Солнце

В памяти всплывают последние слова, которые берут кувалду и со всей дури заезжают по её рёбрам и солнечному сплетению, лишая возможности вздохнуть. Она опирается руками о раковину, до белых пальцев стискивая её края. Пальцы белые, если не слегка синеватые от напряжения. Ей хочется выдрать руки, ногти — Всё, что угодно лишь бы… Лишь бы её разбудили и сказали, что это ложь, что это она ошиблась, что её… Что её не предали. Она поднимает дикий взгляд на зеркало и… кричит. Громко, оглушительно, больно. Кажется, что, к чертям, сорвёт свой голос. — Почему?! Почему?! почему…почему…?! Как такое возможно?! На белом лице уже давно стекают чёрные разводы косметики, открывая незаметные под макияжем синяки под глазами, цвет которых усиленно стремится стать ярко синим, если не чёрным. Губы, с которых содран не один слой кожи, щипало из-за солёных капель, стекавших с щёк. Люси было больно. От этой боли её колотило настолько, что её плечи дрожали, а её саму выворачивало наизнанку. — Скажи мне! Ты знал?! Скажи! — Её руки дрожат, впиваясь в ворот его футболки, а её глаза слёзно молят ответить. Ответить, что нет-он не знал. Но…он молчит. Он, чёрт, молчит и не смотрит ей в глаза. А потом говорит то, что разбивает её на мельчайшие осколки, что прокручивает её сердце в мясорубке. — Я знал… Я всё знал. Его слова медленно и поочередно переламывают все кости, словно уже проехавшаяся по тебе машина сдает задний ход. Её сердце, казалось не стучало совсем. Душа рассыпалась на миллионы осколков, и больше не хотелось жить. Ещё один взгляд в зеркало и… Крик, срывающий голос. Удар, вонзивший острые осколки в кулак. Отражение сломанной себя в кривых осколках зеркала. В кармане вибрирует телефон. Высвечивается фотография её отца. Она вздрагивает, отвечая на звонок. — … — Люси? — … — Она не может и слова сказать. — Доченька? — …Да… — Голос хриплый. — Что с голосом? — …Нормально… — Ни черта не нормально. — Люси, ты уверена? — … — «Нет» — Доченька, не обижайся. Приеду через неделю и мы все вместе уедем отдохнуть. Как тебе? — … — Люси прислонила голову к стене, желая пробить кафель головой. — …Понятно. Ладно, я люблю тебя. Будь в порядке. — Да, папа… — Слова прозвучали кисло и так фальшиво, ведь девушка не могла пообещать родному отцу быть в порядке. Так началась новая неделя. Время, которое было единственным шансом найти причину жить… Всего семь дней и родители вернутся. Вернутся и заберут её с собой. Вот только… Она не была уверена, что переживёт эти дни.