Струна

Стоит ли говорить, что сейчас уже пятница, а Чонгук сидит в баре с этим чёртовым фиолетовым освещением? Думаю, нет. Да, он всё-таки пришёл. Да, он опять ничего не пьёт, несмотря на то, что завтра у него законный выходной. Да, ему страшно до жути, поэтому он сидит, спрятавшись в капюшоне всё той же толстовки. И, да, он самый что ни на есть настоящий идиот. Всё по старой схеме: свет резко направляют на сцену, оставшиеся три участника стоят в боевой готовности и по доброму ухмыляются выкрикам уже достаточно пьяной аудитории. Его (когда оно его то стало, неизвестно) Чудо выглядит ещё лучше чем вчера, хотя казалось бы, куда уж лучше. Синяя чёлка всё также спадает на глаза (которые наверное скоро станут его главным фетишем, но об этом мы пожалуй умолчим), прекрасные пальцы уверенно сжимают гриф гитары, и сам он весь буквально светиться счастьем. Техён в своей стихии. В первый раз Чонгук был слишком ослеплён и у него не было возможности осмотреть гитариста полностью. Техён точно не ниже его ростом, и плечи у него шире, но Чон даже с такого расстояния видит тонкие запястья и щиколотки. Почему-то появляется желание обнять. Кое-кого очень даже определённого. В этот раз выступление начинается с короткого гитарного соло, и именно в этот момент, с первого аккорда, Чонгук решает, что сегодня он точно к нему подойдёт. Лицом к лицу. Да, да. Совсем недавно совершенно неочевидно (как он думал) Чон выпытал у Хосока немного информации. Чуть-чуть. Много не получилось, ибо он опасался, что его спалят (его и так спалили, но опять же не будем об этом). И вот сейчас, когда он сидит в тени в зале со стаканом воды и в упор смотрит на Чудо, ему хочется подойти, ещё сильнее взъерошить синие, наверняка очень мягкие волосы, поправить съезжающую с плеча кофту, назвать его хёном и сказать, что тоже любит больше колу, чем пепси, спросить, как прошёл его день и что он больше любит рассветы или закаты, чтобы потом свозить его на берег моря и обнимать со спины, спасая от холода, спросить про любимую книгу, чтобы потом самому её прочитать и обсуждать бессонными ночами по телефону, хочется выкрасть его сегодня после концерта из бара и бегать по улицам ночного Сеула под дождём, хочется... Хочется себе. Просто себе. И желательно навсегда. Звучит последний взвизг гитары, последний удар барабана, и, боже, как же так, он пропустил всё выступление. Придётся придти и завтра. И подойти тоже завтра. Лицом к лицу. Да, да...