Когда цветут ирисы

Гет
NC-17
Завершён
78
автор
Размер:
131 страница, 17 частей
Описание:
Он - Учиха. Она - Хьюга. Яркие представители главных семей своего клана: высокомерные, гордые, показательно жестокие и скрытные. Может ли иметь подобный союз право на существование? Тем более, если оба вынуждены быть вместе. Сенгоку Дзидай не терпит ошибок, а встретить друг друга - было роковой оплошностью, так читают они оба.
Посвящение:
Большое спасибо девочкам, которые помогли мне придумать сюжет - Svaarga, Juliet Caesar и другим читателям, которые предлагали свои идеи; тем, кто приходит, добавляет Вашу Романтику в избранное и ставит лайки/режим ожидания. Большое вам спасибо*
Примечания автора:
Обложка: https://ibb.co/D8ndcvG
Аямэ Хьюга: https://ibb.co/r7d0cmv
Вариация арта с Аямэ от sasailalky : https://ibb.co/gVfYwnV
Изуна Учиха: https://ibb.co/0jmzgsG
Остальные арты смотрите в комментах к главам.

Эта история - лишь одна из многих, связанных с трагическими событиями, происходившими повсеместно в эпоху воюющих провинций, Сэнгоку Дзидай. Многие кланы, стремясь выжить, старались объединиться, но зачастую амбиции сильнее чувства самосохранения.
Пытаясь понять, как жить в этом жестоком мире, и, главное, зачем, - словно одинокий ирис на ветру прозябают двое: Учиха Изуна и Хьюга Аямэ, герои этой истории.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
78 Нравится 359 Отзывы 27 В сборник Скачать

Глава 17. Кто объяснит смысл жизни сей?..

Настройки текста
      — Аямэ! Нет! Не умирай! — навис над окровавленным телом девушки Изуна, Бьякуган которой уже безвозвратно потух. Но слабая жизнь все еще теплилась в ней, пусть все говорило о том, что это не на долго. — Пухлые Щечки, ты слышишь?!       Лицо Изуны перекосило от страха и охватившей разум паники, он совершенно растерялся. Было бы самым логичным решением позвать на помощь ирьенина, но он не мог заставить себя отпрянуть от поверженного тела дорогой возлюбленной ни на метр в сторону, не желая оставить ее. Так и продолжал беспочвенно взывать к ней, сжимая в своей багровой ладони ее ослабевшую руку.       — Изуна…       Как же так вышло, как?!       Учиха не мог поверить в реальность происходящего! Разве это и впрямь возможно?!       Прошло совсем немного времени с тех пор, как они вернулись с Аямэ в клан, их жизнь будто бы обрела цвет и вкус, и вот его возлюбленная умирает на его руках, и он ничего не может сделать, чтобы остановить рок. Как же было больно, им обоим.       Если бы Изуна знал, что на рядовой миссии, на которой Мадара попросил сопровождать себя их обоих во время эскорта, случится это внезапное нападение Сенджу! Если бы он только знал, он бы ни за что на свете не позволил Аямэ пойти с ними! Но теперь было слишком поздно. Жизнь его маленького ириса скоро оборвется, подсознательно он понимал это. Но можно ли было найти в себе силы принять эту жестокую действительность?       — Не умирай… Прошу тебя… — продолжал он стенать, приобняв ее своей левой рукой, прижавшись щекой к ее виску, умоляя так, будто бы в силах девушки было сделать то, о чем он просит. — Ты так нужна мне, Аямэ!..       Несчастная Хьюга желала бы сказать ему в ответ то, что ей очень жаль, и что она тоже не желает умирать сейчас, когда, наконец, обрела желание жить, и девушка так сильно хотела этого сейчас ради Изуны. Но как и сказал Таджима ей однажды: даже самое большое желание зачастую не способно спасти жизнь, если ей суждено погибнуть. Неужели таков и ее удел? Вот так все и закончится? Вот так прошла ее жизнь? В борьбе, в слезах и боли. Изуна был лучиком нажеды в этой проклятой судьбе, но теперь она уходит, обрекая его на одиночество и страдания. В отчаянии слезы потекли из ее глаз, смешиваясь с кровью, хлещущей изо рта. Кинжал, что был воткнут ей в живот, как раз в то самое место, куда ее уже однажды ранили кунаем, отдавал болью, что была немногим сильнее тех душевных терзаний, что в данную минуту испытывали они оба.       — Я так хотел, чтобы… чтобы… — продолжал плакать Изуна, не в силах найти слов, дабы выразить свою горечь от неотвратимого, и больше всего он хотел сейчас стать поверженным каким-нибудь противником, подкравшимся исподтишка, вместе с Аямэ, чтобы его страдания, наконец, закончились. Но Мадара не допускал этого, тщательно оберегая уединение несчастных влюбленных. И делал это исключительно в соответствии со своими целями, а не во имя вечной любви. Иначе его тщательно спланированная затея может потерпеть фиаско, и Изуна не сможет пробудить Мангекью.       Младший брат не подозревал о намерениях главы клана. И все, что сейчас его заботило — осознание того, что его Аямэ скоро покинет этот полный несчастий мир. Теперь уже навсегда.       — Изуна, — сумела произнести она тихо, почти что шепотом. Ее муж, взволнованно развернувшись к ее лицу, приготовился внимать, но прощание ее было совсем коротким. — Я… люблю тебя…       И она умерла.       С коротким стоном обмякла в его руках, и сомкнула веки, сделав последний выдох.       Изуна замер, надеясь, что она просто потеряла сознание, и душа ее все еще здесь, однако сердце девушки не билось более. В отчаянии он застонал, обняв тело своей несчастной Аямэ, и, совсем потеряв себя, принялся твердить одно и то же:       — Я тоже люблю тебя, Пухлые Щечки! Больше всего на свете! Прошу, услышь меня! Я тоже люблю тебя!..       — Изуна, — одернул его Мадара за плечо, не в силах наблюдать за схождением с ума своего младшего брата, но тот отреагировал на появление брата не сразу.       — Я не успел сказать ей, Мадара… Я ведь ни разу не сказал ей, что люблю ее, и теперь никогда уже не скажу!.. Она так и не смогла услышать это от меня…       — Младший брат, твои глаза… — проигнорировал все вышесказанное Мадара, озабоченно впившись взглядом в его дрожащие зрачки, и слезы Изуны окрасились в багровый цвет.       В ту же секунду Изуна согнулся в мучительной агонии, сдавив веки пальцами, будто бы желал вырвать свои глазные яблоки к чертовой матери. И он даже зарычал, сдавленно, беспомощно, и немало напугал этим поведением старшего брата.       — Изуна! Успокойся! — встряхнул его за плечи Мадара, заставив выпрямиться и отлепить свои ладони от глаз, украшенных непривычным кроваво-красным узором, которые смотрели сквозь мужчину, сидящего прямо перед ним. — Аямэ умерла, но ее смерть подарила тебе то, что сможет изменить этот мир! Больше никто и никогда не умрет из тех, кого ты любишь.       В голове у юного Учиха проскочила мысль, что сердце его более никогда не будет способно полюбить хоть кого-нибудь. Все светлое в нем умерло в ту секунду, когда Аямэ не стало, и когда пробудился Мангекью. Пока брат старался достучаться до него своими одухотворенными речами о том, что теперь весь континент будет обязан считаться с их новой силой, лишь один вопрос мучал Изуну. Почему? Почему даже Аямэ ками отобрал у него? Неужели мир перевернулся бы с ног на голову, если бы он смилостивился, и оставил хотя бы ее?       Разве так много они просили со своей супругой? Просто дать шанс жить друг для друга, и все. Заслуживал ли этот мир хоть что-то, кроме ненависти Изуны? Если бы он только мог, в эту минуту он бы уничтожил всех и вся. Внезапно родилось желание и впрямь выплеснуть все эти чувства, дабы испытать то, о чем столь много говорил его старший брат. Мангекью Шаринган. Растерзав незавершенным Сусаноо оставшихся Сенджу, Изуна смог понять восхищение брата, но сам будто бы утратил способность хоть что-либо чувствовать. Даже выпустив пар, легче ему не стало совершенно.       — Не плачь, младший брат, — уже во время похорон сказал Мадара, стоя у свежей могилы рядом с Изуной. — Пройдет время, боль утихнет. И ты сможешь найти силы жить дальше.       Изуна втянул носом воздух поглубже, позволяя порыву сырого промозглого ветра ворваться внутрь его легких. Если подумать, в тот день, когда ни с Аямэ впервые встретились — стоял такой же непогожий осенний день, природа так же чахла и пробирала до костей. Мысль о том, насколько же их жизнь циклична, была просто невыносима.       — Она бы хотела оказаться рядом с сыном и отцом…       — Что? — не понял Мадара реплику брата, запоздало осознав, что Изуна его не слушает, а думает о своем, понуро разглядывая могильный рыхлый грунт.       — Когда умер наш сын, Аямэ сказала мне, что хорошо бы похоронить его с нашим отцом, чтобы он присмотрел за мальчиком, пока нас не будет рядом. Я думаю, что она и сама хотела бы быть погребенной рядом с ними двумя… — вяло пояснил Изуна на одной ноте, и ни взгляд его, ни выражение потухших глаз не поменялось.       Мадара повел плечами, не понимая, откуда его рациональный брат понабрался этой меланхоличной ереси. Ни разу не испытав бремя настоящей любви — он не мог понять чувств брата.       — Изуна, ты ведь знаешь наше правило — мы хороним в том месте, где товарищ погиб. К тому же, Аямэ не являлась членом нашего клана. Это было бы кощунством.       — …Как ты считаешь, они ведь смогут встретится там, в чистом мире? — продолжал размышлять об этом странном вопросе Изуна, повергая Мадару в недоумение.       — …Да, Изуна. Смогут… Теперь пошли.       Отныне Мадара, в итоге добившийся своего, и, как он сам считал, убивший двух зайцев одним махом, избавился и от бесполезной Хьюга, и заставил брата обрести ту силу, которой тот так рьяно чурался в прошлом. Не заметив, как сам тонет в проклятье ненависти — вынудил погрузиться туда и своего брата. И теперь вопрос о разрушении и его души — был лишь вопросом времени.       — Больше никаких союзов! Никаких связей!.. — в ярости кричал Изуна, наравне с братом сметая полчища противников одним лишь мановением своих рук. Он рисковал утратить свою личность еще быстрее, чем его старший брат. Все его цели и стремления исказились и приобрели оттенок безумия. Получив непревзойденную силу, ведомый своим братом, он решил попробовать вершить правосудие над этим погрязшим в нечистотах, грешном мире своими руками, совершенно забыв о том, что никогда не ставил себе этой цели.       Но вдруг, как вспышка шаровой молнии невесть откуда, одним непогожим днем Изуна пробудился ото сна. И помог ему в этом ирис.       Это произошло недалеко от места, где погибла его супруга, после очередной стычки с теми же Сенджу, когда поверженный враг обильно забрызгал лицо Изуны кровью, заставляя его в отвращении зажмуриться и постараться найти место, чтобы привести себя в порядок. Остатки его отряда погибли, и теперь он был один. Но он продолжал ступать на автомате все дальше, в сторону поросли. Не вкладывал во что-либо смысл. Личность его была почти утрачена. И вот, неспеша следуя в лесную чащу он увидел этот маленький одинокий ирис. И распустился он на том месте, где около полугода назад была захоронена его супруга.       Он сразу узнал это место, пусть и был совершенно не в себе тогда. Его сердце, сжатое в железные тиски, вдруг отчаянно забилось, а взгляд утратил блеск металла.       — Аямэ… — рассеянно присел он у цветка, нежно погладив его сиреневые лепестки, и слезы неизбежно окропили то место, откуда ирис прорывался на свет. — Прости, что пришел лишь сейчас, Пухлые Щечки… Твой муж думал, что забыв тебя — сможет обрести покой. В итоге забыл, кто он сам.       Изуна улегся на насыпь, обхватив руками цветок и долго лежал в таком положении, безмолвно глотая слезы. Его жене не понравилось бы, во что он превратился. Такой Изуна никогда не смог бы найти отклика в ее душе, а самое главное, она бы никогда не поняла, как он мог начать использовать то средство, против которого они так упорно продолжали уговаривать Мадару отступиться. И вот теперь он сам во власти этой жажды могущества и силы. А для чего? Во имя спасения? Просто смешно.       — Я заберу тебя домой, Аямэ, — пообещал Изуна, привстав с могилы, и, выпотрошив свой дорожный мешок, поместил туда растение, аккуратно выкопав с белесым корневищем. Теперь выражение его лица приобрело прежнюю тихую задумчивость и кроткую улыбку, которая так нравилась его жене, несмотря на то, что зачастую она выглядела слегка фальшиво.       Мадара видел, как младший брат вернулся, но не пошел домой, а направился на кладбище. Стоило ли говорить, как сильно был поражен старший брат, когда, последовав за Изуной, он понял, что тот вкапывает не весть откуда взявшийся куст ириса, прямо между могилами отца и нерожденного ребенка Аямэ.       — Теперь вы точно встретитесь, Пухлые Щечки, — услышал дрожащий голос брата Мадара, но решил его не трогать. Даже когда Изуна просидел у могилы родных почти весь день, до самого заката, он не стал его тревожить. Но поведение брата не могло не смутить его.       Аккурат после этого младший брат заявил, что более использовать Мангекью не намерен. Ни на какие компромиссы он не шел. Вернулись его убеждения в том, что панацея от всех их проблем — Мангекью — просто априори не может быть универсальным средством для спасения мира, и Мадара относился к ним с усмешкой и досадой на дурость брата, расклеившегося под действием несчастного цветка. Разве может иметь сила его новых глаз хоть какой-нибудь недостаток, кроме мнимого темного воздействия на личность, которую глава клана Учиха вообще не брал в расчет. Однако, когда Мадара, после очередного продолжительного использования сверхсильного режима своего Доудзюцу на неопределенное время внезапно ослеп — то погрузился в самую настоящую панику, граничащую с безумием. О, ужас, Мангекью лишает носителя зрения! Подсознательно Изуна чего-то такого и ждал. И он знал, что Аямэ тоже чувствовала, что до добра эта сила не доведет главу. И теперь, наблюдая за тем, как корчился от боли и бессилия старший брат, он снова думал о своей дальновидной и мудрой жене. Он вспомнил, с каким недоверием Аямэ относилась к новой силе его брата, и укрепился в решении ее не использовать, чтобы там не говорил Мадара.       Мир во всем мире более не волновал его, и теперь он снова вспомнил о том, что все, о чем он мечтал ранее — чтобы родные и близкие были живы и здоровы. Коль скоро в живых остался лишь старший брат, он посвятил все свои силы и стремления для поиска средства, что смогло бы вернуть Мадаре жизненную силу и возвращение зрения. Для этого было проштудирована не одна сотня свитков, но в итоге решение было найдено. И как раз вовремя.       В тот же месяц, когда Изуна выяснил, каким образом Мадара сможет избежать тьмы в своем взоре — его смертельно ранил Тобирама Сенджу, подарив долгожданное освобождение от бремени жить на этой жестокой, отвратной земле.       Лежа на своей постели, не замечая ничего вокруг, младший брат старался подвести итоги своей жизни. Какая же она была никчемная.       — Изуна, держись! — суетился возле него Мадара, пока брат отрешенно наблюдал за ним из-под полуопущенных ресниц. — Ирьенины спасут тебя, вот увидишь! Мы еще повоюем с Сенджу!..       — Старший брат, — позвал его молодой человек, уложив свою налитую свинцом руку ему на предплечье, пока тот отмачивал кровавую тряпку, только что снятую с его смертельного ранения. — Послушай… Я умираю. Перед тем, как уйти, я бы хотел, чтобы ты сделал кое-что.       Глаза Мадары округлились, отказываясь верить, что брат говорит об этом столь спокойно, будто бы даже не пытается противостоять кончине.       — …Прекрати. Что за предсмертные речи?! — с безумной усмешкой молвил мужчина. — Ты должен бороться!       — Я не хочу, — с этими словами он медленно развернулся к окну, различив в маленькой вазе у террасы цветок милого фиолетового ириса, слегка покачивающийся от сквозняка. — Скоро я увижу ее. Мне так не терпится встретиться с ней, и сказать, что люблю ее…       — Кого?.. — не понял растерявшийся старший брат, не зная, за что ему хвататься, в то время, как его младший брат выглядел таким умиротворенным… Нет, он даже улыбался!       — Аямэ, — с придыханием ответил Изуна, — Пухлые Щечки…       Мадара опустил влажные руки к себе на колени, стараясь выровнять сбившееся дыхание. Как же он напоминал сам себе своего брата в момент гибели Аямэ. Если Изуна испытывал хоть толику отчаяния, что он сейчас — тогда ему была понятна его странная апатия. Разве можно представить, что вскоре дорого твоему сердцу человека не станет? Это было не по силам даже самому могущественному шиноби. И уровень его техник, запас чакры и жизненный опыт ничего не значали в этот момент, перед которым все были равны.       — Изуна… Что же мне делать, когда тебя не станет… — риторически спрашивал Мадара, вглядываясь в умиротворенное лицо брата. Тот лишь улыбнулся.       — У тебя останется клан, который нуждается в твоей защите.       — Без тебя мне не справиться… Я даже не беру в расчет скорое погружение во тьму. Соклановцы не доверяют мне так, как тебе, — сокрушенно молвил Мадара, прекрасно понимая, что его младший брат всегда был намного ближе к народу, чем он сам, будучи главой. — Мы с тобой договорились более ни с кем не заключать союзов, но наши собратья помнят о том, как Аямэ Хьюга пришла в наш дом, завладела нашими сердцами и спасла от голода однажды. Оттого Учиха готовы попробовать довериться и Сенджу, в надежде на спасение. Они не смогут понять мою точку зрения, если ты не будешь стоять со мною рядом, — сокрушенно согнулся Мадара, сжав слабое запястье брата в своей дрожащей руке.       Изуна продолжал спокойно вглядываться в его черты.       — Да, мы договорились не идти на компромиссы, старший брат. И я искренне считаю, что любому не-Учиха будет ошибкой доверять по той самой причине, что если они не убьют тебя, всадив нож в спину, так хотя бы попытаются завладеть твоим сердцем. Что еще хуже… Однако, что если моя ненависть к Сенджу обусловлена более эгоистичными порывами? — он решил не обманывать себя более. — Я не могу простить их за смерть соклановцев. И Аямэ.       Мадара снова нахмурился, лишь речь зашла об этой женщине, которая, не то привнесла в жизнь его брата что-то хорошее, не то разрушила ее. Судя по тому, что говорил Изуна — брат и сам не знал. И все равно он всей душой тянулся к ней. Туда, в чистый мир.       — Как ты и сказал, она всего-лишь завладела твоим сердцем, и унесла с собой в могилу, — прокомментировал его измышления глава клана. — На твоем месте я бы не стал столь сильно сокрушаться о ее кончине.       — Если бы она забрала мое сердце, и оставила взамен свою способность принимать чужой клан, как свою семью, мне было бы легче. Но я слишком упертый, чтобы быть выше своей ненависти. Никогда не прощу их, — подытожил молодой Учиха в сердцах, запоздало сжавшись от боли, забыв о своем ранении. — А как быть тебе — сам решай.       — Изуна…       Мадара снова попытался вложить в рот брата лекарство, отчаянно желавший спасти его, но понимал — оно не поможет.       — Сейчас ты пересадишь мой Шаринган себе, — с натугой проговорил Изуна, понимая, что времени осталось мало, и задушевные разговоры пора заканчивать. — Это спасет тебя от жизни во мраке, брат.       Мадара слегка отстранился, рассеянно бегая глазами, избегая при этом взгляда Изуны.       — …Как ты узнал об этом способе? — наконец нарушил старший брат молчание.       — Пришлось изрядно покопаться в свитках. Я знал, что ты тоже в курсе. Но, как и ожидалось, ты ни словом не обмолвился, — Изуна был рад, что его брат, несмотря на острую жажду силы, не потерял остатки своей человечности. Или же Мадара тоже вспомнил, зачем нуждался в этой силе? Для защиты единственного брата.       — Я бы не смог жить, отобрав твои глаза, — подтвердил догадки умирающего Учиха глава клана. — Даже во имя великой силы.       Изуна на это лишь тепло улыбнулся, силясь успокоить сидящего рядом мужчину.       — Теперь тебя не будет гложить чувство вины. Мне осталось совсем немного. Как и всегда, все складывается так, как угодно чертовым ками, что так любят наблюдать за нашими жалкими попытками выкарабкаться.       Все-таки Мадара ошибся. Не его глазам суждено было изменить историю и переродится в еще более несокрушимое оружие, а Шарингану несчастного младшего брата.       — Кто объяснит       Смысл жизни сей?       Голод томит,       Войны все злей,       Смуты терзают,       Горе гнетет.       Наша судьба —       Бой без пощады.       Кровь и борьба       Смелых отрада.       Время ль укорам?       Все мы умрем,       Сраженные мором,       Огнем… и… мечом…       — …Изуна!       — …Аямэ? Конец.
Примечания:
Арты: https://cloud.mail.ru/public/sQEQ/i7riguKu9
Для Дарины:
Начало главы: https://ibb.co/x8qwjjd
Середина главы https://ibb.co/D4bv7PV
Конец главы : https://ibb.co/7yRGpVm

Такие люди, как Аямэ и Изуна - были лишними в Сенгоку Дзидай, точнее, они не были предназначены для существования в столь жестоком, грязном мире, будучи благородными людьми со светлой душой. Поэтому в предупреждениях указан "хороший плохой финал". Для этих двоих смерть стала настоящим избавлением.
Когда цветут ирисы? В самое приятное и безмятежное время года. Ирис, расцветший в суровые холода неизбежно обречен на погибель без права оставить после себя хоть что-то.

Я так рада, что написала этот фанфик. Я не думала, что он получится настолько проникновенным и качественным. Я вложила в него всю свою душу и очень много эмоций. Буду надеяться, что все это было бережно передано прямиков в ваши сердца.

Большое спасибо тем, кто читал, ставил лайки и комментил, я очень надеюсь, что вскоре мы с вами встретимся вновь)

Искренне Ваша, Романтика <3
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты