CORE

В которой у Гастера совсем нет социальных навыков, а Санс слишком напряжен.       Дверь открылась, но комната казалась пустой. Отклонил ли он последнего соискателя? Где же следующий?       Он сделал это снова, не так ли?       Гастер имел тенденцию глубоко погружаться в раздумья и терять связь с окружением. Это было нормально, пока он просто сидел в своем кресле и только, но сейчас он не делает это. Это не удобно и даже отвлекает, когда он, погружаясь в сознание, теряет нить разговора или оставляет наполовину законченными домашние дела, дабы поиграться с уравнениями.       Это не было тем случаем: он задумался лишь на несколько секунд. Сейчас же он преодолел момент дезориентации и вспомнил, что да, он отклонил прошлого претендента, и да, он закрыл за собой дверь. Гастер взглянул на дверь. Следующий соискатель призрак? — О, хей.       Он опустил взгляд и уставился. Это был еще один скелет! Еще один очень, очень маленький скелет?.. — О, боже. Сколько тебе лет?       Упс… Плохой Гастер, очень плохой. Сейчас маленький –ниже среднего — скелет бросал на него раздраженный взгляд с уровня столешницы. И сейчас его уровень раздражения был действительно измерим.       «На листах», — сказал скелет указывая левой рукой на бумаги, лежащие на столе, которые Гастер должно быть неосознанно положил туда, готовясь к встречи и витая в облаках, потому как он совершенно точно не помнил этого, — «всё на листах. Вся моя блядская жизнь на этом куске бумаги. Мои предпочтения в еде, даже мои ОЗ на этой бумажонке, что мне совершенно меня не радует, это унизительно! Никакая из других работ не заставлял меня писать мои ОЗ!»       Воу. Он закипал. Это не то отношение, которое Гастер получал от претендентов. Кто-то заставил его это написать? Что ж, Гастер не мог его осуждать. Глупо, глупо, глупо. Плохой Гастер.  — Пожалуйста, сядьте.       Скелет обошел стол, запрыгнул на стул и растекся по спинке. На нем была толстая одежда, (делавшая его круглее и эластичнее чем в действительности может быть скелет), помимо нее пара мешковатых спортивных шорт, из которых свисали тонкие белые ноги. Гастер, все еще трепеща от своего fauxpas (неверный шаг фр.), остолбенел на время, глядя вниз на резюме маленького ске- Санса. Тогда он осознал, что на самом деле не читает его, лишь нелепо глядит на бумагу, чтобы не смотреть на злую усмешку Санса, которая на самом деле была страшна. В отчаянии бросил взгляд на строку ОЗ, лишь бы что-то сказать, нарушить напряжение этого отвратительного, ужасного начала, обнадежить скелета, сказать, что его ОЗ не будет проблемой, и это чисто формальность приема на работу на опасном производстве и надо убедиться, что они не наняли кого-то со смешно маленьким ОЗ, как например… — Это опечатка? «Где?» — спросил угрюмо Санс. — Здесь написано, что у тебя только одно HP! — Ага. — У тебя только одно HP?! Как это вообще возможно! — Это твое дело?       «Что… к-как?! Здесь с-сказано: у тебя есть боевая подготовка! З-зачем кому-либо…» — он остановился на полуслове, когда поднял взгляд с невообразимой информации из резюме и встретил ненормально широкую ухмылку Санса. Ухмылку, как он был уверен, способную быть дружелюбной и приветливой, но в данный момент ужасающую. — Может потому, что Краулеры не спрашивают, насколько высоки твои ОЗ перед тем, как напасть. Хорошо знать, как постоять за себя. Кроме того, я составляю компанию своему брату. — Да. Правильно. Хорошо. Боевая подготовка — хороший повод рассматривать тебя, но один ОЗ… — Я хорош в уклонениях. — Я уверен, что так и есть, но… мы просто не можем отправить тебя туда, в Горячие Земли, когда… Это просто неправильно, ты понимаешь? Это неправильно отправлять того, кто может быть так просто убит, в такую опасность, когда я могу найти кого-то способного принять больший урон. Это будет очень опасно. И это не говоря о том месте, о машинах, имеющих тенденцию сходить с ума, ведь это то, что происходит когда не заморачиваются с физикой. Все идет не так как задумывалось… — Да, я буду просто…       Он замер. Гастер замер.       Магическая драконоподобная конструкция начала левитировать слева от Санса, резонируя магической энергией. Грохот магии начал нарастать. «Вот дерьмо», — тихо сказал Санс, одергивая левую руку. Череп отвернулся от Гастера к стене. Скулеж переходил в едва сдерживаемый вой.       Сознание Гастера вернулось.       Это выглядело как оружие, Санс вел себя, будто это оружие. Он никогда не видел такой конструкции, и он не знал, чего ожидать, но резонанс говорил, что выстрел будет мощным. Какова вероятность что в соседней комнате кто-то есть? Высокая, там много кто мог быть в это время. Достаточно высокая, чтобы он не мог рисковать и позволить выстрелу неизвестной энергии смести две стены и отрубить руку.       Все эти потоки мыслей одновременно пронеслись за крупицы секунд. Гастер бросился в сторону, вставая между бластером и стеной. Пробежав половину, он заметил, как пасть раскрывается с характерным шумом энергии. Он швырнул свой максимально устойчивый щит, все еще теряя равновесие, и сила взрыва отбросила его. Его затылок ударился об стену. Перед глазами поплыли звезды.       Санс, все еще застыв на своем стуле, уставился на неподвижного главу отдела физики на полу.       Дерьмо. Дерьмо. Дееерьмо. Ему следовало оставаться в постели. Ему не следовало позволять Папирусу говорить свою ободряющую речь и провожать его до двери. Ему не следовало говорить Папирусу, что у него будет собеседование здесь. Зачем он послушал Папируса? Папирус говорил, что это это хорошая идея. Это не было хорошей идей. Сразу как Санс встал сегодня утром, у него появилось предчувствие, что это будет ужасный, отвратительный день, когда все пойдет не так, и единожды ему следовало безоговорочно прислушаться к этому чувству. Иногда оно подводило, но иногда оно было право. — Господин Санс, объясните нам, что произошло. — Доктор Гастер оскорбил меня, указав на мой рост, и тогда я выстрелил ему в лицо, и он умер от шока. — Господин Дримур, мы знаем Ваше стремление к милосердию, но в этом случае мы настаиваем на максимальном наказании. — Совершенно верно! В Темные Пещеры его!       О, нет, доктор Гастер пошевелился. Слава богам. Санс поживет еще денек. Наверное, в тюрьме.       Энергия рассеялась. Он был все еще жив. Гастер медленно поднялся и дотронулся до правого плеча своего халата, где ткань была обожжена. Он взглянул на стену. Слабый ожог в форме полумесяца был там, куда не достал его щит. Глубоко вздохни. Сосредоточься на настоящем. «Простите…» — сказали слабым голосом, и он посмотрел на Санса, который съежился на стуле с пустым взглядом, — « Я… рад, что у тебя оказался щит. Я, ох, плохо спал прошлой ночью, и я просто… Мне жаль, я никогда так не делал раньше». — Ты можешь сделать это еще раз? — Что?       Гастер прислонился спиной к стене и снова создал щит: «это очень интересная атака, я никогда не видел подобной раньше». Санс глядел на него в течение минуты, а потом пожал плечами, соскользнул на пол и поднял руку. Его левый глаз разгорелся электрическим синим. Луч энергии поразил щит. — Продолжай. Это крепкий щит. — ОК.       Несколько стремительных выстрелов сошлись на щите, и тогда, заметив, что они не прорвались, Санс сделал рисунок-спираль; один череп появлялся за другим, создавая постоянный поток света, ударяющий в щит и стирающий комнату, наводняя ее белым. Гастер, даже несмотря на то, что подготовился, с трудом устоял на ногах. Так же, как и началось, это прекратилось. Он был ослеплен. Постепенно свет рассеивался, и комната вновь возвращалась в фокус. Санс выглядел выдохшимся. «Впечатляет», — сказал Гастер. Он заметил, будто издалека, что в комнате царил беспорядок. Последняя атака сбросила все, что еще не было на полу, на пол. «Это проходит сквозь щупальца Краулеров?» — спросил Гастер. — Да, проходит. Я делал так уже для этого. Это было довольно удобно. — И они ограничены по времени? — А? — Они все стреляют через полторы секунды после появления. — А, да. Я действительно не могу это изменить или не знаю как. И это почему первый пропал, когда я случайно призвал его. Прости. — Ты хорош в уклонении? — Лучший. А ты как думаешь, как я выживаю в драках? Хей, попробуй, ударь меня.       Гастер призвал самую маленькую свою пулю. Попробовать ударить кого-то с одним ОЗ? А если Санс хорошо не позавтракал и того меньше, чем один ОЗ. Ему не нравилась эта затея, но Санс, казалось, знал, что делает, и каждый удар заберет лишь немного здоровья.       «Ладно, убегай», — сказал Гастер, отправляя первую волну пуль вперед. Санс не убегал. Он стоял, наблюдая за приближающимися пулями с понимающей ухмылкой, слегка опустив голову.       Он не столь уклонялся от атак, сколь лениво обходил их. Гастер никогда не видел никого, кто двигался бы так быстро, не делая никаких лишних движений. Он запустил больше пуль, и Санс просто продолжил обходить их. Теперь они оба ухмылялись. — Прекрасно! Просто превосходно!       Он разогнал атаки, отправлял их сбоку, со спины, держа Санса на прицеле. Санс продолжал избегать их все, все двигаясь и двигаясь, (если бы это была менее громоздкая персона, это бы смотрелось как танец), наконец перепрыгнул угол стола, роняя последнюю вещь не упавшую на пол, выцветвшую карту звезд в рамке. «О бог, мне жаль», — Санс остановился, и одна из пуль Гастера случайно просвистела позади его черепа. Он быстро отклонил их всех. «О, не беспокойся, это нормально», — Гастер остановился и поставил карту на свое место на столе. Это выглядело смехотворно, находясь на краю пустого стола. Санс, полностью выдохнувшийся теперь, огляделся с нарастающей тревогой.       «Ой», — нервно хихикнул он, — «Выглядит… ох… Воу, прости. Я немного увлекся здесь».       «Нет, нет, ты убедил меня. Но больше так, пожалуйста, не делай», — Гастер перешагнул свой упавший стул, обошел стол и протянул руку: «Санс, верно?» Санс поднял взгляд на него и принял поданную руку с решительной усмешкой. — Дап. Прости что потерял свой здравый санс-мысл здесь. Я счастлив повидаться с тобой.       Он был довольно мил, когда улыбался. Ужасающе мил. Гастер напомнил себе никогда не упоминать о росте в его присутствии. Гастер напомнил себе, что он, черт возьми, физик, он пишет вещи почему вещи делают вещи, иногда он и сам заставляет вещи делать вещи; он никогда не говорил, что может быть менеджером. Это требует социальных навыков. Которые не появляются, если упасть в лаву или когда его пытаются убить люди. Ну, Санс же в действительности не пытался убить его, что обнадеживает, потому как ему понравился этот маленький парень. Нет, плохой Гастер, не называй его маленьким! Плохой! — О-ох… Док. Вы… в порядке?       Он начал глазами искать дрожащую Альфис и полностью вооруженного стражника, уставившихся на них в дверях. Он отпустил руку Санса. — О. Вы слышали это? — Все в здании слышали это! Что вы делали? В-вы что-то в-взрывали? — ее взгляд исследовал пол. — Что ж, я бы не называл это настоящим взрывом. Просто очень много магии летало вокруг. И, ты знаешь, это место никогда особо чистым не было.       Альфис прошла вперед, сцепив перед собой лапы. — Н-не д-делайте этого снова. Я… Я так перепугалась. — Мне жаль, Альфис.       Он потянулся вниз, направляя магию в свои кости, делая их приятно теплыми, и поднял Альфис, баюкая ее как щенка. Он не мог точно вспомнить, когда именно открыл, что она не против такой переноски, но это открытие сделало их жизнь проще. Она была даже меньше Санса, который, как сейчас понял Гастер, был ему по пояс. «Альфис, это Санс, претендент, которого ты мне отправила… для интервью. Санс, это Альфис, мой личный помощник. Альфис, не хочешь пройтись за лапшой? Ты была так напугана. Санс, я был бы рад, если бы ты тоже присоединился», — сказал Гастер.       Альфис заёрзала и уткнула мордочку в ухо Гастера: «Доктор, он только что пытался убить Вас». — Он не пытался убить меня. Я просто хотел убедиться в его боевых навыках, поэтому я попросил его устроить поединок со мной.       Санс кинул Гастеру благодарный, слегка испуганный взгляд. — Это было немного разрушительно, я знаю, но надеюсь ты не будешь держать обиду на меня. Или Санса. — Х-хорошо. Предупреди меня в следующий раз! Я думала ты умер! — Альфис, мы уже обсуждали это. Я не умру так легко. Тебе следует найти что-то еще, о чем беспокоится.       Гастер не поощрял тот взгляд, который Альфис бросила на Санса. — Разве мы не можем просто поладить и поесть лапшы?       Альфис фыркнула: «У меня нет с собой денег». — Я плачу. — Нет, ты не платишь. — Да, я плачу. Санс, пойдем с нами. Прим. Автора: Просто для заметки, это не слеш-фик. Санс заходит в кабинет с «Мегалованией» на фоне, а потом она меняется на тему Санса. Что не привычно. Впрочем это юный, а значит более ангстовый, Санс.