CORE

      В которой есть меховая куртка. А также есть экспозиция написанная курсивом, сразу же после курсивного текста. Упс.       Когда Гастер говорил, что трещины на его лице достались ему в бою с людьми, все предполагали, что он активно участвовал в войне. Это не так. Он избегал всех сражений, которых мог, поэтому люди не преследовали его так же, как и остальных, чтобы убить или затолкнуть за Барьер. Барьер - плоское место в конце нависающей пещеры и стена, которую он может описать только как плотный свет - охранялся отрядом человеческих стражей. Позволялось входить внутрь без вреда, но никогда не выходить. Зайди он внутрь сразу же как услышал о победе людей в нужный срок и он был бы в порядке. Однако он этого не сделал.Он начал собирать монстров из удалённых мест, которые по каким-либо причинам не смогли вовремя пересечь Барьер, и проводить их внутрь. Если они останутся на Поверхности, то будут убиты. Их должны были тайно провести к пещере с Барьером, где люди бы пропустили их: нет смысла драться с беженцами. Монстры же знали, те из них, кто попытается оказать бессмысленное сопротивление, будут избиты и вскоре обратятся в прах. Все стражи Барьера знали о Гастере и о работе Гастера, некоторые поддерживали, некоторые просто игнорировали, но никто не пытался его остановить.       Пока не появился Командир. Гастер никогда не знал его имени, но он навсегда запомнил его лицо... сначала он встретил не его, только его отряд, разбивший лагерь вокруг пещеры, где находился Барьер. Это заняло долгие часы для Гастера, чтобы медленно, от куста к кусту, продвинутся с компанией монстров беженцев по краю лагеря незамеченными. Гастер мог увидеть одного из стражей, который, как он знал, стоял у входа в пещеру. Что ж, это не поменяли. Хотя бы сейчас они будут в безопасности. Он всегда пропускал их ранее - это было последнее, жалкое право, данное им людьми победителями: право спастись бегством в темноту и, сбежав, жить там, навесгда лишившись солнца и ветра, но несмотря ни на что все еще быть живыми. Это оставляло проблемой лишь караульного у подножия склона. Гастер не был уверен, что он там делал и как он отреагирует на монстров. Он решил проверить. Оставляя остальных монстров позади, он подошел сзади к стражам и ошарашил их дружелюбной беседой. Было довольно сложно обсуждать погоду, качая головой под нескончаемыми тычками копьев. Но этот расчет сработал. Он увидел как за караульными незамеченными проскочили монстры, которых он вел, и моментально исчезли в пещере, сразу же подгоняемые стражами. Увернувшись от последнего взмаха копья, он побежал к склону. К этому времени, казалось, вся армия была разбужена. Единственным путем к отступлению для него стал Барьер. Как только он взбежал на склон, он подумал о всех тех монстрах, что остались за Барьером. Оставались ещё другие проводники, возможно, они смогут найти путь и без него, но, одобряя их желание, он задавался вопросом по поводу их возможности в принципе найти Барьер.       Он подтянулся ко входу пещеры и протиснулся внутрь, с трудом замечая странный взгляд, который кинул на него стражник.       Внутри он замедлился. Воздух здесь был странным, будто заполненнен сухим туманом. Это был эффект от Барьера, который он раньше не замечал? Что-то замедляло и делало его шаги тихими. Что-то светлое и мягкое. Пыль.       Нет.       Белый прах, лежащий небольшими кучками, разбросанными по земле и витающий в воздухе. - Мне жаль.       Он быстро обернулся. Это был стражник, которого он видел у входа. Гастер заметил в изумлении, что его броня была покрыта прахом и что его меч был обнажен. Гастер бездвижно остановился и моргнул. - Эт-то... это не было нашей идеей, но пришел Командир и... - стражник посмотрел на что-то за Гастером. - Беги. Беги быстрее к Барьеру! Они не смогут тебя остановить, если ты побежишь!       Гастер обернулся, он не знал этого мужчину, стоящего за собой, с покрытым прахом боевым топором и с таким же оскалом, однако он понял, что ненавидит его.       Отчаяние. Враг надежды.       Было не так уж сложно потерять над собой контроль.       Он проявил свою магию: глаза зажглись ярко фиолетовым. Топор ударил. Он с трудом пригнулся, чтобы избежать всей силы удара, но из-за его положения лицо осталось незащищенным и раскололось. Новая пыль взвилась в воздух       Ненависть противоположна состраданию.       Было не сложно потерять над собой контроль.       Кровь смотрелась слишком яркой, когда упала каплями, приютившись на слое белого праха. Воздух был замутнен пылью, похожей на тяжелую метель, мерцающую в полумраке. Где-то внутри часть него осознала, что некоторые стражи не пытались сражаться с ним, их он попытался пощадить. Несколько уже были мертвы от его атак с большим охватом, которые задели кого угодно, кроме его настоящей цели - Командира. Страж, что ранее предупреждал Гастера, стоял на коленях в прахе, пытаясь остановить кровь у раны на груди.Следующий удар топора почти раскроил его череп. Он заметил вспышку белого - его глаз, справа он больше ничего не видел. Он должен был лучше увернуться. Каким-то образом он оставался в сознании. Каким-то образом он увернулся от топора и продолжил свой путь прямо к Барьеру, однако Командир закричал на своих людей и все больше и больше они заполняли вход пещеры, и некоторые из упомянутых стражей обнажали мечи. Магия Гастера заполнила пещеру вспышками смертельной голубизны. Только Командир, казалось, увернулся от каждой волны. Барьер был в досягаемости сейчас, но Гастер не мог уйти, пока этот человек стоял перед ним, скалясь.       Жажда мести - противоположность Любви.       Сострадание и Любовь.       Ненависть. Отчаяние. Мщение.       Нет, он не гордился собой в этот день.       Было совсем не сложно потерять над собой контроль...       Гастер открыл свои глаза. Вода кипела. Кот передвинулся на его грудь, разгладив складку на резюме Санса теплом своего тела. Гастер аккуратно пододвинул кота, одарившего его взглядом полным разочарования, и снова положил бумаги в папку.       Пощада как часть Сострадания.       Сострадание как часть Любви.       Надежда как признание верховной власти Добра.       Надежда.       Отчаяние.       Отчаяние росло с момента как монстры оказались заперты под землёй. Он заметил это, и это ужасает его. Он не знал как смириться с этим, он уединился, заперся на большую часть долгих годов. Он был жалким трусом.       Страх - еще один враг Любви.       Он положил нужное количество засушенных цветов в заварочную сетку, опустил ее в чайник и залил горячей водой. Запах успокаивал его. Он должен был быть мертвым когда его нашли за Барьером, в Подземелье. Он увидел вспышку белого, услышал голос. Любовь спасла его.       Он вернулся на диван, завернулся, чуть отпил чай. Как много лет прошло с ухода Королевы? Не только Королевы: сестра, брат, мать - все исчезли в один момент, Азгор остался один. Единоличный и никем не поддерживаемый правитель бесконечной темноты, где они все заперты. Он получил пощёчину, так же как и Гастер дал себе когда-то давно.

"Всякий человек, упавший в Подземелье, должен быть усмирен всяким должным методом и доставлен Мне"

      Надежда то, кем он был. Отчаяние то, кем он стал. Его народ шел туда, куда он их вел, и Гастер наблюдал и ничего не делал. Казалось, он всегда просто наблюдал и ничего не делал, пока он не терял над собой контроль и не начинал убивать людей.       Это был очень хороший чай. Кот похоже все же простил его за грубое передвижение своего тельца, он слез с книжной полки, куда отступил, и свернулся калачиком на подоле плаща, довольно мурча и грея. Это было странное, постоянное, немагическое тепло зверя проникающие в его бедренную кость. Тепло чая приятными магическими волнами грело его тело. Азгор называл его Надеждой. Надеждой освободиться. Надеждой выбраться на Поверхность и свершить Мщение. Однако только Надежда может вытерпеть тьму, вытерпеть все, все кроме Отчаяния, и лишь Отчаяние двигало Азгором к этому.       Любовь покинула Короля. Она не смогла вытерпеть его одержимость Мщениием.       Любовь покинула их всех.       Что ж, Гастер бы выжил. Он же выживал так долго, и у него есть его чай, и его кошки, и его звёздные карты. Совершенно расслабляюще здесь и прямо сейчас. Но некоторые вещи были утеряны. Казалось, монстры оставили Надежду и Любовь лежать в пятнах солнечного света, пробивающегося сквозь Барьер. Или, быть может, их сожгли под золотыми цветами вместе с телом первого упавшего ребёнка.

***

- САНС, НЕТ НИЧЕГО УДИВИТЕЛЬНОГО В ТОМ, ЧТО НИКТО НЕ ХОЧЕТ НАНИМАТЬ ТЕБЯ! ТЫ НИКОГДА НЕ СТИРАЕШЬ СВОЮ ОДЕЖДУ! - я скелет, она не так уж быстро пачкается. - ПРОСТО ДАЙ МНЕ УЖЕ СВОЮ ГРЯЗНУЮ ОДЕЖДУ И Я ПОСТИРАЮ ЕЕ СО СВОЕЙ!       Санс вздохнул. Он лежал на диване, а чтобы попасть в комнату нужно пройти целый лестничный пролет и весь коридор. Более того, нужно было разобрать какая из одежды, беспорядочно разбросанной в комнате, была грязной и положить в корзину для белья. - потом. - ТЫ ВСЕГДА ГОВОРИШЬ "ПОТОМ", НО МНЕ ЭТО УЖЕ НАДОЕЛО! ОТКРОЙ СВОЮ КОМНАТУ И Я САМ ВСЕ СДЕЛАЮ!       Это уже звучало лучше, но он не хотел видеть Папируса в своей комнате. Она лежала в ужасных руинах: он так и не сумел найти времени, чтобы прибраться, и слушать лекцию по этому поводу он не хотел. - Спасиб, бро. Я сделаю это позже сам. -СААААНССС! -типа на следующей неделе. Мне действительно сейчас не особо нужно постиранное белье. - ТЫ ГОВОРИШЬ ТАК МЕСЯЦАМИ! - Следующая неделя, бро. - ТЫ ВЕДЬ И САМ ПРЕКРАСНО ЗНАЕШЬ, ЧТО НИКОГДА НЕ СДЕЛАЕШЬ ЭТОГО! - Конечно я сделаю. Потом.       Папирус, что не удивительно, вышел из кухни, все еще в своем парадном фартуке и сердито пристально посмотрел на него. Санс ухмыльнулся в ответ. Папирус подобрал его, поднялся с ним по лестнице и с шумом отпустил его перед дверью в его комнату. - САНС. ПОДНИМИ СВОЮ ГРЯЗНУЮ ОДЕЖДУ И КИНЬ ЕЕ В ЭТУ КОРЗИНУ ДЛЯ БЕЛЬЯ ИЛИ ПОМОГИ МНЕ, ИНАЧЕ ТЫ ПОЖАЛЕЕШЬ. - воу-воу, тише, не будь таким тонко-кожим. Даже если ты думал, что абсолютно не имеешь кожи. - САНС! ЭТО НЕ ПОМОГАЕТ! - окей, понял, я сделаю. Я открываю дверь. Видишь? Я захожу внутрь, видишь? - КОРЗИНУ С СОБОЙ ВОЗЬМИ!       "Чувак, ты так требователен", - Санс сказал и затащил корзину внутрь, стремясь закрыть дверь. Папирус остановил её рукой, пристально взглянул на него на пару секунд, после чего ушел, спустившись по лестнице. Санс выжидал, прислушиваясь, через пару минут Папирус начал копошиться на кухне. Даже если Папирус так легко начинает беспокоиться, по крайней мере это не длится долго. Санс, который давно привык к легко возбудимости Папируса, находил эту его черту подкупающей. Он закрыл дверь и запер ее. До того, как он сумел обернуться, его магия вспыхнула, заставляя его левый глаз мигать цветом. Мех на капюшоне его куртки распушился в наивысшей степени неудобоваримости. Санс застыл на мгновение. Он ненавидел, когда так происходило. Он наконец-то обернулся, чтобы оглядеть комнату.       Воу. Это было реальным бардаком.       Не помогало и то, что некоторые из предметов, на которых он ранее тестировал свои развивающиеся навыки телекинеза, все еще не спустились с потолка. Он нерешительно посмотрел вверх на левитирующий свитер, гадая, если он все же сможет спустить его, сможет ли стиральная машина изгнать из шерсти летучесть. Ему определённо не следует проверять это. Свитер должен просто немного полежать в покое от этой дозы левитации. Он уже сейчас мог представить, как Папирус открывает дверцу стиралки и вся постиранная одежда выплёвывается ему в лицо... Санс прыснул от смеха. Это будет что-то. Ему не стоит пробовать это. Вместо этого он огляделся в поисках одежды, что лежала бы на полу недвижимой в нормальной и присущей одежде позиции.       На самом деле ему не нужно было столько одежды. В реальности ему нужно было лишь два комплекта одежды. Его соблазняла мысль избавиться от всего, что лежало, лишь бы не разбираться с этим.       Да ладно, Санс, это тупо. Ты же любишь некоторые из этих вещей. У тебя их не так уж и много. Просто положи их в эту корзину. Не так уж важно отсортировать одежду, какая "чистая", какая нет - она вся побывала на полу, если бы Папирус увидел это, он сказал бы постирать ее всю.       Он свалил в кучу всю одежду, что еще не лежала (полу-) сложенной в комоде (запихнутой битком на самом деле) в корзину с крышкой, которую после выпихнул из комнаты, затем расселся на матрасе. Он все никак не может собраться и купить корпус кровати. Да и какой смысл, если матрас и так отлично исполнял свою функцию на полу?       Ты опять все провалил. Отличная работа. Ох, но в этот раз хуже, ты напал на кого-то, что ж, теперь ты такой же нестабильный маньяк, как и бесполезная кучка слабых костей и неисправно работающей магии. У тебя все становится хуже. "Я в порядке", - говоришь ты. "У меня все становиться лучше",- говоришь ты. Что ж, это не так, ты сдаешь все, что у тебя было хорошего, ты сдаешься и все, что ты можешь делать это наблюдать, как жизнь медленно катится по наклонной в кромешную пучину неудачи. Давайте-ка посмотрим, ты напал на кого-то очень милого, который мог бы тебе очень понравиться. Сейчас же тебе нужно лишь потерять все остальное, что возможно и ты можешь быть горд, у вас все будет хорошо.       Санс свернулся калачиком на матрассе и попытался подумать о счастливых вещах, например о теплом кетчупе. Разноцветные огни Сноудина виднелись сквозь черные деревья и молчаливый снегопад. Золотое тепло разливалось из кухонных окон на бескрайние сумерки, когда Папирус готовил своей магией огня. Но все эти картины казались такими далекими, будто они проплывали над ним, пока он смотрел на них со дна глубокого колодца. Нужно было слишком большое усилие, чтобы продолжать идти, и надежда на свет и тепло растворилась, оставив его, Санса, свернувшимся в жалкий комок на голом матрасе в грязной комнате с беспорядочно дрейфующими под потолком вещами из-за его неконтролируемой магии. Это все слишком утомляло. Он позволил себе заснуть. Это было хорошим решением.       Прим. Автора: Я КЛЯНУСЬ я напишу что-нибудь в скором времени, где что-нибудь происходит помимо того, что персонажи сидят на диване и размышляют. Вроде бы сказал, люблю эту главу. Бонус: несколько из летающих вещей в комнате Санса никогда не опускаются, они просто тусуются вместе и собираются в само-поддерживающиеся мусорное торнадо в углу комнаты. Дап, вот от куда это пошло.