Размышления о клане Учиха

      Итак, Саске.       Глупенький, маленький, замороченный Саске. По-учиховски молчаливый, холодный и сдержанный. Саске, которого на самом деле легко раскусить, легко разозлить, легко успокоить, и выкупить эту фишку мог либо тот, кто слишком хорошо знал его, потому что сам же его и построил, либо тот, кто слишком хорошо знал строителя.       Для начала, разъясним один важный момент. В «Наруто» к детям не относятся именно как к «детям», их воспитывают как шиноби и методы воспитания у каждого клана различаются в зависимости от специфики их боевых способностей. Вот, например, клан Нара. Их теневое подражание ставит владельцев дзюцу в позицию саппорта. Даже если кто-то из Нара будет каждый день пробегать вокруг Конохи сто кругов, их дзюцу не станет более вариативным или не обрастет какими-то новыми свойствами. Сила их техники зависит от обстановки и креативности владельца. Поэтому Нара не качают физуху, они делают упор на наблюдении и прокачке аналитических способностей. Шикаку Нара не нужно грозно смотреть на своего сына, заставлять его приседать десять тысяч раз с первым криком петуха или требовать от него каких-то невозможных вещей. Он поощряет лень и апатию, если это в той или иной мере поспособствует развитию гения Шикамару.              В то же время в клане Хьюга происходят вещи другого порядка. Хьюга – древний и благородный род, владеющий бьякуганом и лучшим тайдзюцу в стране. И вот для тайдзюцу тебе как раз и нужно пробегать пятьсот тыщ километров, отжиматься от земли на мизинчиках и вообще задрачиваться как Беатрикс Кидо на тренировках Пэй Мэя. Для мягкой по природе Хинаты такие тренировки смерти подобны, но ставки у Хьюг намного выше, чем у Нара, поэтому Хиаши ее тиранит, дизморалит и заставляет выворачиваться наизнанку – по-другому клановые техники, по его мнению, усвоить невозможно.        Здесь взрослеть детям приходится намного раньше, однако, от этого они не перестают быть детьми с мягкой психикой, которая подстраивается под окружающую реальность и до определенного момента защищает всех этих ребятишек, не позволяя им в край поехать кукухой. От этого аспекта не может избавиться даже мир «Наруто». Особенно мир «Наруто», где грань между умеренной жестокостью и деспотизмом практически стирается, а для простого родительского сострадания или понимания остается очень мало места. Проблемы детей, с которыми они сталкиваются как шиноби, становятся их личными проблемами, а личные проблемы здесь принято решать самостоятельно, и каждый справляется в меру своих возможностей либо не справляется вовсе.       Рациональный и стойкий Шикамару, на большой ум которого постоянно возлагают надежды, склонен винить себя в провалах, потому что никто ему не объяснил, что даже если ты выкладываешься на все сто, твоих сил объективно может просто не хватить. Хината не уверена в себе и своих собственных навыках, потому что отец регулярно затирал, какая она слабая по меркам клана, и этой мрази было жаль даже одного слова похвалы сказать. Тем не менее, каждый из поколения Наруто со временем перерастает свои проблемы и учится двигаться дальше. Потому что помимо семьи они начинают контактировать с другими людьми и здесь случается закономерный переход в процессе социализации от узких клановых установок к общепринятым положениям. Не происходит этого только с Саске, из-за чего многие считают его одержимость нереалистичной либо его самого как персонажа полной картонкой с почти отсутствующим развитием.       *Тяжелый вздох*        Как и все остальные дети, Саске, в первую очередь, является продуктом социокультурной среды клана, а мы уже уяснили, что из себя представляют Учихи. Да, тут в почете многозначительное молчание, суровые взгляды исподлобья и сдержанность в проявлении эмоций. Но это вообще-то и у Хьюг есть. Главное здесь то, что все остальные кланы так или иначе трудятся на благо деревни, Учихи же большую часть своей бурной деятельности направляют на себя, а в полиции, по-видимому, лишь создают видимость. Саске растет в месте, где: во-первых, на улицах не проповедуют маленьким учишатам любовь к селению или даже какую-то маломальскую адаптацию; во-вторых, учат гордится собственной силой и принадлежностью именно к этому клану. Серьезно, фразочки типа «я покажу тебе силу наших глаз» или «ты познаешь силу клана Учиха» почти такие же коронные как в Бличе «в чем дело, ты стал двигаться медленнее».         Маленький Саске, как и любой ребенок, жаждет признания и похвалы, а если учесть, что в мире «Наруто» дети взрослеют намного раньше, то у Саске уже в таком возрасте складывается определенный идеал, к которому нужно стремиться. И этим идеалом, разумеется, становится Итачи, как более талантливый и одаренный ребенок в семье. Итачи достаются все лавры, у Итачи родительское внимание, но от Итачи и требуют в два раза больше. Гениальный Итачи заведомо становится для Саске слишком высокой планкой, которую ему трудно преодолеть. Ухудшает все еще и постоянные сравнения между ними двумя, которыми грешит Фугаку. Саске не знал истинных причин, для него все выглядело так, будто Итачи просто любят сильнее, потому он и хотел стать таким же крутым, как старший брат, особенно с учетом того, что буквально каждая падла в Конохе напоминала ему, НАСКОЛЬКО Итачи был крут.       Что интересно, Саске в детстве не позволяет себе негатива в сторону Итачи, хотя из-за его ослепительного превосходства сам Саске обрастает комплексами. Потому что Итачи – самый вовлеченный человек в жизнь Саске. Родители со своими злодейскими планами были зациклены на политике, перевороте, клане, да на чем угодно, кроме того, что важно. И в этой обстановке именно Итачи давал младшему брату то внимание, которое не давали они (то есть, давали, но не в той мере, которая была нужна самому Саске): тренировал его, наставлял, где-то хвалил, брал на миссии, даже с батей огрызался, лишь бы мелкий был рад и спокоен. С точки зрения Саске Итачи был главным авторитетом не потому, что он первый и лучший, а потому, что находился рядом чаще, чем кто-либо другой. И даже после разлада в семье, после того как отец начал учить его, хвалить и говорить «не будь как Итачи», Саске уже ничего не мог поделать со своим стремлением к брату.               Вторым по влиянию человеком в жизни Саске был Фугаку. Можно много чего сказать о том, каким плохим он был родителем, но это не имеет особого значения, потому что для Саске он в первую очередь был отцом, а уж каким – Саске понять было не дано, потому что он опять же был просто ребенком, который критически еще не мыслит, да к тому же растет в клане, где все плюс минус ведут себя одинаково. Отношение Фугаку воспринималось им как что-то само собой разумеющееся, и с таким же успехом он мог посмотреть на Чозу Акимичи и сказать, что тот ведет себя как долбаеб по отношению к Чоуджи.       Итачи говорил, что одаренность отдаляет тебя от людей, и когда расстояние между ним и отцом стало длинной с Амазонку, Фугаку наконец увидел на периферии Саске. Он не то, чтобы был скуп на похвалу или намеренно игнорировал успехи младшего сына. Его можно понять, мужик все-таки замыслил переворот вселенских масштабов, в котором Итачи играет ключевую роль, поэтому, естественно, что именно к старшему будет приковано все его пристальное внимание. Однако, по отношению к Саске Фугаку казался более человечным, потому что Саске и сам был ребенком попроще. Его можно было просто отвести на речку и показать фаерболл или рассказать ему за обедом про технику при этом ни разу не включив шаринган в воспитательных целях. С Итачи такие трюки, очевидно, не прокатывали. А вот с Саске он мог немного расслабиться, снять маску главы клана и лидера переворота, и позволить себе просто быть отцом. Однако, Саске было этого недостаточно. Ему было даже недостаточно, когда отец его наконец похвалил, потому что он привык нестись вперед без оглядки, чтобы стать лучше Итачи. Это не что-то плохое и не то, что осознавалось самим Саске, но эта модель поведения стала частью его характера и он пронес ее с собой до самого конца истории. Саске научился устанавливать с людьми контакт либо воспринимая их как соперников, либо, что еще хуже, как врагов, либо, не воспринимая вообще никак.          Самым адекватным и приземленным человеком в отношении Саске была Микото. Вот Микото – это прям Мать с большой буквы. Она остается нейтральной, как Швейцария, но ее забота о Саске почти мистически вездесущая. И покормит, и обед в школу завернет и мазью помажет, вообще не придерешься. И Микото как бы дает баланс всей этой шаткой конструкции под названием семья. Посудите, если бы ее не было, как минимум Итачи и Фугаку спали бы с ножами под подушкой и то вполглаза и в одном обутке.       В целом у Саске было адекватное, хоть и не без странностей, детство. По крайней мере, он сам был счастлив. Его розовые очки не трескались от всех тех ужасных вещей, которые происходили где-то за кадром, потому что (и я готов поставить на это почку) каждый из его семьи по-своему старался его от пиздеца огородить. В меру своих возможностей и до той поры, пока это вообще возможно было скрывать. И Саске в общем-то в детстве никогда не интересовал весь другой мир, который существовал за пределами его семьи и его маленьких бытовых проблем и заморочек. Максимум до чего он снисходил – посещение академии, но даже там он по-пацански ни с кем не закорешился. Все остальное время у него было расписано гонкой за Итачи, гонкой за одобрением Фугаку и безостановочными тренировками. И это именно то, о чем я говорю, когда говорю о замкнутой клановой системе. Это ужасно тесный мирок, в нем нет места посторонним и третьим лицам. А в случае Саске в этом мирке вообще было место только для мамы, папы, Итачи и бабки с веником.       Что еще интересно, так это какие именно воспоминания якорятся в сознании Саске. Помимо всех очевидных, Саске запоминает, как Итачи, Фугаку и Микото под покровом ночи обсуждают свои темные делишки. Это вообще незначительное и неинформативное воспоминание, но оно возникает несколько раз. Интересно, почему? Возможно, какая-то часть Саске пытается собрать паззл и старается разобраться во всем, но пока еще не может.       Накал страстей в деревне напрямую отражается на семье Саске, и он все это наблюдает. Его анализ ситуации не выходит на какой-то глубокий философский уровень и ему по возрасту не положено задавать сложных вопросов, но он все же чутко схватывает общий настрой. Если по началу Саске во всю выжимает педаль, чтобы выйти в глазах отца на первый план, пользуясь его размолвкой с Итачи, то после срыва Итачи перед соклановцами, младший как-то сбавляет обороты. Для него все становится сложным и запутанным, опять же каждый успокаивает Саске в меру своих возможностей, но решающее очко остается за Итачи. Его подбадривает Микото, его подбадривает Фугаку, но лишь когда Саске видит, что Итачи – это все тот же тыкающий его в лоб Итачи, он успокаивается окончательно. Итачи в свою очередь прекрасно осознает силу своего влияния на младшего и этим влиянием он пользуется, чтобы сломать Саске с таким хрустом, от которого содрогнется мир.        Сразу о самом сложном – выборе Итачи, потому что это тоже важно понять, чтобы понять действия Саске в дальнейшем. Помните, Итачи в стычке с соклановцами говорит, что все они зациклены на клане и поэтому застыли на мертвой точке. Это, пожалуй, единственный раз, когда Итачи говорит то, что он думает, а не то, что нужно или хотят слышать от него другие. Дело не только в Учихах и Конохе – дело в Учихах и их отношении ко всему остальному миру. Ну вот совершат они переворот, а что дальше? Они дадут людям хаос, они дадут людям войну, они дадут людям смерть. А после, когда все закончится, где гарантии, что станет лучше? Нет таких гарантий. Они могут возглавить деревню, подстроить систему под себя, но что жители деревни скажут на такой произвол? И как они будут выстраивать отношения с другими деревнями?       Для Учих всегда будет угроза извне, потому что они за тысячу, блять, лет не научились доверять, любить и привязываться к кому-то, у кого не шаринган в глазницах. Это понимает Коноха, это понимают Хирузен и его советники, это понимает Итачи и Шисуи (Шисуи в своей записульке пишет, что у клана нет будущего). Для всех них становится очевидно, что дело пахнет керосином и решать его придется радикально (радикально, потому что Данзо лишает Учих единственного шанса на выживание, отобрав шаринган Шисуи, но это уже тема для отдельной статьи). В этой экстренной ситуации перед Итачи встает выбор без выбора: либо Коноха сама уничтожит Учих, либо это сделает собственноручно Итачи, но тогда у него будет мизерный шанс на спасение Саске.       Здесь закономерно возникает несколько возражений. Почему Итачи не убил Данзо и советников? Потому что тогда бы победили Учихи и его опасения на счет дальнейшего армагеддона уже не были бы просто опасениями. Почему Итачи не присоединился к своей семье и не выступил с ними против власти? Потому что тогда бы Учихи проиграли и погибли, но погибли бы ВСЕ. Учихи сколько угодно могут быть крутыми как яйца, но что они могут противопоставить мощи целой деревни со всеми ее кланами. Маловероятно, что хоть кто-нибудь поддержал бы их восстание, их бы просто сдуло даже с гением Итачи на своей стороне. Почему эта бессердечная скотина не спасла вместе с Саске еще и Микото с Фугаку? Ну, в номинации «сын года» Итачи точно не победить, это понятно. Саске для него – чувство семьи и привязанности, но это не значит, что он не любил своих родителей или убивал их легкой рукой и с легким сердцем. Да и вообще стоит ли спорить о том, что в манге показали достаточно прозрачно и четко. Просто Фугаку и Микото не позволила бы жить сама Коноха – их либо держали бы под стражей и судили, либо убили бы без суда и следствия. Все-таки там Данзо больше всех гнул линию за геноцид, а этот дед умеет быть упрямым и добиваться поставленных целей не хуже Мадары.        Не пытайтесь посмотреть на ситуацию с высоты собственной морали, посмотрите на нее глазами Итачи. Он выбирает меньшее зло – то, в котором его брат остается жив. Перед Итачи стоит конкретная задача: сделать так, чтобы Коноха (особенно Данзо) никогда не видела в Саске угрозы и не вынесла ему приговор как всем остальным Учихам. А как это сделать, если на любую боль Учихи моментально реагируют ненавистью и агрессией? В конце концов, Итачи живет среди Учих, он сам Учиха, у него у самого есть шаринган, он прекрасный аналитик и на благо Конохи его рациональность взяла верх над всем, что к шарингану прилагается. Если бы после геноцида, он решил бы взять Саске с собой и где-нибудь скрыться, то ему пришлось бы объяснять младшему ситуацию, в которой все они оказались. Тогда со стопроцентной вероятностью Саске возненавидел бы именно деревню и, видит бог, приложил в лучших учиховских традициях все силы, чтобы покарать там каждого. Весь расчёт в хитровыебаном плане был на то, что ненависть Саске будет направлена только и исключительно на самого Итачи и ни на что более.       Это очень трудный выбор, почти невозможный для любого другого человека, который не является Учихой Итачи. И делая его, Итачи уже знал, что его жизнь закончится у ног Саске и от рук Саске. Он пожертвовал связью с самым дорогим человеком, и умер одиноким и ненавидимым этим же человеком только потому, что хотел своими руками оградить его от правды.       Итачи использовал все: слова, грубую силу, воспоминания Саске, состояние шока, в котором Саске пребывал в тот момент, эксплуатировал его чувства к себе, короче, вообще все. У Саске не должно было возникать никогда никаких сомнений в том, что произошедшее – эгоистичный и единоличный эксцесс Итачи, и никакой игры под ковром тут нет. Но, очевидно, все же Итачи не так хорошо знал Саске или сильно недооценил свое прежнее влияние на него. Все воспоминания Саске об Итачи неизменно начинаются с того, что он был добрым и любящим братом – это то, что Саске не может отпустить или принять как ложь. Раз за разом перемешивая образы «любящего брата» и «убийцы родителей», подсознание как будто пытается ему сказать, что эта история куда более грязная, чем тебя пытаются убедить. Ну, и мне, наверное, не стоит говорить, как подобные трагедии сказываются на психике детей. Кто-то: Саске отстойный персонаж, он вечно только и думает о мести, почему он вообще не забыл об этом спустя столько лет??? Я, глубоко набирая воздух: Ладно, гипотетический хейтер, ты сам напросился на душную лекцию от старины Ультрамарина. Мы, конечно, говорим о мире, где все дети такие прям стоики с закаленной психикой, которая может выдерживать любую жесть, но… НО НЕВАЖНО НАСКОЛЬКО РЕБЕНОК КРЕПКИЙ ЕСТЬ ЖЕ СУКА ПРЕДЕЛ ТОГО ЧТО ЧЕЛОВЕК ДАЖЕ ВЗРОСЛЫЙ ЧЕЛОВЕК ДАЖЕ В МИРЕ НАРУТО МОЖЕТ ВЫНЕСТИ!11 Саске, на секундочку, когда все это происходит, всего лишь 7-9 (СЕМЬ ТИРЕ ДЕВЯТЬ) лет. В ебаной Конохе нет ни одного психолога, психотерапевта или даже психиатра. Хаширама, ах ты хер собачий, ты же сам ребенок войны, почему вместо детского садика с полдниками, сон часом и новогодней елкой, ты, блять, придумал академию убийц для детей?! Тобирама, ах ты пидор, ах ты недо-Аристотель сраный, ты же сам сказал, что они опасные, потому что эмоциональный аппарат у них по-ебанутому работает, ну хоть бы частную практику для Учих организовал что ли. Почему кинотеатры появились раньше психлечебниц? Почему единственное место, похожее на кабинет психолога – это лавка Ичираку? Почему, блять, единственный терапевт в этом мире – примитивно-наивный Наруто? Дурдом.       Психику ребенка могут травмировать даже бытовые моменты. Все, с чем она справиться не может, вытесняется в Ид, а Ид, как красиво сказал Фрейд – это буйная лошадь, которую сознание безуспешно пытается укротить. Все наши импульсы исходят именно оттуда, затем поступают в «Я», обрабатываются им и оформляются в конкретные желания, цели и побуждения, а «Сверх-Я» уже вносит определенный цензор. Все, что мы делаем всю жизнь, решения, которые принимаем, отношения, которые строим с людьми, связи, которые формируем с миром, все работает по этой схеме.       В жизни Саске происходит не бытовуха, а катастрофа. Он тоскует по утраченному, и эта тоска даже во взрослой семейной жизни ставит Саске блок. Он злиться на себя, ибо его психике проще принять факт того, что он виноват и не смог ничего предотвратить. А Итачи еще взял, да и положил в голову Саске вполне конкретную установку: «на любое зло нужно ответить еще большим злом. И ответить нужно непременно». Просто Итачи, наверное, оптимистично полагал, что никакого другого зла в жизни Саске кроме него самого уже не будет. Из бессознательного в зону сознательного все это вылазит и формируется в двух не исключающих друг друга вариациях: условный рефлекс дать пизды тому, кто причинил тебе боль, иначе говоря – месть; и контролируемый поток ненависти, которая отнюдь не проклятие клана, не воля Индры, это его собственное чувство, и Саске имеет на него полное право.       И это не вопрос того, что Саске выбирает САМ. Эти процессы происходят в нем где-то за гранью контролируемого, потому что ТАК РАБОТАЕТ ПСИХИКА. Она работает так в реальной жизни, и она работает так в придуманном мире в подавляющем большинстве произведений. Эрен, блять, видит, как его мать съедает титан, и он запомнит это навсегда и не успокоится, пока весь мир не будет растоптан. Кеншин наблюдает как ни в чем не виновных женщин убивают какие-то мудаки, и он годами будет в режиме берсерка ходить и убивать всех неправых или мешающих построить справедливый мир. Дофламинго клянется нагнуть и выебать толпу, которая его бьет и унижает, и делает это, и руководствуется потом этим правилом всю свою жизнь. Отстаньте уже от ребенка Саске, мозг которого пошел на уловку, лишь бы он не сошел с ума и не потерял волю к жизни.       Все дальнейшие доебки до Саске, включая Саске из Шиппудена, по поводу того, что он слабак и вечно ведомый, что он тупой, который не вернулся в нормальную жизнь и прочее, и прочее, считаю безосновательными. С людьми, которые это пишут/говорят, ничего страшнее опоздания на автобус в жизни не случалось.       Для Саске его мир полностью разрушен, никакого другого мира для него не существовало и никакому другому миру он до поры существовать не позволяет. Есть только Я, Итачи и суд, который я над ним устрою. У ребенка туннельное зрение. Итачи обозначил себя врагом, а Саске наметил себе сложную цель, потому что ставить сложные цели и идти к ним – это, пожалуй, единственное, помимо фаерболла, чему он научился в своем счастливом детстве.       Несколько неопределенных лет Саске пребывает в одиночестве, ходит суровый, как нитки, с ровесниками не контачит, и лишь его посиделки у речки-говнотечки (никого не напоминает?) намекают на ОЧЕНЬ серьезные душевные проблемы. А если у Учихи серьезные душевные проблемы, считай, проблемы у всего, сука, мира. Хоть бы историю нормально в школах преподавали, ей богу.       Саске в общем-то норм, он убежден, что ему не нужно все то, что нужно обычным людям и детям, но деревня возражает «а вот хуй тебе, будешь частью системы» и выписывает ему довесок в лице Наруто и Сакуры. Так Саске оказывается в треугольнике, в котором все углы тупые по отношению друг к другу. И тут неожиданно начинается что-то, с чем он раньше не имел дело и вообще даже не представлял, что так, блять, бывает. Оказывается, что в мире, помимо мамы, папы, брата, и бабулечки с веником были и другие люди и они даже не из клана Учиха. И с этими другими не-Учихами оказывается можно говорить, взаимодействовать и даже испытывать к ним нечто, похожее на чувства. Совершенно спонтанно у Саске получилось снова притереться к этой штуке под названием «жизнь».       Каждый раз думая об Итачи и его умерщвлении, Саске еще и приходится вспоминать что и как Итачи сделал, а это истощает, выматывает. Он очень быстро привязывается к своей команде, просто потому что всего лишь ребенок и уже достаточно долго был наедине со своими болью и страданиями. Как только замаячила малейшая возможность отвлечься, часть его сразу же за нее ухватилась, потому что неосознанно тянулась к этим простым человеческим чувствам, дурацкой детской магии. Природный инстинкт Учих устанавливать сильные связи за неимением других Учих сработал на товарищах, ведь они взяли и разбередили Саске душу, а он, к своему сожалению, оказался не таким уж бесчувственным вареником, как себе воображал. Больше всех там, конечно же, бередил Наруто.       Узумаки для Саске почти моментально становится поводом для внешнего и внутреннего беспокойства. Умом он понимает, что его с Наруто многое роднит: одиночество, стремление к силе, большие и почти несбыточные цели (а на тот момент цель «убить Итачи» действительно несбыточна, потому что у Саске нет ни одной идеи или плана, как это можно осуществить). Наруто своими постоянными криками и понтами и самого Саске заставляет включать понторезку, как-то реагировать и что-то предпринимать. Саске долгое время не может придумать каким таким образом обозвать весь этот беспорядок, связанный с Узумаки. В его скудном представлении о видах взаимоотношений, помимо «мамы» и «папы», был только Итачи в статусе «брата» и «соперника». И поскольку назвать Наруто «братом» он пока не может при реально живом-то брате, то Саске позволяет себе признать в Наруто соперника. Чего он не может позволить себе, так это признать в Наруто равного или, не дай бог, превосходящего соперника.       Соперничество с Наруто для Саске куда более реально, чем с Итачи, и мне всегда было интересно наблюдать, как они оба пытаются впечатлить друг друга. Но что более важно - это взаимодействие реанимирует эмоциональный аппарат Саске. У него всегда есть отклик или реакция на эту крикливую блондинку.       Во время первой же совместной миссии Саске устраивает легкую взбучку Хаку, потом Хаку устраивает «легкую» взбучку ему и Наруто, а потом Саске самоустраняется об Хаку, пытаясь защитить Наруто. Его, конечно, чудом проносит со спицами-то в глотке, но после такого Саске пребывает в легком ахуе. Ему вообще-то есть зачем жить, так что это за «альтер-эго» вдруг взбрыкнуло в нем и что это за финты ебейшие оно начало откалывать, какие-то самопожертвования. Саске не придает этому слишком уж много значения, но периодически рефлексирует на тему.       А потом случается экзамен и все рефлексию сносит нахер, ведь перед глазами маячит возможность драться, чтобы становиться сильнее, и становиться сильнее, чтобы подраться. Нет, ну серьезно, как власти всех стран, умнейшие люди, додумались до смертельного экзамена для совсем мелких пездюков, у каждого из которых беды с башкой, я не понимаю. Логичнее было бы спросить, почему я столько лет в «Наруто» со своими доебками.       В общем, для Саске появляется шанс проверить себя, и он уже во всю набрасывает список будущих смертников, в который попадают все, кроме Наруто. Саске, конечно, признает в нем соперника, но он долгое время не решается на нормальное мужицкое пиздилово с Узумаки, может быть, потому что не считает его достаточно сильным, а, может быть, потому что в принципе не хочет серьезной драки с ним. Но зато на экзамене полно других людей, которые не вышли лицом и Саске собирается это поправить. Тут, наверное, важно сказать, что из-за «фактора Итачи» он не всегда может объективно оценить себя, свои силы и соперника, и его силы. Итачи – это вот прям крайняя планка, сильнее и страшнее уже точно не будет. Поэтому Саске почти сразу же ломается об Ли и впадает в фрустрацию. Вообще он очень болезненно переживает поражения, потому что в его понимании «если я проиграю вот этому или вон тому, то Итачи я проиграю по-любому».       Саске достаточно талантлив и это видят все вокруг, однако, сам он себя перманентно ощущает «недостаточно сильным». У него есть четкое понимание того, что для убийства Итачи ему нужно изъебнуться самым невероятным образом, стать не просто сильным, но безбашенным. Ну прям ваще безбашенным. Но тут проблемка: какую-то часть себя он всегда держит в холоде. Саске пытается быть рациональным и его методы самоусиления соответственно тоже рациональные, типичные для деревенских шиноби. И тут появляется некто Орочимару и показывает, что можно сделать и по-другому. Все, к чему Саске стремился годами упорных тренировок одномоментно сжалось до размеров яблока и упало ему прямо в ладони. Конечно же, это сорвало ему шайбу.       Жестокость, с которой Саске устраняет Заку пугает всех, кроме самого Саске и это говорит о многом. Например, о том, что ему очень легко сбить моральные ориентиры. Это я к тому, что для некоторых – выбор Саске в пользу Орочимару был каким-то сюрпризом.       Итак, Орочимару мог бы силком его утащить, но позволяет Саске и дальше носиться со своей командой параллельно примеряясь к новой силе. Хитрая падла, этот Орочимару. Какаши, однако, тоже не пальцем деланный и для баланса решает научить Саске чидори. Каждый по-своему пытается показать Саске, что вот это будет правильно, а вон то совсем неправильно, но словами через рот ему никто ничего не говорит, предоставляя якобы возможность выбора. Я не знаю, что это: вольность Кишимото, чтобы нагнать интригу в нужный момент или всем в Конохе и правда насрать, что кто-то настолько опасный, как Орочимару, заинтересовался потенциально опасным Учихой (Данзо уж точно должен был насторожиться, хотя его может быть тогда еще и в проекте не было). Я бы на месте Какаши безостановочно водил Саске в кабинет Ичираку, препарировал бы его психику до тех пор, пока радуга из ушей не потекла бы. Саске уже начал «приживаться», его нужно было просто додавить. Но нет же, Какаши считает, что правильнее вооружить Саске зенитной установкой и отправить его биться с припизднутым Гаарой.       Ну, все на самом деле не так трагично. Саске, как я и сказал, до поры сам себя держит в узде, здесь ему, слава богу, помощники не нужны. В битве с Гаарой, которая происходит уже в лесу, случаются два поворотных момента. Во-первых, Саске опять попутал бес самопожертвования. Тут уже ему становится очевидно, что в небольшом списке приоритетных задач, помимо «выжить, чтобы отомстить», появилось еще и «не позволить этим долбанавтам умереть, потому что я не хочу снова разбиваться на куски». Чем больше Саске взаимодействует с командой, тем чаще второе вытесняет первое. Первоначально это является рефлексом, результатом его привязанности, но в последствии Саске осознает, что у него и правда есть возможность выбора. И эта возможность ставит в тупик, делает Саске противоречивым в своих решениях и поступках.       Во-вторых, так же очевидно для Саске становится превосходство Наруто. Они даже не дрались ни разу, но Саске уже чувствует себя проигравшим. Как минимум, он проиграл Гааре, который проиграл Наруто. Узумаки становится такой же далекой в достижении целью, каким когда-то был Итачи. Саске замыкается, его снова начинает флешбечить. И когда он находится в самом шатком и уязвимом состоянии, в его жизнь снова врывается Итачи.         Итачи намеренно не ищет встречи с Саске. Более того, думаю, он смог бы смириться с тем фактом, что его брат живет обычной человеческой жизнью и позволяет себе иногда забывать о мести. БОЛЕЕ ТОГО, думаю, Итачи был бы даже рад, если бы Саске и вовсе мог о мести забыть (хотя мы все понимаем, что он очень сильно не мог) по какой-то странной причине, имя которой Наруто. Однако, Саске сам ищет встречи с Итачи. Его после вести о брате переключает и тут уже ни о какой рациональности речи быть не может. Вся эта некрасивая братская потасовка показывает, насколько Саске зависим от установки Итачи. Он мог контролировать все что угодно, кроме этого – одно голое чувство и одно конкретное желание. Саске не пугает даже поражение и смерть. Конечно же, Итачи в профилактических целях ломает его еще раз. Раз уж они столкнулись, он просто не мог не напомнить для чего вот это вот все.       Для Саске круг замыкается. Его глаза, руки и страдания существуют отдельно от него. Итачи расставляет все по местам, доказав, что Саске все еще мелкий слабак. Но самое настоящее доказательство слабости бегает прямо перед носом. Деревенский дурачок, который делал все то же самое, что делал ты сам, но он смог размотать Гаару, а ты – нет, он смог заинтересовать Итачи, а ты – нет. Саске необъективен, это понятно, но ему в принципе уже болт класть на объективность, рациональность и прочую чепуху. Для него становится вопросом жизни и смерти победа над Наруто, потому что только так он сможет вернуть себе хоть какое-то равновесие и чувство контроля над ситуацией. Поиск и приобретение силы – активный квест для Саске, а люди вокруг – источники гринда боевого опыта. Но если чувак, которого изначально ты принимаешь за рандомного моба, дает тебе босс-файт – это как-то «слегка» задевает твою гордость. Саске нипочем не понять, каким именно образом Наруто становится таким крутым и сильным, как и самому Наруто не понять одержимости Саске и готовности пожертвовать всем. Как я и сказал, все углы тут тупые.       После стычки на крыше больницы Наруто и Саске, Какаши наконец-то решает применить терапию на последнем, шибарит его и говорит что-то вроде: «забудь о мести, Саске, вспомни, что у тебя есть товарищи».       Шел бы ты нахер, Какаши.       Тридцатилетний мужик, который не переработал собственную травму, который ежедневно ходит на могилу товарищей, потому что не может смириться с тем, насколько сильно подвел обоих. Который, увидев глубину своих собственных темных чувств, считает, что у остальных она примерно такая же. Я понимаю, что в данной ситуации ни одно слово Какаши не было бы правильным, но ему вообще можно было и не открывать рот. С Саске происходит эта хрень, потому что он по-дефолту один на один со всем этим мраком, от которого он периодически отвлекается только благодаря крикливой вездесущности в лице Наруто. Но Наруто больше не спасательный круг, он теперь триггер. Что в этом случае нужно делать, Какаши? Ну уж точно не говорить, «вспомни товарищей», один из которых ебаный триггер! Поешь с Саске лапши или свози его на рыбалку. Если он хочет силы, дай ему силы. Устрой какую-нибудь страшную тренировку, сделай любую другую хрень, только одного его не оставляй, потому что очевидно, что этот парень склонен загоняться и накручивать себя. Он же ребенок с расшатанными нервами, ептвою мать. Эх…       Ладно, короче, приходят звуковики и расставляют перед Саске приоритеты. Приоритеты в общем-то уже были расставлены, Саске просто не мог сделать первый шаг – разорвать все связи, чтобы двигаться дальше. Эти связи делают Саске живым, а значит слабым и уязвимым. Для Саске такая логика закономерна, учитывая, что за время существования команды он так и не приблизился к своей цели. Более того, он несколько раз вообще был готов пожертвовать этой самой целью и собственной жизнью, чтобы спасти Наруто и Сакуру. Нужны ему все эти отвлекающие факторы? Нет.       Убить Итачи – задача со звездочкой и Саске долгое время не знал, как к ней подступиться. Пока эта задача была в разряде «невыполнимых» вся ненависть, которая была у Саске, находилась в спящем режиме. Теперь же задача «выполнима», ему показали, куда нужно пойти, чью помощь принять и какую цену заплатить, и Саске готов ее заплатить. Даже если бы Итачи не засветил лицом так не вовремя, Саске все равно выбрал бы это. Рано или поздно. По той простой причине, что ненависть и жажда мести – две весомые части его личности, реальные и пустившие крепкие корни. Итачи их сформировал, а Саске их взращивал. То, что он слегка отвлекся или позволил другим чувствам существовать в себе не меняет ничего. Даже если бы Саске по какой-то немыслимой причине выбрал Коноху, он все равно однажды стал бы опасным для окружающих. Эти чувства влияли бы на все решения, которые он принимает, руководили бы его действиями, потому что сидят в нем гораздо глубже, чем он сам или кто-либо еще может себе представить.       Месть Итачи – не просто какое-то неосознаваемое желание, нет, Саске превращает ее в личную миссию. В каком-то смысле это результат сублимации. Отказавшись от Конохи и сделав выбор в пользу Орочимару, он становится спокойным, потому что этот выбор способен приблизить его к цели. И так как вокруг Орочимару почти наверняка не будет никого, к кому можно привязаться, то Саске точно уже не будет ни на что отвлекаться. Для него тут сплошные плюсы.       У Наруто, как это водится, на любое действие Саске есть свое мнение. Сакуру в счет не берем, она не смогла бы переубедить Саске, даже если была бы способна выписать таких же пиздюлей как Узумаки. Ну просто потому, что Сакура преследует свой личный интерес, а на личные интересы других Саске начхать. Ему и на интересы Наруто начхать, но мы не забываем, что Наруто для него жесткий триггер и не закрытый гештальт, и Саске просто необходимо притормозить, развернуться и все-таки поставить точки над и. Не закрытый гештальт – это, есличе, не только мордобой.       Саске потребовалось достаточно много времени, чтобы подобрать то слово, которое смогло бы описать его связь с Наруто. Забавно, ведь ни Саске, ни Наруто понятия не имеют, что такое дружба. Один был частью закрытого клана, где дружить не с Учихами не принято, а потом Учих внезапно не стало, а другой был презираем всеми вокруг и у него вообще вариантов не было. Они и слово «друг», наверное, только в словарях видели, и то смысл остался неразгаданными. Тем не менее, им Наруто и становится. Это имеет право на жизнь, не смотря на возражения некоторых фанатов, потому что, если у Саске нет представления о том, кто такой «друг», значит смысл он может придать этому слову какой угодно и кого-угодно им обозвать. В его понимании это действительно дружба, потому что Наруто, при всем влиянии на Саске уже не может быть просто соперником, но и «никем» он быть тоже не может. Саске прощается со всей Конохой легко и непринужденно, отсекает ее как ненужную третью руку, но до Наруто он снисходит аж до такой степени, что пытается что-то объяснить. Ему буквально приходится бить морду «другу», не потому что они не сошлись выебонами, а потому что никак по-другому эту связь разорвать не получается.       Параллельно с избиением «друга» (тяжело быть другом Учихи), Саске вспоминает детство (но тут уже об этом много сказано) и говорит интересную вещь: «моя мечта лежит в прошлом». Саске живет прошлым и прошлое сильнее Саске, будущего же для него просто нет. Точнее есть, но только в одном образе: смерть Итачи от его рук. Никаких тебе планов, желаний, амбиций. Ничего, что делает нормального человека нормальным человеком. Это тема следующей части, но тут просто даю эту мысль на затравку.         Победа над Наруто означает для Саске две вещи. Во-первых, он может двигаться дальше без оглядки, потому что все, что должно быть сказано – сказано, а дело сделано. Он не получил силу, о которой говорил Итачи, очевидно, что убить Наруто ему все же оказалось не по зубам. Поэтому он идет к Орочимару весь такой печальный, понимая, что даже здесь проиграл брату. Но вообще-то, Саске потом, конечно, по-другому это обыгрывает, придумывая удобную отмазку тому, почему он Узумаки не убил. Во-вторых, для Саске его поход к Орочимару становится оправданным, потому что он-таки смог наконец победить конкретно этого своего соперника. А значит, что и его цель уже куда более реальна.