Найдется место для меня?

      Бёрджесс — городок Северной Америки, небольшой, но уютный, и редко встретишь здесь тех, кто недоволен жизнью в нем. Приближалась весна, а вместе с ней — праздник Пасха. Вокруг, казалось, ничего особенного: едва заметные солнечные лучи, пение бодрых птиц, игривый ветер, почти полностью растаявший снег, лужи; в некоторых местах городка открывался асфальт, медленно появившаяся трава, шум городской суеты, проходящие мимо люди и животные. Но не каждый сможет смело сказать, что это лишь на первый взгляд, потому что не всегда встретишь человека, способного видеть что-то хорошее, благополучное и чудесное до невозможности.       Например, никем не жданный снегопад, сотворенный Ледяным Джеком ранним утром в то время, как синоптики прогнозировали солнечную и теплую погоду. Самое странное, что снег начал идти в одном районе города. Сам зимний дух был доволен своим «креативом», оглядывая всю улицу.       — Приятель, быстро верни всё назад! — оторвал его от просмотра Пасхальный Кролик — Ты же завязал с этим!       — Но смотри: как яйца оригинально смотрятся.       В самом деле, снежные слои, лежащие на вершинах пасхальных гостинцев в корзинке под кустами, напоминали сверкающие пушистые крыши. На это хранитель лишь фыркнул, мол: «Ага, оригинально, весь труд насмарку».       Неожиданно послышался детский голос:       — Я нашел их! Папа, мама, смотрите!       — Прячемся! — прошептал Кролик, схватив за руку Джека, и они поспешно направились в кусты.       Действительно, снег не испортил корзину с крашеными яйцами, скорее, дополнил милый подарок, и мальчик неподдельно обрадовался.       Хранитель Веселья победно улыбнулся, поворачиваясь к своему другу.       — Ладно, убедил, но чтоб к полудню убрал снегопад. Люди устали ждать солнце.       — Хорошо. Тебе виднее, — пожал плечами парень.       — Ты прям как мой младший брат, таким же был шустрым шалопаем, — фыркнул весенний дух.       — Неужели! А это какой брат по счету? Где он сейчас? Что еще у нас с ним общего?       — И такой же любопытный, — пробурчал хранитель надежды. — Меньше болтовни — больше дела!       После победы над Бугименом и его кошмарами прошло шесть лет. За это время Джек Фрост стал полноценным хранителем. Хотя бывают случаи, когда он показывает себя взбалмошным и свободолюбивым непоседой, на него можно положиться. И он неплохо показывает себя в бою. Кроме того, Хранители Снов стали для него не просто друзьями, но и семьей. А свой дом он обрел в Резиденции Ника Северянина.       По возможности Джек помогал и другим своим коллегам, как сегодня, прятать пасхальные яйца, во всяком случае, когда у Северянина нет никаких дел, тренировок и развлечений.       Остался последний дом. Постепенно наступил вечер.       Как только двое детей-близнецов взяли яички, они не успели уйти, как заметили взгляды Пасхального Кролика и Ледяного Джека. Ребята не ожидали такой встречи. Едва успели раскрыть рты, дабы заговорить с ними, как снежный юноша с хохотом приложил палец ко рту, велев им замолчать.       — С Пасхой вас!       — Лучше вам вернуться домой, неизвестно, что о вас могут подумать, если будете говорить с кустами.       Мальчик с девочкой кивнули, и, притворившись будто ничего не видели, с веселым смехом побежали к порогу дома.       Кролик с Джеком с улыбками смотрели детям вслед. Дождавшись, когда близнецы вошли в дом, хранители встали из-за кустов. Всё, дело закончилось, можно вернуться в свой мир.       — Ты сейчас к себе отправишься? — спросил ледяной дух, смотря на метателя бумерангов.       — Да, а разве ты не собираешься вернуться к Северянину?       — Ай, там все равно пока делать нечего. Я подумал, может, отметим наше дело у тебя в Лабиринте?       — Почему бы и нет. Вон там неплохое место для туннеля как раз, — указал в сторону искусственного пруда.       Только до боли знакомый девичий голос отвлек Хранителя Веселья. Он спрятался за кустом и стал наблюдать за обладателем голоса. Вероятно, это была старшая сестра близнецов, которые снова вышли на воздух, возможно, на прогулку или поиграть у себя на дворе. Своей хитрой, но добродушной улыбкой, легкими движениями, вниманием к детям она напомнила ему кого-то из далекого, почти забытого, но такого родного прошлого.       Стоило повернуться, как Кролик заметил, что Джек отстаёт и уставился на что-то из-за кустов. Звероподобный воин едва слышно вздохнул и поскакал к товарищу.       — На что смотришь?       — А! Напугал! Нет, наверное, смысла скрывать, раз поймал меня с поличным… Я смотрю на неё, — Джек указал на девушку с черными волосами. — Энн! Она напоминает мне девчонку, в которую я был влюблен много лет назад. Забавное было время, — усмехнулся он.       — Оу… Узнаю этот взгляд. Смотри, не влюбись, парень! — сухо предупредил с австралийским акцентом Кролик. — Духам нельзя любить людей.       — Да ладно тебе, Кролик! Не будь занудой!       — Поверь, закончится плохо, если посмеешь хотя бы заговорить с этой леди.       — Ой, да что может случиться?       — Я уже всё сказал! Не влюбляйся в смертную! Пошли назад.       — При всем уважении, Кролик, но… не тебе указывать мне! Сомневаюсь, что ты сам любил когда-то.       — Я-то? — кролик усмехнулся.       — Погоди… Ты хочешь сказать…       — Пошли давай! — он схватил его за локоть, быстро повел к углу пруда, топнул три раза лапой о землю, не успел беловолосый слова сказать, как они уже погрузились в нору. Туннель сразу закрылся, и на земле двора стало тихо, будто хранителей и открытых туннелей не было вовсе, лишь газон и проходящая мимо собака.       Кролик быстро скакал, а владелец волшебного посоха долетал до него с трудом, ему не давали покоя недавние слова Вестника Пасхи.       — Я чувствую, что ты чего-то не договариваешь, — начал разговор Фрост.       Угрюмый задумчивый взгляд друга дал понять, что он не готов сразу признаться, а если расскажет, то стоит терпеливо подождать. Поэтому Джек решил пока помолчать.       Они добрались до Лабиринта. На этот раз оказались на месте, где полно холмов, а в них были круглые деревянные дверцы. Из одной из них, что находилась в центре холма, появился двухметровый лис, на его поясе держались кинжал и бумеранг, заметив хозяина и гостя, он сразу подбежал к ним и поклонился:       — С возвращением, господин, и вас, господин Джек! Как всё прошло? Что-нибудь принести вам? — лис приветливо улыбнулся им.       — Отлично, впрочем, как и всегда, Джарт, — монотонно ответил Пасхальный Кролик. — Мы будем у Нуллаба. Принеси мне рагу, — после высказывания заказа повернул голову к зимнему духу. — А тебе что?       — Спасибо, я ничего не буду.       — О, нет, молодой дух, вы же гость, а гости нашего дома не должны оставаться без вкусного, я настаиваю, — особенно любезным голосом настаивал Джарт.       — Тогда возьму замороженные ягоды, — усмехнувшись, пожал плечами Ледяной Джек.       Лис, поклонившись, кивнул и быстро ушел к своим необычным покоям. А Кролик со своим гостем направились в дверь справа от покоев Джарта. Лис Джарт, или Джарртюнтюн, был одним из пяти помощников Пасхального Кролика, отвечает за безопасность, природу и хозяйство в главной мастерской и покоях Пасхальных Земель в отсутствии Кролика, что-то вроде дворецкого и сторожа. Таким, как он, бесполезно отказывать в гостеприимстве.       Раньше казалось, что у Кролика нет своих подчиненных, не в счет каменных гигантов, и что он предпочитает работать один, но у него они были всегда, а не показывались на глаза хранителей раньше, потому что они были поглощены своими обязанностями, редко встречали хозяина и его гостей вместе и по другим причинам. За этими пятью округленными дверями на холмах каждый из них имел свой «уголок», который был и рабочим местом, и домом одновременно. А Джек познакомился с ними два года назад, знакомство было довольно необычным. Кстати, благодаря ему помощники Кролика вспомнили, что когда-то они все раньше любили веселиться и что иногда можно делать перерывы. С тех пор Джек Фрост, как и все хранители, стал одним из самых желанных гостей.       Хозяин Лабиринта открыл дверь, и они сразу оказались в просторном баре, где был довольно «творческий» беспорядок: бумаги, ингредиенты для напитков, чудные штуки, аксессуары от ярких костюмов, будто находишься в мастерской немного чудаковатого аниматора. За стойкой экспериментировал над напитками в одной кружке дух, напоминающий медведя, Нуллаб. Ответственный за идеи для новшеств в подготовке и проведении Пасхи, бармен в Лабиринте.       — Хэй, приятель! Что ты творишь такое? — облокотился о поверхность столика Кролик.       — О, и вам не хворать, господа! — поздоровался бармен. — Это мой новый рецепт: половина сока древесной коры, половина давидсонии, щепотка тертых орехов и… лист эвкалипта, — пока он разговаривал, перемешивал, добавлял всё сказанное. — Вроде, готово. С названием придумаю позже. Хотите попробовать?       Защитники детей подозрительно посмотрели на кружку с новым содержимым, посмотрели друг на друга, затем опять на новый напиток.       — Пожалуй, я, — вступил Кролик, стоило ему сделать один глоток, как глаза его округлились, просияли, нос сморщился, усы задрожали, и так он встряхнулся и почувствовал некий прилив бодрости, затем резко покачал головой. — Бррр. Нуллаб, новое пойло просто отличное! Чёрт! Я почти забыл проверить Свет Надежды! — шутя стукнул ладонью по своему лбу дух весны. — Сделай еще таких несколько, позови остальных, развлекай мальца, я скоро приду.       Дело в том, что Пасхальный Кролик в ответе также за саму надежду маленьких смертных людей, в его владениях есть специальное место ее хранения. Есть непростая карта мира — огромная Карта Надежды, чем ярче она сияет, тем сильнее расцветает надежда людей вне зависимости от даты Пасхи. В отсутствие самого Кролика ее сторожит волк Яррамунд.       — Нет, проблем, босс, — с довольной усмешкой отсалютовал помощник Пасхального кролика. Спустя секунду хранитель надежды подбежал к выходу.       — Как тебе напиток, дружок? — прищурился медведь, глядя на своего посетителя. У того был такой вид, будто задумался над очень сложной и неприятной задачей по химии, но потом, распробовав, он резко поморщился, широко улыбнулся:       — Классно! — Джек поднял большой палец вверх. — Но я сегодня лучше возьму «Дождливую вспышку» с одним кубиком льда, как всегда.       Медведь усмехнулся, добродушно пожал плечами:       — Окей! Смотри, не переборщи с глотками, а то опять разнесешь мой бар, как в прошлый раз.       Медленно, но, верно присоединились другие обитатели Лабиринта. Анатьярим — наполовину человек, наполовину сова, одетый в маску и длинный тонкий плащ — специалист в астрономии, травах, минеральных камнях, ответственный за краску для яиц.       Олень Омео — ответственный за художественные принадлежности, дополнительные подарки для детей, такие как сладости, и не зря, поскольку сам редкий сладкоежка, иногда друзья подшучивают, что Северянин его балует.       Потом присоединился сам Кролик, а за ним последовал сторож Карты Надежды.       — Я вернулся, покровители аборигенов! — торжественно воскликнул Кролик.       Услышав голос господина, все радостно встретили его приветственными возгласами.       — О, привет, Яррамунд! — помахал рукой волку Джек. — Ты же обычно сторожишь Карту!       — Не волнуйся, парниша, зал Карты заперт на замок, так что даже дух не пройдет туда, к тому же, такое веселье обидно пропустить.       Вечер шел умеренно шумно, зато с ликованием: стук кружек с пойлом, смех, обсуждение проведения Пасхи, дальнейших планов, последних новостей, дружеских спаррингов, к счастью, есть специальное место, где можно с азартом сражаться, при этом никому и ничему не причиняя вреда, разве что на крайний случай было достаточно других соревнований, таких, как метание тонких копий, армрестлинг. А когда дело дошло до танцев, лишь Кролик с Джеком сели у барной стойки. Всё это время под маской беззаботного настроения ученик Санта-Клауса скрывал мучительное любопытство, его ушастый друг так и не ответил на вопрос. Да и сам Вестник весны не выглядел полностью удовлетворенным.       — Выглядишь недовольным, Кролик, — заметил бледный юноша.       — Да я в норме, дружище, не бери в голову, — пробормотал длинноухий, отвернувшись.       — О, не обманывайте самого себя, сэр, — присоединился к разговору медведь-бармен, затем повернувшись к Джеку, едва слышно прошептал: — Он всегда такой, с тех пор как…       — Нуллаб, не начинай! — сердито произнес хранитель Пасхи не только из-за того, что они забыли о его чутких ушах. Медведь сразу виновато выставил вперед лапы, пытаясь успокоить своего начальника.       — Что не начинать? — терял терпение ледяной мальчишка. — Это как-то связано с тем, что духам нельзя любить смертных?       Как только эта фраза была произнесена, ее услышали все присутствующие, музыка сразу сменилась неловкой тишиной и напряженными физиономиями. Лишь Пасхальный Кролик смотрел на Джека стальным взглядом, казалось, что он хочет что-то ответить, но напряжение в его сжатых кулаках мешало это сделать.       — Значит, ты сам когда-то был влюблен, верно? — сказал не верящий своей догадке дух зимы.       — Боюсь, сейчас не самое лучшее время для объяснений, господин Джек, — вмешался рыжий сторож Лабиринта.        — Нет! — кролик уверенно повернулся лицом к остальным, затем повернул голову к босоногому: — Я объясню тебе, приятель, а лучше расскажу, всё равно у нас давно не было вечеров историй, особенно правдивых.       Молодой член команды хранителей изумленно посмотрел на друга, но промолчал. Лишь только все, кто здесь находился, удобно расположились, Кролик убедился в тишине и внимательных взглядах, загадочно посмотрел вперед и начал рассказ, сверкнув своими изумрудными глазами.       Эта история произошла очень давно, в Австралии. В те времена лесами правил гордый дух — старший сын бога Неба и Матери-Земли, он был беспощаден к врагам и милостив к тем, кто обитал на его территории. Леса были бескрайними, а люди приносили духу лесов и его семье щедрые дары. Однажды, когда дух обходил свои владения, он услышал плач человеческого ребенка, сразу бросился на звук и среди густых зарослей увидел девочку. Она была совсем одна и очень растеряна. Чтобы ее не испугать, приняв облик человека, он подошел к смертной. Она рассказала ему, что потерялась, и прижалась к нему в надежде найти спасение… Сын божества земли решил развеселить ее: подкинул в воздух несколько листьев, и они тут же превратились в бабочек. Девочка засмеялась. У неё был удивительно звонкий смех. Потом лесной дух отвёл ее домой. Эта их встреча стала не последней. Он стал тайком приглядывать за девочкой. И однажды она сама пришла к нему. Они проводили много времени вместе. А спустя годы та девочка повзрослела и расцвела, тогда дух понял, что влюбился. И она полюбила его в ответ.       Это называли самым большим скандалом Австралии. Духам не просто так запрещено любить смертных. Для духов жизнь человека — лишь мгновение. Но тот дух переступил через правила. Дух был счастлив, и вся природа преобразилась только ради неё одной. Духи живут вечно, но у всех есть время, когда мы могли свободно любить. Для него это было как раз такое время.       Но… В один день всё закончилось. На землю лесного духа пришли враги… Они не были духами, как он… Они были людьми из чужих краев, не знающими пощады. Дух защищал леса, землю, но…самое главное он защитить не смог… Проклятые захватчики схватили её…потащили в свой лагерь и там… Они…надругались над ней, а потом убили… Дух только успел увидеть её тело. Была осень, поэтому в небе было много бабочек, которых она любила с детства. Воин наблюдал как жители деревни хоронили его любимую. После этого три дня земля утопала в дождях — слезах духа… А потом… Он решил отомстить чужакам… Дух принял облик нелепого чудища, страшнее волка. Для духа подобные изменения — пустяк… Стоило кому-то из захватчиков попасться ему на глаза, то тут же умирали… Столько невинных людей погибло тогда… Невинных? Нет, они все были виноваты… Виноваты в смерти возлюбленной духа… И расплатились своими жизнями… А потом… Божества наказали духа за его гнев… Он лишился силы, став простым кроликом… Жалким существом, которое всегда в опасности… Но кое-что ему еще оставили… Это был не дар, а часть кары — боги оставили ему вечную жизнь… Самое страшное наказание. Дух не мог умереть, не мог перестать чувствовать боль, что разрывала его душу… Так он жил, пока Луноликий не обратил на него взор…сделав его хранителем надежды. Ему не вернули прежний облик… Лишь отчасти он стал собой… В прошлом сын бога австралийской земли был рад, что снова стал духом и приобрел часть своих прежних сил. И с тех пор началась его жизнь как Вестника весеннего праздника Пасхи — праздника новой жизни, он нашел свой новый дом. Он, если честно ожидал большего, но всё же принял такие обязанности. Наказание никуда не ушло… До сих пор он все так же помнит свою возлюбленную и ждет мгновения, когда увидит ее снова… Даже когда это кажется напрасным…       Несложно было догадаться, что этот бывший лесной дух — сам Пасхальный Кролик. Джек был так поражен этой историей, что лишь сочувствующе смотрел на лучшего друга. Он так хотел ему помочь, но слов соболезнования и поддержки мало. После прослушивания рассказа глубокая тишина невыносимо давила на каждого. Не утерпев, Джарт решил вмешаться, подошел к барной стойке:       — Но зато вы нашли то, ради чего жить. У вас есть верные друзья, есть мы, — спокойно заговорил лис в попытке разрядить обстановку, потом повернулся к Хранителю Веселья: — Тогда всем духам Австралии было запрещено искать господина Кролика, но мы единственные, кто больше всех понимал, что он нуждался в поддержке собратьев, так мы после поисков много лет назад появились здесь. И как видите, мы рады тому, что находимся здесь и сейчас, — все остальные звери одобрительно покивали.       Кролик благодарно кивнул своим помощникам.       — А если бы ты знал, что всё так закончится, то хотел бы всё изменить? Хотел бы никогда не встречать ее? — поинтересовался творец снегопада.       — Нет. Жизнь без нее была бы неполной. Но иногда всеобщее благо важнее желания одного существа, — заявил Хранитель Надежды. — Если ее перерождение где-то здесь, и человек, в теле которого находится моя Эйя, счастлив своей жизнью, возможно, я наконец-то обрету покой, — сказанное звучало твердо, но было очевидно сомнение в собственных словах.       — Перерождение? — Джек слышал о таком, но не видел, что такое можно реально встретить. — А ты искал ее? Обращался к Уме?       Уме — одна из детей воплощения богов смерти, ее работа в управлении дальнейшими судьбами заблудших душ, среди таких встречались те, кто стал новым жителем волшебного мира духов и мифических существ.       — Была такая мысль, но визит к дочери Властелина Загробного мира сродни прыжку в огонь, — ответил Кролик. — К тому же, я искал много лет, но не почувствовал ни намека на сходство с ней, ни частицы проявления ее души.

***

      Вслед за долгожданным звонком орава школьников, как шумливое стадо мустангов, спешила к выходу: кто домой, кто на свои кружки, кто на тренировки, кто к репетиторам, кто на подработки, кто гулять. Солнечный сентябрь умеет каждого соблазнять на время не хотеть делать уроки. Девушка среднего роста едва освободилась от надоедливой толпы и дошла до школьных ворот, не успела пройти дальше, как тут же завибрировал телефон. Старшеклассница суетливо достала устройство, нажала принятие вызова, начала было открывать рот для ответа, как ее тут же перебили:       Вирджиния, ты где? — строго прозвучал женский голос.       — Я только что вышла из школы, мама. Учитель задержал на факультативе, еще физкультурную форму забыла в раздевалке, — во время разговора девушка свободной рукой поправляла свои каштаново-черные волосы, которые немного развевались на ветру, и от неловкости в признании.       Как можно быть такой рассеянной! Я даже успела прибрать твой бардак в комнате, пока тебя ждала. Живее домой!       — Мам, хватит…       Что хватит?! Я как тебя учила разговаривать? Тебе уже восемнадцать, а ты всё такая же неаккуратная, хуже подростка. Если нет порядка на рабочем месте, то и порядка в голове не будет! Так ладно, мне еще нужно кое-что сделать, а ты смотри, не заблудись, как в прошлый раз. Увидимся!       — Хорошо. Пока! — нежным и уставшим голосом ответила Вирджиния.       Сразу пошел отбой, причем резкий, как будто женщина этим хотела показать свое недовольство дочерью. Впрочем, откуда знать, какое бывает состояние абонента на самом деле? Настроение матери может ухудшиться из-за не катастрофичных ситуаций, особенно тех, что давно прошли. Рабочий стол и комод, заполненные бумагами, тетрадями, блокнотами, скетчбуками, графическим планшетом, прочими канцелярскими товарами и книгами — это еще не бардак. Да, забыла прибрать на выходных из-за груза домашних заданий, но жужжать об этом по телефону зачем, будто огнестрельное оружие найдено?       Год назад Вирджиния Купер вместе с матерью-адвокатом переехали из Нью-Йорка в Бёрджесс после развода с отцом, увольнения мамы, неудачных поисков нового места работы, причем найти другую работу старшая Купер отказалась. Само решение матери, конечно, бредовое — из-за своих проблем, которые можно и по-другому решить, переехать из большого города в какую-то «глухомань», на носу выпускные классы, затем, после выпуска из новой школы, снова уехать возиться с поиском самого престижного и подходящего университета. Вирджиния пыталась достучаться до мамы, но упрямство Гвен Купер взяло своё, так что пришлось неохотно согласиться. Она настолько предана своей работе адвоката, что после развода решила оставить фамилию мужа для привлечения клиентов, во всяком случае, по ее мнению, фамилия «Купер» звучит более мощно, чем девичья фамилия «Уотсон».       Что касается ее отца — Макса Купера, Вирджиния порой поддерживает с ним связь. Он работал прокурором вместе с супругой, его тоже уволили, да и сам решил перейти на другую «более-менее спокойную» должность, такую, как учитель по истории права, чтобы быть рядом с семьей, только это стало одной из причин скандалов с женой. Они развелись еще потому, что чувства прошли, их отношения больше напоминали отношения соседей, пошли недопонимания, бытовые и рабочие споры, ревность без повода, слишком частые разговоры о деньгах. Оказывается, их желание развестись появилось еще тогда, когда Вирджинии было десять лет, ради дочери им пришлось терпеть друг друга, притворяться счастливой парой до ее совершеннолетия. Конечно, бывают и похуже такие моменты у других ребят, которые пережили подобное, особенно помладше, но после развода родителей Джини не могла отнестись к этому полностью равнодушно, чувствовала необъяснимый малоприятный холодок в душе, злость от того, что все это время их семейное счастье было дурацкой иллюзией.       А полгода назад отец решил переехать в Бёрджесс, поскольку здесь он раньше жил здесь вместе с Гвен задолго до их романтических отношений, теперь он работает учителем, только в другой школе, живет в своем старом доме далеко от того, куда переехали мисс Купер с Вирджинией, к счастью, ей разрешено видеться с папой, несмотря на неприязнь мамы к нему. К тому же, когда тот навестил их однажды, он оставил ей другого члена семьи — кота по кличке Бродский. Радости младшей Купер не было предела, ведь Бродский для нее что-то вроде брата, которого, к сожалению, у нее нет, и заодно родной дружок, который помогает не сильно хандрить после учебных нагрузок, мучительной тоски по друзьям из Нью-Йорка и холодных стычек с мамой.       Хотя звонки и встречи с отцом бывают легкими и теплыми, всегда есть о чем поговорить, но и с ним бывают жесткие разногласия. Единственное, что осталось общего между бывшими супругами — это сама их дочь, чрезмерное старание воспитать ее «хорошей во всём девочкой», даже когда она и так бывает тише воды ниже травы, и, главное, выбор за нее ее будущей профессии. С самого детства Вирджиния любит рисовать в любом месте разными методами, к шестнадцатилетию решила превратить свое хобби в дело всей жизни — создавать иллюстрации для книг. Только родители не одобрили такое желание, до сих пор ей больно вспоминать об этом споре.       — Это исключено! — крикнула женщина, от гнева её лицо покраснело так, словно она съела что-то острое, хотя на ужин они ели в основном тушеное.       — Мам! Хватит решать за меня!       — Художник?! Ха! Что это вообще за профессия?       — Вообще-то, мама права, — поддержал жену мистер Купер. — Твое рисование лишь хобби и не более, сейчас другое время — не самое лучшее для наивных художников.       — Иллюстратор! Не художник… Ил-люст-ра-тор! Это две разные вещи!       — Сути это не меняет! Пойми, мы лишь хотим, чтобы ты ни в чем не нуждалась, — мужчина пытался подобрать слова, чтобы убедить дочку в обратном, потом в голове его кое-что мелькнуло, и он с улыбкой добавил: — О, вспомни, как ты раньше хотела помогать людям, подобно твои любимым супергероям!       — Да! — оживилась миссис Купер. — Я до сих пор помню, как ты отлично защищала свою одноклассницу. Адвокаты, конечно, не прокуроры, но могут помогать людям, даже лучше супергероев. Адвокат Вирджиния Купер — звучит гордо!       — Мне тогда было одиннадцать! — воскликнула подросток. — К тому же, не факт, что я смогу стать идеальным юристом, вдруг я наделаю ошибок, о которых придется жалеть до старости. Зачем? — недовольно закатила глаза она.       — Чепуха! Успех не приходит сразу, мы верим, что ты справишься.       — Но я не хочу жить, как вы!       — А как мы живём? Что не устраивает?       — Вечно в своих расследованиях, суде, в таком нервном настроении, что аж заразно! И…       — А благодаря кому тогда у тебя есть всё: телефон, компьютер, одежда, своя комната, развлечения и даже эта фигня для рисования? — язвительно заговорила мать.       — Ты только о деньгах и говоришь! Самой не надоело?       — А на что ты еду будешь покупать? На свои бесполезные картинки?       — Но, мама, папа…       — Довольно, Вирджиния Купер! Разговор закончен!       Родители вышли, громко закрыв за собой дверь. Вирджиния окинула взглядом комнату. Девушка больше не смогла сдерживать эмоции, что скрывались железным узлом глубоко в душе, и дала волю слезам. Ей было противно плакать, сожалела, что у нее нет стального характера, но и не могла с этим ничего поделать. Как родные отец с матерью могли не понимать её? Как могли так относиться к ней? Разве она была обязана повторять мамину судьбу? Нет! Глубоко вздохнув, она опустила голову на колени. Затем вытерла влажные глаза рукавом изношенной толстовки. Слезы тонкими невзрачными дорожками впитались в чёрную ткань.       Лицо Вирджинии стало еще мрачнее. А ведь раньше не всегда так было в ее семье, по крайней мере, ей так казалось. Впрочем, счастливое прошлое не вернешь, к большому сожалению.       Осталось еще немного до дома, если его можно так назвать, будь сейчас ее воля, она бы прогулялась, а еще лучше — нашла способ оторваться от асфальта и улететь отсюда домой, на Манхэттен, вернуться к друзьям, попробовать самостоятельно жить без опеки родственников, найти место, где учат будущих иллюстраторов так, чтобы прожить счастливо. Девушка фыркнула над своими мечтами. Пока она шагала, продолжала рассматривать атмосферу осенних сумерек: ветер, творящий танец пары листьев, темень на небе, почти не оставившая ярких лучей заката, воздух, не такой, как после дождя, но не менее приятный, по крайней мере, лучше воздуха в помещении.       Не успела она дойти до дороги со светофором, как увидела перед собой белого кролика с темными глазами и серебряными узорами на шерсти, прямо сидящего на свету фонаря и внимательно глядящего вперед, в сторону Вирджинии. Шатенка была очень поражена, широко раскрыв синие глаза и ротик. Бродячий кролик в пыльном городе? Почему на нем эти… татуировки? Может, хулиганы мучили бедное животное? Почему прохожие не замечают его, будто и нет вовсе никакого кролика? Что-то манило ее подойти и рассмотреть существо поближе. Как только она сделала первый шаг, кролик развернулся и побежал по пешеходной дорожке. Школьница выставила вперед руку, хотела было догнать, но помешало сомнение, повернув голову в сторону дороги, заметила, что светофор наконец-то выдал зеленый цвет. Спустя минуту она обернулась в сторону, куда поскакал зверек, и помчалась за ним.       — Ха, чувствую себя Алисой из странной книги Кэрролла, — усмехнулась про себя Купер.       Догонялки напоминали быструю съемку кадра погони в фильме, не хватало только музыки. Пушистик оказался быстрее девчонки. Девушка глотала ртом воздух от быстрого бега, но любопытство и адреналин не давали ей просто остановиться, плюнуть и пойти домой, она лишь бежала дальше. Затем необычное создание повернуло налево, в сторону ворот пустого парка.       Вирджиния догнала, но не успела отдышаться, как с немым изумлением увидела двух бродячих собак, окруживших кролика, они угрожающе и устрашающе гавкали, казалось, еще чуть-чуть и будет бой насмерть, где проигравшим окажется кролик.       Девушка не могла на это смотреть, взяла первые попавшиеся камушки на асфальте, бросила ими в сторону собак:       — Пошли вон! Фу! Фу! Фу!       Псы отстали от бедолаги, кто-то из них качал головой от небольшого, но все равно болезненного удара. Затем устремили свои свирепые глаза на девушку, видимо, они убегать не собирались. Потом, к ее огорчению из-за неудачной попытки прогнать, собаки медленно, предупреждающе, приблизились к ней, устрашающе рыча, и начали нападать на нее. Вирджиния так содрогнулась, что ноги не слушали ее. Дворняги, подобные диким волкам, еще ближе подходили к ней, она вскрикнула, закрыла глаза, готовясь к болезненным укусам, царапинам. В тот миг она о многом пожалела: что у нее нет с собой специального баллончика и что когда-то хотела пропасть пропадом из реального мира навсегда, лишь бы не терпеть бессмысленную жизнь.       К удивлению, она ничего не почувствовала, и церберовские рыки прекратились, словно кто-то просто нажал на кнопку паузы. Приоткрыла глаза: бешеных псов не оказалось на месте, так же, как и бело-серебряного кролика. Как такое возможно?       Зато из тени к девушке медленно вышел молодой мужчина. Ему около тридцати лет, хотя выражение лица еще горит энергией юношества. Он был худым, гибким, но от него ощущалась необъяснимая сила. Одет в вельветовую одежду, оттенки которого ассоциировались с сумерками, а полы его пиджака, почти достигавшие колен, развевались от легкого ветра, будто небольшой плащ. В его немного взлохмаченных черных волосах бросалась в глаза яркая белая прядь. В целом недурен собой и на вид казался безобидным, но близко посаженные серые глаза и самоуверенная ухмылка навевали мурашки по всему телу. Этот странный незнакомец оценивающе осматривал Вирджинию сверху вниз и наоборот, затем лицемерно оскалился так, будто определился, какую оценку поставить непутевому ученику:       — Смелость есть, а мозгов мало! Не суди о книге по обложке… Так вы, люди, говорите? Не каждый милый зверёк безобиден! Никогда не понимал, как брат может любить людей. Более мерзких существ нужно ещё отыскать…- загадочно произнес он бархатным тенором. — А ты почти такая же… Повторение истории… Йаххх! Как банально! — сказал так, словно почувствовал действительно тошнотворное, затем медленно, с хитрой ухмылкой в голосе, дополнил: — Но… это можно исправить!       — О чем вы? — вздрогнула Вирджиния. — Я не знаю ни вас, ни вашего брата! Что вам нужно?       — Легенды любишь?       Девушка непонимающе смотрела на мужчину.       — Знаю, любишь. Так вот тебе одна из них… Много веков назад бог неба спустился в деревню у подножия горы, приняв облик человека…- внезапно он взял за ее подбородок. На мгновение показалось, что его ногти напоминали тонкие когти, что от этого было больше, чем противно. — Он влюбил в себя женщину, потом она понесла дитя… Никому не нужное дитя… Она хотела убить свое дитя, но божественные силы защищали его… — выразительно поднял другую руку, его кулак сиял серебряными узорами. Теми самыми, что у белого кролика! — А потом мать бросила его умирать в лесу… Голод и холод ему не грозили, а вот злые духи и кошмары — да! Но мальчишку спас его брат… — убрал руку и стал театрально ходить вокруг девушки. — По отцу… Приютил, заботился… А потом предал… Также, как и мать. Он бросил его ради женщины…       — Это ужасно. Но я тут при чем? И вообще…       — Все ещё не врубилась? — перебил мужчина. — Вы, люди, такие тугодумы! Впрочем, тебе необязательно об этом знать.       Довольно! Надо что-то делать, мало ли, что этот тип сотворит! Вирджиния достала рюкзак, благо, что странный мужчина еще напевал очередной бред, главное — достать чертов телефон, хотя бы полицию вызвать. Но он ловко отобрал ее рюкзак, предупреждающе цокнул языком.       — Дорогуша, если бы встретила настоящего оборотня… Пусть он кролик, никто тебе бы не помог, не прожила бы и трех минут, — девушка едва сдерживала страх от таких слов. — И почему хранители так любят людишек! Это всё равно, что оберегать бесполезную, но аппетитную еду, — хищно щелкнул зубами, глядя на Вирджинию, так, что та снова вздрогнула. Заметив, что она и так напугана, он довольно засмеялся: — Расслабься, я такое не ем! — грубо вернул рюкзак. — Можешь идти. Но при следующей встрече я не буду к тебе так снисходителен.       Вирджиния прижала к себе свой рюкзак, будто вещь должна была ее как-то успокоить и защитить, колеблясь от страха, отошла на шаг назад и сразу перешла на бег, еле держа себя в руках и вспоминая, какой дорогой можно добраться, наконец, до дома, до теплой постели, размышляла, как отмазаться перед мамой, но при этом чувствовала комок мыслей, который она не смогла убрать, об этом жутком типе, его словах, происшествии, больше похожем на отрывок из подросткового сериала, и ощущение, что за ней кто-то наблюдает.       «Похоже, у меня уже крыша едет от недосыпа! Или, может, всё, что я видела, было реально? Кто он, что за легенда, при чем тут я? Нет, не оборачивайся!»       Набравшись воздуха и последних сил, Вирджиния побежала как можно быстрее. Сердце бешено, до боли, колотилось, дыхание едва спокойное, всё тело тряслось, но главное — наконец-то вернуться домой. Только не дай бог еще споткнуться при побеге!       После того, как девушка скрылась, в тени сверкнула туманным сиянием пара глаз, и снова на фонарный свет вышел тот самый мужчина в вельветовой одежде. Никто не знал, что было в его голове, но удовлетворенная улыбка, больше напоминающая оскал, видимо, не предвещала ничего мирного.