Coffee and dreams

       За свои двадцать пять лет, прожитых в Йокогаме, Дазай Осаму побывал по делам или же для развлечения во многих его частях, несмотря на то, что жизнь его достаточно обеспеченной семьи протекала в самых престижных из них. Он неплохо знал и очень любил свой родной город во всем многообразии его обликов, но в этот район попал, кажется, впервые в жизни.       Он вышел из своего люксового автомобиля, припаркованного около тротуара, посреди тихого и скромного, но совершенно не знакомого ему района, являя собой разительный контраст с окружающей его обстановкой — высокий и стройный кареглазый шатен в белоснежной рубашке, черном галстуке и черном костюме, сшитом на заказ и сидящем на нем, как на манекене в витрине магазина, в обуви, которая стоила дороже, чем недельный доход любой из расположенных здесь забегаловок, с небольшим кейсом из дорогой кожи в руке. Молодой и весьма преуспевающий юрист, он оказался здесь по прихоти одного из постоянных клиентов филиала крупной токийской юридической фирмы, потерять которого было бы совсем некстати. Поэтому, несмотря на немалую загруженность текущими бумажными делами в офисе и несколько важных встреч, назначенных на послеобеденное время, Дазай сам вызвался доставить документы в офис клиента. Совсем недавно из одного из старших юристов фирмы он превратился в ее полноправного партнера и старался как можно скорее вникнуть во все важные моменты работы и по возможности познакомиться с клиентами лично.       Достаточно быстро уладив все вопросы с клиентом, оказавшимся слегка чудаковатым, но весьма приятным в общении стариком, Дазай вышел из здания и задумчиво оглядел немноголюдную улицу. Добраться до конторы к обеду он уже не успевал, учитывая дневные пробки, да и проголодаться толком еще не успел. А вот от чашки кофе сейчас точно не отказался бы и решил перед отъездом зайти в какую-нибудь кофейню неподалеку. Когда еще выдастся возможность спокойно посидеть за чашечкой любимого напитка в каком-нибудь скромном заведении, подальше от вечной суеты, царящей в деловом центре? Увидев рядом именно такое заведение, еще и со странной надписью «Добро пожаловать в свою мечту» под каким-то банальным названием, он зашёл внутрь, звякнув колокольчиком на входной двери. Дазай сел за столик у окна, положив кейс на соседний стул, и заказал подошедшему к нему официанту в черном фартуке капучино.       В зале было почти пусто. Он скользнул взглядом по занятым немногочисленными посетителями столикам, ни на ком конкретно его не задержав, и в ожидании заказа внимательно оглядел убранство заведения. Кофейня была небольшой, но очень уютной. В воздухе царил восхитительный аромат кофе и свежей выпечки, и звучала негромкая приятная музыка. Несмотря на то, что общая отделка помещения, предметы интерьера и картины, развешенные на стенах, по его мнению, совершенно друг с другом не сочетались, всё вместе это создавало какой-то неуловимый и по-настоящему домашний уют. Впрочем, ему ли об этом судить? Выросший в огромном доме со сдержанной классической отделкой и тщательно подобранными предметами искусства, где не было места мелочам и безделушкам, создающим этот самый уют, Дазай все время будто бы жил в музее, где было запрещено трогать руками экспонаты, коими были и отец с матерью. В его комнате тоже никогда не было ничего лишнего, только необходимые вещи для учебы и развития. Такой же сдержанной, пустой и почти безликой была и его теперешняя просторная, но одинокая квартира. И ему определенно нравилась здешняя обстановка. Дазай даже представил, как повесил бы у себя в гостиной пару-тройку таких же нелепых картин или еще какой-нибудь самодельной креативной чепухи, и усмехнулся, подумав, в какой ужас это привело бы его мать, прекрасно разбирающуюся в подобных вещах.       Вскоре принесли кофе в большой широкой чашке, от которой поднимался лёгкий пар и исходил умопомрачительный аромат. На пышной молочной пенке красовалась кандзи «любовь», сделанная тёртым шоколадом. Точно, на входе он прочел забавную надпись, утверждающую, что здесь можно узнать все свои тайные мечты. Сказать, что Дазай очень сильно удивился, означало бы не сказать ничего, ведь о любви он совсем не думал. В последнее время все его мысли были заняты только стремительно и весьма успешно развивающейся карьерой. Тогда с чего бы бариста думать, что он мечтает о любви? В сложившихся обстоятельствах чувства для него были сродни роскоши, потому что работы было просто валом. Приходилось вкалывать за троих, чтобы оправдать свой новый статус. С отношениями он покончил, так толком и не начав, и с тех пор в его жизни был или одноразовый секс, или более-менее постоянные партнеры для нечастых встреч на его весьма благоустроенной территории.       В конце концов Дазай решил, что это просто своеобразный маркетинговый ход, чтобы привлечь клиентов некой оригинальной идеей, а не только вкусными напитками и выпечкой. Он взял чашку и сделал первый глоток обжигающе горячего кофе. Вкус оказался божественным. Кофе согревал душу и нежным теплом забирался под кожу, оставляя приятное сладкое послевкусие. Дазай сделал ещё пару глотков, и…       …маленькие ладони ложатся на его обнаженные плечи, поглаживают прохладную кожу, вызывая миллионы мурашек, бегущих по спине. Он смотрит сверху вниз в лазурно-голубые глаза, улыбается и видит ответную мягкую улыбку на красиво очерченных губах незнакомого ему юноши. Теплые ладони поднимаются выше, ласкают шею, нежно очерчивают линию подбородка и зарываются в его каштановую шевелюру. Волосы немного отросли, но Дазаю всегда так нравилось больше, чем стричься коротко. Почему-то он уверен, что его неожиданному партнеру тоже это нравится. Тот перебирает тонкими пальцами завитки волос и льнет ближе к обнажённому телу Дазая. На почти нагом незнакомце только его, Дазая, любимая рубашка, белая в тонкую голубую полоску, идеально гармонирующая с цветом глаз и подчеркивающая белизну нежной бархатистой кожи и удивительный оттенок его рыжих волос, мягкими волнами спадающих на плечи. Юноша гораздо ниже ростом, и рубашка ему слишком большая — распахнутые полы, не скрывающие ровным счётом ничего, спускаются почти до середины его бедер, а рукава скрыли бы кисти рук полностью, если бы не были небрежно закатаны. Дазай сжимает ладонями талию незнакомца, ощущая ладонями сквозь тонкую ткань рубашки его изящное, но крепкое тело, гладит спину, поднимаясь к острым лопаткам. Тот встряхивает головой, наслаждаясь лаской, и щекочет его пальцы шелковистыми локонами. Дазай опускает глаза и жадно оглядывает наготу юноши перед ним. Зрелище столь прекрасное и будоражащее, что возбуждение жаркой волной прокатывается по всему его телу от макушки до кончиков пальцев на ногах и огнем концентрируется в паху. Он наклоняет голову и охватывает губами мягкие губы незнакомца, увлекая его в поцелуй и прижимая к себе…       Дазай встряхнул головой, пытаясь прогнать неожиданное видение, и рассеянно скользнул взглядом по помещению кофейни. Привидится же такое! Он снова поднес к губам чашку, которую продолжал держать в руке, и сделал ещё пару медленных глотков, наслаждаясь терпкой сладостью и нежной густотой напитка…       …разрывая поцелуй, его настойчиво толкают ладонью в грудь, и, сделав шаг назад, он опускается на диван, обитый какой-то мягкой тканью, приятно соприкасающейся с его обнаженной кожей. Дазай откидывается на спинку и снова любуется стоящим перед ним юношей. Незнакомец тут же садится на его бедра, прижимаясь к его паху своим так, что их эрегированные члены касаются друг друга. Дазай жадно целует подставленную под его горячие губы нежную шею, вдыхая пьянящий запах кожи, и стискивает пальцами крепкие бедра юноши. Дорожкой поцелуев он спускается вниз, лаская языком и легонько прикусывая затвердевший сосок, от чего юноша тихо постанывает и льнет сильнее к его животу, слегка потираясь о стояк. Ладони Дазая охватывают ягодицы незнакомца, сжимают упругие округлости и ныряют между ними. Вход раскрыт и слегка увлажнен, словно они уже занимались любовью совсем недавно, и это, словно нажатие на спусковой крючок невидимого оружия, сносит ему голову окончательно. Обильно смочив слюной пальцы, он легко проникает сразу тремя в горячее нутро, выбивая из незнакомца чуть более громкий и протяжный стон. Его грудь тяжело вздымается от неровного дыхания, он легонько подмахивает бедрами движениям пальцев у себя внутри. Юноша охватывает маленькой ладонью стоящий член Дазая и начинает ласкать. Обводит большим пальцем головку, обильно сочащуюся предэякулятом, размазывая естественную смазку по всей длине. Дазай вынимает пальцы, стаскивает с плеч незнакомца рубашку, открывая своему взору его прекрасное совершенное тело, которое ему хочется целовать и ласкать до одури, пройтись пылающими губами и языком, не оставив ни миллиметра неизведанной кожи.       — Прости, если будет немного больно, — задыхаясь от желания, шепчет он в маленькое ушко.       — Все хорошо, — ответный хриплый шепот незнакомца кого угодно может свести с ума, — я знаю, что тебе нравится так.       Дазай пристально смотрит в горящие голубые глаза юноши и видит в них ответы на все свои вопросы.       Кто ты?       Твоя мечта, глупый. Не за этим ли ты сюда пришел? Узнать, о чем ты мечтаешь…       Не в силах больше терпеть, он приподнимает незнакомца над собой, придерживая под бедра. Не переставая ласкать его член, тот направляет его в себя. Налившаяся влажная головка касается раскрытого входа и скользит внутрь…       Судорожно дернув кадыком, Дазай сглотнул подступивший к горлу комок и, расслабив галстук, расстегнул верхние пуговицы рубашки дрожащими пальцами. Кажется, он только что забыл, как дышать. Господи, что это было? Он сидел, тупо уставившись прямо перед собой, и ничего не понимал от охвативших его эмоций. Почему он ощущал близость совершенно незнакомого ему человека? На минуточку, они ведь сексом занимались! И в его воображении все было даже слишком реально. Ему что-то подмешали в кофе. Иначе как можно было объяснить эти странные видения?       — Желаете ещё что-нибудь? — Официант появился будто бы ниоткуда.       — Н-нет, благодарю вас. Принесите счёт, пожалуйста, — ответил он, в глубине души надеясь, что привлек внимание персонала не своим необычным поведением, а тем, что почти допил кофе. Дазай сделал последний глоток оставшегося в чашке напитка, решив, что просто обязан пойти до конца…       …медленно опускаясь на его член, незнакомец дрожит всем телом, закусывает припухшую от поцелуев нижнюю губу и тихо постанывает от боли и наслаждения, стискивая удивительно сильными пальцами его слегка влажные от пота плечи. Дазай хочет больше, хочет войти резко и сразу, но изо всех сил сдерживаться. Чтобы уменьшить боль юноши, он поддерживает его под бедра, немного разводит в стороны ягодицы и делает лёгкие осторожные толчки. Ему действительно нравится именно так: без скользкого лубриканта и презерватива ощущения его ставшей сверхчувствительной плоти от узости партнера просто нереальные. Постепенно он опускает юношу на себя и входит почти на всю длину. Гладит нежную кожу на его спине, пропускает волосы между пальцев и целует, засасывая мягкие влажные губы словно дольки сладкого сочного плода. И, наконец, делает первый сильный толчок, выбивая из незнакомца сдавленный вскрик, который ловит губами. Юноша опирается ступнями о сидение дивана и начинает двигаться сам, поднимается и опускается, сначала медленно и осторожно, но постепенно увеличивает темп. Дазай полностью отдает инициативу своему партнеру, подстраиваясь под его ритм, и вот они уже двигаются в такт друг другу, как единое целое.       Дазай пытается ласкать зажатый между их телами член незнакомца, сочащийся смазкой. Тот сладко стонет, запрокидывая голову от накатывающего волнами удовольствия, и продолжает двигаться, насаживаясь на его член. Царапает его плечи, оставляя красные полоски от ногтей, тянет волосы и яростно целует снова и снова, рвано выдыхая в его губы при каждом толчке и своем движении навстречу таранящей его нутро плоти. Дазай прижимает дрожащее тело юноши к себе сильнее и чувствует, как теплая сперма заливает его ладонь, когда тот кончает с совершенно безумным вскриком. И через мгновение сам изливается внутрь с низким утробным рычанием, содрогаясь от почти болезненно хлесткого, ломающего все его тело оргазма. Зарывшись лицом в мягкий шелк волос и уткнувшись в изгиб влажной шеи незнакомца, Дазай касается губами пульсирующей сквозь тонкую кожу венки и, задыхаясь, шепчет «спасибо»…       Сумасшедшее видение исчезло внезапно, как по щелчку пальцев. Не в силах пошевелиться, целиком поглощенный этим сладостным бредом, он сидел за столиком и думал о том, как, наверное, нелепо выглядел сейчас перед посетителями и персоналом кофейни, пытаясь восстановить сбитое дыхание и спрятать под столом оттянувший брюки стояк. Но ничего этого не было. Всё, что он увидел, оказалось лишь прекрасной галлюцинацией и ушло без следа. Дазай будто смотрел на происходившее со стороны, хоть и испытал каждое волшебное мгновение этих страстных видений как реальность. И подобно остаткам молочной пенки с растворившейся в ней шоколадной крошкой на дне кофейной чашки, в его теле осталось лёгкое томление, как эхо пережитого в воображении. И если бы даже маленькая их часть могла оказаться правдой, это бы стоило того, чтобы мечтать о подобном. Если бы он действительно встретил на своем пути этого юношу…       Он вздохнул и, порывшись в кармане пиджака, достал деньги и положил в папку со счетом, даже не взглянув на сумму. В любом случае там было в несколько раз больше, чем цена выпитого им кофе. Дазай посмотрел на часы, встал, подхватил кейс и направился к выходу, застегивая воротник рубашки и на ходу поправляя галстук. Он рассеянно подошёл к двери кофейни, протянул руку, чтобы открыть ее и, не заметив, что рядом кто-то есть, довольно ощутимо толкнул кого-то зажатым под мышкой кейсом. Человек охнул и уронил на пол что-то увесистое.       — Простите, я не хотел вас задеть, — тихо произнес Дазай, наклоняясь, чтобы поднять упавший предмет. Им оказалась толстая книга с названием на французском языке, видимо что-то о дизайне или рисовании, судя по изображениям на обложке.       — Что вы, это мне следовало быть поаккуратнее, — ответил ему смутно знакомый, слегка хрипловатый голос. Выпрямившись, он протянул книгу стоящему рядом человеку. И встретился взглядом… с лазурно-голубыми глазами паренька, одетого в свободный свитер, джинсы и кеды. Его волосы ярко-рыжего цвета были завязаны на затылке пучком, из которого торчал длинный карандаш. В руках юноша держал ещё пару книг и небольшой альбом для набросков. Он был невысок ростом, почти на голову ниже Дазая — совсем как в его безумных грёзах. Видимо, он все-таки заметил в зале этого красивого юношу, хоть и не придал этому значения, а его богатое воображение всё сделало само.       Или это действительно его судьба, его потаённая мечта? Дазай понял, что ни за что не смог бы сейчас просто уйти, и никогда не простил бы себе, если бы не узнал правду.       Парень взял из его рук книгу и сказал, смущенно улыбнувшись:       — Простите меня, я немного задумался.       — Кажется, я даже знаю, о чем, — Дазай улыбнулся в ответ, глядя на то, как щеки парня заливает обворожительный румянец. Можно ли предполагать, что, сидя за столиком за чашкой кофе, этот юноша видел в своем воображении то же, что и Осаму, и поэтому так мило смущён сейчас? — Дазай Осаму, приятно познакомиться.       Маленькая теплая ладонь крепко сжала его протянутую руку.       — Накахара Чуя, и мне приятно познакомиться.       — Вы куда-нибудь спешите, Чуя?       — Ну… Теперь уже нет.       — Отлично, я, видимо, тоже. Может, найдем другое уютное местечко и выпьем чего-нибудь еще?