Стекло

Лена живёт в пол силы. Дышит в пол силы. И Леонидова любит тоже в пол силы. Жизни её осталось ровно половина, с тех пор как на неё уже двадцать семь дней не смотрят голубые глаза. И мир не рухнул. И жизнь продолжается. И она даже изредка улыбается Лёше, которые виновато смотрит ей в глаза. Не справился. Не нашёл. Прости. Иди к чёрту. Но она улыбается. И никто кроме неё не узнает, как каждый вечер в ванной она захлёбывается в немом крике и тонет в своём отчаянии. Лена не может, не хочет представлять свою жизнь без Максимова. Она не знает жизни без него. Реальность накрывает по вечерам… Звонок в пол третьего ночи громогласным набатом бьёт по стенкам черепной коробки. Лена знала, что умрёт. Это был лишь вопрос времени. три… Лёша берёт трубку. два… хмурится, пытается вникнуть в слова на том конце провода, меняется в лице. один… Лена закрывает глаза и идёт ко дну. Всего два слова отпечатываются в воспалённом сознании. Два слова нацарапаны ржавым гвоздём на душе. Два слова. нашли труп. - с тобой не каждая женщина выдержит, Максимов. - это ещё почему? - из-за работы. Ты думаешь легко вот так по вечерам сидеть и гадать вернешься ты сегодня домой или нет. Целый или вот такой, - женские пальцы осторожно касаются кожи, обрабатывают раны. - ну ты же как-то справлялась. - справлялась, - эхом вторит Лена, усилием воли не позволяя жутким воспоминаниям утянуть её за собой,- кто знает, чего мне это стоило. Макс перехватывает руку Лены, осторожно сжимает пальцы. В глаза смотрит так, что Жарова замирает и силы в себе найти не может, чтоб руку отнять. - Лен, чего ты хочешь? - Мне проще сказать, чего я НЕ хочу. Я не хочу твой труп вскрывать, Максимов. - Тебе не придётся. - Обещаешь. - Обещаю. - Ты же обещал, - бесцветным голосом у самого входа в морг.

пожалуйста, будь живой.

Лене в морге не впервой. Её работа, в конце концов, на смерти завязана. Жарова много смерти в своей жизни видела. Возможно слишком много. Только после смерти папы, казалось, всё самое страшное в жизни уже случилось. Казалось… У тела, накрытого белой простынёй, Жарова на мгновение замирает, а после резким движением руки сдёргивает ткань. нет. Земля из-под ног уходит. Комната плывёт. Воздух в организм проникает толчками. Сплошные вдохи. Выдыхай. неоннеоннеоннеон. - Это не он, - Лёшин голос, словно сквозь плотный слой ваты в уши пробивается. Леонидов за плечи её берёт, из кабинета выводит практически насильно, а Лена ноги еле передвигает и страшную картину мёртвого мужчины во всех деталях запомнить хочет. Сумасшедшая. У Лены пульс в ушах ритм выбивает. Два слова. Четыре буквы. Не он. Стены морга внезапно стали словно сближаться. Кислорода катастрофически не хватает. Всё вокруг кружится, стены так и норовят с потолком местами поменяться, а Лену тошнить начинает от этой карусели. На воздух. Срочно. Лёша её на скамейку усаживает, взволновано в лицо заглядывает, предлагает воду и что-то ещё, а Жарова, вдруг, точно осознаёт КТО ей может помочь. И ей нужно к нему. Прямо сейчас. Лена заводит машину, бросает ничего не понимающему Лёше короткое «Жди меня дома» и срывается с места. Голова продолжает кружиться. В глазах плывёт. На спидометре 200 км/ч. Верх безрассудства, Елена Николаевна. Плевать. Облегчение тяжелым грузом давит на плечи. Это ещё что? Лена не знает. Но ей смеяться хочется от того, что мужчина в морге не Максимов, и кричать в голос от того, что она не знает… где ты? как ты? с кем ты?

Пожалуйста, будь живой.

… у могилы Николая Ивановича Жарова всегда по-армейски чисто. Лена слёзы вытирает прежде, чем на скамеечку присесть. Папа слабостей не любил, даже женщинам не прощал. Он ценил характер, стойкость духа и чувство юмора. Не удивительно, что они с Максимовым общий язык так быстро нашли. Любил его, как сына родного, и их развод едва не сильнее самой Лены переживал. - Я тоже его люблю любила, пап. Мне так сильно его не хватает. Вас обоих. Осторожное прикосновение к руке заставляет вздрогнуть и едва не подпрыгнуть на месте. Сердце радостно заходится. На неё смотрят преданные карие глаза. И всё на что хватает измученной женщины – это едва слышный шепот: - Пёс…