Найдется место для меня?

— Проходи. Пасхальный Кролик раздвинул перед ученицей покрывало из длинных, свисающих ветвей голубого эвкалипта. Солнечные лучи пробрались сквозь листву деревьев Пасхального мира ярким светом. Назойливые комары и другие насекомые летали кругом, к счастью, они не трогали духов. А местные бабочки и светлячки — чьи размеры больше своих собратьев из мира людей — порхали рядом с ними. Кругом возвышались изумрудные гладкие холмы. Величественные деревья араукарии качались. Одно красивее другого, особенно дерево похожее на иву с малиновыми цветами и эвкалипт с золотистыми цветами. На некоторых деревьях висели оборудования, напоминающие бойцовские груши. Над головой возвышается потолок из зеленой травы, местами были видны туннели, направляющие в верхний внешний мир. Подувший ветер растрепал волосы Вирджинии, которая была так поражена видами, что не сразу это почувствовала. Когда он еще сильнее трепал волосы, девушка прибрала их — со стороны это выглядело забавным. На что Кролик улыбнулся и безвольно любовался на нее, потом резко отвернулся. Купер это заметила и покраснела, отводя глаза. Поэтому она не знала, что сам хранитель тоже покраснел. Кто бы знал, что звери и звероподобные духи способны краснеть, несмотря на шерсть. Солнце пасхального мира светилось в стороне, где скалы с прозрачно-лазурным озером. Озеро с источником блестело бликами. — Где мы? — спросила у хранителя Вирджиния, продолжая осматривать всё вокруг. — Это долина надежды, где я создаю ее силу. Заодно тренируюсь и отдыхаю иногда здесь, когда нуждаюсь в уединении и восстановлении сил, ищу вдохновение, вспоминаю о родине, кем я был и…закапываю тоску о прошлом. Мы также можем и здесь провести дополнительные занятия. — О, здорово! А почему здесь будем говорить, а не на базе, в кабинете или в баре? — Здесь лучше. К тому же, думаю, что не нужны лишние уши. Проходя в другой конец долины, мимо каменных гигантов они подошли к берегу небольшого озера. Дальше от него струился водопад. Сквозь воду водопада игрались блики лучей дневного солнца. В дальнем углу берега расцветает собственный броский огород и сад рядом с ветхим на вид деревянным домиком и с гамаком на дворе. — А что там за дом? — Вернее, дополнительная мастерская, — произнес Кролик, отмахиваясь, будто речь шла о пустяке. — Иногда я там ночую, особенно в дождливые дни. Так ты готова узнать правду или нет? — хранитель присел на траву на корточки рядом с эвкалиптом, серебряные цветы которого были похожи на фонари. — Да! Как никогда! — решительно ответила девушка, сжимая кулачки. Она старалась не показать страх услышать жуткий бред, но всё же правду. Хранитель кивнул и указал лапой в соседний камень, чтобы она присела. Вирджиния присела и начала очень внимательно слушать. После того, как Кролик закончил свой рассказ, нависла напряженная тишина. У Вирджинии появилось много-много вопросов, но она была настолько поражена, что не посмела перебить. Хранитель вздохнул. — И с тех пор я стал Тем, кто дарит пасхальные яйца и надежду детям. Одним из Хранителей. Даже не представляешь, как долго я искал ту, что держит душу Эйи. И нашел тебя. Знаю, это звучит странно, но это так. Прости, если сильно напугал, — спокойно закончил рассказ Кролик, но в напряженных мышцах и его глазах можно было заметить крупинки неловкости и страха напугать и разочаровать. Вирджиния смотрела на него с сильнейшим удивлением, она до сих пор не отошла от новой волны шока. Дух ощутила в его словах ту тоску, горечь сожалений и любви. Всё было сказано без пафосного преувеличения. Только она снова не знала, что лучше сказать ему, с чего начинать. — Это просто безумие, но…я тебя не боюсь. Наоборот, понимаю и сожалею. Ты сделал, что должен был. Не кори себя сожалением. — Рад это слышать. Однако сожаление никуда не денется. Я чувствую себя виноватым перед ней не только, что не успел спасти ее. До того вечера мы поругались из-за моей ревности. Я ревновал ее к каждому знакомому человеку, к каждому столбу, но самый настоящий скандал был после того, как я заметил ее с другим парнем. Потом узнал, что тем парнем оказался Эру в облике человека. Он всегда пытался доказать мне, что Эйя мне не пара. Она тогда сохранила мне верность. Впрочем, она до конца была верна мне. Я был так ослеплен ревностью, что не ценил этого. Если бы я тогда не начал ссору, если бы сбежал с ней, как мы изначально хотели, если бы успел ее спасти… И тогда я обещал себе никогда не давать обещания, в которых сам не уверен. Как же ему хотелось от досады ударить бойцовскую грушу, но не смог выплеснуть агрессию перед гостьей. — Астер! — обратилась она. Хранитель посмотрел на нее. — Слушай. Я…думаю, что она не хотела бы, чтобы ты мучался, и простила. В ее смерти нет твоей вины. Пойми это! — Это не так легко, как тебе кажется, — промолвил он, встретившись с ней взглядом. — Знаю, но это того стоит. Хотя бы ради нас с Эйи. — Тебе точно не страшно рядом со мной после этого? — ровным голосом, но сомнение ощущалось в нем. Конечно, трудно представить героя детства того, кто погубил людей и всё же она была на его стороне. — Нет. Нет! Ты сделал то, что должен. Может это и не кажется правильным, но так нужно было. Разве нет? Те люди были мерзкими и погубили немало невинных жизней. Разве есть что-то важнее, чем защитить любимую, свой народ, народ людей, кто верил в вас? Да, месть ни к чему не приводит, но любой из нас бы почувствовал бы то же самое. Даже я. — Что ж, теперь ты узнала правду. Спасибо, что…не испугалась. Пойдем, нам пора начать. В доме должны быть подходящие материалы. Пока они собирали вещи из склада, девушка решила задать еще вопросы, дабы избежать будущего напряжения в занятии. — А какой была твоя Эйя? Хранитель моргнул, затем собрался и начал: — Она была…милосердной, смелой, несмотря на слабое тело, на редкость упрямой, внимательной и очаровательным созданием, что когда-либо существовало на земле и…верной своим чувствам. — А почему ты любил именно ее? — Такие вопросы не имеют однозначных ответов, но она в отличие от многих женщин моего народа, умела быть настоящей, умела слушать и ей можно было доверять. — Занятно. И действительно такие редко встречаются. То, что ученице хранителя было трудно и странно это всё слушать — еще мягко сказано. С другой стороны, ей было интересно послушать про себя, пусть и другую себя. Да, она — это она, но и Эйя тоже. — А чем мы отличаемся друг друга? Помимо происхождения. Что есть, между нами, общего? — Ну, отвечая на первый вопрос, она многое схватывала всё на лету с первого дня, когда я учил ее постоять за себя, умела лечить, была идеальной хозяйкой, была более дерзкой и смелой… Кролик продолжал говорить качества, которые по мнению Вирджинии не хватило ей. Заметив понуривший вид собеседницы, дух весны прервался. — Что с тобой? — Эйя действительно была интересной. Жаль, что я не настолько смелая и сильная духом, как она. Кхм, зря я это говорю! — прижала ладонью к лицу от стыда. — Ну и мысли у тебя, шейла. Ты тоже смелее, чем кажется, и имеешь немало отличных качеств, просто в тебе заметны ограничители, что мешают раскрыться. — Ты это так говоришь только сегодня, чтобы меня успокоить или это такое серьезное отношение ко мне, как ко мне? — Серьезно, и это я говорю именно про тебя. А не говорил об этом раньше, потому что… Потому что… — Можешь не оправдываться. Я уже привыкаю к твоему характеру и поняла, что ты не всегда такой хам и мизантроп, каким кажешься, — снисходительно улыбнулась Вирджиния. Кролик выдал из себя улыбку, затем выпрямился и собрался с мыслями. — Как я уже сказал, я ни к чему тебя принуждать не буду. Мой долг вернуть тебя домой. Я за тебя в ответе. — А если… — Что «если»? — он уже привык к ее любопытству, но иногда куча вопросов, исходящих из уст девчонки, ему надоедала. «Что, если я полюблю тебя?» -хотелось задать, но Вирджиния тут же поругала себя «О, Луноликий! О чем я думаю? Чушь какая-то!» Вместо этого Вирджиния покачала головой: — Нет, ничего. Этот вопрос смутил бы их обоих. Кролик недоверчиво посмотрел на нее, но сделал вид, что ничего не заметил. — А почему твой брат так зол на тебя? Почему вы враждуете? Я догадываюсь, но все же почему? — Эру зол, потому что считает, что я предал его и наш народ, потому что даже во время нападения я думал о ней, бежал к ней на выручку вместо того, чтобы уйти со всеми в безопасное место. Когда я вернулся узнал, что многие погибли — я был в ужасе, ведь мне казалось, что все смогли спастись… Меня не было рядом, когда он нуждался в поддержке, когда мой народ нуждался в исцелении силы веры людей. Злился, что я «предпочел человеческую девчонку вместо своей семьи и своего народа». Собственно, он никогда не принимал мой выбор. Эру из тех, кто считает, что во всех бедах виноваты люди, считает их примитивными, верил, что могут найтись другие способы духам мира жить без веры людей, возненавидел Эйю только за то, что она человек, за то что я люблю ее, не хотел позора от такой будущей царицы. А сколько раз он пытался доказать мне, что она мне не пара: выставлял в плохом свете, грязные слухи распускал. Мой брат из тех, кто считает, что нормально дружить и любить только представителей своего народа, а с другими духами быть всегда начеку. Он тогда предложил уничтожить всех людей, жить без их веры в своем мире. Никто его не поддержал, даже я. Зол, что я вместо того, чтобы со всеми уйти в укрытие спешил спасти Эйю. Зол, что из-за потери веры людей старейшины — одного из наших братьев — не стало. А когда я последний раз видел его вместе с хранителями… Тогда я думал, что я последний в своем роде, не описать своей радости. Но он был отнюдь мне не рад. Тогда до появления Джека он делал шалости над детьми, переходящими в опасность, заодно пытался уничтожить нас как отступников. Мы его остановили. Северянин хотел его наказать, но ради памяти о нашей родственной связи я уговорил отпустить. Я идиот, знаю, но я не мог с собой поделать. Он достоин наказания, но как брат он мне слишком дорог. — Всё это не оправдывает Эру. Однако его чувства могу понять. А вы не пробовали его вразумить, помочь отбросить ненависть? — Да, но теперь это уже бесполезно. Эру сам выбрал путь ненависти, с которого сложно сойти. — По нему это видно. Все равно жаль, что его не исправить. А ты сделал это место, потому что скучал? — Верно, и это вдохновило меня на создание места хранения надежды. И знаешь, раньше я тоже не сразу мог привыкнуть к своему новому дому и предназначению. Знала бы ты сколько было недопониманий и трудностей у нас хранителей в первое время работы, особенно с Сантой, но это чувство дискомфорта со временем прошло, и я в какой-то мере благодарен Луноликому за такую судьбу, за таких друзей, за эту работу. Лучше, чем жизнь бессмертного дикого кролика с кучей врагов, горбом сожалений и мечтающего о смерти. — Да уж. А почему я не стала Эйей? Я как прежде, так и сейчас чувствую себя просто Вирджинией. — Такое бывает, когда сущность погибшей души не может стать единым с телом. Не все реинкарнации так просты. И самое главное, это тоже часть проклятья, чтобы мы с Эйей теперь точно никогда не были вместе. — Это жестоко. Если бы я могла тебе помочь. Я даже не могу испытывать то же, что могла бы почувствовать Эйя. Прости. — Щебеталка, достаточно того, что ты есть. Кхм, вроде я на все вопросы достаточно ответил, пора уже начать дополнительное занятие. И пока никаких вопросов вне темы. С чего хочешь начать? — Покажи, как ты создаешь надежду. Это и будет иллюстрацией из серии «Хранители». Думаю, для поддержки веры должно помочь. — Вообще-то я рассчитывал чего-нибудь попроще, но мне нравится эта идея. Хранитель встал в середину долины, взял одуванчик, подул в него и стал дирижировать семенами одуванчика. К ним присоединились сверкающие лепестки и листья, их движение напоминало волны танца бескрайнего океана. Все они образовались в облако и с помощью лап Кролика и ветра поднялись в верхний мир. Девушка незамедлительно рисовала его. После того, как закончила, Вестник Пасхи просмотрел ее работу. У нее уже стало постепенно получаться вдохнуть в жизнь рисунок, разве что проговорил какие недочеты стоит поправить, показал, как сделать так, чтобы было в меру ярко. В иллюстрации рядом с Пасхальным Кроликом были яйца от малюток до стражей-гигантов и для отступления — крылатые яйца. А когда было время раскрасить, Банни также показал, как довести краску в кисти до чернил, чтобы почти каждая линия была четкой, при этом местами незаметной. И с помощью прибора рисунок появился на яйце. От него Кролик был в таком искреннем восторге, что сиял от гордости. Для следующих дополнительных занятий они решили нарисовать иллюстрации и остальных хранителей. Занятие закончилось ближе к вечеру, когда деревья, земля, всё кругом постепенно стало темнеть из-за закатного света. После занятия он проводил ее до пещеры. Они переступали через камни на журчащей реке. — Я могу добраться и сама. — После того, что ты пережила за последние дни, я буду провожать тебя пока не буду уверен, что ты способна за саму себя постоять. — Поскорее бы этому научиться. — Всему свое время, бутон, — сказал он, когда уже добрались до другой стороны реки. — Не называй меня так! — девушка чуть наступила на яму и была готова столкнуться с землей, пока Банниманд ловко не подхватил ее. — Осторожнее! — твердо произнес Вестник Пасхи, на что девушка благодарно кивнула и выпрямилась. — Кстати, Астер, могу приходить одной в долину надежды? — Конечно, — добродушно кивнул весенний дух и предупреждающе прищурился, — Но при условии, что ты сюда не будешь приглашать ребят или помощниц Зубной Феи для вечеринок, знаю я вас современных девчонок. — Не стану. Мне даже и в голову это не приходило. Ты так и не понял, что современные девчонки бывают разные. Так же, как вы «сказочные персонажи» не такие однозначные, чем кажется. — Твоя правда.

***

Вернувшись, ученица хранителя надежды взглянула на свою шкатулку воспоминаний. Она вспомнила всё, вспомнила другую себя. Вирджиния, узнала, что Эйя была дочерью шамана, умела рисовать ритуальные татуировки, необычные рисунки на любой поверхности, пробуя рисовать разными материалами. Без сомнения она любила животных, особенно тех, у кого мягкая и гладкая шерсть и бабочек. И действительно Эйя была любопытной и не из робкого десятка, но родные старались воспитывать ее чрезмерной скромницей. Тоже боялась темноты, однако умела не показывать этого и находить способы укротить такой страх. Она любила слушать истории. Тоже в глубине души верила, что мечты и цели сбываются, вопреки природе реальной жизни. Также узнала, как Эйя справлялась с остальными страхами, искала вдохновение. Как она любила гулять, взобраться на гору Улуру, помогать семье по хозяйству и как любила свою семью, свой дом, жизнь, мир вокруг, как любила Астера. Такие яркие, такие теплые, такие приятные чувства. Осталось только узнать был ли Кролик в ее детстве — детстве Вирджинии Купер. Только когда воспоминания дошли до начальных кадров ее детства земной жизни — шкатулка закрылась. Это от того, что даже шкатулки воспоминаний должны зарядиться энергией. С досадно-жалостливым вздохом, Вирджиния аккуратно поставила подарок Зубной Феи обратно на стол.

***

Во время тренировки с бойцовской грушей Кролик вспомнил давний разговор с братом между битвами. — Эру, зачем ты это сделал? — Ты же знаешь я любитель зрелищ, особенно тех, где участвую я. Всё равно эти детёныши никому, даже своим семьям, не нужны. — Я о том почему ты связался с Чируниром и с Кромешником? — Чтобы добиться цели, конечно, иногда нужно сотрудничать и не с такими типами. Ты и сам хорош: предал наш род, нашу семью, меня! А то, что ты помогаешь людям после того, как они обращались с нами и нашей землей, зависим от их веры — полный позор. У меня был шанс избавить нас от людей, но ты всё испортил. — А как же аборигены, что верили в нас? Не забывай, вера людей в нас и раньше укрепляла. — Но мы-то в отличие от некоторых способны жить и без веры. Все люди вне зависимости от народа — непостоянные кретины и предатели. Я бы мог уничтожить всех людей, если бы не ты и хранители… — Зачем? Думаешь, боль твоего прошлого исчезнет после… То, что сотворила с тобой твоя мать не значит… — Не смей упомянуть эту тварь! — твердо попросил он. — Ты променял всё на человеческую девчонку. — Она… — Хватит пустой болтовни! Увидимся на следующей битве, братец! Пуука присел и на своих мощных лапах прыгнул ввысь.

***

На следующих уроках под руководством хранителя надежды тренировали развитие равновесия, координации, проверяли на скорость, засекая время. Прежде чем уйти, Пасхальный Кролик, как всегда, просил свою ученицу быть осторожнее и не вляпаться в неприятности. Как же девушка жаждала доказать, что на нее можно рассчитывать. Да, в недавнем случае в штабе она не струсила и не ломалась, но все равно. К тому же, ей еще далеко до идеальной помощницы хранителя, не то, что воина. И первым делом она отправилась вместе с помощниками красить яйца.

***

Тем временем по городу бродили кошмары всех видов животных, особенно хищных. Жители Бёрджесса всё еще боялись заснуть из-за страха, что снова будет сниться ночной кошмар хуже предыдущих. Недавно ярко сверкающие уличные фонари погрузились в беспросветный мрак до полного уничтожения стекла — дело рук Кромешника. Ему, как и своим партнерам, было все равно, что фонарщики порядком устали чинить фонари снова и снова. Послышался до мурашек громкий крик испуга юной девочки недалеко от торца газетно-журнального киоска. И испугал ее отнюдь не неожиданно померкший свет. Это Эру, Чирунир и Кромешник, забрали еще одну энергию ребенка, который в этот раз сам подался страхам. Бесчувственное и ослабевшее тело оставили на пустой улице, потому что Чируниру надоело питаться «тощими тельцами». Духи добрались до статуи Основателей. — Ах! Страх бывает хозяином человека, будь то ребенок или взрослый, чем наоборот — и это прекрасно, — довольно протянул Кромешник. — Это точно, — ядовито усмехнулся Эру. — А еще удивляются почему я ненавижу людей. Кто сказал, что кролики трусливые создания? — Вот только этой душонки мало, — Повелитель кошмаров досадно вздохнул, сжав акульи зубы. — Снова. — Я же говорил вам, что нужно больше действий! — прорычал Чирунир. — А вы тянете со своими планами. Почему бы нам не пойти сразу и всех их сломать? — На его левой мускулистой руке, сжимающей в мощный кулак, сверкал округленный манжет со знаком прогнившего дерева — знаком его народа. — Просто, но рискованно, идиот, — ответил пуука, цокнув языком. — Ты так и не понял, что нельзя недооценивать противника? Их много, нас могут одним ударом поймать. За свои любые желания всегда нужно платить. Впрочем, тебе лучше молчать, ты полезен благодаря своей силе, а не мозгам. — Перестань меня оскорблять или я покажу насколько кроличья лапка приносит удачу, — пес-великан навис над Эру, угрожающе проводя когтем по его подбородку. Пусть он и благодарен Эру, что тот освободил его, но до сих пор из ненависти к народу пуук не смог отбросить пренебрежение. Партнеры враждебно оскалились и нависли так, будто готовы напасть друг на друга. — Прекратите оба спорить и сохраните терпение! — грозно остановил их дух страха. — Чирунир, ты, кажется, умеешь управлять собаками, верно? — Ну, да. — Что, если с помощью твоей силы мы используем стаю бродячих собак на следующей битве для уничтожения нашего знакомого пушистика? — О, я всё понял. Кролик всегда был сильным, но даже у него есть слабости, — хитро ухмыльнулся Чирунир. Эру согласно кивнул и нисколько не напрягся — за столько веков ни одна обычная шавка не посмела и близко подходить. — Вот и договорились, — улыбнулся Питч. — Пойдем! Время не ждет. — Для ужина? — взбодрился вечно ненасытный дух-пёс. — Для новой битвы! — рявкнул Кромешник. — Чую, что хранители скоро встретятся с нами. Хотя вы двое найдите их. Я потом к вам присоединюсь с новыми паутинами кошмаров. Австралийский людоед еще пуще взбодрился — он обожал драки, даже те, в которых нет смысла. Эру издал звук, нечто похожий на довольный смех. Затем Чирунир громко рыкнул так, что все бродячие собаки города от маленьких до больших, словно под гипнозом, послушно шли к духам.