Фате

Виктор Личко вертел в руках письмо обнаруженное утром в почтовом ящике. Казалось бы, выбросить да забыть, ерунда, блажь, и так дел по горло. Зима на носу, а с отоплением как всегда проблемы, и другие текущие вопросы не решаются сами собой. Да и этот последний президент-выскочка был той еще занозой в заднице, не упустит случая посмеяться в Раде над его поездкой. Но так хотелось опять приобщиться к той атмосфере спортивного противоборства, пусть даже в составе жюри, пусть даже на чемпионате молодых дарований. Он ушел из спорта 8 лет назад, но командный дух был все еще силен в нем. Тянуло на ринг, кулаки чесались, не поучаствовать так хоть поприсутствовать, окунуться в эту атмосферу. Предчувствие победы засвербило в носу и он оглушительно чихнул. Взглянув на баннер за окном: "Киев - мать городов русских!" откуда Родина-мать с мечом осуждающе смотрела на него он перевел взгляд на гору папок, всевозможных неотложных документов и проектов, требующих немедленного рассмотрения. Он помнил, еще будучи школьником отец, тогда еще не отставной военный, а кадровый офицер, генерал,  рассказывал ему, как утвердили именно этот проект памятника, высотой 102 метра вместе с постаментом, из множества других присланных на конкурс. Как начали строить его в отличном месте на правом берегу Днепра соорудив для этого специальный 100-метровый кран, хотели даже покрыть скульптуру сусальным золотом, да передумали потом. А представители Православной церкви обратились с петицией к властям, их беспокоило то, что 16-метровый меч весом в 9 тонн в ее правой руке был выше Большой Лаврской колокольни. "Не гоже оружию быть выше Храма Божьего!" И меч укоротили на треть, он стал явно коротковат и больше походил на напильник, это бросалось в глаза всем кто видел этот колоссальный шедевр. Но зато он стал ниже колокольни на целых 12 метров! Внутри статуи было 2 лифта и за отдельную плату, довольно немалую, туристам разрешалось подняться на смотровую площадку. Но самые отчаянные сорвиголовы покоряют статую как горную вершину на прочном тросе, а после прибытия наверх получают в подарок маленькую бронзовую копию памятника. Такая копия стояла и на столе в его кабинете Головы столицы. - Ехать или не ехать? Участвовать или не участвовать? - крутилось в голове у Виктора. А пальцы между тем сами собой бегали по клавишам ноутбука одну за другой открывая страницы сайтов. Авиасообщение прекращено на период коронавируса, поезда отменены по той же причине... Вот, то что нужно! Автобус Киев-Санкт-Петербург, по цене почти что поезда. Однако... - Мои мысли быстрые, но я быстрее! - улыбнулся Личко, - Откуда отправление? Метро Лесная, красная ветка, две остановки после Дарницы, конечная. В пути 22 часа, остановки каждые 3-4 часа, отлично, он нажал "Забронировать" и гордо посмотрел на Родину-мать. Надавив кнопку селектора произнес: -Эээ, - имя секретарши вечно вылетало из головы, - как Вас там? - Вера, - донеслось из селектора. - Точно, Вера! Соберите-ка сюда ко мне сейчас же моих заместителей! - Всех четверых? - Точно! Живо их сюда, а то  уже месяц лежат в кабинете министров и не могут быть приняты, почему не знаю. В приемной Вера обзванивала замов: "Опять "Железный кулак" разбушевался, всех к себе требует, и быстро!" Оставим пока мэрию и чиновников с их скучными делами и перенесемся к мемориалу Музея истории Великой Отечественной войны. Родина мать гордо стояла спиной к Днепру высоко вскинув руки со щитом и мечом. В основании памятника располагался вход в музей, а у подножия, на площади фотографировались туристы. На одной из скамеек кот и нашел деда с Машей. - Ой, деда, - закричала Маша, - смотри наш котик нашелся! - Это, наверное, другой - похож просто. Мы с тобой сюда сутки на поезде ехали, он бы сам никак сюда не добежал. Есть будешь? - Буду, - Маша вздохнула. Кот подошел и стал тереться об ее ноги в новеньких ярко-розовых резиновых сапожках. - Ну ладно, схожу чего-нибудь куплю и заодно узнаю как тут музей работает, а то прохладно уже на улице, там хоть согреемся. Ты сиди здесь, никуда не уходи, я скоро вернусь. Он быстрым строевым шагом двинулся по направлению к каким-то уличным летним кафе рядом со входом в музей. А кот, пользуясь случаем, запрыгнул на скамейку и положив лапу на ее розовый рюкзачок, лежащий на коленях, мурлыкая произнес: "Пррривет, Маша! Ты меня помнишь?" Девочка нисколько не удивилась, она сама уже умела читать, сказки любила и понимала что чудеса повсюду, нужно только уметь их видеть. - Привет! А ты тот самый котик? Из леса? Мы с тобой тогда в электричке ехали? - Тот самый, а еще я волшебный! Только, давай, это будет наш секрет, дедушке пока говорить не будем. - Ладно, - кивнула Маша. - А ты потом опять исчезнешь как в тот раз? Она вспомнила как его искала в кустах, как звала, как плакала, и обиженно надула губы. - Исчезну, и притом очень скоро! У нас мало времени! Но мы с тобой еще много-много раз увидимся, я буду неожиданно приходить и уходить когда настанет срок, ты верь! Мне очень нужна твоя помощь! - Я верю! Что я должна сделать? - Понимаешь, мы тут сейчас как бы в сказке и скоро на твоих глазах произойдут удивительные, самые что ни на есть волшебные события. И чтобы все пошло как надо мне потребуется помощница. Вот только справишься ли ты? Не испугаешься? Будет страшно! - Мне уже целых 5 лет, - сжала кулачки Маша, а если и будет страшно, так у меня же деда. Он же будет со мной в этой сказке? - Будет. Но знать ему пока об этом не обязательно, а то он не согласится, да и тебе запретит, опасно же. Договорились? - Ага, - кивнула Маша. - Пока он не пришел смотри сюда и слушай, - откуда ни возьмись в его лапах появилась книга, большая, яркая, с картинками и надписью на обложке "Fate". - А что тут написано? Я читать умею, но тут непонятно написано. Кот задумался, как бы ей попроще объяснить, вспомнил Валеру, Штыря и решил - большой беды не будет назвать как они называли эту книгу. - Здесь написано "Фате́" что значит Судьба. - Фате́? Странное слово, никогда не слышала. - Оно волшебное, поэтому никому про него не рассказывай! Скоро сюда на эту площадь придет один дядя. Он очень высокий, сильный и добрый, ты его не бойся. Ему-то ты и отдашь эту книгу, а еще сделай вот что, - кот наклонился к самому уху девочки и что-то тихо зашептал. Когда дедушка вернулся он обнаружил Машу сидящей на корточках и рисующей мелом прямо посреди большой площади какой-то странный круг. На асфальте лежала книга и Маша то и дело сверялась с ней рисуя свою схему. В большом круге было несколько других, поменьше, а внутри еще несколько совсем маленьких, по краю шли какие-то закорючки, непонятные символы. - Ты чего это делаешь? Где книгу взяла? И мел этот? Ты,  понимаешь, мы в таком месте где нас сейчас оштрафуют а может еще и посадят! - Это мне котик дал, а книгу скоро дядя придет заберет, бооольшой такой и она подняла руки вверх, показывая рост. - Опять руки запачкала? Коронавирус же, нельзя ничего трогать, на вот мокрую салфетку с антисептиком, руки вытирай! А потом ешь свой пирожок и пей сок из коробочки. - Опять пирожок? Я котлет хочу или супчика, или хоть лапши Доширак. А ты почему не ешь? - Я не голоден, - строго ответил дед и отвернулся. - А котик наш опять убежал, но он обещал вернуться. - Карлсон, - зло усмехнулся дед, а потом задумчиво произнес, - как-то так... Наступили сумерки и площадь перед монументом опустела. - Надо и нам куда-то выдвигаться, подумать о ночлеге, может найдем недорогую гостиницу, - сказал дед вставая со скамейки. - Погоди, Деда, он сейчас придет, нельзя нам уходить. - Кто придет-то? Ночь уже скоро, идем, давай. - Дядя высокий. Мне надо книгу ему передать, так котик велел. - Опять выдумываешь, сказочница, большая ведь уже, а в сказки веришь. Ищи-свищи теперь твоего котика, он небось мышей наелся и спит себе где-то на чердаке, а нам тут ночь куковать на скамейке? Да и музей закрывается, прогонят нас сейчас, - возмущался дед, но Маша упрямо сидела вцепившись в рюкзак. - Смотри, вон! Вон он идет! - радостно закричала она и соскочив со скамейки побежала навстречу незнакомому мужчине, который неспеша шел по площади в направлении музея. - Стой, куда ты, вот чертенок, нельзя приставать к незнакомым! - дед кинулся за ней следом. Виктор, а это был именно он, на огромной площади в сгущающихся сумерках по сравнению с Машей казался гигантом. Рост его был выше двух метров, косая сажень в плечах, еще бы старинный шлем на голову, меч да щит - богатырь да и только. Маша остановилась подбежав и запрокинув голову восторженно смотрела на него как на героя былинных сказок. - Дядя, а Вы - богатырь? - спросила она переведя дух. Он был огромный, силища чувствовалась в его больших руках, но почему-то было совсем не страшно. - Нет, - ответил Личко. - Ну тогда может Вы великан?, - спросила девочка. - Я - голова Киева. - Вы голова? - изумилась Маша? Я думала Вы целый. А кто же тогда туловище? Или ноги? Виктор задумался, как тут ответить чтоб не обидеть ребенка. Очень вовремя подоспел дедушка. - Извините, пожалуйста, совсем замучала своими вопросами, почемучка. Это у нее возраст такой, Вы уж простите. - Да ничего, все в порядке, я даже рад. Это нормально. Ей лет 5 или 6 наверное? - Пять. Еле справляюсь, такое порой учудит. - У меня младшему столько же. - О, понимаю, он и так Вас замучал, а тут еще мы. - Наоборот, мои все трое за границей, скучаю. Рад был познакомиться - Виктор Личко. - Сам мэр? Простите великодушно за беспокойство, у вас дела государственные, а тут мы. - Деда, а кто такой мэр? - спросила Маша, а на языке вертелся вопрос про голову. - Это главный в городе начальник. - Ну есть и поглавнее, - улыбнулся мэр, - а как зовут эту замечательную девочку? - Маша, - одновременно ответили девочка и дед. - А я дядя Витя, - и Личко протянул малышке свою огромную ладонь, - Почему вы так поздно здесь гуляете, скоро стемнеет. - А нам жить негде, - весело выпалила Маша, а дед покраснел и закашлялся. - Мы проездом здесь, - пояснил он, - хотели в музей, а он уже закрыт, опоздали. - Не проблема, - улыбнулся мэр, - я и сам туда иду, сейчас откроют. Хотите со мной подняться на смотровую площадку? - Ура! - закричала Маша, - Деда, можно? Ну пожалуйста. - Туда детей не пускают и дорого стоит, - сурово ответил дед. - Со мной можно, - Виктор взял Машу за руку, а деду ответил, - не волнуйтесь, совершенно бесплатно. - Музей им конечно открыли, Виктор был здесь частым гостем, а с маленькой бронзовой фигуркой статуи не расставался и носил с собой в кармане как талисман. Служитель музея порывался было отговорить их от подьема, убеждал что скоро стемнеет, а наверху небезопасно, а детям до 6 лет вообще запрещено. Но Виктор упрямо шел к намеченной цели и вскоре  они втроем: он, Маша и дед, стояли наверху в специальной клетке и смотрели с огромной высоты на сияющий огнями город. - Какая красота, - восхитилась Маша, - аж дух захватывает. - Некоторые сюда и не на лифте подымаются, - пояснял Личко, - а лезут по специальному канату, и кто заберется наверх получает такую вот маленькую копию памятника. Он протянул Маше фигурку: "Можешь поиграть, но потом верни, она мне дорога как память". - Смотри не урони, держи крепче, - переживал дед. - Люблю сюда приходить, здесь особое место. Особенно перед дальней дорогой стараюсь бывать здесь. - А я слышал что место не очень хорошее, - сказал дед, - что построили на Черной горе, на проклятом месте, над которым даже птицы не летают и не вьют гнезда. Что женщина, лицо которой стало прототипом лица статуи, вскоре умерла. И что митрополиту приснился сон, в котором сообщалось, что если статую поставят и меч возвысится над страной, то страшные войны, несчастья и бедствия будут преследовать бедный народ. В сущности так и вышло: Афганистан, Чернобыль, Донбасс. - Городские легенды, - поморщился Виктор, - вечно люди все преувеличивают. - Это самый высокий памятник, выше статуи Свободы в Америке, её даже внесли в книгу рекордов, - гордо произнес Личко, - ей сносу нет, простоит 150 лет и больше, и землятресение выдержит в 9 баллов. Почти стемнело и задул неприятный ветерок. - Давайте уже спускаться, - предложил дед, - Нам еще ночлег искать. - Вы сказали проездом здесь, - напомнил Личко, - а куда направляетесь? - Сначала в Москву, оттуда в Питер, а там бог даст и до Новосибирска доберемся. Там нас бабка ждет. А родители у нее погибли на Донбассе, мирные жители были, не воевали. А она вот уцелела, только я да бабка у нее и остались. Только из за коронавируса проклятого ни поездом не уехать, ни самолетом не улететь, да и денег надо кучу, а где их взять, и кормиться ведь чем-то нужно. Личко слушал и хмурился, ему очень хотелось помочь этим простым людям. Он хорошо помнил времена когда и сам был таким, как тяжело пришлось пробиваться наверх. Внезапно лицо его просияло и он предложил: "Сегодня ночью отправляется автобус до Питера, я и сам на нем поеду. Присоединяйтесь, деньги не проблема, вопрос с билетами решим." Дед решил не разбрасываться такими счастливыми возможностями и согласился, хотя в глубине души ворочалась то ли обида, то ли ущемленная гордость, то ли стыд. Хотелось ответить: "Мы и сами справимся!" но ради Маши решил засунуть свою гордость куда подальше и принять от судьбы этот неожиданный дар. А Маша ликовала, - Ура! Мы едем в Питер с дядей Витей! Они спустились на лифте и когда выходили из музея на плошадь она закричала:"Ой, я же совсем забыла вам передать!" Порывшись в рюкзаке извлекла книгу и протянула ее Виктору. - Фате́, - прочитал он, - а это точно мне? - Точно! - весело крикнула Маша и побежала по площади. - Стой, егоза, упадешь - костей не соберешь, темно ведь уже, - волновался дед. А Маша не слушала и бежала вприпрыжку, потом запнулась и чуть не упала, только бронзовая фигурка выпала из рук и покатилась по асфальту прямиком к начерченному мелом кругу. А неподалеку, под скамейкой, едва различимый в темноте, черный кот шептал заклинание призыва: Тот, чьи глаза полыхают безумьем, Бьется кто в ярости скованный цепью. Ты, кто посажен в клетку из боли, Рвешь ты и мечешь, отмеченный смертью. Силу свою получил ты непросто, Разум твой мёртв, ты гневом движим. Он то потом нас и уничтожит, Только сначала мы победим. Виктор, стараясь подавить волнение, ускорил шаг. Он включил на телефоне фонарик и шарил им по асфальту в темноте. Было бы жаль вот так глупо расстаться с фигуркой, он настолько привык что она всегда под рукой. Слабый свет фонарика осветил начерченный мелом круг с непонятными символами и почти в самом центре что-то блеснуло, - Хоть бы она, - подумал Виктор. А кот продолжал шептать: Слушай меня, Бесстрашный ты Воин, Разум уже потерявший давно, Нужен Грааль мне, его я достоин, Что будет с тобою – мне всё равно. Жаждешь ещё ты забвенья, прощенья? Иль может быть отпущенья грехов? Что ж, можешь ты получить искупленье, Сражаясь во славу древних богов. Виктор подошел поближе и наступив почти в центр круга присел на корточки. - Фууух, - вздох облегчения вырвался из его богатырской груди. На асфальте, действительно, лежала миниатюрная бронзовая фигурка статуи. Он подобрал ее, отряхнул и бережно подул избавляясь от невидимых пылинок. А кот заканчивал заклинание: Тебя призываю, о Воин Сильнейший, Срази всех врагов и уйди на покой. Разрушу потом я и цепи, и клети, За это отвечу я головой. Иль будешь сидеть в объятиях боли, Не в силах разрушить фальшивую клетку? А, появился. Ну, здравствуй, «Герой». Точнее, моя марионетка. Небо осветилось зловещим фиолетовым сиянием, вокруг статуи появились молнии, загрохотал гром и в центре огромной площади вмещавшей в иные празднования Дня Победы до тридцати тысяч человек появилась огромная голова. - Вашу ж мать, - произнес дед пытаясь прикрыть собой Машу. Мысленно он проклинал тот день и час когда на их горизонте появился Личко. Ясно было что ничего хорошего им эта встреча не принесет. Кто он и где они. А теперь хоть бы ноги унести, ну и хрень! Виктор смотрел не мигая на огромную голову в остроконечном старинном шлеме с всклокоченной седой бородой и огромными страшными глазами. Если бы было светлее возможно он обратил бы внимание на свою руку, там ярко-голубым светом горел похожий на татуировку рисунок командного заклинания. В такие моменты, когда нужно быстро собраться, принять верное решение организм работал на автопилоте. Так всегда было в боксе, тело само отражало удары и наносило ответные, только мозг как бы отстранялся от происходящего. О нем ходили легенды и анекдоты, люди смеялись над непонятными словами и речами, которые Виктор частенько произносил. Он не обижался, но поделать с этим ничего не мог. Чем больше он думал и старался подбирать правильные слова, тем хуже выходило в итоге. Поэтому особо не заморачиваясь он громко спросил: "Эй! Ты кто?" - Я - голова, - ответило огромное нечто высотой с пятиэтажный дом. - Это я - голова, - ответил Виктор. - Приплыли, - подумал дед, а из за  него выглядывала Маша со смесью ужаса и восторга взирая на происходящее. Кот не обманул! Вот это сказка! - Никогда не станет успешным тот, кто не готов идти до конца или начинать сначала, кто боится получить травму или что—то потерять, - с достоинством проговорил Виктор. - Чего? - произнесла голова, несколько раз моргнула, но в темноте было плоховато видно и тогда набрав воздуха полные щеки она начала слегка дуть. Раздвинув ноги и скрестив руки на груди Виктор стоял не шелохнувшись, как скала. А когда поток воздуха постепенно иссяк медленно пошел на противника, если ее можно было назвать противником. - Я - голова Киева и не позволю неизвестно кому появляться где попало и творить безобразия! - А я голова Святогора, призвана стать Берсеркером в этой войне Святого Грааля. Личко подошел к огромной голове, уперся в металлический шлем и попытался сдвинуть эту махину с места. Она лишь чуть пошатнулась. - Ого, да ты силен! Уважаю! Ты, стало быть мой мастер, - промолвила она, - Приятно, что настоящий богатырь меня призвал, а не дрищ какой-то. Я и сам был богатырем каких мало, но злобный карлик, младший брат, обманом заманил меня в ловушку, отрубил голову и поставил в чистом поле охранять волшебный меч. Больше всего на свете я хотел бы вернуть свое тело, прочно стоять на ногах, вон как она, - глаза посмотрели на Родину мать. - А я бы мечтал иметь нормальную голову, точнее мозги, точнее речь, - подумал Личко. Заклинания на руке горели и чувствовалась в теле огромная сила способная свернуть горы. - Ну ладно, мастер, пора мне. Понадоблюсь - зови, - произнесла Голова и растворилась в воздухе. Личко стоял посреди площади и думал не сошел ли он с ума, а потом повернувшись спросил: "Вы это видели?" - Конечно! - звонко ответила Маша. - Нет! - уверенно произнес дед и подумал, - Ну его, от греха подальше!