить, он Учих ненавидит по шаринганам же видно, поэтому все, что он может сказать «пизда тебе, мелкий» и потом молча от этого мелкого огребать, потому что, сука, карму никто не отменял.       На этих дрожжах ненависть Саске становится размером с бога и обнимает всю галактику. Он, во-первых, получил подтверждение об истории Итачи из второго источника, помимо Обито. А, во-вторых, этот источник еще и смеет выебываться и говорить о том, какое Итачи неблагородное трепло, но зато какую благородную жертву он принес, хотя, по мнению Саске, сам Данзо и принудил брата к действиям. Саске больше не нужны доказательства, он увидел самую уродливую сторону мира. Политическая мельница Конохи перемолола всю его семью, его брата и его самого, совершенно непричастного. Саске нагнули и выебали неведомые силы, он прожил жизнь в агонии, неведении и самолично устранил последнюю частицу семьи – ради чего? Его родители хотели для себя и своей семьи лучшей справедливой жизни и были убиты – ради чего? Жители клеймили Итачи предателем и убийцей и таковым он и умер – ради чего? Последнее, пожалуй, самая невыносимая правда для Саске, о чем он и говорит Какаши. Тут, кстати, еще между делом была попытка самоуничтожения Сакуры об Саске.       Сакура настолько неэмпатичный персонаж, что Саю, у которого начисто атрофирован эмоциональный аппарат, приходится объяснять ей, как на самом деле обстоят дела между ней, Наруто и Саске. Если поначалу она вместе с Наруто была на равных в плане отношения к Учихе (когда они пытались его вернуть в Коноху для себя любименьких. Да это, видимо, тоже отношения), то к данной арке осталась сильно позади. Когда Сакура видит Саске таким, она переходит в глухое отрицание и, как поэтично любят говорить ее фанаты, «жертвует своей любовью ради его спасения из лап {[(«тьмы»)]}». Хотя на самом деле все более прозаично и ей просто конохские запудрили мозги, она не меньше жертва эмоциональных манипуляций, чем сам Саске. Так что Сакура жертвует своей «любовью» ради… ну не знаю, пусть тоже будет всеобщее благо, раз Саске такой преступник-преступник, что его надо убить. Но я считаю, что злополучный отравленный кунай – единственное положительное во взаимоотношениях Саске и Сакуры, потому что это тот момент, когда рациональное на минутку взяло верх над чувственным. Конечно, это было негативным последствием для СС, но кому в жопу сдался этот СС.       То ли дело Наруто, который врывается в их тусовку и сразу же ставит Саске на место. Пережитый эмоциональный опыт и «равность» – два критерия, благодаря которым Наруто достигает Саске и заставляет того слушать себя. Он говорит, что равные по силе шиноби только сражаясь учатся понимать друг друга, потому что самые важные слова нужно говорить шепотом, а сакральные и непреложные истины о дружбе – вообще ментально, разбивая друг другу лицо. Еще он говорит, что понимает Саске и его боль и знает всю правду об Итачи. Мозг Саске на такое сразу же начинает бунтовать в попытках найти аварийный выход из черепа. О, да, Саске нутром чует нарутотерапию, эту мистическую силу, которая как по волшебству превращает антагонистов в сказочных единорогов. Наруто умеет быть таким же упрямым и упертым как сам Саске, более того, он своей харизмой и не затыкаемым фонтаном слов даже мертвого заговорит и склонит на свою сторону. С убеждениями Наруто Саске, в конце концов, придется считаться, потому что Узумаки ясно дал понять, что не отступит и не позволит просто так Учихе чинить анархию. Когда же Саске спрашивает Наруто, почему он все никак не угомонится, тот отвечает самым неожиданным для него образом: «потому что я твой друг». Саске от такого окончательно теряется. Он бегал по миру и всем своим видом показывал, что привязанности для слабаков, а иметь в друзьях Наруто Узумаки – это вообще себя не уважать. А тут Наруто откалывает номер с ретроспективой и возвращает Саске слова, которые он однажды имел неосторожность бросить в Долине завершения. Типа, не ты мой друг, а я твой, ты сам меня когда-то обозвал этим словом, смирись или изволь отвечать за базар. Вот таким нехитрым образом Наруто байтит Саске и заставляет того забыть о Конохе и сосредоточиться на себе.       Для победы над Наруто Саске просит Обито пересадить себе глаза Итачи (звучит как испанская опера, приправленная корридой). Потом начинается война, Кабуто юзает Эдо Тенсей и призывает все самые опасные элементы общества, включая Мадару и Итачи. Мадара страпонит каге клонами с сусаноо или без, Итачи в это время обнаруживает, что Наруто стал настолько гуру в «психологии Саске», что начал ему затирать о его же младшем брате. ИТАЧИ. О САСКЕ. НАРУТО. Сюр. Это должно быть из разряда тех вещей, которые меняют порядок планет в солнечной системе, до сих пор не понимаю, почему кого-то удивляет, что Нагато продул вот этому. Короче, Итачи идет отключать Кабуто и совершенно случайно пересекается с Саске. Я все еще верю, что никакой судьбы и Предназначения в этой истории не существует.       Для Саске наступает новый поворот. Он большую часть жизни двигался вовсе не по наитию и когда был ребенком точно знал, чего хочет. Но когда вся правда об Итачи тряхнула его как следует, Саске уже был движим только эмоциями. Его личность никак не сопротивлялась глубинным порывам сущности, приказы просто исходили из самой его сути, сознание лишь придавало им удобоваримую форму мыслей и образов и выпускало в свет. Его желание причинять боль всем без разбору хоть и деструктивно, но вполне обосновано обстоятельствами, в которых он оказался. Саске просто уже не знает, как именно ему нужно справляться со всеми этими эмоциями, поэтому он становится таким нестабильным и непоследовательным. В придачу ко всему, в его идеале больше нет места таким вещам как «хорошо» и «надо» в общепринятом смысле, они просто становятся незначительными, меркнут на фоне личных переживаний. Встретить посреди этого персонального безумия Итачи – это как резко затянуть ручник на полном ходу.       Саске сразу же начинает требовать от брата ответов, ругать его и убеждать, что все его, Саске, действия – это результат действий Итачи. Саске, по сути, ребенок, которому в детстве вместо конфет давали перец чили, поэтому он теперь ходит и говорит всем, что ненавидит сладкое. Ему, на самом деле, нужны не ответы от Итачи, ему нужно одобрение, подсказка или хоть какой-то намек на то, что он делает все правильно. Если бы это было не так, он бы не пытался провоцировать брата на спор, миллиард раз повторяя, что Конохе хана. Главный контроллер его судьбы снова вернулся на поле и Саске прямо сейчас нужна его помощь. Итачи же напротив отказывается принимать в этом фарсе какое-то участие, потому что честно сознается, что наломал дров и больше в лесопилку ни ногой. Любое взаимодействие с его стороны еще больше бы распалило брата. Саске, кстати, сам в этом признается. И все же под конец Итачи делает самую правильную вещь – возвращает Саске в реальность, в которой помимо ненависти существуют и другие светлые чувства. Итачи как бы говорит: «Да, я пожертвовал всем ради деревни, которую люблю и не считаю, что ошибся в выборе. НО. Если ты вдруг решишь эту самую деревню уничтожить, то твой выбор я тоже приму, потому что тебя я люблю больше». Для Саске такой парадокс неразрешим.       Он не сомневается в безусловной любви Итачи к себе, но во всей этой цепочке для него все еще остается загадкой, за что можно так любить Коноху. Саске на время усмиряет всю свою дикость, чтобы понять или хотя бы попытаться понять, что именно он собрался уничтожать. За что Итачи так рьяно воевал? Стоило ли оно того? А, может, стоило, да просто сам Саске этого еще не понял? Тут я слегка оговорюсь. Выше я вынес тезис, что у Саске не было мировоззрения – это не так. Оно было, но было очень скромным и ограниченным. Мир Саске всегда был сжат до размеров конкретной цели, и каждый раз, когда он ее достигал, оказывалось, что за ней стоит еще одна, а за той – еще одна. Какой бы твердой и окончательной ни казалась для него реальность, всегда находилось что-то еще за пределами. Неудовлетворенность текущим положением дел и столкновение с нешаблонной ситуацией (а ходячий труп брата, признающийся в любви – это самая нешаблонная ситуация для Саске из всех возможных) вынуждают его расшатывать собственные опоры и пересматривать картину мира. И чтобы сделать это он берет лопату и буквально начинает выкапывать из-под земли ответы на интересующие его вопросы.       У Наруто в этом возрасте уже практически не возникает никаких проблем с собственной картиной мира. Саске же в самом начале пути, как человек, который никогда не интересовался вопросами мира, потому что вообще не знал, что мир существует. С этого момента очень важно не потерять логику, с которой у него возникают «гениальные» планы и цели, потому что иногда кажется, будто они плодятся как кролики и скачут как мячики. Хочу разрушить Коноху. Не хочу разрушать Коноху. Хочу революцию. Не хочу революцию. Все не так примитивно, как кто-то может подумать. Кишимото просто хотел как фокусник доставать из рукавов разные красивые предметы, но получилось так, что никто не увидел ни рукавов, ни рук, а предметы просто сыпались с неба.       У каждого из выкопанных Хокаге Саске выпытывает по одному ответу на вопрос. Минато он просто любуется. Позиция Итачи в отношении Конохи ему более-менее понятна, теперь он хочет узнать позицию самой Конохи. Как же все, блять, до такого докатилось? Хирузен подтверждает, что политический беспредел в деревне действительно имел место быть и только благодаря Итачи, его стальным яйцам и нервам в мире не произошел коллапс. В общем, ничего нового. Тобирама при этом подскакивает на месте и со словами «епта, я знал, что они так закончат!» превращает познавательную беседу в паскудный разговор. Тобирама выглядит как человек, который даже в снежки не станет играть, пока не решит, будет ли эта игра по системе очков или просто насмерть, но именно поэтому он вызывает больше всех доверия. Он умеет подходить к ситуации с толком и расстановкой, и он честно признается в неприязни к Учихам и своих чекистских методах по отношению к данным типам. Тем не менее, именно Тобирама со своей настороженностью подмечает особенность наследственных хуевых глаз, на которой базируется вся «философия» клана, и в самых оскорбительных тонах рассказывает об этом Саске. Учихи, по его мнению, довыкобенивались, раскачивая лодку, поэтому закономерно оказались за бортом самыми первыми. Ну… это как бы правда… Тут уже вмешивается Хаширама и пытается осадить брата. Он все-таки разговаривает с последней крошкой его любимого клана Учиха. Правда, эта крошка, хах, может ультануть как сука, и он сделает это, если ему не понравятся их ответы. О чем он, кстати, не стесняется предупредить.       Дело остается за самим Хаширамой и ответом на вопрос: какой такой краеугольный камень был заложен в Коноху в момент ее зарождения? В чем смысл деревни, по мнению ее основателя? Хаширама рассказывает длинную историю своего взаимодействия с Мадарой с вполне очевидным исходом. Хаширама – единственный за тысячу лет лояльный к Учихам человек, но даже его всепрощающая натура знает границы. Да-да, я знаю, Мадара сам напросился. И все же в Долине завершения Хаширама, который всегда позиционировался как миротворец, сделал выбор в пользу своего идеала, не по-джентельменски ударил «друга» в спину и сказал, что проделает это с любым, кто встанет у него на пути. Это одномоментно развязало руки Мадаре. О чем это должно сказать Саске? О том, что вся философия Воли Огня – всего лишь красивая сказка, которая прикрывает неприятную ложь. Чтобы получить свой долгожданный мир, узы товарищества и любовь, тебе для начала придется что-то принести этому миру в жертву. Воля Огня – не менее кровожадное чудовище, чем Проклятие ненависти.       Саске до таких смыслов еще не доходит, но поверьте, не ровен час. Новое мировоззрение нарабатывается столь стремительно, что фильтры разума не всегда успевают срабатывать, и оно может принять идеи весьма сомнительного характера и содержания. Пока свежая информация в стихийном порядке заполняет пробелы в его картине мира, Саске принимает решение не позволить исчезнуть всему, ради чего Итачи так надрывался. Я считаю ту часть, в которой он перебирает все воспоминания об Итачи лучшей в персонаже, потому что это прямо отражает весь его внутренний рассинхрон. Брат дал ему возможность выбирать самому и это почти судьбоносный для него момент, который определит весь дальнейший путь. Правда перед тем, как он вступит на этот путь, Саске придется столкнуться с последствиями принятых ранее решений в лице Карин.       Карин: Мразь.       Саске: Извиняюсь?       Карин: Извинения приняты.       Это не то проявление кармы, которое мы заслужили! Ладно, Саске как раз идет к человеку, который популярно пояснит ему за все основные категории жизни и бытия. Скоро.       Пока же Саске устраивает второе пришествие на поле боя и объявляет так громко, чтобы его услышали все, особенно Наруто, что он станет Хокаге. В смысле Саске станет. Не Наруто. Учиха решает, что пора бы ему самому взять в руки бразды правления, чтобы никто не похерил наследие брата. Ахреневают все, кроме самого Наруто, который к этому моменту уже стал взрослым мальчиком и в битве убеждений проигрывать не собирается. А он уверен, что это будет именно битва убеждений, потому что после заявления Саске, Узумаки сразу же вспоминает слова Итачи и уже предполагает некий террор со стороны Учихи.       Здесь Кишимото смещает акценты с личного на общее на время битвы с Мадарой и Кагуей. Вся прелесть этого мангаки заключается в том, что он порой превращает повествование в мяч для пинг-понга, который подскакивает до потолка, потом отлетает в стенку, от стенки, прыгает туда-сюда в самом идиотском, блять, непредсказуемом направлении, закатывается под диван и лежит, лыбится, довольный. Ты же как дебил крутишь головой и мечешься, зная, где мяч окажется в следующий момент, но не имея возможности его поймать. Вот и со всей этой хреновой аркой войны то же самое. Враги вылезают друг из друга, появляется какой-то мифический б-г чакры, ребенок б-га чакры, дети ребенка б-га чакры и все это лишь для того, чтобы сказать, что битвы Саске и Наруто не избежать никак, потому что за тысячу лет две метафизические сущности не смогли закрыть сраный гештальт. Поскольку вся эта хуита с реинкарнациями бесит меня неимоверно, я ее пропущу и сразу же возьмусь за основное блюдо.       Мадара пал. Кагуя запечатана. В мире больше нет угроз. Саске смотрит на трогательное прощание Наруто с Минато, слушает трогательные речи Наруто о том, что у него была лучшая мать. Все эти проявления семейных связей, которые никогда даже в реальности не существовали, его не трогают. Он решает устроить революцию. Мяч закатывается под диван. Красивые предметы падают с неба, но ни рук, ни рукавов не видно.       Замечу, что после разговора с предыдущими Хокаге, Саске ни разу так и не сказал, как именно он собирается оберегать «мир» Итачи. Он лишь сказал, что сам станет Хокаге. Так что теперь за разительная перемена?       С Саске происходит то же самое, что и при первом знакомстве с Орочимару и его проклятой печатью. Он получает некий полубожественный карт-бланш и теперь ему не нужно мелочиться с титулом всего лишь какого-то Хокаге всего лишь какой-то деревни, если он может разом тряхнуть весь мир. Для человека, который привык за каждой конкретной проблемой видеть конкретное лицо, вполне закономерно прийти к выводу, что виноваты во всех мирских страстях Каге. Ну а кто еще, по-вашему? Бог шиноби Хаширама, на секундочку, сам признал, что облажался по полной программе со своей мечтой, потому что так и не избавил мир от войн, крови и ненависти.       В своем идеале (не путать с мечтой) Саске становится источником мировой ненависти, потому что таковым себя считает всю жизнь, и собирается еще и стать объектом ненависти других людей. Все, кто однажды познал это чувство, непременно страдают, Саске же собирается исключить из цепочки этап со страданием в принципе и сам станет неким злом, которое надо ненавидеть беспричинно, просто за то, что оно есть. Он предлагает более изощренный вариант Вечного Цукуеми. Я называю это «как по Оурэллу», только в щадящем режиме – программирование людей на определенную реакцию. Можешь ходить, есть, пить, работать, но раз в день изволь садиться перед алтарем и изливать весь негатив на предмет для негатива. И не забывай, что Большой Брат узнает, если ты вдруг захочешь накинуть на алтарь простынку.       Для Саске это рабочая схема, потому что он, ну, вообще-то, сам имел с ней дело и на собственной шкуре опробовал. Как же он к такому пришел, будучи жертвой эмоциональных манипуляций? Да так, блять, что ему все, все абсолютно ВСЕ сказали, что Итачи все сделал правильно. Он в понимании знающих чуть ли не святой! К какому еще выводу Саске должен был прийти после такого, сукаблеат?! Саске уже видел некоторое дерьмо, и он всегда знал, что разгрести дерьмо нельзя, не запачкав руки. Хаширама же совершенно случайно сделал то, что боялся сделать Итачи – подтвердил правоту его ложных суждений своим тезисом о том, что жертвы необходимы и естественны. Берешь ложку, кладешь ложку в кружку и получаешь революцию.        Но вся это философская пурга не так интересна, как эмоциональный предел, в который Саске себя загоняет. Конечно, он не дурак. Он понимает, что 90% его личности и сущности – ядерный коктейль из боли, злобы и ненависти. Единственное, чего он не понимает – насколько он на самом деле зависим от этих чувств. Человек может лишь гипотетически рассуждать о чужих чувствах, но попытки признать в своих собственных неуместность и бесплодность в большинстве случаев приведут к самообману. Саске признает ненависть естественной частью этого мира, не понимая, что наблюдаемое зависит от наблюдателя. Для него это одновременно является и спасением, и оправданием всего пройденного пути. Он не хочет замечать собственную пристрастность – тот факт, что эмоции со всеми своими претензиями – это не правда объективной жизни, а напротив – маленькая, субъективная ложь, застилающая реальность личными убеждениями о том, что как бы ты не старался, хуево будет в любом случае.       Саске активно «рационализирует» все самые трудно осознаваемые желания, изо всех сил пытается оправдывать чувства, выстраивая нагромождения лживых обоснований своим действиям. Даже толком не понимая, чего именно и почему он хочет. Нечто рвется изнутри и побуждает действовать стихийно и хаотично, без всякой наглядной логики. Не думайте, что все это происходит по его воле и благословению. Эмоции формируются не из какой-то взвешенной необходимости, а иррационально, из глубин бессознательного. И тут они правят бал.       Эмоции и чувства других людей при этом Саске уже не трогают. Сакура задвигает душевную простынку, пытаясь привести его в «себя» своими бесплодными чувствами, но получает лишь немилосердное отключение от реальности. Какаши пытается надавить на Саске, говорит, что он ведет себя как чмо и своими действиями разбивает Сакуре сердце. Скажи спасибо, что не ебало.       В системе ценностей Саске, уже давно начинающихся на «ненависть» и заканчивающихся на «ненависть», иных концептов просто не может существовать. Он глух ко всему. Одним из основным мотивов его идеала по-прежнему остается полное избавление от привязанностей, но только теперь он возводит это в абсолют. Он силен по праву одиночки. Своим одиночеством, силой и страданиями он достигает целей, чего бы они ему не стоили. Но на другом конце ринга стоит Наруто. И он не одинок, он не мучается и тянет лыбу до ушей как идиот. И он тоже силен. И он тоже достигает своих целей. Узумаки одним своим абсурдным существованием доказывает, что есть еще один путь, который Саске в упор не видит. Ему важно устранить это досадное недоразумение, потому что иначе его и без того шаткий самообман разрушиться. К тому же эта битва – почти как символ, как та самая жертва, которую он и принесет ради мира. Как это сделал Хаширама, как это сделал Итачи. Саске гнет свою линию до самого конца, пока у него уже не остается сил, чтобы стоять, ходить или даже уползти куда-нибудь подальше от Узумаки. Единственное, что ему остается – говорить и слушать.       Саске: Уйди противный, че пристал?!       Наруто: Ну в смысле, кто твой друг, бlya?!       Саске, конечно, не в курсе, черт, он же самая простая загадка во вселенной для Наруто. Он самыми разными способами пытается достучаться до Саске, чтобы сказать, что ему не обязательно быть одному в месте, где горит земля, вода и воздух, потому что это ад. Все, что делает Наруто – указывает Саске на то, что он остался один и поэтому ему больно. К сожалению, это все вот так незатейливо, что может разочаровать. Невозможно посчитать, сколько раз Саске говорил, что ему никто не нужен, что у него никого нет и что он один. Но говорить это – не значит понимать. Понимать хотя бы на логическом уровне бесплодность страха одиночества – лишь малая часть из того, что Саске было по силам сделать самому. Душевная боль никак от этого не сбавила обороты. Если бы все, что касается психологических травм было так просто, тогда не было бы почвы для продолжительных конфликтов, скандалов, всевозможных душевных терзаний и маяты. Вроде как, понял, что переживать бессмысленно – и живешь себе дальше в гармонии. А не просто это потому, что понимает личность, а вытащить это нужно из сущности. Просто заставить ее переварить одну конкретную эмоцию и тогда придет долгожданное принятие.       Принятие. Вот что происходит с Саске. Здесь есть еще как минимум один человек, который, не имея привилегированного права от рождения, может быть частью его мира и называться семьей. Если есть кто-то еще, значит это уже не одиночество, уже не так больно, это уже выносимо. После разгона на космических скоростях Саске просто останавливается. Идеалы, которым он следовал и убеждения, которым он верил, на которых строилась вся его жизнь, просто измучили его. И если кто-то не понимает: носить в себе что-то настолько неподъемное всю свою жизнь, ставить цели, каждая из которых труднее предыдущей, и быть постоянно под воздействием всего темного и подвижного, что есть в тебе – это очень трудно, это выматывает. Саске просто истончился. Он смиряется со всем. Он признает свое поражение. Он плачет. Он даже перед Сакурой извиняется.       Э. Пацаны не извиняются.       Весь путь персонажа был сплошным хождением по мукам. Слишком мало на этом пути зависело от самого Саске. Однако то, что последовало за поражением Наруто и на что многие досадуют – это долгожданный шанс учиться жить заново, прислушиваясь к самой жизни. Ходить по миру, пучить глаза, узнавать других людей. Через это взаимодействие узнавать себя. Заново строить свою картину мира. Задавать вопросы. Искать ответы на вопросы. Возможно, даже вновь разочароваться в жизни. Это вполне нормально, закономерно и естественно для человека в реальном мире, так почему для нарисованного персонажа должны включаться другие правила?       Я если честно не знаю, как хейтеры могут не видеть всей этой яркости персонажа. Вот я тут 35 страниц ворда настрочил, а как будто еще не все сказал. Но, подозреваю, размышлять о Саске – это как соскабливать позолоту. И я уже как-то, блять, наскоблился. Если вам вдруг попадется на глаза высказывание, что он пмсник или мелкая мстительная сучка, срочно кидайте эту статью, можете даже разрешения не спрашивать. Уверяю вас, это мировая проблема. Чем меньше хейтеров Саске в мире, тем меньше озоновая дыра над Антарктидой.

      ***

      Буквально два слова про взрослого Саске и закругляюсь. Я не знаю, куда затолкать этот кусок, но не могу его просто выкинуть, поэтому пусть будет здесь.       Многие считают, что отношение Саске к Сараде нереалистично, ведь он-то уж должен знать, что такое отсутствие семьи. Здесь на самом деле нет какой-то ошибки Кишимото. У Саске просто нет понимания, что такое «отец» и «муж», потому что сам он в своем детстве рос в статусе «брата» и «сына», а его позиция «мстителя» и подавно имела мало общего с семейными установками. Одно дело знать, как вел себя твой отец и другое – научиться вести себя как отец. С малолетства, когда он потерял семью, и до самых последних глав у Саске были другие приоритеты, другие интересы, он как личность формировался не светло-радужном направлении и проблемы отцов и детей его волновали в самую последнюю очередь. Саске рано потерял отца, поэтому и сам не научен им быть, точно так же, как и Наруто, в сторону которого вечно прилетают вопросы из оперы: почему это отец-сирота ведет себя так со своими детьми? Именно потому, что он сирота. Они оба не адаптированы под то, что называется «семьей» и обоим не откуда черпать опыт, связанный с этим словом. Жизненный опыт Саске надиктовал ему знакомый сценарий – отстраниться, как он делал всегда. Будучи взрослым, он не может поставить себя на место ребенка – это в редких случаях удается и в реальной жизни. Нечего требовать невозможного от Учихи, который половину жизни мстил и грешил, а вторую половину отшельничал и пытался искупить свои грехи.              Ставлю статус «закончен», но не обещаю. Я себя плохо знаю.