Веледар

      Заря уже занималась на востоке за высокими окнами дворца, оставалась пара часов до моего отбытия. Я снова сидела за столом ярла, а сам Агвид расхаживал по залу, оставив свой трон пустым.       — У него ребра сломаны, нос… Это только то, что я в камере заметила.       — Ты же наварила ему своей дряни, — поморщился ярл.       — Даже с моей дрянью ребра за день не заживут. Ему верхом нельзя ехать, смещение будет. Прикажешь нам пешком топать?       — А отчего бы и нет, — усмехнулся Агвид, нарезая круги по залу. — Что ты так над ним трясешься? Подлечишь по дороге.       — Это нас задержит, — процедила я. — А ты, вроде как, в этом не заинтересован.       — Твоя правда, — кивнул он. — Но это не мои проблемы. Отбываешь сегодня, и точка.       — Хорошо. Прикажи тогда привести раба.       — Зачем? — удивился Агвид. — У ворот встретитесь.       — Мы с ним договор заключить должны. Как раз свидетелем выступишь.       — Вот как? Понятно, как ты его уговорила. Что же посулила ему, ведьма?       — Свободу. Или он тебе нужен?       — Отнюдь. Пусть катится. Для меня важен только дар.       — А вот об этом давай поподробнее. Что там, в Веледаре, чего нельзя больше нигде сыскать?       — Ты сама ведаешь, там курган, гробница. В ней покоится тело великого воина. Он равных себе не знал. Я хочу его силу.       — Прикажешь в трупах копаться? — поморщилась я.       — Я тебе имя назову. А могилу ты легко найдешь, на ней камень, который единственный способен эту силу удержать.       — А как же… — начала было я.       — Это? — Агвид снова извлек из складок плаща лабрадорит и задумчиво повертел в руках. — Крупный камень, редкий. За дорого мне достался. Я тебе его просто так дарю, держи, — и он швырнул минерал мне. — Этот камень способен большой дар удержать. Не знаю, встретишь ли ты когда-нибудь такой… Но вот сила, которой я жажду… Только черный морион. Он и лежит на могиле воина.       — Почему ты выбрал мне в спутники именно этого наемника? — внезапно даже для самой себя спросила я.       — Рекомендовали, — ярл усмехнулся в бороду и пошел, наконец, к любимому трону. — Говорят, хорош, черт! Когда брали, с десяток наших воинов положил, один! Сетями скрутили, а он и тогда еще троих на тот свет отправил. Видишь, для тебя все самое лучшее, ведьма.       — Это в твоих же интересах, Агвид. Ты ведь знаешь про девять дней?       — Знаю.       — Так вот, я прихожу к усопшему и тревожу его душу, пока она еще в мир иной не отошла. И он бродит за мной, но потом упокоевается молитвами родственников. А знаешь, что бывает, если забрать дар у давно умершего?       — Не знаю.       — И я не знаю, Агвид. Потому что никто в здравом уме этого не сделает. Никто не захочет тревожить дух, который годы пробыл в царстве мертвых. А в нашем случае сколько времени прошло?       — Двадцать три года минуло.       — Я заберу дар. Но вот получишь ли ты его… Вопрос интересный.       — Получу, — ярл припечатал меня взглядом. — Пусть не из твоих рук, это неважно.       — Если я умру, дух привяжется к дару. Тогда и поймешь, что это у тебя руки коротки.       — А что за дар у тебя на груди, Селена? Ты никогда мне не рассказывала.       Конечно же, он имел ввиду каплю лабрадорита в центре ожерелья. Конечно же, пошел он к черту.       — И не расскажу, Агвид. Многие знания — многие печали.       Ярл долго смотрел на меня, и в глазах его двигался серый лед, под который тебя затянет речное течение так быстро, что имя матери вспомнить не успеешь.       — Вадим! — наконец рявкнул Агвид, и стражник тут же явился на зов хозяина. — Приведи раба сюда.       — Имя, — напомнила я ярлу, пока стражник бросился исполнять приказ.       — Я на лабрадорите приказал выбить. Не забудешь, не потеряешь.       — Только камень испортил, — вздохнула я, крутя минерал в руках в поисках надписи.       — Раб прибыл, мой ярл, — отчитался где-то за моей спиной Вадим, а я торопливо спрятала камень в сумку. В другой раз прочту. Одно Агвид дал понять совершенно точно: никто не должен знать, куда я еду и зачем.       — Прекрасно, — ярл позволил себе развалиться на троне и устало потер лоб. — Заключайте свои договоры и в путь.       Раб выглядел куда лучше, чем день назад в камере. Чист, даже причесан, одет в легкие кожаные доспехи. Оружия ему пока не давали, хотя, если верить рассказам Агвида, это ничего не гарантировало.       — Сядь, — велела я ему, кивнув на лавку и роясь в сумке в поисках необходимого.       — Спасибо, я постою. За один стол с ведьмой…       — Как угодно, раб. Позволь себе маленькие капризы, пока договор еще не заключен.       Он поджал губы, но ничего не сказал. Я же наконец достала из сумки искомое и выложила на стол: кинжал и засушенный цветок вереска.       — Обряд тебе знаком? — спросила, не поднимая головы.       — Знаком.       — Тогда так, — кивнула я. — Ты не задаешь вопросов о цели и конечной точке нашего пути. Ты всячески оберегаешь меня от всех возможных опасностей и не перечишь мне. Все мои приказы исполняются тобой беспрекословно. В обмен на это ты получишь свободу сразу, как мы вернемся в город.       — И мне дадут уйти из города, — вставил он. — Сама же говорила, что мертвым свобода ни к чему.       — Само собой. Я рада, что ты меня слушал. Скажи свое имя.       — Нет.       — Это нужно для договора.       — Нет. Не юли, ведьма. Я же сказал, что знаком с обрядом. Достаточно моей крови.       — Ее доверить не боишься, а имя скрываешь, раб? — хмыкнула я, надрезая кинжалом свою ладонь и капая кровью на цветок вереска.       — Ты все правильно поняла, ведьма, — подмигнул он мне.       — Как же мне звать тебя?       — Как хочешь. Только не рабом, а то не сработаемся.       — Твоя очередь… наемник, — я протянула ему кинжал.       Он подошел ближе и принял оружие, слегка коснувшись кончиками пальцев моей ладони, и я невольно вздрогнула. Нормальные люди боятся ко мне прикасаться, если у них есть выбор.       Его кровь капнула на цветок вереска, и тот немедленно занялся пламенем под моим взглядом, закрепляя наш договор.       — Вот и прекрасно, — оживился ярл, вновь поднимаясь с трона. — Уже восход. Ваши кони ждут у городских ворот. Вадим, загляните по пути в оружейную, пусть наемник возьмет себе оружие по душе.       Огненный диск солнца действительно показался над горизонтом. В отдалении, с окраины города заголосили петухи, а воздух был еще влажный с ночи и росой оседал на траву.       Вадим шел впереди, провожая нас. Спину держал прямо, будто аршин проглотил, а значит, решался на что-то. Вскоре я и узнала, на что именно.       Мы подошли к воротам, где тот самый мальчишка, который вчера провожал меня к ярлу, держал под уздцы двух коней: моего да еще одного, вороного, с хитрыми глазами. Вадим тогда мотнул головой, отзывая меня в сторону. Наемник, заметив это, скривил губы, но промолчал.       — Селена, — начал стражник, когда мы отошли за частокол. — Я не знаю, куда ты едешь, но догадываюсь, — он замялся, теребя рукоять меча.       — Гадай на здоровье, Вадим, только про себя.       — Ты уверена, что этот человек не причинит тебе зла?       — Кто бы тебя слышал, знатно бы посмеялся. Причинить зло ведьме?       — Ты брось зубоскалить, — одернул меня стражник. — Я серьезно с тобой поговорить хочу.       — Ну, говори, выслушаю.       — Я могу с тобой поехать. Мне ты можешь доверять и без договора.       — Ты часом белены не объелся? У тебя жена дома и дочка маленькая.       — Так не было бы ни жены, ни дочки, если бы не ты. Долг платежом красен.       — Успеешь еще расплатиться, Вадим. Не дури. Ничего мне этот наемник не сделает, ты слышал наш уговор.       — У меня предчувствие плохое. В один конец ты едешь, — покачал головой стражник, не оставляя рукоятку меча.       — Предчувствие у него… Иди домой, помолись своему богу, обними дочь да жену приласкай. И не придумывай себе печалей лишних, тем более о ведьме. Не пропаду.       — Обещаешь? — Вадим вскинул голову, заглядывая мне в глаза.       — Если тебе легче станет…       — Нет, не так, пустых обещаний мне не надо.       — Значит, не будем понапрасну воздух сотрясать.       — А бежать ты не думала?       — Нет, Вадим, — я покачала головой. — Набегалась я уже. Да и Агвида ты знаешь. Достанет ведь из-под земли, черт рогатый.       — Тогда удачи тебе, — стражник неожиданно за плечи привлек меня к себе, обнял, не обращая внимание на мальчишку, который, увидев эту картину, тут же сплюнул через левое плечо и трижды осенил себя крестом.       — Спасибо, — прошептала я, отстраняясь.       Кони нетерпеливо топтали пыль, фыркая, и тянули поводья. Наемник, увидев, что я прощаюсь с Вадимом, ловко вскочил в седло и выжидающе на меня посмотрел.       — Едем, — коротко велела я, седлая своего коня и кидая последний взгляд на Вадима. Он улыбнулся мне, помахал рукой, а затем тишком, чтобы никто не заметил, одними пальцами меня перекрестил.