Веледар

      Огонек свечи колыхнулся в последний раз и погас, убежал с фитиля серым дымом, завился под потолком. Где-то под лавкой утробно уркнула кошка, и тут же со двора ей вторила свора хозяйских псов, надрывая глотки, жалобясь, срываясь на испуганное поскуливание.       Кто-то за дверью испуганно охнул, а затем раздался грохот. Не иначе, вдова лишилась чувств. Каждый раз одно и то же. Все они боятся меня и того, что я делаю, но все равно зовут, а после того, как получат желаемое, приглашают местного попа и, стыдливо пряча глаза, просят освятить избу.       Я щелкнула пальцами, вновь зажигая свечу, а затем сжала в ладони гладкий черный агат. Не слишком большой, но и дар, сказать честно, так себе. Кинула мимолетный взгляд на резную скамью. Видала и поискуснее, но усопший кормил своими руками всю семью. А теперь им придется ждать, пока ребенок подрастет, чтобы впитать ремесло отца.       Окинув взглядом горницу, я наклонилась, заглядывая под лавку:       — Кис-кис.       Кошка взирала на меня своими огромными глазами, которые отсвечивали в полумраке изумрудом, и продолжала предупреждающе урчать. Ладно, животину лучше не трогать, а то утопят еще, если узнают, что я касалась. — Эй, хозяйка, — я толкнула тяжелую дверь, выходя в сени. — Все готово. Ах, да…       Как я и предполагала, вдова почивала на лавке, а рядом скакал брат усопшего, тщась привести ее в чувство.       — Водой ее умойте, холодной, — посоветовала я, но на меня зыркнули так, что желание помогать отпало тут же.       — Камень, ведьма, — старик, возле которого жались дети, мал мала меньше, протянул ко мне руку.       — Деньги вперед, — я покачала головой, но камень показала, впрочем, тут же спрятав обратно в ладонь.       Старик хмыкнул и тут же сплюнул мне под ноги, наградив уничижающим взглядом, а затем достал из-за пазухи небольшой кошель, бросил.       — Благодарствую, — я поймала и тут же развязала тесемки, заглядывая внутрь. Серебро, кто бы сомневался. — Все верно, держите.       Но старик и не думал брать из моих рук протянутый агат. Ну да, а то мало хату святить, так еще и бесов изгонять после меня придется. Я фыркнула и положила камень на длинный дубовый стол. Туда же отправился кошель, после того, как я ссыпала серебро в свою голую ладонь и иронично оглядела присутствующих.       Все замерли, но, вопреки ожиданиям, рука моя не загорелась синим пламенем на потеху православным. Деньги есть деньги.       — Мира вам, — кинула я через плечо, покидая дом.       Конь ждал меня на улице, нетерпеливо перетаптываясь с ноги на ногу, фыркая и прядая ушами. А неподалеку стояли двое городских стражников. Можно было даже не сомневаться, что по мою душу. Интересно, что на этот раз?       — Селена? — завидев меня, один из них двинулся ближе, но вплотную не подошел. Боится чуши собачьей, что про меня говорят. Хотя мне иногда жаль, что дар мой распространяется только на мертвых.       — Чем обязана? — я ссыпала серебро в седельную сумку и принялась распутывать конскую привязь.       — Тебя ярл хочет видеть.       — Хорошо, на днях заскочу, сейчас недосуг.       — Ярл велел передать, что дело срочное. Иди за нами, если не хочешь неприятностей.       Я еле удержалась, чтобы не передразнить его. Неприятностями он мне грозит! Молодой еще, видать, недолго на службе у ярла. Про меня только басни да страшилки слышал, а воочию видит впервые. Не похожа я на ведьму из сказок: ни носа крючком, ни желтых зубов, ни бельма на глазу. Вид вполне себе безобидный.       Я наклонилась и сорвала луговой журавельник, растущий у порога дома, задумчиво прокрутила в пальцах и перевела взгляд на стражника. Он мой жест оценил, отступил ближе к напарнику, хватаясь за рукоять меча.       — Не бойся, служивый, не трону, — хмыкнула я, отправляя журавельник на корм своему коню. — Но за языком следи.       — Ярл ждет, — вступил в разговор второй стражник, тайком от первого вытиравший слезы, выступившие на глазах от смеха.       — Хорошо, Вадим, — кивнула я ему. — Но я с дороги. Коня моего приголубь, а твой друг меня пока проводит.       — Идет, — кивнул стражник.       К дворцу мы сперва шли втроем, но потом Вадим, ведущий моего коня под уздцы, свернул к конюшням, на ходу раздавая распоряжения накормить, напоить и вычесать мою животину. Молодой стражник заколебался, боясь оставаться со мной один на один, но суровый окрик старшего по званию заставил его расставить приоритеты верно.       — Как звать-то тебя, служивый?       — Не положено ведьме моего имени знать, — грозно засопел мальчишка, отодвигаясь от меня подальше.       — А Вадим вон, смотри, не боится меня.       — И я не боюсь!       — Так скажи имя. Суженая есть у тебя?       — Не твое дело!       — Есть, по глазам вижу. Ухаживаешь, а она нос воротит. Хочешь, приворожу?       — Селена, отстань уже от парня, — нас снова нагнал Вадим. — Он и так всю ночь в караулке колени в красном углу обивал, как узнал, что его назавтра за ведьмой посылают.       — Ой, родной, — вздохнула я, доверительно заглядывая молодому стражнику в глаза. — Не поможет это против меня, я ж не нежить тебе какая, право слово.       — Нежить, не нежить, а креста на тебе нет! — выплюнул мальчишка, осмелев в присутствии старшего товарища.       — А зачем он, милый? Встретишься с полудницей, или с мавкой, так крест тебя не спасет…       — Селена! — Вадим добавил в голос строгости. Ну, что ж, Вадиму можно.       Дальнейший путь протекал в молчании, каждый думал о своем.       Ярл встретил меня, как полагается, в главном зале, развалившись на своем резном троне. Не внял ведь моим советам, сидит и дальше на нем, хотя уже два раза у меня отвар от почечуя требовал. Нравится ему, что ли, эту дрянь глотать?       — Здравствуй, Селена.       — Ну, здравствуй, коли не шутишь, — я уселась на лавку за длинный стол и вопросительно на него взглянула.       Ярл был уже не молод, но еще вполне крепок, еще садился на коня и лично выезжал за стены давать отпор зарвавшимся соседям. Впрочем, здоровью его, кроме почечуя, ничего пока и не угрожало.       — Чему обязана чести видеть тебя?       — Дело есть.       — Это ясно, как божий день. Сам расскажешь, или по слову выспрашивать?       — Мне нужен один дар. Очень сильный.       — Камень… — начала было я.       — Камень есть, — перебил меня ярл, а затем встал с трона и подошел к столу, выкладывая на гладкие доски…       — Лабрадорит, — заключила я. — Ты мир захватить, что ли, хочешь, Агвид?       Явленный моему взору камень величиной был с кошачью голову, и даже в тусклом свете факелов на дальних стенах отливал в глубине то синим, то зеленым, как рыбья чешуя на солнце.       — Старею с каждым днем. А соседи с каждым днем наглеют. А сын мой… Сама знаешь. Для него хочу.       — И где же ты дар такой нашел?       Ярл взял камень обратно в руки, покрутил задумчиво, а затем изрек:       — Веледар.       — Что? — я чуть не поперхнулась. — Совсем ума лишился?!       — Попридержи язык, ведьма, — поморщился Агвид. — Я тебе многое с рук спускаю, на многое закрываю глаза и терплю в своем государстве. В каком другом месте ты бы уже на хворосте танцевала.       — Идти в Веледар не лучше, чем на костре гореть.       — У тебя выбора нет, — покачал головой ярл. — Пойдешь. И принесешь мне дар. Иначе сгною тебя, даже жечь не стану, мы же с тобой знаем, что это бесполезно. Замурую у себя темнице, только окно тебе оставлю. На небо смотреть будешь…       — Брось, Агвид. Чем я перед тобой так провинилась, что ты меня на верную смерть отправляешь? Или недостаточно долго жену свою любишь под действием моего зелья? А может кони твои не самые быстрые стали? Так я заговор обновлю.       — Ты полезна, — поморщился ярл. — Спору нет. Но дар мне нужен. Достать его только ты сможешь. Я тебе войско дам, доведут.       — Дойти до Веледара не проблема. Проблема из него выйти.       — Я в тебя верю, — хмыкнул он.       — Тебе в бога верить положено, — не удержалась я. — А ты с ведьмой якшаешься. А теперь сгубить меня надумал? Не боишься?       Ярл припечатал меня к месту тяжелым взглядом, а затем неожиданно подошел совсем близко, так, что я невольно отшатнулась.       — Другие пусть боятся. Я знаю твой дар и знаю его границы, — рукой он ухватил меня за подбородок, заставляя взглянуть в серые, холодные глаза. — Бусы у тебя любопытные, — рука сползла ниже и коснулась украшения на моей шее: авантюрин, агат и лабрадорит, небольшой совсем, в центре, вытянутой каплей. — Думаешь, я не знаю, что ты на своей груди носишь? Много ты украла…       — Не украла, — сквозь зубы процедила я, отбрасывая его руку. — Люди сами отдавали.       — Ты же знаешь, что все равно нельзя, — Агвид выпрямился и брезгливо вытер руку о свой кафтан. — Я могу судить тебя и запереть на весь остаток твоей жизни, ведьма. Или сделай, как я прошу. В этом случае у тебя есть шанс… Я тебя отпущу со службы, даже содержание назначу. Будешь жить, припеваючи.       — Я только со службы, ты же знаешь.       — И что?       — А то! За мной ближайшие девять дней дух таскаться будет. Жди.       — Времени нет. Я дам тебе людей…       — Почто мне твои люди? Они от меня шарахаются, как от чумы. Сами же в ближайшем болоте и утопят.       — У меня есть один человек, — задумчиво протянул Агвид. — Только его уговаривать надо. И делать это тебе придется самой. Или ступай в Веледар одна. Тебе решать.       — И где же он, твой человек?       — Велю Вадиму тебя проводить, — вздохнул ярл, а затем снял с пояса тяжелый кошель и швырнул мне. — Это на выкуп.       — Ты что, отправляешь со мной раба?! — возмутилась я, вскакивая с лавки. — А дар-то тебе точно нужен? Или просто выслать меня решил?!       — Иди, ведьма, — улыбнулся Агвид. — И довольствуйся тем, что имеешь. Иначе я лишу тебя всего.