3054

«Плёвое дело — выбраться из леса!» — подумаете вы, спокойно усаживаясь на стул и готовясь к прочтению новой главы. Плёвое? Что ж, посмотрим. Дороги почти не было видно. До этого, метров так двести-триста назад, дальние прожекторы психиатрической больницы могли освещать небольшое пространство спереди, помогая выбрать, куда сделать шаг и как ступить так, чтобы не поскользнуться и не упасть в ближайший сугроб. Сильный холодный ветер дул в лицо двум бредущим парням, стараясь выдуть из них всю жажду свободы и мысли о ней же, заодно с самообладанием. Вова кутался в свитер, который, как он считал раньше, был вполне себе тёплым. Лёша поступал также, стараясь не показывать, что тощие руки, особенно кисти и пальцы, превратились в сосульки и жутко горели. Жаловаться в сложившейся ситуации никто просто не мог. Недолгий поход истощил обоих, а открывать рот на ветру попросту не хотелось. Уже через двадцать минут оба начали запинаться, отставать и двигаться медленнее, чем вначале. Ещё через пару минут, и младший вовсе остановился, собираясь с силами. — Хес, давай найдём какое-нибудь место, где не дует и остановимся там хотя бы на пару минут? — Вова поджал онемевшие губы, с мольбой смотря на своего парня. Лёша устало вздохнул. Старший всё ещё мог идти, в тощем теле скрывалась большая сила воли и огромное терпение. Парень готов был двигаться вперёд до последнего, пока не упадёт в мокрый сугроб от усталости и холода, но даже тогда он бы полз, только для того, чтобы наконец-то достигнуть цели, почувствовать свободу. Вова был не таким. Подростку нужен был стимул, сама цель не прельщала его настолько, он не готов был стоять до последнего. Однако, Лёша стал весомым и, возможно, самым главным его стимулом. Хес огляделся, находя взглядом небольшой овражек и кивая в его сторону. Вова понял его без слов, добираясь до укрытия первым и усаживаясь в незатопленное и не занесённое снегом место. Через секунду рядом опустился Хесус, немного взволнованно смотря на парня. — Как ты?.. Оба понимали, что эти слова ничего не изменят. От одного желания в руках Вовы не появится тёплая куртка, или горячий чай, а Лёшины руки не перестанут гореть от холода. Оба это понимали, однако слова старшего немного согревали душу. Конечно, физического тепла от этого не прибавилось, однако в душе, глубоко внутри, стало теплее. — Я справлюсь… Не переживай за меня, — парень чуть улыбнулся, переплетаясь со старшим ещё тёплыми пальцами. Лёша покрылся мурашками, благодарно улыбаясь и забирая у подростка последнее накопленное тепло. — Главное не волнуйся, мы прошли уже много, три четверти пути. Двадцать минут и мы будем в тепле и уюте, солнце… Вова прикрыл глаза, опираясь на плечо Хеса. — Представляешь, тёплая кроватка, ванна, объятия… долгожданный сон и спокойный вечер… знаешь, как будет здорово? — Лёша улыбнулся. Казалось, он подбадривал не Вову, а сам себя, однако это было и неважно. Вова прикрыл глаза, сильнее прижимаясь к парню, и погрузился в полудрёму.

***

— Да ты, блять, прикалываешься?! — Гвин с размаху пнул колесо автомобиля, возвращаясь внутрь. В салоне было тепло и тихо. Дрейк спокойно посапывал на плече Ильи, который, в свою очередь, любовно перебирал его длинные шелковистые волосы, а Александр привычно молчал, постукивая пальцами по рулю. Задние сидения, на удивление, не пустовали. Как только машина выехала с территории Комплекса, на пути появились Силажик и Лагода, которые были совсем не против разделить эту поездку с друзьями. В прочем, никто из присутствующих не возражал, так как оба парня были в курсе сложившейся ситуации. — Что произошло? — спокойно спросил Александр, переводя взгляд с дороги на Гвина. Тот раздражённо фыркнул, хмурясь. — Дальше мы, кажется, не поедем. — Всё совсем плохо? — робко подал голос приоткрывший глаза Дрейк, беззвучно зевая. Гвин молча кивнул. — Та-а-ак, дети мои, я пойду посмотрю, че вы там учудили, — громко заявил Лагода, а затем добавил чуть тише, оборачиваясь к сидящему рядом психологу, — посиди тут, солнце, я скоро. Силажик лишь вздохнул, наблюдая за уходящем мужчиной. Илья с Дрейком удивлённо переглянулись, одновременно оборачиваясь к рыжему. Пару минут оба молчали. Денис не выдержал первым: — То есть, вы вместе? — удивлённо буркнул он, незаметно косясь на своего парня. Миша задумался, чуть сведя брови к переносице, — вероятно, взвешивая все «за» и «против», — а затем кивнул, широко улыбнувшись. — У нас свадьба через месяц. — Пиздец, полная машина пидоров, — заключил Гвин, ахуевше оборачиваясь на задние сидения. Глаза новоиспечённой парочки так же округлились, когда смысл фразы дошёл до их мозга. — И ты молчал?! — Денис вскочил, больно ударяясь головой о потолок. Илья тут же потянул его на себя, усаживая на свои колени и коротко целуя в макушку. — Больно, малыш? Денис потёр голову, вздыхая, а затем обнял парня, утыкаясь в шею. — Вы как хотите, а мы с Гвином курить пойдём и Лагоде поможем, — подал голос Александр, выходя на улицу. Повеселевший Гвин тут же вылетел за ним, оставляя парней в одиночестве. — У нас будет интереснейший разговор! — засмеялся Илья, с прищуром смотря на смутившегося Сишу.

***

Открыв глаза, Вова сразу понял, что что-то не так. Солнце залило комнату ярким светом, а под тёплым одеялом тело так нагрелось, что почти горело. Подросток коротко зевнул, с интересом садясь на кровати и осматриваясь. Это была комната Хеса. Те же обои, шкаф, шторы, да даже постельное бельё осталось прежним. Но что-то всё же изменилось… Вот только что?.. Парень поднялся, разминая затёкшие кости и топая в сторону выхода. С кухни тянул аромат чего-то вкусного, сладкого и обязательно тёплого. Вова инстинктивно улыбнулся, заглядывая за угол и тепло разглядывая спину самого близкого своего человека. Хес сосредоточенно бурчал что-то себе под нос, стараясь ровно перевернуть блин, который вышел то ли слишком большим, то ли слишком неровным. Бесшумно подойдя к парню со спины, Вова обнял его, утыкаясь носом между идеальными лопатками. Лёша прикрыл глаза, останавливаясь и улыбаясь. — Привет, солнышко. Как спалось? Хочешь кушать? Обернувшись к засмущавшемуся подростку, старший оставил лёгкий поцелуй на губах, а затем на лбу. Вова счастливо улыбнулся, стараясь спрятать покрасневшее лицо на груди у парня. — Спалось отлично… Но тебя рядом не было, когда я проснулся… — Конечно, малыш, как бы я сделал нам завтрак, если бы спал? Лёша снова поцеловал парня в голову, отстраняясь и переставляя тарелку с блинами на стол. Вова чуть улыбнулся, садясь поближе к тарелке. Старший грустно вздохнул, усаживаясь напротив. — Нам надо поговорить, малыш… И тебе точно не понравится наш разговор… Вова насторожился. — О чём? — Вова серьёзно посмотрел на парня, попутно скручивая себе блин вместе с творогом и сгущёнкой, которые уже были на столе. — Мы больше не увидимся. Подросток растерялся, откладывая блин на тарелку. В его голове прозвучало громкое «расстаёмся» и парень затрясся, словно его окатили ледяной водой. Медленно, но верно парня охватывала паника. «Как? Расстаться? Навсегда? Мы больше не встретимся? Но как же наши чувства? Он же… любит меня?» — Ч-что? — к горлу Вовы медленно подкатил ком, и Вова почувствовал, что вот-вот расплачется. Он только нашёл своё счастье, как вынужден потерять его вновь. — В реальности у тебя появился я, другой я, конечно, но появился же? Зачем тебе иллюзии счастья, когда ты можешь быть счастлив в действительности, когда ты можешь обнимать кого-то по-настоящему, чувствовать вкус домашних блинов, которые будет готовить тебе он? Зачем? — Лёша безразлично пожал плечами. Вова плакал. Наверно, впервые за несколько лет он плакал от беспомощности. Не от страха и ужаса, как при панических атаках, не от боли, не от счастья, нет. От беспомощности… — Но… я… я хочу быть счастливым… Я хочу быть рядом, я не хочу тебя терять… — Вова утёр слёзы рукавом Лёшиной кофты, которую взял когда-то поносить, да так и не отдал. — Тебе не нужно это от меня, ты должен быть счастливым в реальности, где тебя любит совсем другой человек, не я… Счастье во сне — это не счастье. Это просто короткие моменты, которые сделают тебя радостным лишь на миг. Тебе оно надо? Голос Лёши стал холодным. Вова медленно поднялся, так и не прикоснувшись к еде. По его щекам стекали горькие слезинки, которые тот упорно игнорировал. В комнате стало тихо. — Вов… Пора просыпаться, прошу, открой глаза, Вова… — Хесус устало тряс парня за плечо, стараясь привести в сознание.

***

Приходя в себя, Вова ощущал родной запах больницы. Сначала до его мозга не доходило, что же это за неприятное ощущение и почему от запаха больницы так воротит. Всё произошедшее, словно дурной сон, отступило на второй план, и парень открыл глаза. Белые стены вокруг ужасно резали глаза. Пару секунд молча пяля в потолок, Вова вдруг часто заморгал, а потом и вовсе вскочил с кровати, с болезненным стоном хватаясь за голову. — Тише-тише, ты в комплексе, всё хорошо, — размеренный спокойный голос Лагоды заставил улыбнуться. Вова обернулся в поисках обладателя голоса, однако в газах плыло. — Мы нашли вас с Лёшей в лесу, почти насмерть замёрзших. И о чём вы думали? — продолжил ворчать он. Сев на кровати, он ощутил тёплые прикосновения в области плеча и только после этого поднял взгляд на улыбающегося врача. — У тебя была высокая температура, поэтому, вероятно, голова и болит, — ответил он на вопрос, который подросток даже не успел задать. — Ч-что… с Хесом? — язык прилип к нёбу от небольшого обезвоживания и неприятно ворочался во рту, когда Вова пытался что-либо сказать, однако врач перебил его: — Не беспокойся, с ним всё в порядке, он спит у себя в палате. Он пришёл в себя раньше тебя и, кстати, тоже спрашивал о тебе. Вова с вопросом во взгляде посмотрел на парня, требуя продолжения. Лагода усмехнулся. — Я сказал, что с тобой всё хорошо и ты уже идёшь на поправку. Вова облегчённо вздохнул, улыбнувшись. — Можно я пойду к нему? — подросток умоляюще посмотрел на психиатра, снова садясь на кровати. Мужчина обречённо вздохнул, кивая в сторону выхода. — Сто тридцатый кабинет, только смотри, чтобы тебя никто не увидел, а то Сиша мне пизды даст за то, что я тебя выпустил из палаты. Вова счастливо улыбнулся, поднимаясь и быстро выходя из кабинета. Лагода ухмыльнулся, садясь за письменный стол.

***

Открыв глаза, Хес ощутил тёплые объятия Вовы. Младший мирно сопел рядом, забравшись под чужое одеяло. Лёша ласково улыбнулся, обнимая парня в ответ и поправляя чуть сползшее одеяло. Вокруг было тихо. В окна ярко светило солнце, хотя на часах было не больше восьми. Подросток придвинулся ближе, вздыхая во сне, и уткнулся в родные ключицы. Лёша почувствовал, что счастлив. — Я люблю тебя… — тихий шёпот Лёши растворился в тишине, вызывая у подростка робкую улыбку и незаметный румянец.