Мы сражались за Ферелден

      Средней дочери гномьего короля Эндрина, принцессе дома Эдукан, носившей славное имя Валеска, не спалось. Хоть убей, к ней не шел сон.       И это несмотря на отточенный, любовно соблюдаемый ею режим дня. И воинскую необходимость хоть немного, но отдохнуть перед боем. Иронично… Она поежилась под одеялом, за которое отцу в свое время пришлось отдать большую кучу лириумной руды торговцам-наземникам. Хоть от камина в ее комнате и шел жар, принцессу пробирал озноб, ей хотелось свернуться калачиком. Вполголоса ворча, Эдукан перевернулась на другой бок, уставившись взглядом в стену.       Да, сегодняшний день определенно нельзя было назвать скучным. Ее объявление Командующей Орзаммара было ожидаемым, но от того льстило самолюбию не меньше. Она хороший боец, ее любят в войсках (в отличие от самодура Триана и мягкого, совершенно невоенного Белена), да и то, что она утерла нос этим мальчишкам из прочих знатных Домов, дорогого стоит. Праздник в ее честь тоже удался, что надо – и первый круг Испытаний она выиграла, скрестив клинок с достойными, и второй… прошел не менее интересно.       В конце концов, давно ли случалось такое, что неприкасаемый, проклятый Предками (как говорят), смог в честном бою одолеть пусть и не лучших из лучших, но весьма опытных воинов? Принцесса хмыкнула – этому пареньку надо отдать должное, как минимум в плане дерзости и воинского умения. Но ухмылка ее вовсе не была радостной.       Завтра она впервые пойдет в бой не как простая воительница. И не как десятник, полагаясь на тех, кого знала довольно долго, с кем тренировалась вместе, делила трапезы, эль и тумаки от наставников. Тогда все было просто – есть ты, есть враг и есть верные товарищи по твоим флангам. Сейчас же… Сейчас ей, а не кому-то еще, надо было вести в бой гномов. И от нее в том числе зависело то, будет ли отвоеван наконец тейг Эдукан – или гномы вновь умоются позором. На этот раз еще и перед лицом этих Серых Стражей. Есть от чего сон потерять!       Не шел никак у принцессы из головы и дерзкий рыжий паренек из неприкасаемых. Она не могла решить, как относиться к нему, и Валеску это злило. По всем правилам и устоям, что гномы чтили веками – она первая должна была потребовать голову наглеца, оскорбившую ее благородную особу (не говоря уже про весь Дом) одним своим присутствием на празднике стали и чести. Но она этого не сделала. Тряхнув головой, Эдукан вскочила с постели и начала прохаживаться по своим покоям. Она нервно теребила ворот своей ночной рубахи.       - Если наши воины завтра будут хоть вполовину столь отчаянны и дерзки…       Она прошептала это, но слова ее будто гулом отдались от стен. Валеска почувствовала, как ее голова наливается жаром, словно от внезапного возмущения. Чего это вообще ее вдруг ее заботит какой-то червь? Она уже воздала ему за его смелость – тот Серый Страж, Дункан, уже наверняка нашел и призвал рыжего в их Орден. Она не приказала убить его на месте, Камень побери, а ведь могла!       «Но и не помешала это сделать распорядителю Испытаний, не взяла на себя ответственность. Почему же, а? Может, все дело в том, что он тоже победил на Испытаниях? И тоже не побоялся биться за то, что считал своим?»       Девушка чертыхнулась уже намного громче. Проклятый внутренний голос… Он ударил по больному – сколько Валеска себя помнила, она привыкла всего добиваться своими силами. Доказывая в процессе, что она и сама по себе чего-то стоит, без своего королевского статуса. Отцу ли, братьям ли, всем вокруг – неважно. До шрамов, ссадин, иной раз и травм похлеще она оттачивала воинское искусство в Зале Воинов, пока ее благородные сверстницы чаще всего пудрили себе носики и томно вздыхали об очередном молодчике с Испытаний, пахнущем потом и пивом. До хрипоты отстаивала свое мнение и свое право в вечных спорах о том, что она ничуть не хуже других может драться и вести за собой воинов – будь то рутинный набег на погреба или серьезная разведка на Глубинных Тропах. И хоть ей недоставало воистину достойного бронто упрямства старшего брата и мягкого обаяния младшего, она была умна, опасна в бою, недурна собой – и за ней готовы были идти в пекло по одному ее слову. Не то что за дураком Трианом, которого «любят» только тогда, когда он уши рядом греет.       Триан… Эдукан невольно кольнула неприятная мысль. Может быть, Белен все-таки был прав? Может все-таки именно из-за того, что она лучше, он и затаил на нее злобу? Она постаралась прогнать эти мысли. Каким бы дураком, хамом и зазнайкой ее дражайший братец не был, он именно что братец. А кровные узы – хранимы Камнем. Если он так сильно ее ненавидит – что ж, пусть вызовет ее на честный бой пред всем Орзаммаром, если… после того, как завтра они победят. Она же не станет подло, в спину его убивать. Она просто не станет.       Внутренний взор ее вновь вернулся к клейменому и Испытаниям. Валеска поймала себя на мысли, что часть ее все же надеется, что Стражу повезло успеть до этого болвана быстрее палача. Да и ее интуиция подсказывала ей, что с этим рыжим она еще встретится. Пройдя комнату вдоль и поперек еще несколько раз, принцесса наконец опустилась на кровать. Предательский сон так и не шел, но вздремнуть надо все же попытаться. Зевающий на поле боя командир, не помнящий, за какой конец меча хвататься… хуже для ее авторитета придумать ничего будет нельзя.       «А ведь клейменый уже наверняка сладко спит в гостевом покое в компании Стражей… Первая нормальная кровать в его жизни!»       До сбора и выступления на тейг дома Эдукан оставалось менее восьми часов.

***

      - Уф, сука, тяжелый-то какой… Он че, бронтосвина на ужин схавал?       Фарену и Леске, можно сказать, снова повезло. Конечно, сначала так было не подумать – после «выступления» рыжего на арене они оба знатно огребли сначала от стражников, а потом и от громил Берата. Деляга явно не очень обрадовался потере своих сотни золотых… Но стражник той конуры, куда их кинули, был туповат (сохрани Камень придурков), а Джарвия, Бератова девка, была достаточно разговорчива, прежде чем уйти. Цена их провала – жизнь и здоровье Рики. А этого Броска допустить не мог.       «Ты, кажется, хотел прирезать Берата? Мечты сбываются, гноме – либо он тебя, либо ты его, все просто. Сука, надеюсь, Рика еще жива… Если нет – они СИЛЬНО об этом пожалеют, пусть даже мне сдохнуть придется»       Броска крякнул, выбираясь из камеры и запирая там труп незадачливого малого, чтобы не отсвечивал. Голова и тело болели, как после хорошей пьянки – той, что с мордобоем опосля. Немного размяв изрядно затекшие и ноющие мышцы, гном немного поколдовал над замком соседней камеры и выпустил своего товарища. Леске, бранясь на чем свет стоит, от души пнул лежащий рядом с его клеткой камушек.       - Повезло говнюку, что я до него не добрался первым… Че дальше делать будем, сальрока?       Фарен оглянулся, почесывая затылок и усиленно пытаясь соображать. Внимание его привлек старый сундук, из которого все еще выглядывал их нехитрый скарб. Гном буркнул: - Забираем наши вещи и рвем когти отсюда. Быстро и тихо. Сестру, - он немного подумал и добавил, - и мать вытащить надо, а дальше видно будет.       Мысль, почему их вещи оказались так близко к ним, а не, скажем, у Берата, на мгновение посетила его голову, но головорез отмахнулся от нее. Дурачье похоже забыло взять и отнести – ну, тем хуже для дурачья.       - Угу, план, етить, надежнее некуда… Думаешь, до нее еще не добрались?       Фарен прорычал:       - Если эта мразь хоть пальцем тронула Рику, я спалю этот блядский гадюшник дотла, а Бератовой жопой золу развею!       В сердцах он врезал кулаком по входной двери. Жалобно скрипнув, она отворилась. Описанная картинка, очевидно, была достаточно красочной – Леске аж присвистнул, поднимая руки перед собой.       - Воооу, полегче, сальрока! Я только предположил, не кипятись… Давай для начала хоть отсюда свалим, а? Потом мстю свою страшную вершить будешь.       Броска не возражал. Невозбранно позаимствовав у громилы его топор и кинжалы, и облачившись в свои кожаные лохмотья, гномы шагнули в темноту тоннеля. Денег в сундуке не было – плакали их тридцать серебряников, либо стража, либо хартийцы порезвились. Ну да и хрен с ними – тут проблемы посерьезнее нарисовались.       Шли быстро, сохраняя полное молчание. Странно, но на их пути встречались лишь одинокие «пехотинцы». Берат с Джарвией затеяли масштабную операцию? Неужели та, о которой бородатому ублюдку этот лысый стервятник Каршул все уши прожужжал? Что-то про королевского сынка, как его там, Булина или Белена? Слава яйцам, сейчас это только на руку. Меньше крови прольется, больше шансов выжить и успеть к сестре. А потом уже придет время подумать, что делать дальше и куда бежать. Парней, хоть он многих и знал, ему сейчас не было жаль нисколько – с ними разбирались быстро и по возможности безболезненно. Все равно не свои - предусмотрительно не стали его банду сюда привлекать. Хотя парням все равно не позавидуешь... Леске, тихо пыхтящий сзади, держал наготове выуженный из какой-то бочки легкий самострел. Эта его забавная привычка, проверять каждое бесхозное место на предмет добычи, в кои-то веки принесла пользу.       Неприятности, увы, вскоре дали о себе знать. «Сняв» часового, скучающе патрулировавшего длинный подземный коридор, Леске, пока рыжий гном прятал тело, отправился на разведку в охраняемое помещение в конце этого коридора. И новости, принесенные им, были не очень-то радостными:       - Не проскочим, брат. Гаринские там целой сменой сидят, впятером – кто ухо давит, кто в кости режется, кто ветры пускает… Будем мочить?       Броска махнул рукой, другой доставая из-за пояса кинжал. Раз гаринские, значит, все проще. Орзаммар сегодня недосчитается еще нескольких отпетых выродков.       - Будем мочить. Вдвоем на пятерых, конечно, не очень умно лезть – но срать я на это хотел. Пошли, походу придумаем, как поаккуратнее это провернуть…       Стараясь ступать как можно тише и держаться тени, двое гномов скользнули в приоткрытую дверь, откуда раздавалась пьяная брань, храп и звуки катящихся по дереву костей.       «Ну и разгильдяйство» - подумал Фарен, наблюдая за «пехотинцами» и вскидывая кинжал в руке. Баланс, конечно, хромает – но, как говорят, с голодухи и глубинного охотника схарчишь. Тут внезапность на вес золота, а дальше уже ситуация присоветует, как быть.       Смена часовых внаглую нарушала свои обязанности – старших нет, так почему бы и не побухать, порезаться в кости, да поспать? Смачно рыгнув и с проклятием кинув мешочек с деньгами на стол, один из часовых – мускулистый лысый гном с вызывающим черным клеймом на пол своей хари – встал и отошел к дальнему углу. Нужду справить захотел, похоже, журчание ни с чем не перепутаешь. Двое его «товарищей», гогоча, уже вознамерились поделить меж собой его мошну… Ну, суки, ловите свой «выигрыш». Дав Леске знак стрелять, Броска метнул свое оружие.       В технике гному отказать было нельзя, кинул хорошо – один из победителей коротко всхрипнул, судорожно хватаясь руками за торчащий из горла клинок, а второй, обернувшийся на свист, тут же упал навзничь с болтом в голове. Подарочек от Леске не заставил себя ждать.       Все же надо было отдать им должное, Гарин своих парней гонял неплохо - хоть и явно не следил за дисциплиной. Лысый схватил с лежащей рядом бочки самострел, оборачиваясь. Увидев трупы, он заорал «Тревога!», прячась за ящики и вскидывая свое оружие. Спавшие два придурка тут же резво вскочили с импровизированных топчанов, выхватывая топоры с кинжалами, да прикрывая стрелка. Оценив обстановку, они настороженно и медленно продвигались в сторону двери.       Все, элемент неожиданности помахал им ручкой. Пора потанцевать.       Жестами указав Леске прикрывать его, ведь в запасе друга оставалось еще несколько болтов, Броска отработанным кувырком влетел в комнату из-за ящика и встал на ноги, резко выдернув с пояса топор с кинжалом. На его губах мелькала та самая мрачная ухмылка, кою он всегда напускал на себя перед дракой, еще с самого детства - помогало концентрироваться и контролировать свои эмоции. Тут же ушел за деревянную балку, поддерживавшую свод. Вовремя – заметив цель, лысый спустил рычаг своего самострела. Болт с хрустом врезался в стену чуть левее Броски. Еще бы чуть-чуть, и…       Помянув про себя всю родню этого наголюба весьма грязными словами, Фарен вынырнул из укрытия. Перенеся вес на левую ногу, ринулся вперед, ударив под дых рукоятью кинжала ближайшего к нему здоровяка с топором и плохоньким деревянным щитом. Его товарищ собрался было атаковать внезапно подвернувшуюся цель своим кинжалом, но рыжий был готов к такому повороту событий, предприняв попытку блокировать его удар топором… Как тут же, громко матерясь, отшатнулся назад.       Не найдя ничего лучше, лысый, бросив перезаряжать свой самострел, кинул в Броску стоявшую рядом пивную кружку. И была бы песенка «Осквернителя Испытаний» спета, если бы второй болт, выпущенный Леске, не пробил грудь гнома с кинжалом, уже готовившегося атаковать, заставив того медленно осесть на пол - прямо под ноги здоровяку. Оружие последнего рассекло воздух там, где мгновение назад была голова Фарена, но последний уже успел прийти в себя и уйти с линии атаки, держа в поле зрения лысого с самострелом – тот снова пытался перезарядить свое оружие, но паника и количество выпитого ему явно мешали. Слишком быстро для здоровяка – тот понял это, лишь почувствовав острую до невыносимости боль в задней части левого бедра. Грязно ругаясь и шипя от боли, бугай попытался обернуться, чтобы щитом откинуть обидчика – но успел лишь увидеть хищный оскал рыжего и то, как в глаз ему вгрызается неумолимое железо. Он умер мгновенно.       Лысый понял, что он остался один. Все еще пытаясь трясущимися руками перезарядить вновь подхваченный самострел, он отступал назад, явно ища возможность удрать. Ему повезло не больше остальных – задев один из табуретов, он с писком нага, которого собираются разделывать, упал навзничь. Попытался ползком уйти от опасности. Мрачно посвистывая, Броска настиг его, мощным ударом топора пригвоздив лысого к земле и поставив точку в его жалкой жизни.       Друзья отерли пот – схватка была короткой, но напряженной. Фарен оглянулся, прислушиваясь.       - Гаденыш успел на помощь позвать… Как думаешь, услышали?       Леске пожал плечами, убирая самострел за спину.       - Да, эээ, не думаю. Слышали бы – прибежали б уже…       - Не нравится мне это… Гаринских жопотрахов тут больше должно быть. Куда они все, блядь, подевались? Не сделали же нам подарок и не сдохли в одночасье же! Ладно… Двигаем дальше. Нам все еще нужно свалить из этой помойки.       И верно – было слишком уж тихо для места, где обычно полным-полно пылеглотов. Странно все это. Впрочем, сие не мешало друзьям идти вперед, по направлению к выходу. Ровно до тех пор, пока за дверью, ведущей к магазинчику кузнеца, кого Берат так любит подряжать на ковку снаряги для парней, не послышались уж очень знакомые голоса…       - Я отпускаю рыжую шлюху. Если ее тупой братец-предатель не знает своего места, то и она мне больше… не нужна.       «Берат…»       Броска напрягся, его тело словно бы приготовилось к прыжку, а руки мгновенно покрылись мурашками. Жирный мерзкий ублюдок, тут, в пределах его досягаемости. Мечты и верно сбываются… Только вот сейчас эта падаль преграждает ему путь к свободе. И к сестре.       - Рика? Та, которую ты в кружева рядил все, Змеева сестренка? Хе! Я давно хочу до нее добраться…       - Хе, ну ты понимаешь, о чем я…       «Гарин, сука. Со своим прихлебателем Келлогом. До сестры добраться хотите? Только через мой труп... Всех убью, мрази»       - Если хотите – она ваша! И я скажу – на вкус слаще, чем на вид!       Ну все. Это была последняя капля. Броска, конечно, подозревал, что сволочь лично лезла к сестре, но вот так в открытую об этом заявлять… Кто-то напросился. Ярость заволокла взор гнома, теперь остановить его не смог бы и бронто.       Резким пинком открыв дверь, Броска и следующий за ним Леске вошли в зал, под удивленные взгляды компании собравшихся. Взглянул им в глаза, хищно прищурился, ища своими глазами глаза Берата. Нашел.       - Босс… Гарин. Как здорово, что все вы, суки, собрались в одном месте!       Торгаш, сглотнув, чуть подался за спины хартийцев и проревел:       - Проклятье! Почему этот не в клетке?! Убейте уже этого пылеглота!       Хартийцы ответить на вопрос не могли, их тоже, похоже, сильно удивил сей маленький факт. Только вот они были вооружены, тренированы – и готовы убивать. Как бы Фарен не ненавидел этих гадов, должное им надо было отдать – те еще бронтодавы. Ну – тем приятнее будет их убивать.       С ревом головорез бросился вперед, на ходу вытаскивая с перевязи оружие. Подался вперед, с размаху врезал ногой Келлогу в пах, который тот не успел закрыть, прикрывая лицо – и тут же восходящим ударом кулака отправил его в полет, прокладывая себе дорогу к Гарину, который уже ждал его, поигрывая своим мечом.       О, ЭТОГО боя Броска ждал с ничуть не меньшим удовольствием. Гарин, мерзкая ты гнида, сейчас ты за все ответишь.       Раздался свист болта, который пролетел прямо рядом с лицом рыжего гнома – Леске заставил Берата перейти в оборону, вскинув свой щит. Ну, понеслась. Оскалившись, Броска играючи отразил первый «пробный» удар своего врага, после чего раскрутил свое оружие дугой, метя в незащищенную часть тела. Конечно, Гарин один удар отбил, а от другого увернулся – не зря свою баланду хлебает – но нотка страха, едва мелькнувшая в его глазах, была сейчас Броске милее всего золота этого мира.       Краем глаза гном заметил, что Келлог бросился в атаку на Леске. Чертов идиот – блюдет свое правило «начальство дерется с начальством, а телохранитель с телохранителем». Надо бы побыстрее заканчивать – Броска совершил грязный маневр, уходя от новой атаки главаря банды и ударил рукояткой под дых, когда сам Гарин ожидал атаку лезвием. После чего, воспользовавшись тем, что его противник пытается вернуть себе дыхание, нанес тому несколько ударов локтем, кулаками и ногой, зайдя ему за спину. Только вот наголюб долбаный быстрее пришел в себя, чем ожидалось – ответный ударом своей левой руки он рассадил гному губу, заставив того податься назад. Гарин хищно ухмыльнулся, вскидывая меч и продолжая теснить Броску назад.       Прямо под щит и топор Берата. Хорошо чуйка сработала, да глаз не подвел - быстро перекатом уйдя в сторону от новой угрозы, Броска добился того, что щит бородатой паскуды прилетел прямо по Гарину. Чудесно – тот снова потерял равновесие. Самое время сыграть грязно.       Гарин даже не успел увидеть броска топора, как тот с чавканием очутился прямо у него в груди. С удивлением и с обидой взглянув на Фарена, его давний противник рухнул на пол как мешок с грибами, не издав ни стона.       Минус один. Ну, как там Леске справляется?       Леске справлялся. Отбросив оружие, они с Келлогом занимались излюбленным пыльным мордобоем, один на один. Гном хмыкнул – в этом деле его побратим был если и не лучшим из лучшим, то весьма хорошим. Неудивительно, что темноволосый хряк ничего его технике противопоставить не может. В конце-концов, мало просто вечно шататься за вожаком, да одних и тех же баб с ним потрахивать, чтобы быть рубакой. Со стороны раздавалось пыхтение, сопение и отборный хриплый мат, после чего, наконец, раздался хруст сломанной шеи и Леске, держась за левую руку, не выбрался из под тела своего противника. Кряхтя от боли, уцелевшей рукой он выхватил кинжал и встал рядом с Фареном.       «Ну что, Бератик. Ты остался один. Как же давно я об этом, сука, мечтал…»       Самому бонзе эта мысль, конечно, не понравилась. Пытаясь сохранять угрожающее лицо, тот медленно кружил вокруг гномов, пытаясь найти уязвимое место.       - Я убью тебя, рыжий. Медленно и больно. А потом я найду твою сестру, и буду трахать ее, пока от ее девочки не останется одно воспоминание!       Леске застонал, словно бы представляя, ЧТО сейчас будет. И не прогадал. Броска выдохнул, посмотрел на Берата. В его глазах пылала чистая, неприкрытая ненависть.       - Только после того, как я сам трахну тебя, ублюдок. Не вынимая! Леске, прикрой меня!       В атаку он пошел резко, без предупреждения. Метнул кинжал, который держал в руке. Берат, конечно же, отбил его щитом, только вот гному и не надо было, чтобы тот попал. Ему нужно было закрыть бонзе взор – и когда тот опустил щит, что-то предпринимать уже было поздно.       Сильным ударом кулака в челюсть Фарен заставил Берата податься назад, схватившись за щеку. Второй удар метил торговцу в брюхо – но тот успел закрыться щитом - и кулак гнома прилетел прямо в гномье железо. С руганью чуть отскочив назад, Фарен выдернул из тела Гарина топор.       Ну, значит будет по-плохому. Тем более, что ублюдок готовится контратаковать.       Злобно ухмыляясь, Берат попытался таранным ударом сбить рыжего на землю, после чего добить. Не тут-то было. Резким вырывающим движением ноги заставив торговца потерять равновесие, гном вцепился в руку последнего, держащую топор, и начал ее выворачивать. Берат заорал от боли, его щит беспорядочно метался из стороны в сторону, пока, наконец, не попал Броске под ребра, заставив того выпустить соперника и согнуться пополам. Впрочем, это главе Хартии не сильно помогло - к тому же свой топор он все же выпустил из рук.       Придя в себя, рыжий сплюнул - и ринулся вперед. Снова. Отбросив "трофейный" топор, голыми руками он начал наносить Берату удар за ударом. Тот явно не ожидал такого натиска, а потому быстро пропустил несколько чувствительных выпадов, заставивших его потерять ориентацию в пространстве и податься назад. Не спасала даже эта его легкая кольчужная рубаха, которую бонза имел привычку всегда носить - ее, в конце-концов, не натянешь на лицо. Оправившись, Берат попытался было блокировать следующий удар, но тот буквально прорубился сквозь блок, вминая нос в череп. С криком ярости Броска наносил и наносил удары руками, не обращая внимания на то, что его соперник сначала упал на землю, хрипя, а потом и перестал подавать признаки жизни. Когда Леске, матерясь, наконец смог оттащить друга от Берата, на месте лица последнего красовался бесформенный фарш.       Тяжело дыша, Броска осмотрел помещение, тела убитых, свои руки. После чего истерически, громко захохотал. Его постепенно начинала одолевать боль – руки стесал преизрядно, до мяса, да и шрамы давали о себе знать – но сейчас на это было так наплевать. Берат мертв. Они – живы. И все еще есть шансы того, что до Рики никто не добрался. Остается, конечно, Джарвия со всей этой блядской Хартией – но эти вопросы решить можно потом.       Поживем еще, побарагозим.       Леске тоже не смог удержаться и поддался заразительному хохоту своего товарища. Они похлопали друг дружку по плечу.       - Не, ну ты видел? Он такой говорит – «Убейте его уже!», - Леске мастерски передразнил их уже мертвого шефа, - А тут раз – и ты прикончил его! Ты, ебать, явно самая везучая тряпка во всем Орзаммаре! Ну и я за компанию… Берат умер, а мы живехоньки! Славься, о король оборванцев! Броска с кисло-довольной ухмылкой отмахнулся от этого. Рановато ты гнуть это начал, сальрока.       - Я надеялся, что этот выблядок успеет помолить о пощаде, но… Похоже, перестарался. Надеюсь, они не добрались до Рики.       - Ну как же? Он успел… Вспомни, какая удивленная у него сделалась рожа, когда он свою кровь увидел! Сильнее умолять Берат просто не смог бы!       - М-да… Пора убираться отсюда, пока в эту хибару вся честная Хартия не завалилась.       - Эт да, друг. К счастью, эти ребят славно натаскали, те еще долго тут не появятся, раз Босс хотел, хех, лично с нами поквитаться.       Дверь в магазинчик они нашли быстро. Подъем наверх тоже прошел без проволочек – если, конечно, не считать донельзя удивленного хозяина заведения.       - Что вы тут де… О, Предки, это что – кровь?!       Броска тихо выругался. После чего пристально посмотрел на кузнеца.       - Слушай сюда, металлодел. Подумай о своей семье и о том, что она рискует остаться без кормильца, если ты сейчас не заткнешься, понял? Ты не видел нас, мы не видели тебя. Тсссс…       Красноречиво поднеся палец к губам, а после проведя рукой по горлу, Броска провернулся и дал знак Леске открывать дверь в Общинные залы. Если пронесет – выберутся тихо и смоются в Пыльный. А там уже всегда можно что придумать, после того, как Рику повидает и убедиться, что с ней и с мамкой его все в порядке.       Тем горше было вляпаться в засаду стражников прямо по выходу из магазинчика. Какая сука спалила?! Неужто завывания кузнеца услышали? Ох, надо было его того...       - Вот они! Хватайте беглецов!       Их окружили несколько стражников, некоторые с самострелами наперевес, некоторые с булавами и щитами. И, конечно же, этот старый распорядитель, чирей ему в задницу!       - Бросайте оружие и медленно подойдите. Будете сопротивляться – применим силу.       Лязг металла, ударившегося об пол, оповестил о том, что парни спорить не собирались. Покачав головой и выругавшись, Фарен уставился прямиком на распорядителя. В его глазах застыла ехидная насмешка. Сейчас опять ведь затянет песню об "оскорблении чувств высоких каст", дед ебаный. Честь, ага... Подтереться этой вашей честью можно! Ту девку, которая на свой кинжал напоролась, эта ваша честь не вернет. Как и всех тех, кто сыграл в ящик во всех тех поножовщинах в Пыльном, в коих ему довелось поучаствовать. Все одно говно. Везде кровь, грязь и молчаливый хохот Безмолвной Суки, забирающей свою дань.       Впрочем, насмешка быстро сменилась недоверием, а потом удивлением, когда гном увидел, как из рядов стражи выходит тот дылдон, с которым он говорил перед испытанием, а вместе с ним – Рика.       Все определенно становится интереснее…

***

      Кусланд-младший мог поклясться, что вечер, предшествовавший этой ночи, был прекрасен. Светские разговоры с леди Ландрой, ее сыном Дерреном и особенно с фрейлиной Айоной были довольно, хмм, увлекательны. И если с официального разговора между его дорогой матушкой и леди Ландрой молодой лорд предпочел побыстрее улизнуть, то на приватный разговор с прелестной эльфийкой в библиотеке он был согласен всей душой и телом. И оный состоялся – да так, что беседа плавно перетекла в кровать после того, как все дневные дела были завершены, его брат с войсками тэйрнира выступил в поход, а сам Стеннис удалился в опочивальню. Через некоторое время Айона проскочила к нему, и… Молодые всецело отдались зову плоти. Это было прекрасно – Стеннис к своим восемнадцати уже кое-что умел, но он и подумать не мог, что под видом скромной и тихой фрейлины скрывается такой вулкан страсти. Оставалось надеяться, что папенька с маменькой не обратят такого внимания на стоны… Да и Орену, племяннику его, слышать такое рановато.       Создатель, спасибо тебе за эльфиек и за их красоту! И за то, как нежно они умеют обнимать. За это ощущение Стеннис готов был отдать половину богатств этого мира.       Увы, приятному сну после ночи любви не суждено было продлиться долго. Да и вообще иметь какое-либо продолжение.       Их разбудил громкий лай Гормака, верного мабари Стенниса. Тот явно почуял что-то в коридоре, соединявшем комнаты второго этажа их родового замка. И был очень зол. Айона, продирая глаза, поднялась на кровати и, закутавшись в одеяло, испуганно смотрела на дверь.       - Твой пес так громко лает! И, кажется, сильно зол…       Стеннис прислушался. И верно, в коридоре даже сквозь рычание пса можно было расслышать какие-то странные звуки.       «Наверное, что-то неладно»       Айона откинула одеяло и потянулась. О, небеса… ее обнаженный силуэт в свете луны отозвался мурашками у Стенниса по всему телу и напряжением внизу живота. Ох, не будь сейчас вот этого всего…       Девушка пробормотала, накидывая на себя ночную рубашку:       - Когда я проснулась, я вроде бы слышала крик… Но теперь все стихло. Пойду, погляжу, нет ли там кого в коридоре.       Кусланд-младший настолько засмотрелся на эльфийку, что рассеянно кивнул, провожая взглядом ее соблазнительно покачивающиеся бедра – и лишь мгновение спустя, когда она открывала дверь, понял, что это было ошибкой, ее отпускать.       - Стой! Не выходи туда, это может быть опа…       Он опоздал. Стоило двери чуть приоткрыться, как в горло Айоны прилетела стрела, заставив ее с распростертыми руками откинуться назад и начать захлебываться кровью. Стремительной тенью в коридор вырвался пес, оттуда послышался грозный рык и крики.       Кто-то напал на замок! Бедная, глупая Айона… И он, бесполезный, никчемный трус, жалкое подобие мужчины, не сумевший ее защитить. Но он все еще может и должен защитить свою семью! И эта мысль подавила в нем всю неуверенность, страх и жалость к самому себе.       Выхватив меч и щит из сундука, Стеннис выбежал в коридор, где Гормак уже успел перекусить одному из проникших разбойников горло. Второй, впрочем, времени даром не терял – и чуть было не пригвоздил мабари к стене выстрелом из своего лука.       Ну нет! Не сегодня, выродок!       Бросившись вперед и припав на одно колено, Стеннис рубанул бандита наотмашь, стремясь его обезоружить. Свист меча, чавкающий звук рассекаемой плоти – и рука врага, державшая лук, задорно расплескивая вокруг кровь падает на гравий, а сам выродок с криком пытается отскочить назад. Отбросив ставший уже ненужным лук, он громко орет «на помощь, меня ранили!» и выхватывает кинжал, со звериной ненавистью в глазах бросаясь на Стенниса. Увы для него, Кусланды на совесть тренируются биться. Свист меча, лязг железа о железо, обманный маневр, еще один удар – и бандит с хрипом оседает на землю с пробитой грудью. Помогая себе сапогом, юный лорд выдернул из трупа меч, подзывая к себе пса.       - Хороший мальчик, Горм, хороший мальчик…       Внезапно дверь в родительскую спальню отворилась, оттуда выбежала его мать в своем комплекте кожаных доспехов, вооруженная мечом.       - Душа моя, о, Создатель, да ты не одет! Я услышала звуки боя и испугалась, что произошло худшее. Я закрыла дверь на засов, пока экипировалась… Ты ранен?       Стеннису захотелось покрыться краской. И верно, он же даже рубаху не накинул… Неудивительно, что бандиты опешили – не каждый день их убивают в одних панталонах.       - Я… в порядке, маменька, прости меня. Они застали врасплох, я не успел даже одеться! Они… Они убили Айону!       - Что?! Ту эльфийку? Но зачем? О, душа моя, тебе лучше одеться… Я пока осмотрю этих гнусных разбойников и попробую понять, кто же на нас напал.       Стеннис не перечил. Рубашка, стеганый поддоспешник, кожаный камзол, верный лук со стрелами – теперь он был готов к дальнейшему, что бы не случилось. Гормак в это время демонстративно облегчался на труп одного из бандитов. Стеннис скривился – вонять будет, конечно, но пес имеет право на небольшую демонстрацию своей победы.       Юный лорд вышел назад – и увидел свою мать склонившейся над одним из трупов с побелевшим лицом. - Душа моя… Ты видел их щиты?! Это же люди Хоу! Но с чего им нападать на нас? Стеннисов кулак непроизвольно сжался, до хруста в костяшках пальцев. Значит, эта змея… Будь проклят этот гнусный предатель, дождавшийся, пока войска Хайевера уйдут в поход! - Он предал нас! Напал, когда войско ушло… Матушка, нам нужно выбираться отсюда и попробовать отыскать отца, пока еще… не стало слишком поздно.       Элеонора кивнула, делая разминочные махи мечом. В ее глазах блеснул опасный огонек.       - Получается, этот змей Рендон нарочно задержал своих людей! Мерзавец… Лично перережу его лживую глотку! Но ты прав, душа моя, сначала нам нужно отыскать Брайса!       - Матушка, может быть тебе все же лучше остаться тут? В замке еще наверняка остались стражники, я смогу с ними… Да и Орена надо проверить.       - Вот еще! Я что – кисейная барышня-орлесианка? Нет, мы пойдем вместе… О, Андрасте! А вдруг они сразу отправились именно туда? Давай быстрее в комнату твоего племянника! А потом отправимся на поиски Брайса!       По пути к комнате им пришлось прорубиться еще через нескольких солдат Хоу. Матушка, очевидно, вспомнила молодость – на ее пути сейчас не рискнул бы встать и сам легендарный Дейн. Им с Гормаком оставалось лишь добивать выживших, да прикрывать друг-дружке спину. Впрочем, никто не смог бы упрекнуть юного лорда в желании улизнуть от боя – его стрелы разили врагов безжалостно и беспощадно. Только вот, увы, напрасно. Орен, его племянник, лежал на полу комнаты с перерезанным горлом, в его глазах застыл ужас. Чуть поодаль от него лежала, выгнувшись в неестественной позе, Ориана - его мать. Ее платье было разорвано, живот вспорот, руки - вывернуты и связаны, а рядом валялся подсвечник. Очевидно, она пыталась защитить сына, но что одна женщина может против нескольких солдат? Только стать их добычей…       Стеннис задрожал, на глаза предательски навернулись слезы. Ему стало дурно от всей этой картины, резко захотелось опорожнить желудок. Он, конечно, читал и слышал рассказы о том, как обычно чернь обходится с теми, кто вот так попадает к ним на милость, но увидеть все своими глазами… Это совсем другое. Бедные Ориана и Орен! Стать игрушкой низкородных ублюдков на глазах у сына и быть жестоко потом убитой… Да и мальцу было всего пять! Еще и жизни повидать-то не успел! До боли вдавив пальцы в ладонь и отдаваясь жаркой пульсации крови в голове, Кусланд пообещал себе, что он заставит виновных заплатить – до последней капли крови выплатить этот страшный долг. Иначе он не сможет взглянуть в глаза ни матери, ни отцу, ни брату – ни себе.       Элеонора закрыла глаза убитым и дрожащим голосом пробормотала:       - Они даже не берут пленников! Хоу решил просто вырезать нас всех! Бедный Фергюс… Пойдем, душа моя, я… я не хочу более на это смотреть…       Гормак завыл – протяжно и горько. По щеке матери катилась слеза. Еле сдерживаясь, чтобы самому не дать слабину, Стеннис приобнял мать и вывел ее из комнаты своего брата. Ему хотелось убивать. Он переглянулся со своим верным мабари – желание было обоюдным.       Внизу явно раздавались звуки боя. Похоже, головорезы Хоу уже были повсюду. Стеннис было хотел запротестовать, что матушке негоже подвергать себя опасности – но…       - Мой единственный внук, отрада души моей, лежит поруганным трупом! Что мне теперь опасность?! Идем… Парадные двери – твой отец наверняка должен быть где-то там.       - Мы больше ничего не можем сделать? Я не позволю замку пасть! Не после того, как…       - Шшшш, тише, душа моя? Вдвоем мы не одолеем всех нападающих – но… У меня есть ключ от сокровищницы. Мы можем сначала пойти туда и забрать родовой меч твоего отца. Если что и стоить защитить от лап Хоу – так это его!       Кусланд чуть не потерял дыхание. Легендарный меч их семьи, которым до его отца владел его дед Уиллем, а до него – его прадед Родрик. Когда-то отец, смеясь, дал еще юному тогда Волчонку подержать этот меч и даже помахать им. Малец, каким он был, конечно, не смог удержать меча в руках при взмахе и улетел вслед за ним. И порезался, когда пробовал лезвие на остроту. Меч был… величественен. Остр. Опасен. И, честно сказать, Стеннис всегда завидовал брату, что именно тот однажды унаследует этот меч. Ведь ему казалось, что тогда меч… принял его. Признал своим хозяином.       Горький вкус исполнения мечты… Сейчас бы Стеннис отдал бы любой меч и любое право на то, чтобы его семья была цела. Но Создатель и Андрасте оставались глухи к его невысказанным мольбам. Ну что ж – по крайней мере он не даст священной реликвии их рода быть запятнанной руками предателей.       - В таком случае в сокровищницу! Нельзя допустить, чтобы Хоу взял над нами верх хотя бы в этом! А после, - в глазах Стенниса загорелся опасный огонь, - мы дадим им бой. И я заставлю каждого выродка, носящего знак медведя, заплатить!       Элеонора обхватила руки сына своими. Ее голос дрожал.       - Душа моя, я понимаю твою жажду мести, но послушай… Послушай меня. Если мы не найдем твоего отца или если… случилось худшее… то твой долг, как Кусланда – выбраться отсюда. Без вас с Фергюсом весь род прервется!       Стеннис кивнул – через боль.       - Я слышу. Я… Давай найдем меч и отца! Надо спешить!       Прорубаться через замок пришлось упорно. Надо было отдать стражникам должное – невзирая на подавляющее численное превосходство противника, они продолжали держаться, продавая каждого своего за двоих, а то и троих нападающих. Объединив выживших под своим командованием, Кусланды ворвались в сокровищницу, которую уже вскрыли люди Рендона. К своему счастью – не до конца. Поэтому умерли быстро и относительно безболезненно.       Стеннис буквально заставил себя приблизиться к пьедесталу и забрать клинок их рода. Это неправильно, Фергюс должен был взять его… вот так. Но если ради того, чтобы предатели понесли наказание, а сын его брата был отомщен – да будет так!       Меч отозвался на прикосновение теплой рукоятью, будто бы уже давно ждал этого момента. Взглянув в лицо матери и мрачно кивнув, Стеннис отдал стражникам приказ выдвигаться в направлении ворот.       Где с немалым удивлением и радостью обнаружил, что сэр Гилмор, его верный друг, все еще жив и пытается организовать оборону ворот.       - Скорее! К оружию! Задержите этих ублюдков как можно дольше! Ваша светлость! Милорд! Слава Андрасте, что вы живы… Я уж боялся, что люди Хоу ворвались к вам, и…       - Они и ворвались, старый друг… Ты не видел отца? Наверху его нет!       - Он искал вас обоих. Когда мы поняли, что произошло, он распорядился организовать оборону, но людей Хоу уже в замке было слишком много… Мне удалось закрыть ворота, но бой был неизбежен. Собственно, под его командой мы тут и устроили все это…, - Гилмор обвел взглядом зал, где лежало, по меньшей мере, десятка два нападающих. Его голос дрожал, но звучал гордо. – Его светлость лично сразил как минимум семерых! Тэйрн был ранен, когда отступал отсюда. Я пытался его удержать… Но он хотел найти вас во что бы то ни стало! Нам он приказал как можно дольше удерживать зал – но где он сейчас, я не знаю. Вроде направлялся в сторону кухни. Ваша светлость, милорд… Поторопитесь. Наши люди не смогут долго удерживать ворота! Если есть другой выход из замка – скорее идите туда и выбирайтесь!       Стеннис покачал головой, из его уст вырвался стон:       - Нет, Рори, я не могу позволить себе потерять еще и тебя!       Сэр Гилмор хмыкнул. Кисло.       - Если я пойду с вами, то некому будет руководить обороной ворот. Вы просто не успеете выбраться… Нет, если уж мне предначертано погибнуть – то по крайней мере я умру с оружием в руках и убедившись, что вы, милорд , и ваша матушка с отцом будете в безопасности. А с вами – будущее семьи, что была добра ко мне.       Стеннис, выругавшись, взглянул на Роланда, его губы шевелились, но оставались безмолвны. По щеке потекла предательская слеза. Гилмор протянул юному лорду руку – тот, тяжело вздохнув, ответил на рукопожатие. Юноши обнялись - молча, крепко. В глазах обоих была невысказанная мольба – и такая же мрачная решимость.       - Да позаботится о тебе Создатель, Рори! Прощай… и спасибо.       - Да позаботится Создатель обо всех нас… Прошу вас, бегите, пока еще есть возможность!       Безумно хотелось сесть в уголке и проклинать судьбу. И убивать. Жестоко, безудержно убивать… Племянник, жена брата, Айона, стражники и слуги, кого знал с детства, а теперь еще и верный друг. Кого еще сегодня он потеряет?!       Оставалось найти отца и покинуть захваченный замок. Уйти для того, чтобы однажды вернуться. И Кусланд-младший был готов на многое ради того, чтобы это произошло.