Особняк заколдованных коридоров

Я проснулся поздней ночью от дискомфорта. В коридоре медленно тикали часы, где-то шумела река, пели ночные птицы. Я люблю эту атмосферу, несмотря на то, что слухи об этой деревне не самые хорошие. Я хорошо ознакомился с местной флорой и фауной, даже нарисовал себе карту, предпочитаю знать, где нахожусь. Но все же, я верю, что это глупости. В любом, даже самом большом городе, есть своя собственная легенда, так же и здесь. — Крепко спишь. — донеслось у моего уха. От страха я вскочил, дернулся и с грохотом свалился с кровати, осматриваясь. В лунном свете ничего не было видно. То есть, как, ничего. Ничего необычного. Все было так же, как днем. Нервно выдохнув, я встал с пола и сел на кровать, осматриваясь. Друзья мои спали, не шевелились. Я решил быстро записать то, что произошло, от привычки не отделаешься. Я включил фонарь на своем телефоне и положил так, чтоб свет работал, как от лампы, после чего достал журнал. Но от одного взгляда на последние страницы мне стало не хорошо…       ТЫ ТАК КРАСИВО СПИШЬ. ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ? Я ТВОЙ ДРУГ. ПОДУМАЙ ХОРОШЕНЬКО. ВЫХОД НЕ ТАМ. НЕ ХОДИ! Я схватил замазку, что лежала в сумке, после чего начал стирать надписи, но замазка впитывалась, не позволяя словам исчезнуть. Вскочив, мне пришлось перебудить всех друзей. Она зевали и хмурились, а я лишь пытался показать им, что за надписи появились. — Сева, ты идиот? — поморщилась Женя, выхватывая журнал. — Хреновая шутка. Миэль заглянула в журнал и лениво поморщилась. — Сева, ты дурак? Я разозлился и нахмурился, прикрикивая на друзей. Все словно проснулись и уже вчетвером рассматривали журнал пытались стереть надписи, вырывали страницы, но все бестолку. Надписи появлялись вновь на других страницах, а почерк все корявее и корявее. На наш шум встала хозяйка дома и подошла. — Чего не спится? — Да тут… — Я хотел закрыть журнал, но хозяйка лениво открыла страницы и присмотрелась. — Ах ты паразит! — прикрикнула она и сняла тапок, кидая его в стену, куда-то в угол. Раздалось шипение, надписи исчезли. Мы с друзьями окаменели и посмотрели на нее взглядами, полными шока и непонимания. — Чего смотрите? Барабашку разбудили! — прикрикнула она, смотря в угол. Там спокойно лежал одинокий тапок. — Кого? — я сложил журнал и убрал его. — Барабашку. Домовой такой, разновидность. Они живут в каждом доме и не любят тех, кто не спит по ночам, особенно чужих. Кто из вас не спал? — Я… Я проснулся. Хозяйка кивнула и пошла на кухню. Принесла какую-то траву, подожгла, помочила в воде и начала этой водой обрызгивать углы и нас четверых, что-то нашептывая. Закончив, она ушла. Через минуту молчания и переглядываний донесся смех. Друзья смеялись, шутили, что хозяйка сама сделала надписи, чтоб напугать нас и отвадить ходить в лес… А мне было не смешно. Потому что, гори оно все адским пламенем, я не спал, я слышал голос. Я верю в то, что она сказала.       До самого утра я не засыпал, смотрел в потолок, не моргал почти. Мне было страшно засыпать. С утра мы собрались, взяли завтрак из рук хозяйки, вышли из дома и направились прямым ходом в лес. От карты Женя не отрывала взгляд, то и дело отвлекаясь, чтобы осмотреться. Лес становился глубже, темнее, особняком и не пахло. Куда идти же? Где этот особняк? — Ребят, а мы правильно идем? — Да. Сейчас еще час на север, потом поворот на восток. — Ох, надеюсь. Что-то страшно мне. — Ох, тебе ли бояться? — Даня посмотрел на меня и улыбнулся. — Не ты ли вывел нас из старых катакомб семьи Матрес? — Я просто ходил к ним в гости, сам знаешь. Найти выход было не сложно. — Не отговорка. Мы с Даней переглянулись и фыркнули, почти одновременно. Значит оба напряжены.       Полдень. Впервые вижу, чтобы Миэль и Женя ссорились. Все устали идти, ноги запинались обо все подряд. Хотелось остановиться и отдохнуть, а также поесть. — Ребят, отдохнем? — Даня остановился и скинул с плеча рюкзак, вынимая из него плед. Расстелив его на поляне, где было мало деревьев, мы сели и достали судочки с едой. Женя уплетала за обе щеки приготовленные хозяйкой деревенского домика бутерброды, Миэль просто пила чай, а мы с Даней уплетали макароны с мясом. — Сева, твоя мама великолепно готовит! — Знаю, знаю. — я улыбнулся, вынимая термос с компотом. Забавно, но еда сохранилась до сих пор, хоть и прошло два дня. После обеда мы почти час сидели и обсуждали планы на дальнейший поход. — А если не найдем особняк? — Значит его нет. Разворачиваемся и домой. — Хотя стоит хорошо поискать, сами знаете, как интроверты-аристократы. — Которым, кстати, описывали того вампира. — Любят далекие от окружающих места. — Это точно. Надо поискать получше. — Может мне повыше подняться? — Женя посмотрела на огромное дерево. — Снаряжение у меня есть, полюбуюсь хоть. — Жень, может лучше я? Я и покрепче буду, да и лазить умею. Никогда не забуду, как мы лазили по заброшенным шахтам на юге Ярославля. Никогда еще мне не доводилось покупать абонемент в центр скалолазания. — Ну ладно. — Женя достала снаряжение. Повязав его, я перецепил его на дереве и спокойно начал забираться наверх. Поднявшись на половину, я осмотрел лес. Лес расходился на десятки километров, а то и сотни. Вглядываясь в ковер елей и резких сосен, он разглядел пику. Пику здания. Отметив направление, я спрыгнул вниз. — Часа два на северовосток, особняк не так далеко. — Вот и отлично! Сейчас и пойдем, а ночью там переночуем. — Ты… Уверен? — Да! Мы собрались. Ох, как было мне не спокойно. Я все еще не отошел от мысли про барабашку, что напугал меня ночью, а сейчас иду в особняк неизвестной твари… Честно говоря, было бы лучше, чтобы этот дом оказался заброшенным особняков обычного пожилого аристократа, который давно уже уехал, а дом обветшал и почти распался. Это бы меня обрадовало. Шли мы час, второй и в какой-то момент от радости сердце Дани подпрыгнуло. Мы с интересом рассматривали обстановку перед особняком. Я достал журнал, записывая и делая зарисовки:        Сад был обделан большой стеной, где росли всякие растения, хоть и чуть высохшие. Плотную стену разделяли стальные, приоткрытые ворота из чистого железа, на удивление, они даже не покрылись ржавчиной. Когда мы вошли, до увидели озеро посреди сада, через которое перекинут мост с высокими перилами. В озере, состоящем из чистой воды, плавали цветы. Вокруг озера аккуратный бордюр, тротуары, с другой стороны от озера и тротуаров стояли грядки с цветами, кустами и так далее. Все было аккуратно уложено и даже росли свежие розы. — Здесь все такое… Чистое. Ухоженное. — Даня огляделся, а я, не задумываясь, перешел мост и подошел к дорожке, которая вела к особняку.       Особняк был не на шутку огромен, состоял из трех отделов, самый большой был центральный. Три этажа, верхний из которых чердак. По боковым башням крыши треугольные, по углам сидят гаргулии, центральная же крыша по форме напоминала трапецию. Всего я насчитал 12 окон на каждом этаже. Красиво. Сам особняк выглядит прилично, окна блестят, дверь чистая и даже петли не заржавели. — Ну, входим? — Даня подошел к двери и слегка подергал. Я присмотрел и убрал журнал, кивая. Надеюсь, все пройдет плавно…