Первый

— ШУРА!!! Вздох. Очуметь, как утро начинается... Неохотное моргание. Щекой в подушке, он приподнимается на локтях. Ладонь в челку — убрать упавшие в глаза отросшие пряди. Шлепанье босых ног приближается, и он поворачивает заспанное лицо. Поднимает взгляд, который упирается прямо в стояк, скрытый бежевыми спортивками. — Он не опускается! — тревожно сообщает полуголый Артур, поправляя член сквозь ткань. — Что мне делать?.. — почесывание в паху. — Я пописать не могу! Саша, сохраняя лицо кирпичом, падает обратно в подушку с тихим "бля-ать..." Лицо разгорается так, что он молится, чтоб подушка вспыхнула и скрыла его нахрен от таких проблем. "Нихера се вырастил..." — Шур?.. — Ты... — сжав зубы, чувствуя, как собственный утренний стояк ухудшает дело, — у Ангелины спрашивал?.. — в конце концов это ее детище, неужели ни разу не просветила?.. — Она сказала, само пройдет, — растерянно приседает перед кроватью Артур. "Терпи, само пройдет", — дословно. Все, что она кинула лет сорок назад, когда он вперся с этим в ее общежитие и смутил до корней волос. Подросток, взращенный советским воспитанием и на тот момент даже ни разу не видевший член, не то что представлявший его механизмы, — что еще она могла ему сказать?.. И потом он терпел: автору лучше знать. Терпел в общежитии, терпел, когда их сослали вдвоем на эту квартиру надзирать друг за другом. Обнаруживал фиолетовые пятна на ширинке утром и искал, где же "протек", ведь нигде не был ранен. Мысль спросить у Саши родилась только сегодня. "Мож, фонтанчиком в ванную..." — выбирается с другого края кровати Саша, натягивая домашние штаны. Поджимая босые ноги на холодном полу. Параллельно думая, что не хотел бы это увидеть. И вообще, с таким шилом в жопе, как у Артура, тот будет рисовать струей на стенной плитке. А кому оттирать?.. Явно не веселому дебилу - того не заставишь. — Ну... — задумчиво чешет нос парень, роясь в одежде на стуле с деланным спокойствием, — дрочить не пробовал? — Чего?.. Саша не удерживается от взгляда на каланчу. Тот, закусив губу, потерянно смотрит в ответ. "ДА ЛАДНО!" — натягивает парень толстовку, поежившись: сентябрьское отопление отсутствует. — Шур?.. — напоминает о себе Артур на втором носке, который тот натягивает. — Что такое "дро..." — Ты себя ни разу не трогал, что ли? — обрывает его Саша. Вообще, можно было бы посоветовать вспомнить что-нибудь плохое. И проблема отпала бы. Но если ему самому привычно начинать день с депресснячка и потихоньку оттуда выкарабкиваться (если повезет), то Артура кинет в бездну отчаяния и надолго. Не канает... — Почему, трогал. Гляди, — жмет Артур ладонью бицепс. Саша не удерживается от улыбки, скрывая ее в ладони. — Не там, — отворачивается он, скрывая чувство. Сердце греет этот дурак! — Внизу. Тот стоит, некоторое время глядя вниз. — А как?.. "Школа дрочки на дому". Вот уж не думал!.. — Обхвати его. — Вот так? Он обмирает,затаившись за спинкой дивана, на который усадил блондина "обучаться". Но вопль: — Я НЕ БУДУ СМОТРЕТЬ! — вырывается сам. Потом, вздохнув, парень поясняет: — Прости. Ладонью. Нажим сам регулируй. — Ох... — удивленно выдыхают рядом. Сердце загорается от этого выдоха. Вниз стекает возбужденный прилив. — А теперь двигай ладонью вверх-вниз, — он опускает взгляд на собственный стояк. "Черт..." Он ни разу не видел такое лицо Артура. — Шур... хах... Он съеживается, пряча лицо в ладонях. "Бож, за что ты мне..." Ладонь сама тянется в штаны. Он хотел попросить друга сдерживаться. Делать это молча. Выгнать его хотя бы в ванную, чтобы скрыть стоны звуками воды, как сам поступал много раз. Но не смог. "Он же не будет подсматривать..." — вытаскивает он член. Пара движений, и он, прикрыв веки, улетает от очередного приглушенного "Шура..." — Что?.. — отзывается он немного погодя, стараясь говорить как обычно. — А как долго... надо? — Пока не кончишь, — сглатывает он. Черт, услышать, как тот кончает — предел его мечтаний. Жалко, нельзя увидеть... Чуть слышные ритмичные звуки сомкнутого кулака, касающегося паха. Перед закрытыми глазами стоит лицо Артура. С приоткрытым ртом, сведенными в напряжении бровями... Шепот: — А как узнать, что я... кончил? Черт, как он умеет говорить... едва различимо, на грани выдоха, так, что до печенок пробирает... —... Хороший вопрос. Саша открывает глаза, прервавшись на пару мгновений. А чем кончает персонаж?.. — Почувствуешь, что прям распирает и терпеть больше невозможно, — заплетающимся языком — лаская головку — он все-таки старается ответить внятно. — И что мне тогда делать?.. Черт, поцеловал бы его щас! — Ничего. — Ай... — Ты чего?.. — замирает Саша пальцами. — Натер, — уныло смотрит Артур на член. — Блин... Парень, наскоро упихав стояк в штаны, достает из тумбочки небольшой флакон с дозатором и, стараясь не глядеть на блондина, протягивает руку где-то в его районе. — А что это? — с любопытством вертит флакон Артур. — Смазка, — опускается за диван Саша, высвобождая стояк и нанося ее тоже. — Выдави на ладонь и... Ну... Намажь, короче, — чуть не теряет он нить диалога, представив, как длинные пальцы наносят влажно блестящий гель на внушительный стояк. — Холодный!.. — восклицают за спинкой. — О-ох... — это томное "о-ох" стреляет в сердце гранатой и Саша вступает на минное поле, полное этих вздохов. Но только он настраивается на собственный ритм: — ШУРА, Я ВЗОРВАЛСЯ!!! — перед ним выбегает взволнованный Артур, забрызганный строчкой чернил. От неожиданности Саша сжимает член чуть крепче и, от осознания, что тот увидел его полуголым — кончает. Зажмурившись и не сумев сдержать стона. Содрогаясь от бушующей волны внутри, выплескивающейся на живот. — Ого, — приседают перед ним. У него нет сил даже отреагировать. Он дышит, выталкивая воздух из легких, чувствуя, как дрожат от стыда сомкнутые веки. — А у тебя белая... Прикосновение пальцев к животу, и он вздрагивает от шока. — Артур! — слабо отпихивает он его ладонь. — Чего-о, — обиженно тянут напротив. Блондин изучающе глядит на сперму, пока Саша встает и, покачнувшись, на ходу придерживая влажный член, советует ему сполоснуться, поздно понимая, что тот пойдет за ним. Пока Артур смывает чернильные потеки с груди и пытается аккуратно помыть член над раковиной, парень прячется за занавеской в душе (блондин хотел туда же, но его вытолкнули со словами "да щас! "). Саша мокнет прямо в штанах — душит стыд. При нем смог только сбросить толстовку. Он стукается о кафель лбом пару раз. Утешает лишь мысль, что для Артура все это ничего не значит. Он просто не понимает всей дичи ситуации. Поэтому можно расслабиться... Но не получается. — Шур? — Да, — глухо отвечает он, уставясь в бледный кафель и изучая капельки воды. Решив, что помоется, когда друг сгинет в коридоре. — А у тебя, оказывается, была та же проблема, — заглядывает за шторку Артур. — Да ты знаешь, она у всех лиц мужского пола, — закатывает глаза парень, не замечая диверсии. — А чего ты штаны не снимешь, — недоумевающе глядит блондин вниз. Краска бросается в лицо просто брызгами, и Саша мгновенно садится на корточки. — Артур, выйди. — А чего? Давай помогу? — Чем? — бормочет Саша из-под ладоней, в которые уткнулся, лишь бы не видеть это улыбающееся ангельское лицо. — Штаны сниму, они ж мокрые плохо снимаются, — без всякой задней мысли предлагает блондин, вспомнив, как мучительно вылезал из джинсов после ливня. — Ну уж нет, — не выдержав, смотрит на него Саша. "Ты чего придумал?!" — Э... Вскипяти чайник, плиз, — выворачивается он. — О, щас! — золотистые пряди исчезают, а Саша остается сидеть под долбящими макушку струями с охреневшим выражением лица. Потом утыкается лбом в колени. "Чего отказался... Щас бы он реально снял их..." "Шура, повернись..." Классно бы было. С Артуром вообще можно что угодно, по ходу, делать, раз он все равно не в курсе. Главное, чтоб потом не говорил никому. "Блин!!!" Саша перегибается через бортик ванны и, открыв дверь, вцепившись в косяк и капая на пол, орет: — Только никому не рассказывай, понял? И, чуть успокоенный, садится обратно. Хорошо, что сейчас сказал, а то б потом забыл и... "Саня-аа, мы тебя больше в баню не зовем..." "Охренеть, так вот вы че вдвоем живете!" "..." — от Ангелины. Щекой на коленях, он тупо глядит в белую эмаль. Внезапно льется кипяток, и он, заорав, вскакивает и стоит как идиот, весь покрытый возникшей броней. — !.. — Артур, — тихонько зовет он, приоткрыв дверь ванной. Как-то, блин, неловко просить, но на влажное тело броня прилипает и её замучаешься отковыривать. Так бы сама осыпалась. Только далеко не сразу. На кухне закипает чайник, и, естественно, его зов не достигает цели. — Артур, помоги! — пробует он чуть громче. Бурление воды. — Да блять... — сокрушенно выдыхает парень, и фраза впечатывается в тишину: чайник заткнулся. — Шур, не ругаться! — доносится озабоченное с кухни. — Ну так помоги!!! — орет он, опуская глаза вниз, на натекшую на пол воду. — Может, ножичком подковырнуть? — Ну давай, убей меня еще. — Так не сработает же, — лыба до ушей. Продрогший под броней парень тянет горячий чай из кружки, стоя по центру гостиной, пока присевший на корточки блондин тщетно пытается сковырнуть броню с его стопы хотя бы ногтями. Хорошо,что уже подрочил, а то бы встал. — Знаешь, давай штаны снять попробуем, — выпрямляется блондин. — Не, давай без... С кружкой оттолкнуть Артура проблематично, так что Саша, проиграв, просто наблюдает за его попытками поддеть пальцами край окаменевшей резинки. Терять он их не собирается! Как и ждать, пока само отвалится. К тому времени он уже окочурится. — А давай тебя в ванну сунем, — поднимает на него взгляд блондин. — Я там был уже... — отхлебывает Саша. — Да не, в горячую! — улыбаются напротив. — Ты думаешь, я как грязь, что ли, растворюсь?.. —... За неимением лучшего варианта приходится согласиться. Тем более, в воде теплее. Артур, усевшись перед ванной, кладет подбородок на ее бортик. — Ты же говорил, она отваливается, как только нужда в ней исчезает, и ты, получается, расслабляешься. Значит... "Ни хрена это не значит, ты ж здесь сидишь, писец, как я могу с тобой расслабиться!.. Особенно после... О-ох, мать, че ж я натворил..." Он закрывает глаза, слушая бурлящую болтовню рядом. Думая, как бы повежливей послать его опять отсюда. — Слушай, футболку одолжишь? — рожает он идею на ходу. — Мои в стирке все. — Канеш! — поднимается Артур, исчезая за дверью, и Саша радостно выдыхает. Ушел! На десятой минуте отмачивания и постоянного "нет" на позывы "всё?" с той стороны двери броня сдается, и он лежит в ванне, полной плавающих кусочков камня, думая, как будет вычерпывать их все. * * * ...так крепко, что больно — сжимают руки. Его. После инициации. Трясущегося от страха, онемевшего, закованного в броню. Холодно. В горле пересохло. Он втягивает воздух носом. Затхлый запах запертой камеры для инициаций. И аромат... дыма?.. Он зарывается носом в пряди, укрывающие плечи присевшего перед стулом Артура, курившего до этого страницы своей книги. Разом вспоминая безбашенный летний лагерь. Посиделки у костра, с ночным ветром, залазящим под небрежно накинутую куртку. Обжигающую нёбо вывалянную в золе картошку, которую уронил туда с ветки. Всполохи, утекающие в ночь. Как это было... давно. А тепло в сердце так же. Он не сразу понимает, что броня начала тихо сыпаться, обнажая промерзшее в собственном коконе тело. Только когда освободившиеся кончики пальцев нащупывают тонкую ткань водолазки, в которую вцепились. Он обнимает что есть силы единственного человека, что оказался рядом после этого ада. Пусть тот и был проводником... Но он и встретил после. Натяжение нервов слабеет, и он обмякает в объятиях, полностью лишаясь брони. Понимая, что вернулся. * * * В этот раз объятие не помогло. На ватных ногах, дрожа сердцем, обнять этот только что извергнувшийся горячий источник... не в его силах было расслабиться в такой ситуации. Так что... Идея с ванной была, в общем-то, неплоха. Саша, дрожа и торопясь, тащится на кухню за мусорным пакетом, замотанный в одно полотенце. Осточертело каждый раз убираться. Посуда. Пол. Пыль. Резинки для волос (с волосами), фантики, яйца из-под киндер-сюрприза с налипшим шоколадом, блестящие жетоны с покемонами для теней, каучуковые мячики, марблс, копейки и рубли — все полноценное разнообразие познающего мир персонажа. Разбросанное по укромным закоулкам квартиры. А теперь еще и камень брони, сыплющийся с себя же. Злиться по адресу в данном случае не помогает. Вылавливание камешков занимает какое-то время, и он даже успевает ощутить медитативность (взять пригоршню камней — в пакет — взять другую — в пакет — встряхнуть пакет, чтобы горка равномерно рассыпалась по дну). Прежде чем ладони, возникшие справа, бодро погружаются в воду, зачерпывая камни большим ситом, и управляются меньше чем за десять секунд. — Вот, я помог! — резюмирует Артур, отряхивая руки, что означает: сегодня никакие поручения его больше не касаются. Воздействовать на его бытовую лень может лишь Ангелина. Саша — только в дичайшем приступе злости, от которого так стыдно после, что он старается сдерживаться. Но сейчас эту обычно бесячую фразу оставляют без внимания: от осознания, что он сидит практически нагишом рядом с объектом, который всегда стремится воздать всем тепла — у него встает. Он пытается подняться, незаметно прикрываясь ладонью. — О, Шур, гляди, опять! — но не выходит. Так радостно его стояк даже девчонки не встречали. Весь красный, он кидается скорей натягивать джинсы. Торопливые шаги следом: — Шур, Шур, а давай я те помогу? — Чего?!! — он пытается спрятаться за дверцей шкафа, изо всех сил прыгая, чтобы влезть в чертовы джинсы. — Ну ты ж мне помог, — мелькает золотистая шевелюра за дверцей, пока Саша спешно натягивает водолазку. —...само пройдет, — отбрехивается он, захлопывая шкаф и стремглав проходя на кухню. — Но это же долго! Чайник — на плиту, чирканье пьезозажигалкой. Саша нервно барабанит пальцами по разделочному столу. Нависание персонажа рядом не помогает. — Кофе выпью, и ок, — бормочет парень, нарезая хлеб. Сердце стучит. Игривое за спиной: — Шур. — Нет, — сооружает он бутерброд с колбасой. — Ну Шур, — возникает шевелюра справа. — НЕТ! На все последующие он просто качает головой, усиленно делая вид, что занят жеванием. Думая, как же теперь будет жить рядом с ним.