Белый и пушистый

— Сань Лан, что там?— поинтересовался Его Высочество и мягко обнял возлюбленного со спины, сомкнув на его груди руки. Белые ушки на его голове шевельнулись. Хуа Чен же тяжело вздохнул и нежно, словно стараясь загладить вину, провел пальцами по запястью принца. Его лицо выражало крайнюю беспомощность и сожаление. Он покачал головой: — Здесь тоже ничего нет. Почти с самого утра Хуа Чен корпел над кучей свитков и бумаг, не вставая из-за стола. День подходил к концу, а он ни на шаг не приблизился к решению проблемы. Такой белой и пушистой проблемы. Его Высочество по пробуждении обнаружил, что его телу пришлось пережить некоторые...метаморфозы. Вероятно, он бы вообще ничего не заметил, если бы звуки не были такими оглушительно яркими, а ноги вдруг не обдало странным теплом и щекоткой, словно он перед сном решил укрыться меховой накидкой. Но мех-то действительно был. Только виновата в этом была отнюдь не накидка. Поднявшись с кровати, Се Лянь был намерен осмотреть свое тело на предмет особенно острых изменений. Долго искать не пришлось - обратную сторону бедер то и дело что-то задевало, вызывая легкими прикосновениями то зуд, то несдержанные смешки. Так, неуклюже пытаясь заглянуть себе за спину, Его Высочество обнаружил хвост. Белоснежная шерсть оказалась приятной на ощупь. Держа кончик хвоста в руках, Се Лянь ощущал необходимость коснуться этой мягкости щекой, зарыться в нее носом, а потом - до бесконечности в ней нежиться. Однако, оттянув хвост хотя бы немного, давление ощущалось во всей пояснице, а слабый импульс проходился вдоль всего позвоночника. Тело мгновенно успевала окутать дрожь. За попытками пошевелить хвостом принц успел и позабыть о том, что, должно быть, к неожиданному приобретению прилагаются и уши. Да и не просто же так ему вдруг начало казаться, что все его окружение, вплоть до шуршания листвы снаружи, приняло единогласное решение жить с повышенной активностью. Он был готов провести ладонью по своей голове, но рука не успела коснуться и спутанных после сна волос, как тут же наткнулась на пушистое препятствие. Уши были почти в два раза больше кошачьих и с заостренными концами. Стараясь их ощупать по лучше, Се Ляня одолевала уверенность, что пошевелить ими будет гораздо труднее, чем хвостом. Вообще это все...было так непривычно. Его Высочество мог отчетливо ощутить разницу между его нынешним "состоянием" и обычным. Обычно у него не было чувства, словно на голову ему надели увесистую диадему, а тело решило обзавестись дополнительной конечностью. И хвост, и уши казались тяжелыми. Привыкать к ним оказалось сложнее, чем можно было подумать. Благо, к обеду Се Лянь, в силу природной способности к обучению, смог взять под контроль и то, и другое. Непроизвольные движения продолжали заставать врасплох, однако их происхождение уже не было загадкой. Пара шиченей и непостижимое ранее искусство владения пушистой катастрофой превратилось в легкую практику. Но с этим срочно надо было что-то делать. Потому что не то чтобы у Его Высочества было желание проходить в таком виде до конца жизни или показаться на улице. Хотя теперь в Призрачном Городе он бы вполне мог сойти за своего. Все же духи лисиц-обольстительниц были нередким явлением. Особенно в павильоне красных фонарей. Ему точно нельзя оставаться с этим недоразумением... Сань Лан обещал найти способ вернуть ему прежний вид до вечера. За все время поисков он успел перерыть все имеющиеся документы, в которых могли быть зафиксированы подобные случаи, но... В том-то и дело, что только подобные. На страницах древних фолиантов люди терпели полное превращение в животных, становясь жертвами искажения ци или проклятий. Но разве могло у небожителя произойти искажение ци, да еще и такое странное? Вариант же с проклятиями отпадал. Се Лянь не выходил за пределы резиденции возлюбленного около недели, вряд ли бы нашелся кто-то столь могущественный, чтобы проникнуть в Дом Блаженства без ведома хозяина, да еще и уйти безнаказанным. К Его Высочеству никто бы не посмел прикоснуться, что уж говорить о том, чтобы ему навредить... Да и белоснежные ушки с хвостом слабо походили на проклятие. Иначе чем бы мог руководствоваться наславший на принца подобный недуг? Тем, что вечно хлопотавшего над Се Лянем Ченчжу сразит сердечный приступ от умиления? Ха, если бы его сердце стучало вообще! Хуа Чен прилагал все усилия, чтобы его принц не чувствовал себя неудобно. Однако не то чтобы его старания приносили плоды... — Я думаю, Сань Лану стоит передохнуть. — Но гэгэ просил... Се Лянь слегка нахмурился. Белый хвост за его спиной предупреждающе вильнул, а ушки на мгновение прижались к голове. Он чуть отстранился и, сменив положение, встал с другой стороны, обхватывая щеки Хуа Чена руками: — Гэгэ просил по мере возможностей,— убедившись, что супруг внял его словам, Се Лянь ласково продолжил,— мы ведь никуда не торопимся, Сань Лан. Хуа Чен ему улыбнулся. Раз Его Высочество просит не переусердствовать, то он не может не прислушаться. Расстроить любовь всей своей жизни? Ну уж нет. Честно, Се Лянь выглядел сегодня невероятно очаровательно. Не то чтобы он не выглядел так в любые другие дни, просто...лисьи ушки и хвост помогали обзавестись дополнительным шармом? Уровень обаяния принца просто зашкаливал. Он ужасно походил на милого ручного зверька, которого хотелось везде таскать за собой и без конца тискать. Хуа Чен едва мог сдерживать порыв схватить его и прижать к себе, усаживая на колени. Он мог бы просидеть с ним в таком положении целую вечность, и не думая отпускать... — Сань Лан. — М? — За старания тебе полагается награда. Наверное, раньше сказать нечто подобное Се Ляню было бы трудно. У него бы заплетался язык и горели от смущения щеки. Он бы слишком стеснялся. Но сейчас он уже успел свыкнуться с тем, что он любит и будет любим. Его Высочество, не отнимая ладоней от лица Хуа Чена, мягко коснулся его губ своими. Прикосновение получилось столь легким и невинным, что его и поцелуем-то назвать было сложно. Скорее, случайным касанием. Однако этим касанием принц успел передать возлюбленному всю свою любовь и тепло. Да и Хуа Чену было достаточно с головой того, что самый дорогой и близкий человек в его жизни сам к нему тянется. Пускай так робко и неуклюже. Когда Се Лянь окончательно отстранился, демон протянул руку к пушистому белому ушку, очерчивая его контур пальцем. Хуа Чен посмотрел Его Высочеству в глаза и решительно произнес: — Гэгэ, мы обязательно найдем способ. Подожди немного и я... Гэгэ? Се Лянь под его прикосновениями мелко дрожал и даже сжал одежды на его плече, дабы не выдать свое состояние. Хуа Чен вскочил с места, спеша поддержать принца. Он приобнял его за талию, а потом до его слуха донесся судорожный вздох. — Гэгэ, тебе плохо? Скажи, где болит? Уткнувшись горящим лицом Хуа Чену в грудь, Се Лянь замотал головой. Его хвост в ожидании подрагивал, а уши были плотно прижаты к голове. Он тихо попросил: — Сань Лан...мог бы...сделать так...еще? И указал трясущейся рукой на белое ухо.