Цена мира

Первым, что он услышал, придя в себя, было собственное хриплое, прерывистое дыхание. Измученное тело по привычке продолжало бороться, как бы его владелец ни хотел покоя. Самая серьезная рана, в районе живота, болела невыносимо даже для того, кто оказывался в переделках и похуже. Жгло огнем раны менее значительные. Шепард твердо вознамерился не открывать глаза. Какой смысл вставать, искать аптечку, поддерживать в себе жизнь – теперь? Все кончено, Жнецы уничтожены, он выполнил свою миссию. Как всегда. Только на этот раз ему пришлось заплатить непомерно дорого. То, что он остался жив, простая случайность, и жизни этой он не заслужил. Реальность внесла свои коррективы. Груда обломков, на которую его швырнуло, когда рухнул зал, впивалась в бока, глаза немилосердно чесались от пыли, рана в животе не давала забыть о себе ни на мгновение. Смерть не торопилась к нему, и Шепард поднялся на ноги. Хотелось пить, и эта жажда потянула его на поиски воды. Некогда прекрасная, сейчас Цитадель превратилась в развалины. Просторные прежде залы стали мешаниной из сломанных перекрытий, многие коридоры оказались завалены от пола до потолка. Не все генераторы выдержали неожиданное отключение, поэтому путь то и дело преграждало пламя, облизывающее медленно плавящийся пластик, и Шепарду приходилось менять направление. Он освещал дорогу фонариком. Забавно, но из всего снаряжения сохранился только он. Винтовка и аптечка остались еще на Земле. Пистолет отшвырнуло в сторону, когда Цитадель содрогнулась, посылая энергетический выплеск в Горн. Пропажу патронов Шепард и не заметил. Хотя сейчас он не согласился бы обменять простой армейский фонарик даже на полный набор вооружения. Да и кто бы мог угрожать ему на опустевшей станции? В нагромождении фрагментов столов и опор, благодаря некогда неоновой вывеске опознанном как бар, Шепард обнаружил воду. Он пил жадно и долго. Вода прояснила разум, и вместе с тем пришло понимание, где он находится. Террасы Президиума пощадил всеобщий хаос. В одном из магазинов Шепард нашел аптечку. В другом – ручной гранатомет M-37 «Сокол». Пальцы привычно сжали рукоять, и Шепард дал себе новое задание: пройти через коридор к шахте лифта, добраться до доков и найти самый устаревший шаттл. Шепард опасался, что техника не будет работать, однако крохотный одноместный кораблик послушно покинул док и двинулся к поверхности планеты, снижаясь по широкой спирали. Шепард устало потер глаза, отказывающиеся фокусироваться на панели управления – не голографической, образца пятидесятых годов. Дорога к докам совсем его измотала. Тело требовало отдыха, а не интенсивных нагрузок. Вновь напомнила о себе рана. Шепард осторожно ощупал ее сквозь одежду, а когда убрал руку, увидел свежую кровь. Нужно довести спуск до конца. Нужно сесть в большом городе, где есть больница и люди. Нужно… Перед глазами плыло. Шепард уже в который раз попытался воспользоваться связью, однако в эфире была тишина. Он посмотрел на обзорный экран. Земля была так близко, он уже различал отдельные скопления домов. На горизонте их было особенно много, и Шепард направил шаттл туда. Отяжелевшие пальцы с трудом попадали по нужным кнопкам. Сколько же крови он потерял? Шепард моргнул и решил, что ненадолго впал в забытье: город был прямо под ним. Включив амортизаторы, он перевел шаттл на наклонное снижение. Он приближался к одиночному возвышению, к которому вело свободное пространство. Удачное место для приземления. Только бы не зацепить никого из людей. Когда шаттл врезался в мягкую землю и проехал несколько метров вперед, Шепард, наконец, провалился в долгожданное беспамятство. В последний момент он опознал строение перед собой и подумал, что успел увидеть Париж.