Листья другого дерева

       День этот был ярким и солнечным, слишком уж жарким. Казалось, плавились камни, воздух перед глазами трясся, как прозрачное желе.        По крайней мере, именно на это тихо жаловалась утром Зуёк, завязавшая волосы в высокий хвост, чтобы, как она сказала, «хоть немного проветривало». Зуко же не чувствовал какой-то аномальной жары, ему было комфортно. Правда, этот день напоминал ему о доме, из-за чего настроение медленно портилось всё больше и больше.        Он был не дома. Он был в чужой стране, в чужой столице, скрывался под личиной чужого гражданина, работал на чужих людей. Эти мысли сдавливали голову всё сильнее и сильнее, Зуко чувствовал, что уже едва держит на лице нейтральное выражение, а ведь был только полдень.        А ещё паукокошка с утра оставила у него перед кроватью дохлую слоновую крысу в паутине. Почему это восьминогое существо к нему прицепилось, Зуко понять не мог. Зуёк говорила, что это оно так пытается накормить его, но парень не верил. Это больше было похоже на угрозу.       Зуко принёс имбирный чай какому-то дрожащему старику. Старые сморщенные руки тряслись, и большая часть напитка почти сразу оказалась на столе и на полу. При виде этого, внутри Зуко начинали бороться два чувства — жалость и ярость. Ярость была громче. Хотелось бросить поднос на пол, сорвать и, возможно, сжечь ненавистный фартук, выбежать из этой проклятой чайной… чтобы не слушать требования какого-то нервного Пао, не подносить чай, от одного запаха которого уже тошнило, каким-то грязным беднякам…        Зуко совершенно не понимал, как его дядя может так спокойно здесь находиться, более того, наслаждаться этим. Великий генерал, Дракон Запада, брат самого Хозяина Огня, а когда-то и вовсе наследник престола радуется тому, что работает в какой-то покинутой Духами разваливающейся чайной! Это же безумие! Так не бывает, так и не должно быть!       Зуко схватил тряпку, которой протирают столы, чтобы хоть на что-то отвлечься. Совсем скоро чайная забьётся до отказа, люди пойдут на обед, здесь станет нечем дышать и запахнет кислым потом и грязью. И чаем. Да, травянистый запах чая будет тошнотворно сливаться со всем остальным… Дверь открылась, и Зуко стиснул зубы. Вот, началось…        — Как хорошо успели! Много свободных столиков, — мелодичный женский голос. Зуко хмыкнул. Наверняка будет просить улун, который дядя не так давно начал заваривать…        — Может, сядем в углу? — Зуко резко поднял голову и устремил взгляд к входной двери, — там спокойнее как-то.        Зуёк стояла рядом с неизвестной девушкой и с интересом рассматривала чайную. Зуко ухватился за тряпку двумя руками, почему-то ощущая резкую потребность как можно скорее выкинуть куда-нибудь этот кусок грязной ткани. Взгляд тёмно-коричневых глаз остановился на нём, Зуёк коротко кивнула, уголки её губ чуть дёрнулись. Парень выпрямился и со всей серьёзностью кивнул в ответ.        — Конечно, — девушка ухватила Зуйка за руку и потащила к столику в самом углу чайной, — тут нас и не заденут, когда люди начнут приходить.       Зуёк любила очень крепкий чай, такой, что у Зуко зубы сводило от пары глотков. Она также любила очень сладкий чай. Парень обернулся к дяде, который колдовал над чайником.        — Прекрасное место для важных переговоров, — тряпка с треском порвалась в руках Зуко, стоило принцу услышать узнаваемый нахальный голос, — эй, Ли, привет!        Пытаясь совладать с собой, парень слегка повернул голову: Джет, улыбаясь, подхватил лавочку и нагло переставил её ближе к Зуйку. Фамильярно потрепал девушку за плечо, наклонился и, не переставая улыбаться, что-то прошептал ей на ухо, отчего та усмехнулась и махнула рукой.        Этот день определённо был ужасным.        ***        Джет чем-то напоминает репей. Возможно, своим художественным безобразием на голове, торчащими во все стороны волосами-колючками. Возможно, своей манией прилипать и не отцепляться, да так, что когда пытаешься всё-таки отцепить его от себя, он ещё и крючками своими все пальцы расцарапает. Возможно, и тем и другим.        Несколько дней этот репей меня не доставал, видимо, считал, что липнуть к подыхающему объекту бессмысленно. Ну, ладно, я сгущаю краски — я не подыхала, это просто все вокруг вели себя так, будто я на смертном одре. Всего-то кожу содрала кое-где, немного обожглась… ну, губу прокусила, говорить было больно, обрабатывать пришлось, головой ударилась сильно… и всё. Бывало хуже.        В первый день меня не выпускали из дома. Вообще, радоваться надо, что разрешили с дивана вставать. Сиделкой мне назначили Зуко, я уверена, он всех Духов переблагодарил за то, что хоть денёк не будет находиться в ненавистной чайной. Сидел на табуретке у стола, сверлил меня угрюмым взглядом и периодически давил на то, что я — безрассудная дурочка, которая в любом месте мира может наткнуться на человека, который непременно захочет меня убить. И вообще, мы с генералом Айро — глупцы, ведь надо было сразу рассказать Зуко о Джао, а мне ещё и надо было остаться у лавки керамики, ждать, пока вышеназванный принц не придёт за мной после работы.        Мне хотелось сказать, что в таком случае Джао напал бы на меня перед лавкой. Бывший адмирал слишком сильно жаждал выплеснуть накопившиеся эмоции, а разум ему туманили какие-то шизофренические идеи о том, что моя смерть поможет ему восстановиться в должности. Он ждать бы не стал.       Но я снова и снова натыкалась на переполненный эмоциями золотой взгляд и продолжала глотать свои возможные ответы. Зуко и так был на пределе, тыкать его палкой было бы верхом глупости. Но вот за возможность перемещаться по Лунгау без сопровождения я всё-таки боролась. Придумал, тоже мне. За мной и так периодически Джет следит, так ещё и ты хочешь мне в охранники навязаться? Нет, спасибо.        В общем, да, первый день был самым тяжёлым. Хотя я, в конце концов, смогла придумать, как избавиться от повторяющихся нравоучений и ворчаний, так что вернувшийся с работы Айро застал нас с Зуко за игрой в пай-шо, а не за ссорой. Я бесстыдно обыгрывала принца раз за разом, а он был слишком горд и взвинчен, чтобы просто так мне это спустить. Да, играли бы мы на что-то, к концу дня Зуко бы задолжал мне весь дворец страны Огня. Хотя, на кой он мне сдался?        Следующие несколько дней было поживее — я ползала по дому, приманивала паукокошку и готовила лекарства. Ко мне ещё и гости приходили, чему я, конечно, сильно удивлялась. Сначала пришли Смеллерби с Лонгшотом. Под предлогом забирания отвара они проникли в квартиру и… зависли со мной часа на два. Они рассказали, что разыскали господина Ли, предупредили его о моём состоянии (боюсь даже представить, что они навыдумывали), предупредили и племена. Смеллерби, смеясь, рассказала мне, что Джет, немного поразмышляв, решил, что пора выкидывать из Лунгау всех разбойников-грабителей-убийц-насильников-тараканов.        Да, наш с Джао финт с пожаром очень сильно повлиял на историю… Не зомбированный Джет начал зачищать наш район… ох, что же будет…       Зуко, услышав про Борцуна за Свободу, очень громко фыркнул и исчез в комнате, что-то бурча. Смеллерби, воодушевлённо рассказывающая про ставшего, наконец-то, адекватным парня, не заметила этого, а вот мы с Лонгшотом нервно переглянулись.        И я бы хотела сказать, что новости были исключительно положительными, но нет. После пожара не только Джет активизировался, но стали происходить куда более тревожащие вещи. Во-первых, огонь всё-таки повредил не только трущобы, но и часть жилых зданий, из-за чего люди, и без того сидящие друг у друга на головах, вынуждены были кучковаться ещё сильнее. Во-вторых, во избежание возгораний в Среднем и Верхнем кольцах всё больше воды стало уходить. Здесь и так были проблемы с чистой водой, а теперь всё грозилось перетечь в настоящую катастрофу. В-третьих — слоновые крысы. Они спокойно множились в трущобах, а теперь они понесли свои заразные шкурки в дома к людям. Если верить Смеллерби и угрюмо кивающему Лонгшоту, крыс стало слишком много. И они оборзели, стали нападать на людей, кусать их за ноги.       От таких новостей я немедленно почувствовала себя очень плохо. Здорово, я просто не могу. В Нижнем кольце, особенно в таком Богом забытом месте, как Лунгау, и так царила антисанитария, а теперь, по моей, чёрт возьми, вине, всё усугубилось! Грязная вода — идеальный источник всякой гадости, кишечных заболеваний. Слоновые крысы пусть и выглядят мило, но по сути такие же вредители и переносчики заразы и блох, как и обычные крысы. А чем плотнее живут люди, тем легче заболеваниям распространяться, тем больше осложнений будет.        Выпав из разговора на добрую пару минут, я посоветовала ребятам кипятить воду трижды. И попросила их обратить больше внимания на крысиную проблему, потому что какой смысл жить в районе без разбойников, если ты давно сдох от болячки. А ещё я попросила их передать племенам новый список растений. Нужно было готовиться к вероятной эпидемии.        В следующий раз, когда Айро и Зуко, наконец, поверили, что я смогу просидеть в квартире и под присмотром паукокошки, ко мне пришла Джин. И Смеллерби тоже.        — Прости, она никак не могла успокоиться, — разведя руками, объяснила мне девчушка, отводя взгляд.        — Я очень беспокоилась за Вас, — огорошила меня Джин, ставя на стол небольшую корзину с яблоками.        Да, хорошо, что я эти фрукты люблю, в Царстве Земли они просто повсюду, самое популярное съедобное растение, после капусты. Пришлось устраивать яблочное чаепитие.        Джин оказалась очень милой. Такой тип людей, что кого угодно к себе расположит. Очень добрая, оптимистичная, очень живая, если так говорить можно. Она много спрашивала о моём самочувствии, а когда убедилась, что я жива и полна сил, начала просто болтать обо всём на свете. Болтовня её не была раздражающей, Джин с удовольствием рассказывала про свою жизнь в Ба Синг Се, про обстановку в Лунгау… потом, правда, она обратила внимание на нарезанную траву, что лежала на столе… я надеялась как-то увести разговор в другую сторону, но мне помешала Смеллерби со своим абсолютно прямолинейным и честным:        — Она у нас лекарства делает. Зуёк очень умелая! — И улыбнулась. А мне хотелось на месте раствориться.        — Правда? — и в глазах оливкового цвета зажегся огонёк уважения и надежды.        — Да… — протянула тогда я, пытаясь понять, специально ли Смеллерби меня сдала, или это вышло само собой, — но я, всё-таки, не получала образования, так что не думаю, что мои лекарства идеальны.       Вроде выкрутилась, но Джин после этого всё равно косилась на меня с уважением. Ещё посетовала на то, что в Ба Синг Се, особенно в Нижнем кольце, обучиться вообще практически невозможно. Я могла только посочувствовать.        После того, как внезапные гости ушли, я смогла отдаться созданию лекарств. У меня не на все задуманные хватало ингредиентов, но всё же… Потом, когда делать было практически нечего, я приготовила нехитрый ужин, поупражнялась (параноик-со-шрамом был против этого, ну и что), пару раз залезла за диван проведать паукокошку. Последнее время она начала активно оставлять дохлых слоновых крыс под столом, я каждое утро их собираю и выкидываю. Ну, что тут сказать… как может, так за аренду и платит.       Вечером я играла в пай-шо с Айро (начинаю подозревать, что переиграть его мне никогда не удастся) и слушала коротенькую лекцию, касающуюся битвы при Гарсай. Неожиданный выбор, надо сказать, обычно генерал тему войны обходил стороной. Зуко, как всегда устроившийся на моём диване, слушал даже более заинтересованно, чем я. И тут у меня начали появляться подозрения, что у принца были небольшие… пробелы в знаниях, скажем так.* Очень странно, что он не знал о битве, которая укрепила авторитет его родного деда в глазах генералов.        Мне Кай как-то рассказывал про эту битву. Он не очень любил говорить о каких-то военных событиях, предпочитая рассказывать мне о довоенной истории народа Огня, но порой делал исключения. Гарсай был крупным городом, занимающим стратегически важное положение — там проходил большой торговый путь, обрезав который, огневики лишили Царство сообщения. Его взятие являлось чрезвычайно важной задачей. Командовать войсками взялся тогда ещё молодой (насколько я понимаю, не достигший и двадцатилетнего возраста) наследный принц Азулон. И — о чудо! — он привёл народ Огня к победе. Пока основные силы штурмовали стены города, отвлекая внимание, специальный отряд рыл подкоп под эти самые стены. Много бочек со взрывной смолой, небольшой огонёк, и Гарсай остался без защиты. Войска сравняли его с землёй, а принца Азулона признали, как умелого главнокомандующего.        Как говорил Кай, Азулон ещё много раз отличался после, а ещё при нём генералы и прочие военные, занимавшие высокие посты, стали чуть ли не главнее представителей древних кланов. Так что несмотря на его… кхм, очень и очень жестокое правление, никто и пискнуть не мог против. Вот так он и доправился до маразма… опять же, по словам Кая.       И меня очень удивляет, что Зуко об этой крайне важной битве будто впервые услышал. Почему так получилось? Боюсь, мне не дано узнать. Подозреваю, что причина где-то в детстве, а спрашивать об этом нельзя. Слишком опасно.        Но выводы я тогда сделала и попросила генерала Айро почаще рассказывать о таких важных исторических событиях. Почти не скрываясь, объяснила это тем, что о многом мне рассказывал близкий друг, но всегда интереснее узнать мнение более опытного человека. Айро согласился, конечно, но весь остаток вечера я ловила на себе два очень странных взгляда. Ну, пусть смотрят, пусть. Я-то, быть может, в этом мире не задержусь надолго, смогу вернуться, но Зуко тут жить до самой смерти, ещё и править. Чем лучше он знает историю, тем больше уроков он из неё извлекает, тем легче начинает разбираться в хитросплетениях жизненных интриг.       В последний день моего заточения в квартире снова пришли гости. На этот раз молчаливый Лонгшот, извиняясь кивком головы, привёл за собой Джин (снова с яблоками) и… Джунджэ, увешанного мешками с лекарственными растениями. Парень вполз в комнату, скинул поклажу и, на секунду задумавшись и подняв глаза к потолку, протараторил заученный текст:        — Господин Бингвен крайне опечален вестью о Вашем состоянии, надеется на Ваше скорое выздоровление и заверяет, что ган джины готовы исполнить любую Вашу просьбу, а также желает хорошего отдыха, — он помялся, чуть скривился и продолжил, — госпожа Ронг уверяет, что жанги сидеть на месте не будут, что поднимут оружие и выковыряют виновного хоть из Верхнего кольца, потому что на их целителя никто не смеет нападать, — переведя дыхание, Джунджэ, немного подумав, кивнул, — а ещё Вам передают огромную благодарность и сообщение: Ягода жив.       Последнее заставило меня хихикнуть. Ну… успех, наверное? Я теперь ещё и ветеринар. Здорово. Джунджэ хмуро покосился на Джин, выкладывающую яблоки на стол.        — Понятия не имею, почему я вообще превратился в почтовую птицу, — он перевёл взгляд на мешки с травами, помялся и посмотрел на меня с какой-то надеждой в глазах, — я могу помочь перебирать растения? Их довольно много…       Я неопределённо пожала плечами. Кто откажется от помощи? Только круглый идиот, наверное. Или тот, кто считает помощь слабостью. Я не была ни тем, ни другим (хотя про идиота можно поспорить, конечно), но всё-таки разбирать лекарственные травы — очень сложное занятие. Многие из них похожи друг на друга, некоторые испорчены, так как их неправильно собрали (тысячелистник, например, нельзя рвать, его нужно только срезать)… Так что помощь человека, который в этом не разбирается, может только навредить.        С другой стороны, я ведь рядом? Рядом. Значит, проблем нет. Так что я разрешила внезапно воодушевившемуся Джунджэ помочь. Он очень ответственно подошёл к работе, если что-то его смущало, он тут же спрашивал. Не зря — среди морковника внезапно обнаружился вёх. Вот же… Помню, когда Хао учил меня, он первым делом заставлял запоминать лекарственные и ядовитые травы. Говорил, что это почти самое важное. На болоте, конечно, мало кто травился, там люди слишком уж хорошо знали, что их окружает, но иногда бывали ошибки. Вёх и морковник очень похожи. К сожалению, это приводит к ужасным последствиям…       Лонгшот внезапно принялся протирать пыль. Он ничего не говорил, естественно, просто… занимал руки. Джин чистила яблоки. Она с интересом смотрела, как мы перебираем травы, иногда спрашивая о том или ином растении. Потом, правда, переключилась на разговор про воду, и я ещё раз убедилась, что проблем будет только больше.       Из слов Джин я поняла, что под Ба Синг Се проходит система подземных рек. Вода выходит на поверхность в Аграрной зоне, в отдалённых местах Нижнего кольца. Вспоминая мультсериал, могу сказать, что в Среднем и Верхнем кольцах вода тоже на поверхность выходит, там, вроде, даже небольшие естественные пруды были.        В Нижнем кольце воду в основном берут из колодцев, расположенных во дворах. Оттуда же вода поступает в дома, но с ужасными перебоями и обильным количеством ржавчины. Джин пожаловалась, что по какой-то причине вода из колодцев из года в год становится всё хуже.       — Мне бабушка говорила, что в её молодости, лет пятьдесят назад, вода была вкусной, — Джин сделала акцент на последнем слове, — что она была такая прохладная и сладкая, хорошая. А прабабушка говорила ей, что ещё раньше вода даже усталость снимала. Теперь всё не так.        Я кивала. Меня саму пугает вода из здешних колодцев. По двум причинам. Во-первых, мне она кажется немного мутной и пахнущей чем-то холодным. Во-вторых, моя нестабильная энергия реагирует на колодцы слишком бурно, она будто тянется к ним, как к леднику в оазисе. Я помню, что было после моего тесного общения с ледником. Не хочу повторения, а то шибанёт меня, и навернусь прямо в колодец…        Сортировка трав заняла весь день, но я только радовалась. Теперь у меня куча запасов, я смогу не только выполнить все заказы от племён, но и себе многое приготовить. Вёх я решила отдать Айро. Пусть втихаря спалит, так безопаснее.        К приходу моих соседей в квартире всё ещё оставались гости и травы. Только яблок больше не было, так как мы их как-то незаметно съели. Айро, обрадованный тем, что я не скучаю в одиночестве, предложил быстренько сделать всем чай, а Зуко смерил оценивающим взглядом Джунджэ, который, абсолютно не обращая ни на кого внимания, заканчивал связывать очередной пучок для сушки. Ган джин, закончив своё занятие, с гордостью осмотрел плоды трудов, поклонился Айро, убедив его, что не хочет мешать почтенным людям отдыхать после тяжёлого рабочего дня, поклонился мне, забрав заранее написанный список трав и выразив надежду на то, что ещё сможет помочь мне в сортировке растений, и ушёл, пожелав всем приятного вечера.        Хм… а в Джунджэ явно сидит талант травника. Его бы Хао в ученики, они бы поладили.       Джин, сверкая глазами и покрываясь нежно-розовым румянцем, немного помялась и тоже ушла. Что-то я сомневаюсь, что на неё так мог подействовать генерал Айро, хотя он, конечно, мастер флирта. Лонгшот, который, как оказалось, почти до блеска всё в моей комнате-гостиной-прихожей отскоблил, замешкался у двери и рукой подозвал меня. На всякий случай я вышла с ним на улицу и прикрыла дверь.       — Это ещё что? — спросила я, когда он передал мне аккуратно завёрнутую в ткань коробочку. Небольшую, в таких сладости обычно хранят.        Лонгшот тогда только улыбнулся, почесав затылок.        — А… понятно. И где же он это стащил?        Лучник скосил глаза в сторону, а я вздохнула.        — Хорошо, ему всё равно бессмысленно что-то говорить, — Лонгшот очень коротко кивнул, пытаясь спрятать мелькнувшую на лице улыбку, — передай ему, что я рада… и что он мог бы не гонять тебя туда-сюда, а сам прийти.        Вот так я получила коробку со сладкими лимонными булочками. А ещё именно так я случайно дала Джету согласие на посещение моей квартиры. Почему-то, через окно.        Хорошо, что после того дня меня, наконец-то, выпустили с больничного. А то постоянный Джет в окне меня бы нервировал.        Жаль только, что именно с той поры Джет и прилип ко мне репьём.        Вот, например, сегодня. Я, наконец, вышла на работу, очень обрадовав господина Ли. Спокойно умирала от жары за прилавком, надеялась, что этот день пройдёт как можно скорее… нет, я не погодная привереда, спокойно могу выносить разные условия, но жара вместе с духотой… это моя слабость. Мне трудно такое выдерживать, перед глазами всё плывёт, хочется просто растечься где-нибудь, и чтоб не трогали. Радовало, что в лавку приходит мало посетителей, и что к племенам не надо было идти.       Ближе к обеду пришла Джин. Она радостно махнула мне рукой.        — Здорово, что ты снова здесь, — она улыбнулась.        — Да… сидеть дома было очень утомительно, — хотя бы энергию в лекарства вкладывала. Этого не хватало, правда, поэтому я периодически выползала на крышу, где упражнялась, но даже этого было мало. Зато я поняла, что могу «заряжать» собой не только лекарства, но и пищу. Интересно, сработает ли оно на людях? И будет ли эффект?        — А я хотела спросить, — Джин зажмурилась, чуть покраснев, — обед скоро… не хотела бы ты пойти со мной в чайную?       Я склонила голову набок. Странная просьба. Зачем ей компания?       — Я, в общем, не против. Надеюсь, успею вернуться до конца перерыва.        — Конечно успеешь! — активно закивала Джин, улыбаясь. Как же она засветилась, ох…        Господин Ли, занятый какой-то глиняной подставкой, изображающей таракана, отпустил меня чуть раньше положенного. Судя по всему, подразумевалось, что я заплачу за это бесплатной мазью для спины. Ну… ладно? Мне не трудно её сделать.        По пути Джин молчала. Она мяла тёмно-зелёные рукава, явно пытаясь что-то сказать. Хотя, наверное, спросить. Подозреваю, что её вопрос может быть связан или с Зуко, или с лекарствами.        Вообще, странно, что она со мной общается. Я имею ввиду, что до того пожара всё наше знакомство ограничивалось разговорами в стиле «покупайте-покупаю», всё. Можно предположить, что Джин просто очень общительная и сострадательная девушка, и что ей, по какой-то причине, понравилось со мной общаться. Есть ещё один вариант — она подбирается ко мне, так как я живу с Зуко, а ей он нравится. А, может быть, вообще всё вместе.        — Знаешь, в «Чайной семьи Пао» стало намного лучше, с тех пор как Ли и Муши начали там работать, — вдруг заговорила Джин, бросая мечтательный взгляд на небо, — чай там стал таким невероятно вкусным!       — Муши — настоящий чайный эксперт, — кивнула я, — неудивительно, что его появление изменило всё к лучшему.        — Да… но Ли тоже упорно трудится, — Джин хихикнула, отведя взгляд, — он часто ходит хмурый, — вот вообще не удивлена, — но всегда выполняет свою работу.        — На него похоже, — я бы, наверное, тоже хмурой была, если бы пришлось заниматься нелюбимым делом.       — Кстати, я хотела спросить, если можно… а вы… вы живёте вместе, да? — она робко подняла на меня взгляд.        — Очевидно. Мы долго путешествовали вместе, привыкли уже друг к другу. К тому же, так дешевле, — я не соврала? Нет. Джин кивнула.        — А вы, случайно, не…        — Зуёк! — я внутренне содрогнулась, но всё же почувствовала облегчение, когда знакомая твёрдая ладонь легла мне на плечо, — неужели тебя наконец выпустили из заключения?        — Как видишь, свой срок я отмотала, — Джет прижал меня к себе и положил свой острый подбородок мне на голову, — знакомься — Джин. Джин, это существо — Джет.       — С друзьями не обращаются так грубо, — грудной смешок, и парень, отпрянув, кивнул, приветствуя новую знакомую.       — Это я нежно, ты что…        — Так куда же направляются две прелестные девушки в такой чудесный день? — Джет, явно пребывающий в прекрасном настроении, подмигнул.        — О, мы хотели посетить чайную господина Пао, — вперёд меня ответила Джин, улыбнувшись.        — А-а-а, навещаем Ли и Муши, значит, — парень ухмыльнулся, соломинка дёрнулась, — прекрасно. У меня как раз есть немного свободного времени, надеюсь, вы не против компании?        Джин тут же начала уверять, что мы только за. Джет же неотрывно смотрел на меня, а я только пожала плечами. Какое мне дело? Если хочешь идти — иди, только веди себя адекватно. Хотя, что-то подсказывает мне, что кое-кто хочет немного поиграть на нервах Зуко. Не может Джет идти куда-то просто так, не такой он человек.       — Прекрасно! — он снова ухватил меня за плечо.        Вот что ему мои плечи покоя не дают? Ну, широкие, да, они такими ещё в моём мире были, а после тренировок, кажется, даже увеличились, ну и что? Пусть за свои хватается. Я стукнула парня по руке. Джет усмехнулся, но конечности всё-таки стал держать при себе.        — Надеюсь, Ли не будет против, что я сопровождаю тебя, — Джет хмыкнул, состроив самую невинную рожу, которую только мог, — он тебя очень опекает. Мне кажется, или он решил, что ты — его младшая сестра?        Со стороны раздался вздох облегчения, а я посмотрела на Джета, приподняв бровь. Ты сколько за нами шёл, зараза лохматая? Ты же точно весь разговор слышал…       — Не беспокойся, — ровно ответила я, подавив желание закатить глаза, — мы многое вместе пережили, так что вполне естественно, что ему не нравится, когда рядом появляешься ты, человек-авантюра.       — Вы давно знакомы? — заинтересованно покосилась на нас Джин.       — Достаточно, — буркнула я.       — Мы с госпожой Аптекарем отличная команда, — Джет, увидевший мою реакцию на прозвище, прищурился.        — «Госпожой Аптекарем»?        Ааа, ну почему всем так хочется давать мне прозвища? Я уставилась на небо. Это всё Лиза начала. Она в какой-то момент начала меня Зуйком даже в школе звать! Хорошо хоть, не во время уроков. А потом пошли всякие шпионки, певуньи, прочее… Ну раз уж так получилось, что я тут Зуёк, ну и зовите меня Зуйком, пожалуйста!        Отец меня, конечно, называл иногда «волчонком» или «дундуком с сокровищами», но так, в шутку, по-домашнему. Так что это с подачи Лизы началась эпопея с прозвищами. А ведь у меня есть нормальное, простое, красивое имя — Дарья. Дарья. Два слога. В зуйке их тоже два, кстати.        Хотя, наверное, я сама виновата в том, что превратилась в Зуйка. Я имею ввиду в этом мире. Да не наверное, а точно. Я просто махнула рукой, когда все решили, что меня так зовут. Тогда я думала, что это правильно. Выдуманный мир — выдуманное имя. Ненастоящие люди — ненастоящая личность. К тому же… это как-то помогало отделяться. Зуёк здесь, выживает в этом мире, учиться траволечению, штопает рваные раны. Зуёк здесь, тренируется с солдатами, бьётся с огненными магами, вступает в войну. Зуёк здесь, летает на бизоне, поёт племенам, учит парня из водного племени сражаться. Зуёк здесь. Зуёк убивает.        А вот Дарья — она там. Она осталась там, она ничего этого не делала. Дарья сидит дома, читает, учится, читает. Дарья вымаливает возможность погулять с подругами и судорожно прячет любые царапины и синяки. Дарья улыбается, когда ходит на ненавистные выступления сестры. Дарья втихаря смотрит с отцом боевики и смеётся над грубоватыми анекдотами.        Такое вот разделение. Весьма простое, откровенно глупое, чертовски наивное, но рабочее. Было рабочим.        Последнее время всё перемешивается. Всё сливается в одно, и я никак не могу это исправить. Это не у Зуйка проблемы с непонятной энергией, они у Дарьи, ведь тело-то её! Это не Зуёк наслаждается временем, что проводит здесь, а Дарья! Это не Зуёк…       Понятно в общем. Боевые раны останутся у Дарьи. Умения останутся у Дарьи. Привычка бить и с подозрением относиться ко всему не вписывающемуся в рамки привычного останутся у Дарьи. И все чувства тоже останутся у Дарьи.        Сама Зуёк останется в Дарье. А может, это Дарья останется только внутри Зуйка.        Это пугает. Больше пугает, наверное, только моя абсолютная беспомощность в данной ситуации. Я не знаю, что мне с этим делать. Не знаю…        Когда меня ткнули пальцем в щёку, я аж вздрогнула. Джет, тут же поднявший руки в примирительном жесте, засмеялся.       — Ну-ну, посмотри-ка, кто-то спит стоя…        — Я задумалась…        — Я заметил. С тебя благодарность за то, что я всю дорогу не давал заметить это прекрасной Джин, — которую я, кстати, что-то не вижу, — а ещё за то, что я не дал тебе потеряться здесь.        — А… спасибо.       — Джин пошла вперёд, — Джет пожал плечами и метнул на меня внимательный взгляд, — а мы, наконец, одни… и ты больше не витаешь в облаках.        — Так что тебе от меня надо, Джет? — я скривилась, а Джет покачал головой. Но, видимо, передумав изображать оскорблённую невинность, серьёзно кивнул.        — Мы становимся сильнее, — да, я слышала это, — ты же знаешь, что после блистательного очищения переулка Бансю от грязи, ряды Борцов за Свободу стали пополняться. Нас становится больше, наше влияние растёт… скоро Лунгау будет полностью избавлен от тварей, нападающих на невинных людей…       — Меньше пафоса, Джет, и больше дела. При чём тут я? — я скрестила руки на груди.        — Мы хорошие бойцы. Тех, кто к нам присоединяется, мы учим. Но… — он выдержал эффектную паузу и, полностью повернувшись ко мне, ослепительно улыбнулся, — с поддержкой умелого целителя мы стали бы ещё сильнее.        — Джет, нет.        — Ты только подумай! — в его глазах загорелся фанатичный огонь, но, как ни странно, он продолжал говорить достаточно тихо, — вместе мы могли бы полностью изменить ситуацию в городе. К лучшему…       — Джет… — от того, насколько проникновенно прозвучали последние слова, меня нехило тряхнуло, — ты предлагаешь мне, недоучке, стать целителем для, в перспективе, всего Нижнего кольца? Для нескольких тысяч людей? Кроме того, что я не хочу в это ввязываться, это ещё и попросту невозможно осуществить! — я махнула руками, — тем более, надеяться на меня — плохая идея. Да, с какими-то простыми болезнями я справлюсь, да, заштопать кого-то смогу, но с чем-то серьёзнее — не знаю…        — Ты слишком уж не уверена в себе для того, который уже помогает паре десятков человек, — хмыкнул Джет, — но… я не буду заставлять тебя.       — Да неужели? — я подняла бровь. Он развёл руками, после чего похлопал меня по плечу.       — Да! Я, конечно, гад, — тут он подмигнул мне, — но не идиот. Смысл тебя заставлять, если ты в таком случае будешь отказываться уже просто из принципа? Но всё же, подумай об этом, хорошо? Мы действительно сможем помочь многим.        — Нам бы кто помог, — проворчала я, когда мы уже почти дошли до Джин.        — Мы сильные, Зуёк, — голос Джета стал тяжёлым и холодным. Парень взял соломинку и покрутил её пальцами, — а сильным не помогают. Это мы должны помогать.       Нда… вот с таким вот настроением мы дошли, наконец, до чайной. Джет вежливо пропустил нас с Джин вперёд, и я впервые увидела место, где работают мои соседи. Простое помещение, достаточно тёмное и самую малость пыльное. Небольшие квадратные столики, у каждого по две короткие лавочки. Мило. Я кивнула Зуко, который, видимо, от большой любви к работе, пытался разорвать в руках какую-то тряпку. Ну… очень интересное времяпровождение, нечего сказать.       Когда мы уселись за стол, и Джет, продолжая сверкать ослепительной улыбкой, нагло переставил скамейку ближе ко мне, я заметила, что тряпку Зуко всё-таки порвал. Ну и зачем? Джет потрепал меня за плечо и, пока Джин отвлеклась на созерцание «Ли», прошептал мне на ухо:        — Кажется, твой друг сегодня в отличном настроении, — я скривилась и махнула рукой, надеясь, что Джет не будет продолжать.        Как ни странно, он заткнулся. По крайней мере на то время, пока Зуко был рядом, беря у нас заказ. Уже спасибо.        — Чем дольше я нахожусь здесь, тем больше узнаю, — ну да, молчать долго он не мог, конечно, — ты знала, что в Нижнем кольце очень много сирот? — Джет покосился на меня, постучав по чашке с чаем пальцем.        — Ну… я догадывалась, — постаралась не обращать внимания я.        — Это очень печально, на самом деле, — подала голос Джин, вздохнув, — многие дети лишаются родителей, из-за болезней или разбойников… а потом им самим ничего не остаётся, кроме как работать на этих самых разбойников.        Ага. Несчастный круговорот зла. Подозреваю, что вырастая, мальчики пополняют ряды банд, а девочки… ну, пополняют ряды представительниц древнейшей профессии. И это даёт им хоть какой-то шанс на жизнь и защиту.        — Да… после зачистки Бансю, — ты пиаришь себя в глазах людей, — мы освободили нескольких таких детей, — скорее, лишили их работы. Хотя, зная тебя… — к сожалению, их состояние оставляет желать лучшего.        — Всё настолько плохо? — Джин ахнула. Я отхлебнула чай из чашки. Хм. Крепкий.        — Они голодали долгое время, жили на улице. Кому повезло больше, тот ютился в заброшенных домах, — Джет цыкнул. Украдкой посмотрев на него, я заметила, как тень пролегла у него под глазами, — прошу прощения, что заговорил о таком здесь, но я просто хотел попросить Зуйка об одолжении.        Как удивительно. Ты решил попросить меня об этом именно тогда, когда рядом Джин. Именно для того, чтобы оливковые глаза печально смотрели на меня, умоляя помочь.        — Джет…        — Я не настаиваю, — а в глазах черти прыгают, — просто решил, что это — хорошая идея.       — Правда же. Зуёк, ты ведь так хорошо в травах разбираешься! Ты умная… — главное глаза не закатить, главное не закатить глаза…        — Я… подумаю. Ничего не обещаю, но подумаю точно.        Джет улыбнулся и приобнял меня за плечи.       — Ты — наше чудо, ты знаешь?        — Не издевайся, древолаз несчастный…        Джин захихикала, но тут на стол перед нами с грохотом опустилась чашка. Чай расплескался и наверняка бы попал на нас с ней, если бы Джет не ухватил нас за плечи и не оттянул назад. Я медленно подняла взгляд, только чтобы увидеть взбешённого, иначе и не сказать, Зуко, сжавшего губы в тонкую полосочку.        — Хей, Ли, кажется, ты промахнулся столиком, — усмехнулся Джет.        — Это подарок, — произнёс Зуко таким тоном, что мысленно я продолжила: «надеюсь, ты им подавишься».        — А, эта чайная определённо станет моей любимой! — громко произнёс Джет, явно заметив приближающегося хозяина данного заведения, — в следующий раз я приду со своими ребятами. Очаровательное место!       Хозяин чайной задумался, вздохнул и убрался за прилавок, а Зуко… бросив попытки прожечь Джета взглядом, резко отвернулся и, стараясь вообще не смотреть на наш столик, убрался. Я вздохнула. А мне ведь с ним ещё жить…       ***       Согнутая в колене нога резко распрямилась горизонтально к земле с разворотом бедра, девушка тут же возвратилась в исходную позицию. Почти в ту же секунду круговой удар пяткой с разворота, судя по высоте, он должен был прийти противнику в голову. Прыжок с разворотом, выбросила левую ногу вперёд, точное приземление.        — Хорошо, — Зуко кивнул, наблюдая за тем, как Зуёк расслабленно выдыхает. По виску у неё скатилась капля пота.        — Хорошо — это хорошо, — девушка провела ладонью по лицу и потянулась, довольно что-то промычав, — обычно ты говоришь «неплохо» и тут же выдаёшь целую лекцию о неправильности моих движений.        Тёмно-зелёная туника, которая и так была немного мала своей хозяйке, съехала чуть наверх и смялась, когда Зуёк приподнялась на носочках и вытянула руки к небу. Девушка чуть наклонилась назад, и тёмная ткань облепила тело так, что Зуко мог разглядеть развитые мышцы пресса. Парень не отвернулся, но постарался смотреть только на раскрасневшееся от жары и тренировки лицо. Всё осложнялось тем, что Зуёк по какой-то непонятной причине надевала тунику на голое тело, из-за чего при желании можно было разглядеть вообще всё.        — Тебе всё равно надо быть более сконцентрированной, — Зуко сжал переносицу, зажмурившись. Раньше подобной проблемы не было. Во-первых, Зуёк обычно носила подаренную семьёй господина Синдзи застиранную свободную рубаху поверх туники. Сегодня же, из-за жары, рубаха осталась где-то… где-то, где не должна была оставаться. Во-вторых, до некоторого… происшествия, Зуко и не думал рассматривать Зуйка. Ну, внимательно. А теперь перед глазами периодически всплывали определённые картинки… — Почему ты сегодня такая рассеянная? Последние три приёма ты выполнила почти идеально, но что было до? Ты несколько раз чуть не упала! Ты и в бою будешь так себя вести? Что это?        — Это всё Джет, — поправляя тунику, туманно отозвалась Зуёк. Зуко подавил желание выдохнуть огнём, — Джет и его предложение…        — Что?!       Девушка, кажется, не обратила внимания на Зуко, хмуро пытаясь расправить тунику, липнущую к потному телу, а парень тем временем чуть воздухом не подавился. Умом он понимал, что Зуёк, скорее всего, имела ввиду что-то не относящееся к… ну, отношениям, но внутри всё равно что-то переворачивалось. К тому же любое, абсолютно любое предложение со стороны этого подозрительного типа могло обернуться катастрофой. Даже если бы Зуёк не рассказала им с Айро, что Джет как-то чуть не уничтожил мирную деревню-колонию со всеми жителями, он бы всё равно ему не доверял. Главарь странной маленькой банды был опасным и чрезвычайно хитрым.        Этот Джет… почему он так прицепился к Зуйку? Она же уже сказала ему, что разминулась с Аватаром, так что ему ещё может понадобиться? Зуко не нравилось то, что происходило. Он подозревал, что Джет может втянуть Зуйка в какую-нибудь авантюру, что привлечёт к ним ненужное внимание. Будто Джао, охотящегося на девушку, им было мало!        — Ты жив? — перед глазами мелькнула рука, Зуко дёрнулся. Зуёк стояла напротив, смотря ему прямо в глаза. Она всегда так делала, даже в их первую встречу она не отводила взгляд. — Это немного смешно. И я сегодня в облаках летаю, и ты, похоже, тоже.        Она отошла на полшага назад и приподняла брови. Она всегда так делала, когда ждала, чтобы собеседник заговорил. Зуко покачал головой и скрестил руки.        — Думаю, стоит начинать боевые тренировки. В приёмах ты уже разбираешься.        — Хорошо. Давно меня по земле не валяли, — она весело усмехнулась каким-то мыслям, а Зуко едва успел прикусить язык. Он знал, что если спросит, что она имеет ввиду, то получит честный ответ, просто… он был уверен, что не хочет её спрашивать        — Ты так и не сказала, что за предложение тебе сделал этот сумасшедший.        Зуёк склонила голову набок и слегка нахмурилась.        — А… он пытается уговорить меня помочь детям-сиротам. Благородно, конечно, — девушка на секунду замолчала, смотря куда-то в сторону, а после усмехнулась, покачав головой и прикрыв глаза, — но это же Джет. Всё, что он делает, всегда нужно ему для чего-то.        — Ты говорила, что он собирал раньше банду детей, — припомнил Зуко, наблюдая за тем, как Зуёк повела плечами — она всегда делала это немного по-кошачьи, — может, он снова планирует это сделать?        — Боюсь, в Ба Синг Се он начал действовать масштабнее, — она провела рукой по волосам, тяжело вздохнув, — а в прочем, это не имеет значения. Конкретно сейчас я в проигрыше.        — Так быстро сдаёшься? На тебя не похоже.        Зуёк не ответила, лишь развела руками. Ткань натянулась, Зуко вздохнул. Ладно, Джета никуда не деть, даже если очень хочется, но вот с этим надо что-то делать.        — Ладно, это уже дело решёное. Айро просил купить утку, да? — она перескочила с разговора про беспокойного психа, а лицо её тут же стало абсолютно беспристрастным, — Джин как-то сказала, что лучшая птица продаётся у Тоуги… там рядом ещё лимоны купить можно…        — Дяде не нужны лимоны, — пробормотал Зуко, наблюдая за её голыми руками. Мышцы перекатывались под кожей, завораживая.        — Они мне нужны, — пожала плечами Зуёк. Туника снова смялась, — точнее, их сок и цедра…       — Тебе нужна новая одежда, — выдохнул Зуко, заставив девушку на секунду застыть. Такое у неё случалось часто — она могла застыть на мгновение, когда слышала или видела что-то, явно не вписывающееся в её картину мира.        — Зачем? Вы и так мне пижаму притащили, — «пижамой» она называла простые спальные штаны до колен и хлопковый мо шань, оставляющий открытым ещё больше чем туника. Зуко поморщился.        — Твоя одежда странная. Если ты не заметила, в Ба Синг Се одеваются не так. Может, тебе и Джету нравится выделяться, но нам лучше не привлекать к себе внимание. Если ты не забыла, мы скрываемся.        — …ладно, я поняла. Хорошее замечание, — Зуёк тяжело вздохнула, — но эти их длинные рукава меня убивают…        — По крайней мере, ты руки прикроешь, — пробормотал Зуко в сторону, надеясь, что она не услышит. К сожалению, слух у Зуйка был очень хорошим.        — И чего тебя так нервируют мои руки? Ты и больше видел, чего стесняться-то…        Зуко резко закашлялся, почувствовав, будто правую половину лица обожгло огнём. Духи знают, он старался не вспоминать о том моменте, и он был уверен, что Зуёк, как любая нормальная девушка, старается о таком забыть. К сожалению, он не учёл одной детали:        Зуёк не была нормальной девушкой.        Она была девушкой, которая рассказывает врагам истории, лезет в какие-то кусты ради пары листочков «очень полезной от несварения» травы и избивает камни, чтобы избавиться от переполняющей её энергии.        Она была девушкой, которой было всё равно на то, что кто-то видел её нагой.        Парень рыкнул и прижал ладонь к лицу.        Она — подружка Аватара. Да. Она изначально была странной. В тот раз она не вернулась к нему только из-за дяди, но что будет, если она снова с ним встретится?        Зуко тряхнул головой. Какая разница? Если Аватар и объявится здесь, то… будет не до этого.        — Ты слишком беспечно себя ведёшь, — заметил Зуко, когда Зуёк выбрала лимоны и спокойно направилась к дому, — тебе следует быть осторожнее.        — Ли, успокойся. Если у нашего знакомого перелом голени не срастается за несколько дней, то вряд ли мы его увидим в ближайший месяц.        — Я не об этом! Не только об этом. Ты вечно притягиваешь неприятности, кто знает, что случится в следующий раз, — парень фыркнул, пытаясь забрать у Зуйка корзину с продуктами, — а если не он, а кто-нибудь другой решит на тебя напасть?        — Во-первых, кому вообще может понадобиться нападать на меня? — Зуёк усмехнулась, покачав головой, — у меня на лице написано, что брать тут нечего… Во-вторых, я ведь могу отбиться, не забывай об этом.        — Я ничего не забываю, — вздёрнул подбородок Зуко, — после нашей первой битвы у меня на голове осталось хорошее напоминание… — добавил он уже тише.        — О… я не знала, — девушка даже не повернулась, с интересом рассматривая какие-то скукоженные корешки, — признаться честно, я думала, что тогда вообще ничего путного сделать не смогла.        — Не слишком радуйся, это был всего лишь синяк.        — Неплохая месть за мои обожжённые руки…        Иногда Зуко задавался вопросом, умеет ли Зуёк злиться. Просто он бы злился на человека, который нападал на него, брал его в плен и доводил до слёз, а она… будто проглотила это всё и забыла. Либо ей было абсолютно наплевать на то, что с ней происходит, либо она притворялась настолько же правдоподобно, как и Азула, либо парень просто чего-то не понимал.        — …ты так и не сказала, что в-третьих.        — М? — Зуёк повернулась, несколько секунд всматривалась в глаза Зуко, пытаясь вспомнить, о чём он вообще, — а… в-третьих, у всяких разбойников сейчас есть дела поважнее, чем нападать на меня. Они пытаются спастись от праведного гнева нашего вечного поборника справедливости, защитника униженных, обделённых и забытых! — Она подняла руки к небу, чуть повысив голос, а потом резко опустила их, пожав плечами. — Ну, или от Джета, если совсем уж по-простому.        — Снова он, — рыкнул в сторону Зуко. Ну вот почему даже этот разговор свёлся к этому психу?        — Джет — затычка в каждой бочке. Тебе стоит к этому привыкнуть, будет легче.        Зуёк мягко похлопала парня по плечу.        До самого дома они молчали. Всё-таки тогда, в их третью встречу, она не соврала. Зуёк говорила в основном только тогда, когда её завлекали в разговор, в остальное время она предпочитала слушать. С ней было спокойно. Очень.        — Вы сегодня не торопились возвращаться, — Айро усмехнулся, как только Зуко и Зуёк ввалились в квартиру, — неужели Нижнее кольцо так прекрасно в предрассветных сумерках?        — Дядя… — начал принц, сжимая руки. Последнее время отставной генерал слишком часто говорил всякую чушь.        — Хорошую утку было трудновато найти, — Зуёк водрузила корзину на стол и потянулась, — но мы справились. Как там наш пушистый квартирант?        — О, это милейшее животное всё утро рыскало по шкафам. Только недавно успокоилось и спряталось под диван.        — Кажется, паукокошка начинает привыкать к нам, — кивнула Зуёк, слегка улыбнувшись.        — Лучше бы она перестала оставлять повсюду слоновых крыс, — Зуко совершенно не понимал, почему девушка так озабочена этим маленьким и бесполезным восьмилапым существом.        — Ну, пока она их умерщвляет, меньше вероятности, что они у нас тут поселятся, — отозвалась Зуёк, подходя к дивану, — а это, учитывая все обстоятельства, огромный плюс.        — К тому же, паукокошка довольно очаровательна! — подхватил дядя Айро, заставив принца закатить глаза.        Зуко уселся на край дивана, сложив на груди руки и нахмурившись. Зуёк забралась на диван с ногами, когда дядя отказался от её помощи в приготовлении ужина. Немного помолчав, она начала говорить что-то о том, что ей снова на ночь понадобится кухня, так как заказов прибавилось. Айро иногда отвечал ей, ненавязчиво напоминая, что отдыхать иногда всё-таки нужно. Зуёк еле заметно улыбалась, подпирая голову рукой, изредка коротко кивала. Она всё равно полночи потратит на то, чтобы делать лекарства, Зуко это знал. Он иногда не спал, вслушиваясь в то, как Зуёк тихо шелестела какими-то травами, как она перебирала свои коробочки, баночки. Она всегда была очень тихой, но принц умудрялся расслышать даже то, как она напевает какую-то мелодию, замешивая очередную мазь. И было так спокойно…       — Ой… — тихий шёпот Зуйка Зуко сначала принял за воспоминание, — а паукокошка привыкает к нам очень быстро…       Пушистое коричневое создание с чёрной маской на морде неуверенно уселось, прижавшись к ноге девушки. Шесть глаз сонно жмурились. Зуёк, глядя на это улыбалась. Кажется, девушка и не замечала этого. Зато замечал Зуко. И Айро, ухмыляющийся увиденному.       ***        Джет добивается своего в восьмидесяти процентах случаев. Точно говорю.        Визит в Бансю — точно его победа. Я потратила весь свой обеденный перерыв, осматривая детей и подростков от пяти до восемнадцати, вшивых, грязных, с разными степенями истощения. Мать твою, что с этими несчастными делали? Я даже думать об этом не хочу! Поверхностный осмотр, и уже букетище проблем — различные воспаления, вши, лишай, грязные раны, отравления… и простуда! И чесотка! А, я вообще не представляла, с чего начать! Таких запущенных случаев я в жизни не видела!       Джет ходил повсюду со мной, не брезговал подбадривающе хлопать замызганных детей по плечам, а маленькую, я бы сказала, крошечную девочку с запущенной до критического состояния инфекцией на ногах, он себе на колени усадил, чтобы она не плакала. Вообще, на Джета дети смотрели с каким-то благоговением, а на меня, как на чужачку, косились с опасением и в любой момент были готовы удрать. Что ж… ладно. Правда, обращались они ко мне исключительно как к «госпоже Аптекарю», что меня немного нервировало. Джет, зачем? Ну, серьёзно, что тебе это дало?        Мне плохо, знаете. Банда, которая управляла этим переулком — а это только звучит глупо, на деле это очень много — была сборищем подонков. Настоящих моральных уродов, таких в младенчестве топить надо. В какой-то момент я даже пожалела, что не участвовала в зачистке. Я бы на них и взрывчатки не пожалела.       — Джет, — из последних сил стараясь удерживать спокойное выражение лица позвала я, — мне нужно много бумаги, какой-нибудь уголь, чтобы писать, и место, где я смогу спокойно набросать список нужных мне растений и рекомендации. Сейчас же.        — Будет сделано, госпожа Аптекарь, — несмотря на полушутливый тон, Джет выглядел очень серьёзно. Он подозвал к себе какого-то неизвестного мне парня с пращей на поясе и приказал предоставить мне необходимое, — сейчас разберёмся.        Я успела ещё осмотреть мальчугана с закрытым глазом. Мальчик был совсем плох, он даже сидеть нормально не мог. Пока я кое-как очищала его раны мокрой тряпочкой, держала его за ручку. Ладонь как-то странно пощипывало, кололо, но я упрямо не отнимала её. Малышу было страшно. Так я хоть немного его успокаивала.       Мне очень быстро нашли место в доме, ранее принадлежавшем банде. Джет, прилипший ко мне, выпроводил всех, даже Смеллерби с Лонгшотом, за дверь, и уставился на меня, нервно карябающую жёлтые мятые листы углём.        — Ну?       — И какой ответ на своё «ну» ты ждёшь? Сам видел, насколько всё плохо, — я старалась сдержать дрожь, которая шла по всем внутренностям, — как минимум десятерым уже не помочь…       — До твоего прихода мы ставили на семнадцать, — грустно усмехнулся Джет, нервно теребя соломинку, — десять, да?       — Может, будет больше. Эти десять — совершенно безнадёжные случаи. Нужна срочная операция, но их организм просто… не выдержит. — Я остановилась, зажмурившись. Мотнула головой. — Это уже неважно. Подозреваю, что ты знаешь, как их откормить, в этом тебе помощь не нужна?        — Точно. Когда я собирал Борцов за Свободу, многие приходили к нам, словно скелеты.        — Хорошо. Так, для начала я посоветую всех отмыть. Чем грязнее они, тем легче всякой дряни жрать организм, — Джет кашлянул, — я здесь напишу все травы, которые мне могут понадобиться для настоев от кожных заболеваний. Все, возможно, найти не удастся, но это не проблема. Зверобой, ромашка, лопух, крапива, подорожник — это ищите в первую очередь, ясно?        — Найдём за пару дней, — уверенно кивнул парень, подходя ближе.        — Эти настои готовятся достаточно быстро, хотя травы, конечно, придётся сушить… минимум через неделю всё сделаю, — я отложила исписанный листок в сторону, — так… пижма, это естественно… Лук, чеснок, полынь… нужны воск и гусиный жир ещё… — задумавшись, кивнула и посмотрела на Джета, который нависал надо мной, рассматривая листочки, — Джет, у меня важная просьба.        Парень со всей серьёзностью кивнул, сведя брови к переносице.        — Смотри, — я взяла чистую бумажку, начиная рисовать пушистое дерево. Может, художник я и так себе, но вот растения изображать наловчилась… — мне нужно, чтобы ты постарался найти это.        Джет нахмурился ещё сильнее и кинул на меня потемневший взгляд.       — Тис? Зачем тебе тис?        — Знаешь о нём?        — Как не знать, — он хмыкнул, глаза его словно пелена на секунду заволокла, — он рос рядом с моей деревней. Многих забрал…        — Да. Он мне нужен. — Я прикрыла глаза, чувствуя, как Джет продолжает сверлить меня взглядом. — Как крайнее средство. Ветви и листья при правильном использовании помогут бороться с чесоткой, а семена… одно семечко можно дать человеку, как глистогонное. А опилки пойдут против вздутия живота.        — Эта штука очень ядовитая. Наш скот, особенно молодняк, так и дох от пары веточек, — всё ещё сомневался Джет. Я открыла глаза и уставилась прямо на него.       — Я в курсе. Меня на Болоте хорошо обучили, в ядах разбираюсь. Сомневаешься во мне — не проси помощи, — я хмыкнула, возвращаясь к бумагам, — так… ну, остальное, думаю, стандартно. И да, всех нужно побрить, у нас нет времени на другой метод борьбы с паразитами.        — Что делать с… — тут Джет, обычно спокойно говорящий вообще всё, что у него на уме, слегка замялся, — теми девочками? Которых использовали?        Я поморщилась. Это проблема. Это большая проблема. Не, я, конечно, умею готовить настойку, которая помогает предотвратить нежеланное появление ребёнка, но тут некоторым это уже не поможет. Вариантов-то всего два — аборт и роды. И то и другое в этой ситуации легко может закончится смертью несчастной матери. Однако! С абортами проблема — насколько я знаю, к ним отношение тут не очень, хотя в трущобах, думаю, всё не так плохо, к тому же я не эксперт, я не знаю, как отреагирует на избавление от плода ослабленный почти детский организм. До родов этих девушек хоть подкормить успеем, уже что-то…        — …знаешь, как выглядит горец? Ну, спорыш? — Джет покачал головой, — сейчас нарисую. Мне не нравится этот метод, но есть у меня подозрение, что это будет извращённым милосердием.        — Можешь сваливать вину на меня, — благородно предложил парень, положив мне руку на плечо и сжав, — ты поможешь им…        — Только тем, у кого срок совсем маленький. Для остальных это слишком опасно.        Тлен. Это всё тлен. Я не могу просто. Мать твою, куда я попала?! Почему на меня всё это валится… почему я тут единственный целитель? Знаю, трусливые мысли, но это всё, что мне остаётся! Это и работа. Тяжёлая, долгая, угнетающая работа.        Которую я, чёрт возьми, выполню!        Потому что я назвалась целителем, значит, должна соответствовать. Потому что никто другой ничего здесь сделать не сможет. Помогу детям — это ведь никак ни на чём не отразиться? О них в оригинале не было ни слова, как и о племенах после их первого появления. На канон это всё не повлияет. Плюс, чем больше лекарств я создаю, тем больше уходит энергии, так что для меня здесь есть польза.        Исписав практически все листы, я, немного подумав, начала схематично изображать на бумаге какое-то кривое ведро. Да… рисую я, конечно…       — Это что? — Джет пригнулся и прищурился, пытаясь понять, что за ерунду я нацарапываю.        — Это фильтр. Грязная вода — дом всякой заразы и опасных паразитов, нам это ни к чему. Смотри… нужен сосуд с небольшими отверстиями на дне. Кладём туда камни, потом известь, ну, если найдём, мелкие камни, песок, уголь, снова песок. Сверху тряпочку тонкую… и вот через это прогоняем воду раза два, лучше три. Получаем относительно чистую воду. Прокипятить её, конечно, тоже полезно, но всё-таки…        — Я понял. Сделаем, — Джет застыл на пару секунд, а потом внезапно чмокнул меня в макушку, — спасибо.       — Спасибо за то, что после того, как ты почти не оставил мне возможности отказаться, я пришла сюда? — я хмыкнула, на что Джет глухо засмеялся.        — Нет. За то, что так помогаешь. Могла ведь просто махнуть рукой.        — Я не настолько тварь, знаешь.        Отдав Джету целую кипу листов (я к каждой траве написала небольшие пояснения), поспешила убраться из Бансю. Мне в сопровождение дали Лонгшота, и спасибо за это. Говорить я ни с кем не хочу. Мне придётся вернуться сюда, нужно будет проверить, как идёт лечение, осмотреть фильтры… Да, подозреваю, в этот район я буду ходить также часто, как и к племенам. Тут кроме детей, к которым меня Джет привёл, ещё и взрослые, избавленные от банды, уверена, у них тоже проблем по горло. Если уж исправлять ситуацию, то в целом.        Моё дело — лечение. А проблемы продовольственную и жилищную будет решать Джет. Знаю, что сможет найти и стройматериалы, и еду. О Дай Ли он уже в курсе, не попадётся. Он несколько лет в одном и том же лесу успешно прятался от солдат, разве для него проблема спрятаться в огромном городе от Дай Ли? Конечно нет…        Подростки от пятнадцати лет будут работать, они к этому привыкли. Я, конечно, была бы рада, если бы они сначала выздоровели, но… а кто тогда будет поддерживать порядок в Бансю? У Джета, конечно, народу в Борцах прибавилось, но теперь на него ополчились практически все разбойники Лунгау, ему сейчас надо с этим разбираться. Так что… мрак, сплошной мрак.       И я в этом мраке по уши. Твою мать…        — Лонгшот, спасибо, что проводил, — лучник кивнул, улыбнувшись, — если случится что-то… сообщайте сразу, хорошо?        Он взял меня за руку и сжал. И, если честно, с его стороны это — высшее проявление благодарности. Я улыбнулась, стараясь как можно быстрее убраться в лавку керамики. Этот день… тяжёлый. Вот я, вроде, ничего такого не сделала, а ощущение такое, будто на меня камни высыпали. Но, вспоминая тех детей, возникает вопрос — какого чёрта я жалуюсь? Это не я больна, это не у меня детство загублено. Мне всего-то нужно приготовить лекарства, провести парочку несложных операций (хотя есть у меня подозрение, что как минимум одну ампутацию придётся делать, Господи, я тогда только чудом справилась, когда в Храме оперировала огневика), всё. И чего я переполошилась?        — Зуёк, вернулась-таки? — господин Ли выглянул из мастерской, усы его шевельнулись, — а я уж бояться начал, что этот прохвост тебя куда-то спрятал…        — Просто переулок Бансю далековато отсюда, — я зевнула. Какая-то я сонная, — и работы было многовато…        — Бансю? Слышал, его освободили наконец-то… но там ведь опасно, девочка моя, — мужчина покачал головой.        — Не для меня, — хмыкнула, смахивая невидимую пыль с прилавка, — тот, кто зачистил переулок, пригласил меня туда.        — Сначала Аватар, теперь глава банды… у тебя удивительно много влиятельных друзей, — господин Ли присвистнул.        Хе, это он ещё не знает про Кая и Юна. И про Зуко и Айро. Хм… а ведь у меня просто огромное количество хороших знакомых из страны Огня, вот же ж… Джонг Джонга ведь тоже можно отнести к хорошим знакомым? Думаю, да. Ха. Это действительно странное совпадение.        Кроме Джунджэ в лавку сегодня никто не приходил. Ган джин слонялся по помещению, чтобы в итоге найти себе чайник. Ещё он ненавязчиво интересовался, не нужна ли мне помощь с травами. Нет, в нём точно прячется травник. Хао бы сюда… он гений. Он бы Джунджэ так выучил…        — Я могу попросить Вас сегодня прийти к нам? — вопрос прозвучал будто из-под земли, но я всё-таки успела на него среагировать.        — И что случилось? Лучше заранее мне скажи…        — Я думаю, что отравление, — Джунджэ пожал плечами, а поймав мой вопросительный взгляд, резко заинтересовался купленным чайником, — жар, тошнота и диарея.        — Сколько?        — Одиннадцать детей, семь жангов и четыре ган джина, шесть взрослых, четыре жанга, два ган джина, — отрапортовал он, судя по выражению лица, гордый от того, что знает столько полезной информации.        — Ясно… мне надо переговорить с господином Ли. Надеюсь, ничего серьёзного. Я имею ввиду, вряд ли жанги что-то не то съели, да?       — Может, их способ приёма пищи и вызывает лёгкое… отторжение, — Джунджэ потупился, — но ядовитое от съедобного они отличают лучше, чем кто-либо. Поэтому я волнуюсь.        — Да… проблема, — я перебирала у себя в голове все известные мне подобные заболевания, — надеюсь, они не совсем плохи…        — Нет, у них, конечно, животы болят, и вообще состояние не лучшее, но в остальном…       — Хорошо, — значит, не холера. От этой гадости умирают очень быстро, а известный мне способ лечения только один — солевой раствор. Ладно, это подождёт, — я сейчас.        Господин Ли, выслушав краткое описание случившегося, радостно отпустил меня с работы. Правда, я обещала ему заплатить за это. Кажется, всё идёт к тому, что это я не работаю у господина Ли, а арендую его лавку…        По пути к племенам Джунджэ, изо всех сил стараясь не показаться грубым, нахальным или настырным, расспрашивал меня об отравлениях и способах лечения. Тема не была обременительной, не злила меня, говорить было легко. Да уж… когда-то я и подумать не могла, что буду так увлекаться всем этим. Всегда думала, что моя вышка — литература. И мама была уверена, что я рождена быть учительницей… хотя меня это всегда подбешивало. Нет, я уважаю учителей, но мне всегда становилось плохо, стоило подумать, что мне придётся много работать за гроши, не имея никакого уважения. А ещё поклоняться идиотам, которые почему-то думают, что лучше учителей знают, как учить. М-да…        Я тряхнула головой. Какая разница? В этом мире траволечение работает, но этот мир — не наш. Так что все мои знания, если таковые вообще имеются, ничего не стоят. Ничего. Вообще.        Но сейчас я должна сосредоточиться на возможном массовом отравлении.       Судя по всему, люди отравились водой. По крайней мере, это был единственный возможный вывод. Я вздохнула с облегчением. Когда-то я на море точно также траванулась. Вместе с папой. Два очень неприятных дня коту под хвост, потом ещё полтора дня слабость во всём теле. Печально, но жить можно. Я лишь посоветовала давать больным больше воды. Это всё должно пройти быстро, если так не получится, придётся применять тяжёлую артиллерию.       Джунджэ всё это время ходил рядом, с интересом запоминая, что я делала. Врач, точно, врач. Натаскать его, и я лишусь клиентов.        — Кстати, а где Ронг и Бингвен? Обычно они всегда выходят, — заказывая новые лекарства, ага.        — Наверняка они опять не разговаривают друг с другом, — как-то вымученно вздохнул Джунджэ, — взрослые люди, главы племён, воины, а договориться нормально не могут! — тут он затравленно осмотрелся и понизил голос. Страх страхом, но поделиться со мной своей болью он хотел очень сильно, — понимаешь, жанги на стол должны ставить суп из чёрного кунжута, без него никак нельзя, он богатство олицетворяет, и желе черепахи. И свиную голову. Голову! Ладно, с головой все согласны. Но где мы желе из черепахи найдём? Где мы черепаху найдём для этого желе? Ладно, они отказались от него. Но суп из чёрного кунжута им нужен! А он чёрный!        — И? — я моргнула, понимая, что как-то вообще не разбираюсь в ситуации.       — У нас нельзя ставить на праздничный стол чёрную еду. Она к невезению. А они против большого пирога с фруктами, потому что на столе должны быть только открытые блюда, потому что закрытые похожи на курганы, а это к беде. Хорошо, мы согласились сделать пирог открытым, но мы не можем отказаться от рыбы! — Джунджэ размахивал руками и говорил это с таким выражением, что я даже захотела ему поверить.       — Ага… да, хорошо, я, вроде, поняла. Но с чего это всё вообще началось?        — Так свадьба.       — Чья?        — Их, — обречённо ответил парень, приложив руки к лицу, — чтобы наши племена окончательно сошлись.       — О… — я замялась, не зная, что сказать, — да, это… проблема.        — Ещё какая.        — Но почему не положить все блюда на стол? Я понимаю, что для кого-то одно блюдо к счастью, для кого-то к несчастью, но в крайнем случае всё ведь просто в ноль уйдёт…        — И я о том же! — Джунджэ ухватил мои руки и затряс, — и все о том же! Но они, — он сжался и снова понизил голос, — упрямее свинобразов…        — А… да. Ну… удачи тогда? — я склонила голову, неловко хмыкнув.        — Да… только она нам и поможет… и Вам тоже, — я удивлённо подняла бровь, а парень скривился в усмешке, — Вы же не думали, что они не захотят видеть Вас на свадьбе?        Ой-ё…        Да, об этом я как-то не думала. Чёрт, а ведь Ронг наверняка меня ещё и петь заставит… а ещё подарок надо будет придумать… или нет? Я же ничего не знаю про их несчастные свадебные традиции…        На прощание Джунджэ «обрадовал» меня тем, что меня обо всём предупредят, когда жених и невеста разберутся друг с другом. Судя по тому, как он это говорил, самой радужной его надеждой было отсутствие смертей после разборок.        Какой ужас.        Осознав, что у меня впереди целый свободный вечер, я пошла домой. Единственная известная мне дорога проходила мимо лавки керамики и в обход сгоревших трущоб. Уверена, есть ещё какой-нибудь путь, но я, увы, в этом не разбираюсь. У лавки я заметила нервно нарезающую круги Джин. Девушка прижимала руки к груди, теребила рукава. Заметив меня, она бросилась вперёд, хватаясь за предплечья.        — Зуёк!.. — она явно хотела сказать что-то ещё, но тут из глаз полились слёзы, и слова потонули в рыданиях. Я кое-как отцепила Джин от себя, обняла её и начала гладить по спине и глубоко дышать. Ну, успокаивайся давай… успокаивайся… — п… пвости…       — Ну, всё хорошо… давай, дыши, — жаль, воды негде взять, ей бы попить сейчас, — всё в порядке… говори, что у тебя произошло? Мы всё исправим…        — Я… я знаю, что это сложно, но… я просто не знаю, к кому ещё…        Я погладила Джин по голове. Так, уже могу предположить, что случилось. Я, в конце концов, известна только тремя вещами — я общаюсь с Джетом, я живу с Ли, я целительница. Выбирать приходится только из этого.       — М-мама… м-мама вся горит, у неё кашель… я не знаю, что это, и…        — Веди, — я вздохнула        Джин не надо было повторять дважды. Она ухватила меня за руку и потащила куда-то в незнакомые мне части Лунгау. Дома неслись передо мной, я готовилась к очередным блужданиям в поиске выхода.       Джин жила в такой же общаге, что и я, с той разницей, что её семья за всё время своего нахождения тут успела выкупить две соседние квартиры. Удобно. Девушка втащила меня внутрь, в мягкий полумрак.       — Бабушка и дедушка в другой комнате, на всякий случай, — шмыгая, объяснила Джин, — а мама… она…        — Мне нужен свет, — сказала я, входя в комнату.        На кровати лежала женщина, выглядящая старше своего гипотетического возраста. В полумраке я почти не могла её рассмотреть. Глухой кашель, она с трудом повернула голову.       — …кто…       — Я -врач. И подруга Вашей дочери, — я медленно подошла к кровати и села на пол, — меня зовут Зуёк.        — А… Зуёк… как стыдно… — женщина поморщилась, явно от боли, и закашлялась, — прости, я не могу поприветствовать тебя как следует…        — Ничего. Вы позволите осмотреть себя?       — Не утруждайся… всего лишь простуда… — женщина постаралась улыбнуться. Голос её был хриплый.       — Я настаиваю.        Несчастная лишь слабо кивнула, прикрыв глаза. Я чувствовала исходящий от неё болезненный жар, но всё же приложила руку к её лбу. Да… без градусника сложно, но это явно высокая температура. Очень.       — Э… Зуёк? — Джин тихо подкралась ко мне и потрепала за плечо, — ты уверена на счёт света? Мама сейчас… плохо на него реагирует.        Запомним.        — Мне нужно её осмотреть. Иначе я могу и ошибиться.        Джин тут же метнулась из комнаты и очень скоро вернулась со свечкой. Ну, хоть что-то.        На самом деле этого вполне хватило, чтобы я поняла, что творится с женщиной. Поняла и истерично постаралась вспомнить, болела ли я в детстве корью. Вроде как, если верить рассказам отца — да. Но даже если я и не болела, умереть себе не дам. И       этой женщине тоже.        — Ну, мне всё ясно, — я поднялась. Мать Джин с трудом открыла глаза и посмотрела на меня с каким-то отчаянием. Я улыбнулась как можно увереннее, — не бойтесь. Всё будет хорошо, только придётся несколько настоек пропить… Джин Вам принесёт.        — П-правда? — с надеждой в голосе спросила Джин.        — Что ты… у нас и денег столько нет…        — Я вам эти настойки дам, — перебила я, взяв женщину за руку, — вы выздоровеете. Лекарств хватит, у меня их много, — руки закололо, будто я их отлежала. Встала, ещё раз улыбнувшись, направилась к выходу, — по-дружески ничего просить за это не буду. А если всё-таки захотите мне отплатить, то можете сами придумать, чем. Деньгами, платками, травами… яблоками.        Корь — та ещё зараза. Тут нужны лекарства от насморка, жаропонижающие… да. Правда, там ещё и осложнения могут пойти, но с этим будем разбираться позже. Я кивнула сама себе. Да, именно так.        Джин вышла из комнаты матери чуть позже меня. Они там о чём-то говорили, но я не подслушивала — зачем? Это не моё дело.        По пути к дому я объяснила Джин, что бояться не стоит, но всё-таки следует быть осторожней. Пришлось пространно объяснить, что есть корь. Судя по всему, девушка ею не переболела, так что я предупредила, что она тоже может заболеть. Она взволнованно поинтересовалась, можно ли как-то этого избежать, но, увы, ответ был отрицательным. Зато после выздоровления заболеть будет невозможно.        Уже дома я загрузила Джин лекарствами. Взяла из своих запасов, те, которые шли на заказы, трогать не стала, это, всё же, деньги. Выслушивать поток благодарностей не стала, убедив плачущую девушку, что мне это вообще ничего не стоит. Оставшись одна в квартире, задумалась.        Решила помыться.        Моя паранойя бывает очень полезной — у нас в квартире есть несколько ваз (мне одолжил господин Ли), наполненных чистой водой. Зуко их не любит, так как они занимают и без того ничтожное пространство в квартире.        После быстрой помывки я плюнула на всё и напялила пижаму. Постирала свою одежду (корь, конечно, вещами не передаётся, но я ведь в Бансю сегодня ползала). Села на диван. Удивительно, но сегодня, впервые за долгое время, я ощутила… усталость. Обычную усталость. Энергия куда-то улетучилась, мне было совсем не больно. Я помяла свои плечи и застонала. Никогда бы не подумала, что буду радоваться усталости! Чудо какое-то.        Улеглась на диване, свернувшись клубком. Вечерний воздух мягко проникал в квартиру через окно, убаюкивал. Да… поспать пару минут, а потом можно и что-нибудь по дому сделать… или лекарств ещё…        Сквозь сонную дымку ощутила, как паукокошка осторожно подкралась ко мне и устроилась у живота. Тёплый комок издавал звуки, отдалённо похожие на кошачье мурчание.        Этот день был… странным. Очень странным.        Когда я проснулась, то поняла, что спать днём нельзя. Это ловушка. Было темно, а за дверью в комнату Айро и Зуко слышался генеральский храп. Я хмыкнула. С удивлением обнаружила, что меня накрыли одеялом. Паукокошка, что интересно, не сбежала. Я немного отодвинулась от неё и потянулась, желая перелечь на другой бок и попробовать снова уснуть. Ногами почувствовала, что на диване лежит какой-то свёрток. Интерес пересилил, я уселась и, притянув интригующую вещь к себе, стала её рассматривать. Хриплый смешок вырвался из горла.       Мне всё-таки купили новую одежду, вот же ж…        ***        Последнее время казалось, что Джет повсюду. По крайней мере, в чайной постоянно говорили о каком-то «освободителе с шуангоу». Зуко знал только одного человека, который постоянно носил это оружие с собой. Парень понятия не имел, чем этот сумасшедший заслужил народную любовь, так как не горел желанием вслушиваться в болтовню посетителей, но всё равно хотел в этом разобраться. Зуко подозревал, что Зуёк прекрасно знает, что творит Джет. Более того, ему казалось, что девушка непосредственно участвует в этом.        Вся ситуация сильно нервировала.        Зуёк только и делала, что работала или готовила лекарства. К ним в дом приходили целые караваны людей, нагруженных какими-то травами, коробочками, банками. В комнате Зуйка постоянно пахло полем, чем-то горьким. Зуко начал было привыкать к этому, но то, как часто у них появлялись внезапные гости, раздражало. Особенно часто приходил длинноволосый парень в бело-золотой одежде. Он ещё и оставался, помогая Зуйку с травами. То, как они вместе сидели за столом, раскладывая растения и переговариваясь о чём-то абсолютно непонятном, злило. Кто это вообще? Откуда они знают друг друга? Почему Зуёк уверена, что ему можно доверять? Что, если он им навредит?       И вообще, эти двое занимали много места.        Когда кроме трав им начали приносить какие-то домашние булочки, фрукты и потрёпанные свитки, Зуко не выдержал. Он мог мириться с тем, что Зуйку приносят лекарственные растения, это её работа, в конце концов, но это что? Они уже привлекли слишком много ненужного внимания, зачем ещё больше? Зуёк, как ни странно, согласилась, и через пару дней к ним вообще перестали приходить.        Правда, сама Зуёк теперь уходила рано утром, а приходила почти ночью, что вызывало даже больше недовольства.        Зуко вытер очередную чашку. В Ба Синг Се они с дядей и Зуйком были не так давно, но уже казалось, что прошла вечность. Эти стены, лабиринты улиц, люди… всё вокруг давило. Здесь было невыносимо жить, будто его заперли в просторной тюрьме, будто над ним насмехаются: вот, ты можешь идти, куда захочешь, но только в пределах стен!        Дядя часто повторял, как им повезло: они спокойно и мирно живут, работают… простая жизнь, что ещё нужно? Но Зуко не мог этого понять. Как можно считать это существование хорошим? Как можно променять титул на работу в какой-то убогой чайной? Как можно забыть о широких, вымощенных белым булыжником дорогах столицы Страны Огня и довольствоваться грязными и кривыми улочками Нижнего кольца Ба Синг Се?!        Здесь даже воздух был совсем другой. Сухой, пыльный и тяжёлый.       — Сегодня был прекрасный день, не так ли, племянник? — Айро, улыбаясь, складывал фартук, — чудесно осознавать, что твоя работа и, конечно же, твой чай помогают людям почувствовать себя лучше!        — Я вне себя от счастья…        Дядя ещё что-то говорил про прелесть простой жизни, но Зуко не слушал. Он лишь ждал, когда, наконец, грязные чашки закончатся, и можно будет убраться отсюда.        — Удивительно, как прекрасна простота людей, — продолжал Айро, когда они, наконец, вышли из чайной, — мы должны учиться у них радоваться мелочам, таким как солнечный день или хороший чай в обед.       Зуко закатил глаза. Конечно, о чём ещё может говорить дядя? Для него каждый день здесь прекрасен, а кроме чая его, пожалуй, ничто не волнует. Он даже не думал о том, как им вернуться домой. Вероятно, хотел остаться здесь.        Как можно желать жить в месте своего военного позора? Как можно жить там, где убили твоего сына? Зуко не понимал. И от этого ему становилось всё хуже. Ещё хуже было от того, как все люди вокруг спокойно и добродушно относились к ним. Лучше бы они их ненавидели, или хотя бы игнорировали. Было бы легче. Намного легче. Такое отношение напоминало о забытой деревеньке рядом с пустыней Ши Вонг. Зуко ждал, когда всё резко изменится.        Три года назад, когда отец изгнал его, казалось, что потеряно всё: честь, страна, дом… но нет, только теперь Зуко потерял вообще всё. Он потерял даже своё имя, вынужденный притворяться каким-то Ли.        Дядя говорил, что у них есть всё, что нужно для жизни. Зуко считал, что жизни у них нет, есть существование.        — О? Зуёк, рад, что ты сегодня пришла с работы так рано, — парень сморгнул мысли, подняв голову, — но почему не зайдёшь в дом?       Они с дядей уже пришли к их потрёпанному общежитию. Зуёк обнаружилась, сидящая на ступенях в полной темноте. На ней была грубая одежда тёмно-коричневого цвета, рубаха с запахом вправо и с закатанными рукавами, заправленными в наручи, хлопковый пояс желтовато-белого цвета с какими-то тёмными пятнами и длинная юбка. Зуко знал, что Зуёк не отказалась от ношения штанов, даже в жару. Рядом с девушкой лежали большая сумка и коробка. Когда Айро обратился к Зуйку, она медленно повернула ничего не выражающее лицо к нему и кивнула.        — Здравствуйте. Простите, я думала, что вернусь домой до того, как вы придёте. Я просто, — она отвернулась, уставившись пустым взглядом в темноту улицы, — потеряла время.        — Ну, ничего. Вернёмся все вместе, — Айро подошёл к девушке и положил ей руку на плечо, — сегодня был прекрасный день. Я с удовольствием расскажу тебе, если хочешь.        — Было бы чудесно, — она легко улыбнулась, но Зуко почувствовал, что эта улыбка какая-то ненастоящая.        — Вот и хорошо! Думаю, всем нам нужно немного тёплого чая…        — Дядя, мы были в чайной весь день. Тебе мало? — Зуко поморщился.        — По-моему, прекрасная мысль. Мне племена подарили кое-что, — Зуёк протянула Айро коробку, — рисовые лепёшки.        — Прекрасно!        Забрав коробку, отставной генерал направился в их квартиру. Зуёк медленно поднялась, хватая тяжёлую сумку, лежащую рядом. Зуко услышал металлический звон и нахмурился.        — Это что такое?        — Важный подарок, — пожала плечами девушка, прижимая сумку к себе, — я пока не знаю, где это всё оставить, так что решила забрать домой.       — Если из-за этого у нас будут проблемы…        — Это инструменты. Очень нужные в моей работе инструменты, — Зуёк вздохнула, — их притащил Джет, так что проблемы, скорее всего, будут у него.        Зуко решил, что сейчас ему стоит промолчать.        Сумка устроилась у дивана. Паукокошка, которую Зуёк теперь всегда подзывала словами «ко мне», с интересом начала обнюхивать новую вещь. Айро, готовящий чай, с удовольствием рассказывал о дне, проведённом в чайной, пересказывал какие-то слухи и скромно хвалился, что его называют настоящим магом чая. Зуёк слушала, иногда кивая, иногда что-то говоря, порой даже коротко улыбаясь, но Зуко, сидевший на диване сбоку от неё, видел, что её глаза до сих пор были чёрными и неживыми. Ему хотелось узнать, что произошло, может ли это как-то грозить им, но почему-то парень молчал. Он молчал даже тогда, когда девушка развязала свой пояс и, скользнув по нему быстрым взглядом, смяла его и положила под подушку. Пятна на нём пугающе напоминали кровь.        — Но я что-то всё о себе да о себе, — Айро улыбнулся, подавая Зуйку дымящуюся чашку чая, — как прошёл твой день? Не просто же так тебе подарили рисовые лепёшки.       — Да… просто небольшая благодарность за помощь. Там многие водой отравились, ничего серьёзного…        — Приятно знать, что тебя ценят, не так ли?        — Ага, — Зуёк смотрела на чашку, о чём-то думая. Прикрыв глаза и вздохнув, она, наконец, отпила немного и подняла голову, — меня… просят обучать целительству.        На секунду в доме повисла тишина, только паукокошка осторожно драла лапами угол дивана.        — Что? — не выдержал Зуко. Зуёк неопределённо пожала плечами.        — Сегодня кое-кто попросился ко мне в ученики. А потом… прозвучала мысль, что начать обучать людей — хорошая идея.        — Это плохая идея, — покачал головой Зуко, сжав кулаки, — ты сама говорила, что всё, связанное с лекарями здесь контролируют, уверен, ты и так уже привлекаешь ненужное внимание своими действиями. А если ты ещё и начнёшь обучать всех вокруг, то так просто это не оставят!        — Я понимаю.        — К тому же, у тебя нет времени. Ты постоянно занята.        — Да, — Зуёк кивнула, — но я думаю, что скоро просто перестану справляться с тем количеством работы, что у меня есть. А так у меня появятся помощники-ученики, которым можно будет давать какие-нибудь монотонные и простые задания.        — Но!..        — Это — хорошая и благородная идея, Зуёк, — Айро, до того молчавший, подал голос, — ты права. Всё больше людей ищут твоей помощи, но одна ты не сможешь помочь всем. Если ты сможешь поделиться своими знаниями с народом Ба Синг Се, то это будет по-настоящему неоценимая услуга.        — Может быть, — девушка поморщилась, отводя взгляд в сторону, — и всё-таки я сомневаюсь.        — Что-то не так?        — Если соглашусь, — она повертела чашку в руке, — то на меня будет возложена огромная ответственность. А я не уверена, что справлюсь. Я не эксперт, училась, конечно, но всего-то два с половиной года, а потом… война, лазареты. Рядом всегда были разбирающиеся, знающие люди. Я не мастер, я могу ошибиться, и одно дело, когда я допускаю какую-то ошибку, совсем другое, когда эту ошибку повторяют за мной.        Она отпила ещё чая и замолчала. Зуко, скрестив руки, молчал. Он подозревал, что в этом снова был замешан Джет, что он пытается чего-то добиться. А Зуёк делала всё, что он говорил. Это сумасшествие.        — Твои мысли очень правильные, — Айро кивнул, — никто из нас никогда не достигнет идеала. Всё, что остаётся человеку — учиться, учиться всю жизнь. Но я должен напомнить, — он вдруг улыбнулся, — ты уже доказала свои умения. Доказала, что являешься превосходным целителем. И я уверен, что ты станешь хорошим учителем.        Зуко ушёл в комнату. Дядя сошёл с ума, совсем сошёл с ума, а Зуёк… она делала что-то непонятное, непонятно зачем. Принц подозревал, что это всё напрямую связано с психом с шуангоу. Всё, что было связано с ним, было опасно.        Сегодня Зуко вновь долго не спал. На самом деле он и раньше часто не спал ночами, занятый размышлениями или просто не сумев уснуть. Дядя привык напоминать ему о необходимости отдыха, но Зуко редко когда прислушивался к советам. Айро не надоедал долго и в какой-то момент оставлял его одного. Сейчас же дядя храпел рядом, а Зуко наблюдал за дрожащим светом, лезущим в комнату через щель между створками двери. Зуёк всё ещё не спала. Принц не слышал ни напевов, ни шелеста сухих растений. Что она делала?       Пару минут поубеждав себя, что это его не касается, Зуко всё же не выдержал и поднялся. Конечно, это касается его, это ведь происходит здесь, в месте, где они все живут! Если что-то произойдёт, то на нём это тоже скажется. Застыв перед дверью на несколько секунд, Зуко всё же решительно вышел в гостиную.       Зуёк, переодевшаяся ко сну, скрючившись, сидела у стола, устало что-то вычерчивая на потрёпанном листке бумаги. Зажжённая свечка уже почти растеклась, огонь неровно дрожал и дёргался, отражался в тёмных глазах. Зуко осторожно прикрыл за собой дверь, надеясь, что не разбудит дядю.        — Чего не спишь? — Зуёк подняла голову.        — Ты мешаешь, — буркнул Зуко, хотя она, на самом деле, не мешала.        — Да? Прости, — она положила на стол обёрнутый тряпочкой уголёк и провела руками по лицу, — я просто немного задумалась.        Он подошёл ближе и посмотрел на рисунок. Это было что-то очень схематичное, с какими-то подвязками, отдалённо напоминающее стопу.        — Ничего не говори, мои художества — то ещё зрелище, — Зуёк усмехнулась, потянувшись, — ох…        — Что это такое?        — Ну… в идеале, это должен быть чертёж протеза. Но выглядит, скорее, как некрасивый башмак, — она почесала затылок и зевнула, — чёрт… боюсь, даже Механист бы в таком не разобрался.        — …механист? — Зуко всё ещё рассматривал каракули.        — Да… не знаю его настоящего имени, но все вокруг называют его так. Умный мужик, очень. Это он ваши танки спроектировал, — парень удивлённо вскинул голову, и Зуёк приглушенно рассмеялась, поставив руку на стол и подперев голову, — вижу твоё удивление. Он из Царства, на самом деле. Просто его заставили. Сына спасал… и свой народ…        Она вновь усмехнулась, чуть качнув головой.        — У него на руке протезы были, вот я и вспомнила… он бы что-нибудь придумал, — Зуёк нахмурилась, схватила бумажку и скомкала, — а у меня в голове нет ни единой мысли. Чёрт.        Зуко молча наблюдал за этим внезапным порывом приглушённых эмоций. Девушка повернулась, швырнула бумагу к себе на диван, провела ладонями по лицу снизу вверх, зарылась пальцами в волосы. Несколько секунд она оставалась в таком положении, закрыв глаза, а после вдруг выпрямилась и вздохнула. Сложила руки на коленях, открыла глаза и посмотрела на стену, где нервные тени от огня дёргались и извивались. Нахмурилась.       — Я ничего не могу придумать.        — Скорее, ты не можешь это нарисовать, — Зуко хмыкнул, будучи не уверен, что следует сказать.        — Возможно, — она качнула головой, — а может, здесь просто нужен кто-то поумнее, чем я.        — Механист?        — Или папа.        Она вновь замолчала, продолжая разглядывать тени. Зуко скрестил руки.       — Твой отец… почему ты думаешь, что он знал бы, что делать?        — Потому что он всегда знал, что делать, — подумав, она добавила, — и знает. А ещё у него чертежи были бы получше, он в них разбирался.        — Вот как.       — Да. Он… он на оборонку работал, — Зуёк помяла шею, — знаешь, всякие чертежи к машинам военным… сборка их. Так что, думаю, он бы и придумал что-то получше, и чертёж бы сделал лучше, и собрал бы всё лучше. Он в принципе сделал бы всё лучше.        — …звучит так, будто он мог всё.        — Он может всё, — поправила девушка и вдруг тихо засмеялась, — он мне однажды… маленький требушет сделал…       — Что? Зачем? — Зуко моргнул, а Зуёк, ещё раз рассмеявшись, встала, подошла к дивану и рухнула на него.        — Ну, как… мы тогда с мальчишками очень этим интересовались. Как их звали-то, — она откинулась назад, задумавшись, — Ванька и… Сева, вроде… ну, не важно. Папа узнал, что мы пытаемся в этом разобраться, построил нам макет. Где-то по колено он был, да. Красивый. Мы были в восторге, — Зуёк улыбнулась, впервые за всё это время широко и открыто, — а потом он пропал.       — Кто? — от резкой перемены в рассказе Зуко чуть поморщился.        — Требушет, — Зуёк приподняла плечи, — он исчез. Думаю, он просто не нравился маме. Она считала, что он опасен… чем-то. Весёлые были времена…       Она прикрыла глаза и глубоко задышала.        На вооружении у Царства Земли требушетов не было, Зуко это знал. У племён Воды вообще не имелось никаких орудий. Принц чуть нахмурился и внимательно всмотрелся в, казалось, уснувшую девушку. Большинство людей Страны Огня светлокожи, их глаза обычно жёлтые или иных оттенков этого цвета, или чёрные. У Зуйка были тёмные глаза, которые становились чёрными только когда она злилась. И то, скорее, так просто казалось. У неё была тёмная кожа, возможно, чуть светлее, чем у бедных жителей Царства. Зуёк могла показаться этаким совмещением гражданина нации Огня и жителя Земли.       Она знала о берёзах. Не только о том, что они существуют, она знала, как эти деревья выглядят. Берёзы росли только на острове Ха Шу и на мелких островках вокруг. Ха Шу славился своими лесами.        «Вокруг были леса».        Да… она так говорила. И сейчас она сказала, что её отец смог сделать требушет. И что он работал над военными машинами.        Зуко был практически уверен, что Зуёк когда-то жила в Стране Огня. Но он не мог спросить её об этом! Почему-то же она оказалась… на болоте. Почему-то же решила помогать Аватару.        Зуко в каком-то смысле опасался узнать правду.        — Знаешь, ты очень долго смотришь на меня, совсем не мигая. Это немного напрягает.        — Что? — оказалось, что Зуёк не спала. Она всё ещё сидела на диване, откинувшись на спинку, но глаза были открыты и смотрели прямо на Зуко.        — Ты спишь стоя. Может, пойдёшь уже к себе? — Зуёк наклонила голову. В бронзовых глазах отражался огонь свечи. Он будто был пойман в них.        — Я не сплю, — Зуко мотнул головой.        — Заметно, — она усмехнулась, — ладно, отдохнула и хватит. Мне ещё…        — Это Джет надоумил тебя обучать людей? — на выдохе задал вопрос парень. Зуёк, собиравшаяся встать, запнулась и плюхнулась обратно. Пару секунд она молчала, после чего тихо рассмеялась, уткнувшись лицом в ладони.        — Хех… ну, ты был близок, — она отняла руки и выдохнула, успокаиваясь, — Джет, конечно, много в чём виноват, но всех собак на него спускать не стоит. Подозреваю, что он действительно планировал рано или поздно подтолкнуть меня к этой мысли, но не успел. Скажем… это была идея народа.        Зуёк развела руками, усмехнувшись. Зуко показалось, что это объяснение глупое. Это не могло быть правдой.        — Джету нельзя доверять.        — И с чего ты так решил?        — Ты сама говорила, что он ненавидит нас.        — Не нас, а только народ Огня. Я к этому не имею отношения.        — Он опасен. Он непредсказуем и всегда лезет на рожон. И он провоцирует местное правительство своими выходками. Почему ты вообще с ним общаешься? — Зуко чуть не поднял голос, но вовремя услышал оглушительный всхрап дяди, — тц. Почему за ним вообще идут все, кому не лень?        Знать ответ на этот вопрос он не хотел. Он вообще задал его только по инерции.        — Джет понимает, чего хотят люди, — медленно проговорила Зуёк, зевая, — он обещает им то, что им нужно, порой до того, как они сами скажут ему об этом. Старается выполнять всё обещанное. Помогает, порой в своей манере. А ещё он уверен в себе и своём деле, — девушка махнула рукой, — его уверенность заразительна. Люди, видя это, сами начинают в него верить.        Такого ответа Зуко не ждал. Обычно Зуёк говорила о Джете, как о ком-то самоуверенном, прилипчивом и болтливом. Сейчас же казалось, что она в каком-то смысле восхищается им. Зуко подумал, что было бы, если бы она говорила о нём? Чтобы она сказала?        Но больше волновало другое. Если она так описывает Джета, значит ли это, что…        — За ним… хочется идти, — внезапно дополнила свою речь Зуёк, прикрыв глаза.        Хочется… это значит, что она бы пошла за ним? А может, она уже… Зуко сжал кулаки.        Вновь наступила тишина. Из-под дивана медленно вылезла паукокошка, в полутьме кажущаяся страшной чёрной кляксой. Зуёк потянулась и всё-таки встала, видимо, намереваясь вновь сесть за стол, но тут Зуко резко подошёл к ней и положил руки ей на плечи, надавив.        — Чем ты занимаешься? — она наклонила голову вбок.        — Пытаюсь заставить тебя лечь спать.        — Спасибо, конечно, но у меня ещё много дел. Мне…        — Тебе нужно уснуть, или ты превратишься в лежачего больного и доведёшь себя до смерти от переутомления, — Зуко хмыкнул, всё-таки усадив девушку обратно, — твой Джет вряд ли этому обрадуется.        Зуёк внезапно усмехнулась и покачала головой.        — Знаешь, использовать мои же слова против меня — подло. К тому же, я ведь себя не взрываю.        — Да, ты не даёшь себе спать.        Она подняла лицо и уставилась на Зуко глаза в глаза. Непослушные тёмные пряди падали вниз, путаясь. Уставшая улыбка показалась на губах. На правой щеке — только на правой — показалась ямочка.        — Ладно… сегодня я сплю.        Вздрогнув, Зуко отнял руки и, внезапно почувствовав, что их надо куда-то деть, просто скрестил на груди. Зуёк спокойно потянулась за одеялом и прямо на глазах принца замоталась в кокон на диване.        — Спокойной ночи.        Голос был тихим и усталым. Зуко кивнул, подозревая, что она этого не увидит, и отошёл к столу. Огонь свечи перепрыгнул ему на ладонь. Прежде чем уйти к себе, парень зачем-то обернулся. Он не знал, что ожидал увидеть, но разглядел только, как паукокошка аккуратно забралась на диван и начала сворачиваться в шарик в ногах Зуйка.        Он не знал, заснула ли девушка, когда неуверенно произносил в темноту:        — Спокойной ночи…        ***        Джет выделил мне место под так называемую «школу травников». По сути, он сделал наиболее приличный дом в Бансю (а именно убежище банды) ещё более приличным и удобно разделил его: на одной половине располагалась я с учениками, на другой — совсем маленькие дети, совсем покалеченные люди и те, кто только выздоравливал. Удобно, учитывая, что я была одинаково нужна и в «школе», и в этом приюте-лазарете. А ещё у нас тут нашли приют две бабульки-повитухи, которые неплохо отлавливали симулянтов и гнали их взашей. А подвал переоборудовали в склад для трав.        Сам Джет летал по всему Лунгау, но всегда, когда был мне зачем-то нужен, находился поблизости. Например, на чердаке. Что он там забыл в тот раз, когда я, немного обнаглевшая, решила выпросить себе дёгтя (дегтярная мазь — хорошая штука), понятия не имею. Но нашёлся именно там, в пыли и паутине, за каким-то тряпьём. Ведро рассматривал.        Ведро забрал потом с собой. А дёготь мне достали, да.       Я… честное слово, я вообще не понимаю, откуда Джет находит силы. Он просто носится повсюду, заряжая всех вокруг чёрт его знает откуда взявшейся энергией, раздавая приказы направо и налево. Я вообще не видела его спящим, ни разу. И за едой не ловила. Он что, не ест, не пьёт, не спит? Или он заряжается от солнца? Хотя бы за это он был достоин восхищения.       Бансю потихоньку отстраивался, я пыталась свыкнуться с новым расписанием и новыми обязанностями. Было тяжеловато, но я, вроде как, справлялась.        Утром, на восходе, тренировалась с Зуко. Огнём он в меня не пулялся, так что было терпимо. Гонял, конечно, по всему пустырю, не жалел, но меня это особо не пугало — на Северном полюсе было хуже. Потом завтрак, быстрый душ, поход в лавку.       Даже в лавке я не могла отвлечься от медицины. Джин, которая всё-таки заболела, оказалась слишком уж доброй душой, раздала часть лекарств своим соседям. Я не слишком этому обрадовалась, но потом подумала: из-за меня произошёл пожар, из-за пожара люди скучковались, из-за кучкования корь от некого неизвестного больного пришла в семью Джин, а значит, виновата во всём я, так что то, что я трачу на это лекарства — правильно. Вот только этот благородный порыв одной-единственной маленькой девушки привёл к тому, что слухи обо мне начали расползаться. В лавку теперь периодически приходили люди, надеясь попросить меня об услуге. Господин Ли, не будь дураком, стал брать с меня аренду за прилавок.       Нет, сначала я вообще отрицала свою связь с лекарствами, но помогало это плохо, так что теперь утро я провожу, принимая заказы. В лавке теперь постоянно дежурит, а после обеда и работает вместо меня продавцом, кто-то из Джетовских парней. Паранойя нашего бравого Борца за Свободу зашкаливает, но порой бывает к месту — в Лунгау начали замечать Дай Ли, и Джет не хотел, чтобы они арестовали меня за незаконную торговлю лекарствами. Оттого и охрана.       Джет подозревает, что я и моя деятельность — как кость в горле у Дай Ли. Я бы поставила на воду, попавшую в нос и вызвавшую першение, но суть всё равно одна.        В обед уходила из лавки. Если не было каких-то просьб от племён, то шла в чайную, радуясь, что наш освободитель сейчас слишком занят разбойниками и не пытается через меня достать Зуко. Тихо и спокойно пила чай, или осматривала старичков с ностальгией и приступами одиночества. После отравления ни у жангов, ни у ган джинов больше ничего, требующего моего вмешательства, не случалось. Их вообще в последний мой визит больше заботило, как бы сделать жениху и невесте такие украшения на головы, чтобы замаскировать отсутствие волос…       После обеда я ползла в Бансю. Джет решил, что будет переводить туда всех сирот и больных из других мест, подвергшихся его зачистке, так что носить меня по всему Лунгау не приходилось. В первую очередь, я проверяла очистные вёдра — шедевр моей скудной фантазии, Джетового энтузиазма и чьих-то умелых ручек. Оно же фильтры. Да. Из вёдер с проделанными в днище дырочками.       Лучше, чем ничего. Да и вода реально становилась почище после прохождения через ведёрко. Джет мне прототип гордо вручил, чтобы дома стояло. Конечно, даже фильтрованную воду я всё равно предпочитала кипятить, но всё-таки теперь было спокойнее. Чистая вода — хорошая вода.        После проверки фильтров я шла забирать своих… эх, учеников на осмотры. Если хотят учиться, пусть учатся работая, так я решила. И мне проблем меньше, и им практики больше. Тем более, после операции Фэй ничего действительно сложного не было. Все, кто должен был умереть, умерли, как бы грустно это ни звучало. Нельзя помочь всем, даже если очень этого хочешь. Некоторые случаи безнадёжны…        На всякий случай на ночь в лечебнице всегда кто-нибудь оставался, но я была уверена, что ничего плохого не произойдёт. Лихорадка, конечно, некоторых помучает ещё, но это уже не смертельно.        Из тех, кому я пророчила смерть выжили только двое: парень по имени Пак, который во время зачистки получил по голове, сломал нос, распорол бедро и каким-то образом наглотался стекла, и малыш Кубо, который еле-еле сесть мог, но всё же жил. Первого спасли мой опыт в лечении солдат (как же пафосно прозвучало, мама дорогая) и огромное количество варёной капусты, которую я, за неимением иных идей, почти что пихала в него. И пусть Пак теперь ненавидел несчастный овощ всеми фибрами души, надо признать: капуста действительно спасла от внутренних ран, намотавшись на осколки стекла в желудке. Потом я просто дала ему рвотное. Пак поправлялся очень быстро и уже изъявил желание стать Борцом за Свободу. Ну, удачи ему, наверное.        С Кубо было сложнее. Истощённый, слишком маленький, простуженный и раненый, он не должен был прожить больше пары дней. У организма просто не хватило бы сил на восстановление. Однако мальчик умудрялся откуда-то эти силы брать. Он всё ещё лежал, его приходилось постоянно переворачивать, протирать, очень аккуратно кормить, но он жил и восстанавливался! И даже порой говорил! Обычно какие-то совсем отдельные слова, вроде: «суп», «таракан», «подушка», «больно», «тетекарь». Тетекарем была я — придуманное Джетом прозвище Кубо нормально произнести не мог.        Тетекаря надо было всегда хватать за руки и держать. Видимо, чтоб не убежала. Не знаю, почему мальчик так делал, но пусть, мне не жалко.        В общем, Кубо выздоравливал, потихоньку набирал вес, но как, какими силами — это было для меня тайной. Джунджэ говорил, что малыша поцеловали Духи. Ну, не знаю, я видела только одно благословение от Духов за всю жизнь, ничего, кроме белых волос оно не давало.        В общем, да, если не считать перенесшую операцию малышку Фэй, которая теперь частенько плакала, думая, что не сможет ходить (ага, конечно, будто я оставила идею с протезами), удивительного Кубо и Пака с заживающим бедром, больше никого в критическом состоянии не было.        Больные, дети и больные дети в чистых заплатанных тряпках, мытые, с лысыми головами, в повязках и мазях радовали глаз. Кожные заболевания я успешно лечила (мази Хао и тисовые листья делали своё дело), под чутким руководством Смеллерби всех аккуратно откармливали. За переломами следила я и мои ученики, вывихи были вправлены. Простуженных мы отделяли тряпочной перегородкой, что, конечно же, помогало задержать микроскопические бактерии и вирусы. В теории. Но это лучше, чем ничего.        Учеников у меня было немного. Джет обещал (хотя, как по мне — угрожал), что это ненадолго. Пока что я отвечала за семерых девушек и одного Джунджэ. Последний вызывал ассоциацию с отличником в вакууме, кроме того, он почему-то решил называть себя первым моим учеником. На каждый урок ходил как на праздник. Неудивительно, учитывая, что это спасало его от подготовки к свадьбе вождей. Они теперь спорили из-за украшений.        Из всех девушек сразу выделились две: Момока, милейшее создание с оленьими глазами, готовое помочь всем и каждому, и Такеши. Ага, мужское имя. Я тоже сначала удивилась.       Момока была очень мягкой, как характером, так и внешне, её волосы почти незаметно вились. Она жила с мамой, папой и тремя братьями, которые всё детство то и дело попадали в какие-то неприятности. Привыкла помогать им, а природное человеколюбие, доведённое до максимума, погнало её ко мне. Она отличалась тем, что, может, и не была самой примерной ученицей, но была готова ради больных горы свернуть. У мужика из простудного отсека поднялся жар и за ним бы поприсматривать ночью? Момока тут как тут. У той беременной сильный токсикоз? Момока уже несёт тазик. Нужно сменить мокрую от пота и испражнений постель бредящего деда? Момока уже рядом. Её ничто не пугало, она смотрела на всех больных с такими добротой и нежностью, что мне становилось за себя стыдно. Смерти она переживала так, будто это не случайный парень потух от того, что ему пробили кишечник, а её ближайший друг.       А ещё она на меня смотрела, как на какого-то вселечащего Духа. Уф.       Такеши была вообще другой. Высокая, с надменно-насмешливым лицом, кривым, явно много раз ломанным, носом и длинными волосами, заплетёнными в косу, как у подавляющего большинства мужчин в Ба Синг Се. Она жила в Бансю с самого детства, воспитывалась дедом, про которого сказала только: «он уже почти свалился к Духам под землю, но эти паскуды его к себе не пускают». Маленькая Такеши всю жизнь притворялась парнем, чтоб бандиты по соседству к себе не забрали, ловко дралась, грабила и всегда вовремя сбегала. Теперь, когда родной Бансю оказался освобождён, девушка решила слегка изменить свой образ жизни — попадаться Джету под руку ей явно не хотелось — она стала искать себя. Пока не нашла, зато быстро смекнула, что целителям много платят.        — Кровь, кишки, дерьмо — что я не видела? — вот с такими примерно словами она навязывалась мне в ученицы, — если могу человека выпотрошить, то и зашить обратно смогу.        Логика железная.       Зачем я согласилась её взять в свою недо-школу — чёрт знает. Но теперь у меня была своя одарённая прогульщица. Такеши, училась, причём тело у неё выучивало необходимое явно быстрее головы. То есть она уже могла сделать вполне сносную настойку от насморка (самое лёгкое из возможного), но при этом половину нужных растений не могла назвать. Удивительно. И да, она частенько пропускала занятия. Думаю, не столько из-за нежелания учиться — гонорары целителя не давали ей покоя. Просто она была единственной добытчицей в семье. Нужно было кормить себя и лежачего деда, бывшего стражника.       О том, какими способами Такеши кормится, я не знала и знать не хотела.        Кстати, что мне нравилось, девчонка была крайне цинична. Когда на её глазах от столбняка погиб сосед, Такеши лишь пожала плечами.       — Сдох, ему же лучше. Эк его скрутило, больно было, наверное, — вот такими были её слова.        Момока тогда проплакала где-то час.        Ещё меня подкупало, что Такеши не пялилась на меня, как на сошедшую с небес. В её глазах я была человеком, обычным, из мяса и костей. Правда, какое-никакое, а уважение я у неё снискала. Во-первых, как целитель, во-вторых, как боец. Второе вышло случайно, когда я, абсолютно измотанная (вот куда, куда девается моя энергия, если я особо ничего не делаю?), возвращалась домой. Путь к тому моменту выучила, поэтому шла без сопровождения. И видимо одному из бандюганов показалось, что это — его звёздный час. Не знаю, что именно он хотел сделать, может, злость выместить, может, спереть меня, но способ выбрал откровенно идиотский — побежал прямо на меня. И что, что я стояла к нему спиной? Он же топает, как слон.        А я была усталая, как собака. Красиво разбираться времени не было. Поэтому я просто отошла чуть назад и резко вбок, руку вверх. Перехватила гада за шею, пока не очухался, накинула цеп, наручи со мной всегда. Чуть не удушила заразу, остановилась вовремя. А потом пять минут думала, что с этим телом делать, пока Такеши не вылезла из темноты, сверкая глазами. Перебросившись парой фраз, уволокли мужика в Бансю, хорошо связали и кинули на чердак, где часто ошивается Джет. Кинули с запиской. Разошлись, не сказав друг другу ни слова.       Вот после этого Такеши окончательно зауважала меня. Нет, она всё ещё не играла в друга, не стелилась передо мной собачкой, она ворчала, ругалась, но конкретно в мою сторону не летело ни одного бранного слова. И больше не было шутеек в стиле:       — Госпожа Аптекарь, а на какие лекарства Вы свои пальцы извели?        За это спасибо.       Сегодняшний день ознаменовался тем, что к нам принесли новые травы. А ещё Джет практически украл меня из дома ещё до того, как я полностью проснулась. Его ребята также вытащили из кроватей моих учеников и притащили в Бансю. Разобравшись, наконец, что происходит, я поставила Джунджэ и Такеши за главных при разгрузке, пару девчонок направила сиделками в простудный отсек, двоих посадила к раненым. Сама же я, а ещё Момока и две древние бабули — Линь и Юймин — принимали роды у какой-то совсем юной девочки. Ну, как юной. На год младше меня, вот.        На Болоте я лишь ассистировала. И то ли Хао был настоящим магом целительства, то ли дело в том, что в племени, как бы странно это ни звучало, рожали обычно после девятнадцати, но там всё проходило гораздо спокойнее. Да, с болью, с кровью, плацентой и прочим, с криками там, слезами, но не так.       Роженица по имени Ким была худая, нервная и дёрганная. Я слышала, как увидевшие её бабуси зашептали: «это будет больно». А после приказали Джету подготовить к вечеру молоко свинокоровы. Не думаю, что он пошёл за ним лично…        Началось всё с того, что схватки у пациентки продлились десять часов. И все эти десять часов она жаловалась. Я приказала, иначе не сказать, чтобы Джет нашёл мне ванную, и чтобы кто-нибудь постоянно подогревал воду. Мы пытались омыть несчастную, но она брыкалась, нервничала и плакала. Я дала ей успокоительное и на пару часов она впала в полусон. Мы смогли отдохнуть. Потом Ким вновь начала брыкаться. Бабули пытались удержать её, когда она решила, что рожать не хочет, а хочет домой. Я делала ей массаж поясницы.        Потом схватки, по её словам, стали невыносимыми, она всё пыталась скрутиться на столе, скулила и плакала. В тот момент я начала подозревать, что во всём виноват стресс, неготовность организма к таким нагрузкам, болезненная худоба. На Болоте даже самая молодая мама — ей было почти восемнадцать — так не мучалась.        Я не дура, обезболивающее ей давала. Проблема в том, что оно уже переставало действовать.       В два часа начались, собственно, роды. Молодая уже-почти-мама не хотела слушать ни старых опытных повитух, ни меня, ни Момоку, кружащую рядом и пытающуюся изо всех сил успокоить несчастную. Ким отказывалась правильно дышать, кричала, что хочет домой, из-за чего всё сбивалось. Роды затягивались. Я уже была уверена, что всё дело исключительно в истерике девушки, а также в её физическом состоянии. Эти мысли пролетали в голове, надолго там не останавливаясь, так как сосредоточена я была на процессе. И на том, как бы не потерять всех сразу.       Через полчаса к нам внезапно заглянул Джет. Зачем он это сделал, его никто, блин, не звал, а я как раз начала подозревать, что нормальным путём ребёнок не выйдет, и морально готовилась к кесареву. Вот в таких вот ужасных условиях. Без опыта. Поэтому на вполне невинное и чуть икающее:        — Чем-нибудь помочь?        Джет получил от меня:        — Сдохни и не отсвечивай!        Бабулька Линь уважительно что-то каркнула.       В четыре часа маленькое, красно-фиолетовое инопланетное нечто, сморщенное, как изюм, оглушило всех вокруг громогласным ором. Ким уже не плакала, у неё хватало сил только на то, чтобы дышать и моргать. Момока готовилась разреветься от счастья, когда я передала ей ребёнка. Юймин ушла вместе с ними — малышу нужен был уход. Мы же с Линь остались рядом с Ким, чтобы ничего не произошло.        Зачем Джет приволок меня сюда? По-моему, без меня тут бы отлично справились!        Ким пришлось немного подшивать. Опять же, проблема была в том, что её тело было совершенно неприспособленно для таких нагрузок. Она сама по себе миниатюрная, так ещё и слишком худая для своего роста. Да… следить за своим здоровьем надо, особенно в такие периоды.        Сразу вспомнились беременные из племён. Они старались поддерживать себя, пытались хорошо кушать — им помогали все вокруг. Сразу понятно, что роды пройдут как надо. А тут…       Мы с Линь позаботились о несчастной девушке. Бабуля настояла на том, чтобы она пару дней пожила с ней — даже разбойники не трогали дома повитух, вот удивительно-то. Внезапно Ким, пребывавшая до этого в состоянии овоща, замотала головой.        — Я не хочу… хочу домой… домой хочу…        — Ты пойдёшь домой, — постаралась успокоить её, — но чуть позже. У тебя были тяжёлые роды. Мне нужно понаблюдать за тобой…        — Нет, я пойду домой. Я хочу к маме. Хочу домой.       Я переглянулась с Линь и полезла в свой недавно пришитый карман, надеясь, что успокоительного там осталось хоть несколько капель.        — Что ты такое говоришь, глупая, — бабуля нахмурилась, — тоже мне, расхотелась тут. А как ты? Кровью истечёшь ещё, и? А дитё?        — Я ничего не знаю! — вдруг сорвалась Ким, — я хочу домой! Ничего не было! Ничего! Это не мой ребёнок!        Всё, что я могла — влить в неё успокоительное и прижать к кровати. И ждать так, пока она не уснёт. Ким била меня руками и пыталась кусаться. Она вновь постаралась заплакать и всё повторяла, что никакого ребёнка не знает, что хочет домой… а мне было от этого плохо. Я догадывалась, что с ней случилось, откуда ребёнок, почему она так реагирует. Но я ничего не могла сделать. Я не могла ничего исправить. И от этого немного мутило.        Меня чуть отпустило, когда я, всё ещё в крови, выползла на улицу, вдохнуть чуть тёплый вечерне-апрельский воздух. Ситуация разрешилась — да. Роженица жива — да. Ребёнок жив — да. Я могла как-то изменить случившееся — нет. Я сделала, что должна — да. Всё. От таких коротких отрывистых мыслей мне стало легче и спокойнее. Врач. Моё дело — лечить.        Чёрт. Почему это звучит так… привычно? Так правильно. Будто всегда таким было.        Так нельзя, Даша. Ну, переставай…        Отыскала рукомойник — мы с Джетом кое-как смогли его описать, чтобы один умелец, найденный парнем, его смастерил — кое-как сполоснула руки. Без мыла, просто водой. Сорвала с себя фартучек, халатов врачебных в этом мире не придумали, заменяем их, чем попало. Горсть воды кинула в лицо, чтоб хоть немного освежиться.        Если вдруг случится такое, что я застряну в этом мире навечно, если вдруг не сдохну на этой войне или от какой заразы, пойманной в лечебнице, если найдётся какой-нибудь идиот, решивший, что я — подходящая ему пара, и если я сама решу, что почему бы нет, то… рожать я буду только в присутствии Хао, с ним не страшно. А до кучи ещё и Катару к себе позову. И Юсу, но это уже больше для поддержки.        — Надеюсь, я не слишком тебя расстрою тем, что не выполнил приказ? — лохматый чёрт подкрался сзади и дунул мне в ухо, из-за чего я поморщилась. Нельзя бродить в мыслях, нельзя…        — Нет. Ты… извини, ладно?        — Да ничего. Меня посылали и дальше, чем на смерть, — Джет хмыкнул, — так…        — И как тебе представление? — я, наконец, посмотрела на нашего героя-освободителя, — по скорченной роже вижу, что не очень.        — Некоторые вещи… трудно забыть, — он нервно усмехнулся, — но после можно многое понять.        — Угу. Я, например, поняла, что раньше, чем лет через шесть-семь — ни-ни.        Кажется, он подавился.        — Почему?        — Потому что надеюсь поумнеть и повзрослеть к тому времени, — я пожала плечами.        — Ага.        — Что, слов нет?        — Есть, но я, кажется, их забыл, — и Джет взглянул на меня самыми честными глазами.        — Что ж ты раньше их никогда не забывал…        — Извините… — мы обернулись. В дверях стояла Момока, смущаясь переводя взгляд с меня на Джета и обратно, — я… спросить хотела. Ребёнок… он один там, и… госпожа Юймин покормила его, а что с ним делать?       Вопрос тяжёлый, конечно. Пока мы шли к ребёнку, я всё пыталась придумать хоть что-то. Ким явно его не примет, её мать, учитывая, что она даже на родах не присутствовала — тоже. Вряд ли кому-то здесь вообще нужен новорождённый.       Ну не к себе же мне его брать? Эта мысль вообще была верхом идиотизма. Я скоро уйду, присоединюсь к Аватару, там не до заботы о малыше. Зуко и Айро это тоже не нужно. Один попадёт в тюрьму, другой — в золотую клетку. М-да… а ещё народ Огня захватит Ба Синг Се. Что тогда делать малютке? Куда ему?        — Он маленький.        — И это всё, что ты можешь сказать? — я приподняла бровь. Джет рассматривал спящего малыша с таким удивлением, что было даже смешно.       — О, да что ты от него ждёшь, как делать-то они всё могут, а потом ни бэ ни мэ, — отозвалась из угла Юймин.        Малыш уже не был похож на инопланетный изюм. Он выглядел, конечно, не так, как младенцы в рекламах или фильмах, но в каком-то смысле умилял. Маленький человечек, красный такой. Крошечный нос-пимпочка. Губы поджатые. И пальцы-спички на руках. А ещё какой-то ирокез на голове. Да, я его как-то не заметила, когда, ну… первый раз увидела.       — Тощий, — сплюнула Юймин.        — И куда его девать? — после моего вопроса все замолчали. Маленький спал, он не знал, что сейчас рядом с ним находятся абсолютно чужие ему люди и решают его судьбу.        — Он родился в Бансю, — начал Джет с той самой интонацией, которая пугает уже на первых слогах своей величавостью.       — Ага. И вряд ли кому-то нужен, — отыгрывать циничную тварь, так с душой, — у нас есть, конечно, кормящие, но у них на своих детей молока хватает еле-еле. И времени. Времени у них ещё меньше, чем молока. Не возьмут. А кому ещё сплавлять? И чем кормить? Постоянно красть молоко не выйдет.        — Он родился в Бансю, — уже с нажимом повторил Джет, — а Бансю теперь — моя ответственность. Значит, он тоже.       — А, то есть ты его к себе возьмёшь? На чердак? — я нахмурилась.        — Будем искать, — он выпрямился, начиная медленно скользить взглядом по находившимся здесь людям.       — Мне оно не надо, я своих уж всех и вырастила, и похоронила, — вступила Юймин.        Момока под тяжёлым взглядом человека, которого она считала чем-то вроде Брэда Питта (если бы он существовал тут), сломалась, опустив глаза в пол.       — Я могу его к себе… папа работает, братья тоже, мама сможет за ним следить, пока я учусь.       Бедная. Нет, хорошо, что ребёнка плюс-минус пристроили, но плохо, что моя ученица настолько цветочек. Это её когда-нибудь погубит, точно говорю.       — Прекрасно! — одна белоснежная улыбка, и Момока покраснела до корней волос, — а уж всем необходимым мы обеспечим.        Ну-ну. Я фыркнула и почесала бровь. Волшебно.        — Тогда кради сразу свинокорову. Чтоб потом много раз не бегать.       — Дитю имя надо, — влезла Юймин, радующаяся, что это самое дитё от неё уплыло. — Без имени оно как и не человек вовсе.       Ну и кто будет ему это имя давать? Я вновь посмотрела на спящую кроху. Мать его видеть не желает, так что…        — Ну, госпожа Аптекарь, ты принимала, ты и называй, — Джет привычно хлопнул меня по плечу, разом выбивая из меня и дух, и разум, и вообще всё. Пару минут помолчав, я всё-таки смогла поднять взгляд на лучившегося самодовольством гада.        — С чего бы?        — А кому, как не тебе?        — Тут все, кроме тебя, его принимали. Все могут назвать.       — Тогда… — Джет вновь огляделся, улыбаясь, — кто хочет дать ребёнку имя?        — Учитель всё сделала, пусть она и называет, — краснея, подняла на меня глаза Момока. Блин, лучше бы тут Такеши была…        — Пусть молодые называют, — Юймин кивнула, — все, кому я имена давала, померли.        — Ну, кажется, всё равно называть тебе, — довольно подбоченился Джет.        Ты же этого и добивался! Зараза.        Что за наказание? Я посмотрела на малыша. Будто я имена так хорошо знаю! Особенно здешние. Я помню только имена тех, с кем общалась, всё.       — Если вам не понравится, не моя вина.       У мальчика будет не самая лёгкая жизнь. Даже если Момока (не без помощи Джета) всё-таки уговорит свою семью принять его, он всё равно будет чужим. Ему придётся пережить оккупацию Ба Синг Се людьми Огня, придётся жить в Нижнем кольце (а это само по себе трудно). Что бы я хотела пожелать ему? Быть сильным, умным, хитрым. Быть тем человеком, который может выбраться из любой ситуации. Иметь кучу хороших и полезных друзей. Привлекать к себе правильных людей. Любить мир и быть просто счастливым.       В этом мире имена многое значат. Даже имя Джета со значением, правда, я абсолютно не понимаю, что желали родители сыну, называя его чёрным янтарём**. Здесь имена якобы имеют роль в судьбе человека. Они могут привить человеку какое-то качество, могут подчеркнуть его красоту, или помочь стать сильнее, быстрее, умнее. Могут повлиять на характер. Так что дать человеку имя — очень важно. Без имени человека Духи не видят.        Я вздохнула. Мальчику нужно сильное имя. Но я таких не знаю. Тут, по крайней мере.        Малыш вдруг зашевелился. Он открыл глаза, маленькие, чёрные-чёрные. У меня такие были при рождении, если матери верить. Мальчик очень серьёзно посмотрел на потолок, будто возмущаясь тому, какой он некрасивый. Потом, кажется, посмотрел на меня, потом мне за плечо (там был Джет), и только после этого, будто нехотя, заплакал. Юймин тут же засуетилась, а я наблюдала за ребёнком, который будто бы долго думал, прежде чем заплакать. Маленький, а уже терпеливый.        — Я придумала, — выдала, наблюдая за тем, как малыша кормят. Если в Нижнем кольце не удивляются Зуйкам, девушкам-Такеши и прочему, то пусть не удивляются и этому. Я, может, не верю в силу имён, но я верю конкретно в это имя, — его будут звать Фёдор.        — Что? — Джет чуть скривился, Момока склонила голову, заинтересовавшись.        — Там, где я родилась, это значит «дарованный Духами», — немного переиначила.        — Хорошее значение, — Юймин ничему не удивлялась, — лучше, чем когда одного мальчишку назвали «красным бобом».       — Фё-дор… — пытался распробовать имя Джет, — Фё-дор… рычит! — вынес он вердикт. И что это, блин, значит? — неплохо! Хотел бы я побывать в месте, где людям дают такие имена.        Поверь, тебе там не понравится. Мало свободного места, много законов, стен, правил, несправедливости (хотя её и здесь хватает), а шуангоу против пистолетов — такое себе. Джет, видимо, ждал, когда я что-то скажу ему, но я лишь пожала плечами.       Я попрощалась с Момокой и Юймин, ещё раз посмотрела на Федю и отправилась в подвал. Нужно было проверить новые травы, потом проверить всех в приюте-лечебнице. Уже в коридоре меня нагнал взбодрившийся за секунды Джет (может, он втихаря принимает что-то, чё он такой активный).        — Я, конечно, уважаю твоё рвение, но тебе бы переодеться, — усмехнулся человек, носящий одну и ту же одежду и одни и те же несуразные доспехи, не снимая, — выглядишь так, будто кого-то распотрошила.       Ну, он прав, на самом деле. Кровь у меня на рукавах, немного сверху. Остальное фартук прикрыл, спасибо этому застиранному куску ткани.       — Я бы с радостью, — ещё бы успеть одежду в соли постирать, — но мне не во что.       — Могу поделиться последней рубахой, — Джет подмигнул мне. Ага, значит, он всё-таки меняет одежду… у него что, тупо куча одинаковых шмоток? Забавно…        — Не знала, что тебе хочется увидеть меня в твоей одежде, — усмехнулась я.        — Что ты! И в мыслях ничего подобного не было, мои помыслы кристально чисты, а предложил я это лишь из уважения и желания помочь, — ты бы ещё руку к сердцу приложил, актёр недоделанный. В глазах Джета я видела смешинки. Эх, вот такие вот заразы и становятся обычно частью мечтаний юных девушек. Ну, если откинуть идею-фикс уничтожения всей огненной нации. Рассуждаю, как столетняя бабушка.        — Надену твою рубаху, если отстираешь моё добро, — улыбнулась я, — это подарок, так что портить нельзя.        — Думаешь, я струшу? — он хмыкнул, — моё добро на чердаке.        — Так ты всё-таки там живёшь…        — Периодически, — Джет пожал плечами, а я удовлетворилась этим ответом. Я знала, что он кочует по Лунгау. А, может, не только по Лунгау, может, он и в другие районы наведывался, с него станется.        На чердаке за тряпьём в стене обнаружилась нычка. Ничего такого — пара каких-то ножей, нетронутый настой, одежда. Ничего, что могло бы прямо указать на Джета, если бы кто это нашёл, мог бы подумать на живших тут ранее бандитов.        Я развязала пояс и стащила с себя коричневую верхнюю одежду. У меня под ней ещё какая-то светлая штука на завязочках, вроде безрукавки болотного племени. По сути, я могла бы ходить в ней, но… Ба Синг Се, все дела. Тут единственной приемлемой одеждой считалась как можно более закрытая. Нужно соответствовать.        Джетова рубашка была странноватой. Подозреваю, что рукава и часть ворота были когда-то частью другого предмета одежды. Зачем он сотворил такое чудо — загадка. Но, по крайней мере, у него свой стиль.        Рубашка на мне немного висела. Было бы хуже, если бы я оказалась миниатюрной. Нормально. Подвязала её поясом, желтовато-белая ткань теперь очень странно смотрелась на мне. Мда, я всегда была далека от высокой моды, но не настолько же…       — Сам будешь стирать, или Смеллерби заставишь? — я протянула аккуратно сложенную одежду Джету.        — Её заставишь… — хмыкнул он, скользнув по мне взглядом, — а неплохо. Может, мне эту рубаху тебе насовсем отдать?        — Ещё чего.        Джет притворно вздохнул и приложил к груди руку, а я лишь закатила глаза. Остаётся надеяться, что Зуко, увидев меня в этом карнавальном костюме, не взорвётся от возмущения. И не спалит одежду прямо на мне. Он, конечно, подуспокоился последнее время, но мало ли, шибанёт ему по нервам.        Распрощавшись с Джетом, первым делом я направилась за травами. Надо было их осмотреть, убедиться, что всё в порядке. И что не принесли какую-нибудь ядовитую гадость. Сбегать с чердака в подвал пришлось быстро, не хотелось наткнуться по пути на кого-то, кому внезапно захотелось бы поговорить.        На складе обнаружился Джунджэ, увлечённо перебирающий мяту. Он выглядел усталым, но довольным.        — Эй, не думаешь, что ты слишком тут засиделся?        — О, учитель? — лучше бы по имени звал. И все они, — слышал, у Вас был тяжёлый день. Я подумал, что пока Вы заняты, хоть что-то полезное сделаю…       — А Такеши?        — О, — он скривился, кончик его носа дёрнулся, — она сказала, что её попросили только последить за тем, как травы занесут. После она ушла.        — Ну, она не то, чтобы не права, — я усмехнулась. Серьёзно, своевольность Такеши меня радует, — а ты давай вылезай отсюда.        — Но я ещё не закончил…       — Да, вижу. Но если ты тут промёрзнешь и заболеешь, я лишусь прекрасно разбирающегося в травах ученика, а мне бы этого не хотелось, — я потянула Джунджэ за рукав, — давай-давай. Жаль, конечно, что не получилось поработать со свежими травами, но тут довольно прохладно, с ними всё будет хорошо.        — Но!..        — Пошли, Джунджэ, тебе нужно поесть, поспать, — в конце концов я нахмурилась, — не пойдёшь, я отстраню тебя от уроков на два дня.        — А вот это было нечестно, — он вздохнул, но улыбнулся, — и, подозреваю, Вы угрозу выполните.        Джунджэ всё же прислушался ко мне. Он ещё хотел навязаться мне, пойти в лечебницу, но я не пустила. Это ж как надо ненавидеть суету подготовки к свадьбе? Уверена, дай ему волю, он бы тут где-нибудь заночевал. Может, прям в помещении школы.        У следивших за больными девчонок всё было хорошо. Ну, насколько возможно, рвота, лихорадка и понос никуда не делись. Траволечение в этом мире работает, конечно, но даже тут у него есть некие… последствия. Девчонок я похвалила, поблагодарила и отпустила. Те выглядели усталыми, но довольными. Правда, то, как они впились взглядами в Джетову рубаху на мне, то, как переглянулись, мне не понравилось. Хотя меня, кажется, уже заочно с этим революционным энерджайзером поженили, в Бансю, по крайней мере, так что нет смысла возмущаться.       Девчонки, сидевшие с другой стороны разделительной тряпки, выглядели совсем вымотанными. Кажется, их замучили здешние дети, те, которые окрепли настолько, что могли довольно быстро ходить. Я помогла усадить всех малышей по местам, пригрозила Паку, пытавшемуся встать и куда-то пойти, что привяжу его к кровати, и отпустила своих учениц.       Проверила Фэй. После моего рассказа о Тео она немного легче стала воспринимать отсутствие стоп, но всё ещё была чрезвычайно печальна. Ей хотелось бегать с другими детьми, хотелось играть с ними, но она была уверена, что никогда не сможет этого сделать. А ещё она была уверена, что такую никто замуж не возьмёт. Она мечтала, что когда-нибудь её увидит какой-нибудь ремесленник не из Лунгау, полюбит и заберёт с собой. Я пыталась убедить её, что если полюбит, то плевать ему будет на протезы, но кто ж меня послушает.       Кубо, казалось, спал. Я приблизилась, чтобы проверить, как он, и тут он открыл глаза, казавшиеся на худющем лице огромными. Кубо моргнул, слабо улыбнулся и потянул ко мне ручку.        — Прости, сегодня я не пришла как обычно, — я осторожно обхватила его ладошку.       — Тетекарь…        — Да… тетекарь. Ладно, ты чего проснулся-то? Опять болит где-то?        — Нет.        — Даже если не врать?       — Да.       Я усмехнулась. Мужчины такие мужчины, даже когда они совсем ещё маленькие. Ни за что ведь не признаются, что что-то у них болит.        — Ну-ка давай проверю…        Я максимально осторожно стала прощупывать его руки и ноги. Кубо ни разу не скривился, лишь наблюдал за мной с интересом.       — Не соврал, значит. Хорошо, ты быстро поправляешься! — я улыбнулась, и мальчик слабо улыбнулся мне в ответ, — но тебе пора спать, знаешь? А во сне… во сне быстрее выздоравливаешь.        — Тетекарь?        — Я вернусь завтра, постараюсь не опаздывать, — погладила Кубо по голове, — а ты должен ещё окрепнуть. Договорились?       — Да!       — Ну, вот и славно.        Кубо заставлял меня улыбаться. Всегда. Не знаю, как так получалось. Просто мальчик со столь сильной тягой к жизни радует меня уже тем, что каждый день открывает глаза и по-доброму смотрит на мир, что сейчас заключается для него в тёмном, пыльном и душном помещении.        Я посидела с Кубо ещё несколько минут, пока он не заснул, после чего осторожно выскользнула наружу. Завтра нужно будет разобрать травы и заняться наиболее важными заказами, а сегодня… ну, так уж и быть, позволю себе отдохнуть. И вообще, думаю, как ситуация совсем устаканиться (чему Джет со своим освобождением Лунгау не способствует, так как постоянно появляются новые больные и раненные), надо выбрать себе день и отвести под выходной. Шесть дней работаем, один — спим, по-моему, всё честно.       — Э, госпожа Аптекарь! — Я остановилась и вгляделась в темнеющий переулок. Оттуда вылезла Такеши, чем-то обеспокоенная. Хотя это, конечно, сильно сказано, больше это было похоже на то, что у неё какая-то небольшая неприятность, и она не знает, как её решить. — Боялась, свалили уже. Неплохая одёжка, — тут она скабрёзно ухмыльнулась, сверкнув тёмными глазами.        — Что у тебя такого случилось, что ты вернулась? — я решила не обращать внимания на последнее.       — Я тут делами занималась своими, — чуть потянула она, — а у нас тут хмырь какой-то объявился.        — Что? — я нахмурилась. Такеши всех из Бансю знает, и всех, кто живёт рядом с Бансю.        — Давай подробнее, — справа ко мне прижалась чья-то тёплая долговязая туша. Да, Джет, я начинаю подозревать у тебя эльфийский слух…        — Ну, он рыскал тут, я за ним последила, но он меня засёк, — Такеши при Джете всегда старалась вести себя чуть более сдержанно. Сейчас вот вообще из её позы исчезла уверенность, а взгляд уткнулся в землю, — я решила поговорить, чё надо там, и вот… этот мордатый вас ищет. Обоих.       Мы с Джетом переглянулись.        — Такеши, а почему ты его мордатым зовёшь? — чуть прищурившись, поинтересовалась я.        — А, так у него рожа обгорелая, такая сразу запоминается, — махнула рукой девушка.        Джет усмехнулся. Я почувствовала, что моё сердце куда-то ухнуло.       — Веди.        Такеши, быстро смекнув, что что-то тут явно не так, ничего не сказала, просто кивнула и унеслась в темноту меж домами. Мы с Джетом неотрывно следовали за девушкой. А я пыталась понять, какого чёрта Зуко решил прийти в Бансю. И зачем ему мы оба? То есть, я бы ещё поняла, если бы он, как всегда, злился, что я тут с Джетом что-то непонятное творю, я сама на себя за это часто ругаюсь, но тогда бы он пришёл только за мной. Джет-то ему зачем? Нет, из обрывков разговоров я поняла, что Джет и Зуко успели немного повздорить до того, как новость о пожаре пришла, но до полноценной драки дело ведь не дошло?       Чёрт, а всё я… останься я на Севере во дворце, или уйди я от Айро с Зуко перед пустыней, и Джао просто прошёл бы мимо всех, и не было бы пожара, и болезней, и всего этого изменения канона…        Зуко, чуть более хмурый, чем он был последнее время, осматривал какой-то сарай. Услышав нас, он медленно обернулся, скользнув взглядом по Такеши, усевшейся на сваленные в кучу доски и приготовившейся подслушивать, по Джету, расправившему плечи, и по мне. На мне же он и остановился, судя по всему, сильно удивившись. Не дожидаясь вопросов, я подняла руки вверх.        — Я роды принимала. Моя одежда испачкалась, вот, мне дали сменку, — Джет сбоку громко усмехнулся, — Ли, что ты здесь делаешь?        — …я пришёл поговорить, — взяв себя в руки, выпалил Зуко, косясь на Такеши. Та делала вид, что слепа и глуха.       — Ты можешь говорить открыто, здесь всё мои люди, — я слышала, что Джет улыбается. Зуко на секунду покосился на мою одежду.       — Я… — тут он затих, словно последний раз обдумывая решение, и мне аж заранее поплохело, — я хотел бы присоединиться к вам в Лунгау.        Меня будто оглушило. Ты что удумал? Зачем тебе это? Что тебе это даст? Я понимаю, что ты не видишь особого смысла в торчании в чайной, но всё же? Все эти вопросы готовы были сорваться с языка, но я попридержала их. Сначала успокоиться, потом нападать с претензиями.        — Зачем? — от Джета был только простой вопрос. Сам Борец за Свободу сейчас застыл, напряжённый. Ну, да, он ведь подозревает, что Зуко — огневик…        — Ты сам сказал, что мы похожи, — я почувствовала, как Джет содрогнулся. Ну, да, слова назад уже не возьмёшь, — и что стоит держаться вместе. Что вместе мы сможем помочь.       — Ну а тебе-то это зачем? — голос нашего освободителя чуть дрожал.       — Мне надоело, что я занимаюсь непонятно чем, — в лоб ответил Зуко, судя по всему, не замечая настроения Джета, — а так у меня будет цель.        Господи! Я кое-как удержала себя от того, чтобы закатить глаза. Что ты творишь? Ты мне кучу времени мозги компостировал, что с Джетом нельзя общаться, нельзя с ним дел иметь, а теперь сам сюда лезешь за какой-то целью! Я смотрела прямо на Зуко, но то упрямо сверлил взглядом Джета. Ты не можешь думать, что Джет приведёт тебя к Аватару, ты ведь даже не знаешь, что Аанг в городе.        — Цель… — я покосилась на Джета, который смотрел сейчас куда-то за горизонт, — наша цель — помочь беженцам, помочь людям, которых незаслуженно обделили, которых бросили на произвол судьбы.        Я недовольно толкнула парня в бок, привлекая внимание. Он коротко взглянул меня, приподняв брови, и, видимо, рассмотрев, какая у меня гримаса, ухмыльнулся. Пафоса поменьше, господин хороший, поменьше пафоса.        — В общем, наша цель уже определена, и я не уверен, что тебя она устроит, — Джет развёл руками, резко перекрыв весь свой негатив легкомысленной маской.        — Устроит. Я тоже беженец, не забыл? — если бы у нашего психа-освободителя было меньше самоконтроля, то он бы сейчас взорвался, — к тому же, раз Зуёк здесь, логично и мне присоединиться.        Не впутывай меня! Я потянула Джета за рукав.        — Можно мне с ним поговорить? Пару минут, — он нахмурился, но всё же кивнул.        — Давай. Я пока обдумаю… ситуацию.        Я вздохнула, быстро подходя к Зуко и хватая его за локоть. Возмущённый, он пытался вырвать руку, но я всё равно утянула его за собой. По факту, если бы он действительно не хотел со мной говорить, то чёрта с два я бы его просто так с места сдвинула, пришлось бы нападать. Так что он сам готов к диалогу.        — Ты что задумал? — отведя Зуко за пару домов, спросила я. Он отвернулся в сторону, поджав губы и нахмурившись. Воу, давно я у него такого выражения лица не видела.        — Решил воспользоваться предложением…        — Что-то раньше ты не горел желанием вступать в банду Джета, — хмыкнула я, скрестив руки, — к тому же, не ты ли меня уговаривал с ним не связываться?        — Ты же всё равно не послушала! — возмутился он, повысив голос.        — Я не в банде. Просто согласилась помочь, а теперь не могу отступить, — пожала плечами, — мне не приказывают. Мне даже платят.        За заказы, а ещё платят за то, что я пытаюсь учить кучку энтузиастов, там, правда, платят символически. В приюте я бесплатно, даже больше, я часть денег именно в приют и вливаю, сама. Всё равно каким-то образом я получаю много денег.       Зуко хмуро молчал.       — А что с чайной?        — Я уже не могу там находиться, — буквально прорычал он, — это место давит на меня… что угодно лучше, чем продолжать там работать.        — А-а-а… так ты просто сбегаешь? — я наклонила голову набок.        — Нет!        — Да. Ты не способен выдержать выпавшее испытание, не способен справиться с работой, где нужно склонять голову, поэтому ты пытаешься найти какое-то занятие, где не надо пресмыкаться, — я кивала своим же мыслям, — я примерно понимаю, с чем это связано…        — Перестань пытаться показать, что якобы знаешь меня лучше, чем я сам! — выкрикнул Зуко, приблизившись ко мне почти вплотную, — что ты хочешь услышать? Что меня убивает каждая минута, проведённая в разносе чашек с чаем? — продолжил он уже почти шипя, тихо-тихо. — Или что я просто не могу смириться с тем, чем мне приходится заниматься? Что?        — Ничего, — я подняла бровь. Зуко практически касался лбом моего лба, и мне очень хотелось отодвинуть его чуть-чуть подальше. Смотрела прямо ему в глаза исподлобья, — я просто хочу быть уверена, что ты принял взвешенное и обдуманное решение, а не пошёл на поводу у эмоций.        — Я всё обдумал, — процедил Зуко, отводя взгляд.        — Не хочешь подчиняться рабочему этикету, но согласен выполнять приказы Джета, — я хмыкнула. Зуко тотчас вновь взглянул мне в глаза. Он сейчас был весь взвинчен, едва ли не взрывался и очень плохо удерживал себя от срыва. Всё-таки так долго гасить в себе эмоции для него было тяжело, — забавно. Но если ты уверен, то я отговаривать тебя не буду. На самом деле, изначально не собиралась.        Я усмехнулась, покачав головой, положила руку Зуко на грудь и надавила. Он, казалось, только сейчас понял, что почти впечатал меня в раздолбанную стену дома, отпрянул, скривив губы.        — Однако я тебя прошу, если уж ты точно решил, что хочешь нападать на бандитов под чутким руководством Джета, — я отряхнула красно-синюю рубаху, — не меняй потом мнение. И держись субординации.        — Я…       — Знаю, знаю, ты и без меня всё знаешь, — я вздохнула. Всё. Мне нужен чай с мятой. — Иди уже, Джет быстро думает, решение наверняка принял. Я тебя ждать не буду.       И я развернулась, направившись домой. Пусть разбираются сами. Я немного успокоилась, так, чуть-чуть. Если подумать, вряд ли это как-то масштабно перевернёт канон? Зуко будет бугуртить в районе Лунгау, только и всего. Конечно, они могут с Джетом подраться, но убивать друг друга не станут. Зуко просто не такой, а Джет… ну, он вполне разумен. Вряд ли он захочет потерять единственного адекватного лекаря. Когда Айро предложат его чайную, Зуко ничего не останется, кроме как переехать вместе с дядей в Верхнее кольцо, а там… там проблемы будут уже совсем иного масштаба.        Интересно, как Айро допустил, что Зуко своевольно уволился? Или он ещё не знает? Надо будет в этом разобраться.        — Ну, госпожа Аптекарь, у Вас прям весело, — я застыла, раздражённо закатив глаза.        — Такеши? Ты разве не притворялась стеной?        — Не, я притворялась крышей, — девчонка подошла ко мне, ехидно улыбаясь, — весёлый у Вас разговор вышел.        — Рада, что тебе понравилось, — я пожала плечами.       — Я-то думала, что госпожа Аптекарь у нас с Джетом гуляет… — продолжая усмехаться, Такеши махнула руками, — а у Вас мордатый, оказывается.        — С Джетом мы просто в партнёрских отношениях, а Ли… мы друзья, — я хмыкнула, — он мне жизнь спасал, я ему помогала… просто кое-кто слишком мнительный.        Серьёзно, Такеши, конечно, хорошая, но она такой человек, что цепляется за любую сплетню. Вот этот небольшой недостаток меня порой бесит. Почему-то она решила, что её святая обязанность напоминать мне, что все в Бансю считают, что у нас с Джетом что-то есть. Теперь, похоже, у неё появится новая тема для разговоров.        — Ага, я так и поняла по его роже, когда он Вас в не Вашей рубахе увидел, — оскалилась Такеши, гыгыкнув.        — Он не очень любит Джета… — возобновляя свой путь, начала я.        — И его одежду на Вас особенно, да? — я услышала смешок, — потому что он, кажись, хотел рубаху сорвать и ею же придушить нашего главного.        Я оставила последнюю фразу без ответа, смысла в ней всё равно не было. Вот что бывает, когда людям нечего делать. Вздохнула.        Нет, сегодня явно не мой день…       ***       Зуёк сидела на диване, расчёсывая всё ещё сырые волосы и бормоча себе под нос названия каких-то трав, Айро разливал чай, а Зуко хмуро наблюдал за тем, как паукокошка гоняет по полу какую-то скомканную бумажку. Утренняя идиллия, если не считать, что дядя наверняка готовился снова начать убеждать Зуко, что полночи бегать неизвестно где с бандой Джета — не лучшая идея. Зуёк после того разговора эту тему вообще не поднимала, лишь иногда награждала насмешливо-возмущённым взглядом новую ссадину. Айро же был уверен, что всё это следует прекратить. Зуко думал, что это в первую очередь связано с тем, что по утрам в чайной он стал немного рассеянным.        Работа в банде даже немного разочаровала. Парень надеялся, что сможет понять, почему все так прыгают вокруг Джета, почему выполняют его просьбы, произнесённые, чаще всего, обманчиво дружелюбным тоном. Или хотя бы узнать что-нибудь о Ба Синг Се. Или понять, что Джету известно о них с Айро.       Увы, пока что Борцы за Свободу сосредоточились на осаде улицы Камакура, особо ничего не делали. Смеллерби, та мелкая девчонка, в группу которой Зуко и был распределён, о своём лидере ничего не говорила, а сам Джет либо оказывался чем-то чрезвычайно занят, либо говорил о чём угодно, только не о том, что могло бы быть полезным. Зато он раздражал, когда порой спрашивал, как проходило путешествие с Зуйком, как Зуко с ней познакомился, как она попала к нему… последнее интересовало психа особенно сильно, казалось, он пытается подловить Зуко на чём-то.       С Зуйком он теперь мог пересечься не только утром и вечером, так как группа Смеллерби иногда сопровождала сборщиков трав в Бансю. Госпожа Аптекарь — в Бансю все звали её только так — повсюду ходила с кучкой каких-то девиц и тем парнем в бело-золотой одежде. Они проверяли мешки, говорили о чём-то со сборщиками, что-то уточняли. Иногда Зуёк могла обратиться к Смеллерби, но вот на Зуко она почти не обращала внимания.        В общем, да, начинало казаться, что зря он решил вступить в банду. Ничего полезного пока так и не вызнал.        — Сегодня у меня не так много дел, так что я, возможно, успею вечером зайти в чайную, — Зуёк отложила деревянный гребень и вздохнула, — проверю Джин и зайду.        — Будет чудесно, — Айро улыбнулся, — ты нечасто находишь время навестить нас.        — Много работы, — девушка пожала плечами, — но теперь всё более-менее успокоилось… боюсь, правда, ненадолго.        — Почему это? — отдавая Зуйку чашку, удивился отставной генерал.       — Потому что я знаю Джета, — хмуро кивнула девушка, — уверена, он скоро подкинет мне ещё пациентов.       — И почему я слышу недовольство в свой адрес?        Паукокошка бросила мятую бумажку и ускакала за диван, шипя, Зуко дёрнулся, вместе с Айро резко оборачиваясь к окну. Зуёк хмуро отпила чай, кивнула сама себе и, наблюдая за тем, как через подоконник в квартиру проникает донельзя довольный Джет, спросила:        — Чёрт ты безрогий, ты сколько времени тут торчал?        — Зуёк, дорогая, я только пришёл, к чему такие обвинения? — парень улыбнулся, уселся на стол и взлохматил и без того торчащие во все стороны волосы.        — То есть, ты не сидел где-то под окном, планируя ворваться сюда в наиболее подходящий момент? — хмыкнула Зуёк.        — Ты что здесь забыл? — вставая, прорычал Зуко, на что Джет махнул рукой.       — Просто пришёл поговорить, — он кивнул Айро, — прошу прощения за такой внезапный визит, знал бы, что Вы здесь, принёс бы с собой ромашку. Зуёк как-то упоминала, что чай с ромашкой очень полезен.        — Зуёк права, как всегда, — дядя улыбнулся, а Зуко, раздражённый то ли тем, что Джет его игнорировал, то ли тем, что он сидел на их столе, цыкнул. На их единственном столе! — приятно снова встретиться. Однако я был бы рад, если бы ты предупреждал о своём визите. Мы бы хоть подготовились.       — О, не стоит утруждаться, поверьте! Я просто скромный вестник сегодня, — соломинка подскочила вверх.       — Это не даёт тебе права влезать в чужой дом, — Зуко хотел скинуть наглеца со стола, даже двинулся к нему, на что Джет среагировал снисходительной улыбкой, но был остановлен Зуйком.        — Вообще-то, ты, по сути, сам ему это позволил, — парень бросил на неё вопросительный взгляд. Она отпила чай и пожала плечами, — ну, ты же теперь в банде.        Зуко сжал кулаки и челюсти.        — Ну, я не хочу отнимать у вас много времени, — Джет ухмыльнулся, но его взгляд тут же стал серьёзным, — Ли, дружище, сегодня вечером надо посетить Камакуру.        — Что-то произошло? — Насторожился Зуко, а Джет лениво развёл руками.        — Не могу раскрывать детали вне банды.        — Опять что-то затеял, — проворчала Зуёк, зевнув.        — Ничего такого, просто мне кажется, сегодня нас ждут новости, — Джет улыбнулся. — Кстати, раз уж я здесь… в школе всего хватает?       — Пока да.        — Как всегда, коротко и по делу… а как Такеши?        — А что с ней?        Зуко скривился. Джет и Зуёк говорили о чём-то, в чём он совершенно не разбирался, более того, эта парочка, казалось, вообще забыла о его существовании.        — Слышал, прогуливает. Да и язык у неё без костей…        — Ни у кого в языке нет костей, — Зуёк всё же стащила Джета со стола, даже вручила ему тряпку, чтобы он протёр столешницу. Айро наблюдал за всем этим, улыбаясь, хотя Зуко ничего смешного не видел, — Такеши — умная девчонка, хорошо учится, работу свою выполняет. А то, что пропускает иногда… ну, ей же надо на что-то жить, — девушка хмыкнула.        — Что ж, тогда всё хорошо, — Джет, всё же протёрший стол, отложил тряпку и, кивнув, отправился к двери, — но, если что-то случится — сразу говори!        — Непременно, — Зуёк махнула рукой, и Зуко не без удовольствия отметил, что она закатила глаза.        — Кста-ти, — Джет, видимо, решил, что слишком мало времени погостил, а потому уже у самой двери картинно развернулся, улыбнувшись, — как там наш ребёнок?        Айро, до этого спокойно пивший чай, поперхнулся, но быстро взял себя в руки и с интересом стрельнул глазами в сторону Зуйка. Зуко попытался успокоиться, напомнив себе, что если он использует магию, то проблем будет слишком много, однако угол стола, на котором лежала его рука, начал дымиться. В мгновение горячая чашка стукнула парня по ладони, он зашипел, отдёрнув конечность и начиная её трясти.        — Федя чувствует себя хорошо, если верить Момоке, хотя я всё ещё не могу поверить, что ты таки спёр коровоовцу, — медленно проговорила Зуёк, — Ким всё также уверяет, что он не имеет к ней отношения. Несчастная девушка…       — Ну, главное, что они живы, — Джет улыбнулся, — а с нашей помощью их жизни будут только улучшаться!       С самым счастливым выражением на лице он послал Зуйку воздушный поцелуй и вышел на улицу, что-то насвистывая. В полной тишине Зуёк отошла к дивану, села на него, сделала глоток чая, спокойно подозвала к себе паукокошку, посмотрела в окно и фыркнула.        — Да… — она сделала ещё глоток, — у Джета сегодня феноменально хорошее настроение. Мне одновременно очень интересно и очень страшно. — Зуёк перевела взгляд на Зуко, который как раз хотел задать ей вопрос, и улыбнулась, — удачи сегодня.        Зуко нахмурился.        Камакура обладала дурной славой. Красная улица и до появления там банды служила рассадником слухов, грязи и, как фыркала Зуёк, болячек, а после стала самым пугающим местом в Лунгау. Люди всё равно ходили туда, порой спуская последние деньги, а порой так там и оставаясь, нарвавшись на какого-нибудь разбойника с плохим настроением. Зуко знал, что Джет упрямо крутился рядом с Камакурой, что порой он ходил там, а возвращаясь, звал своих приближённых и о чём-то говорил. Хотелось бы понимать, что именно происходит, но пока что парень только убедился в том, что улица оцеплена. Борцы за Свободу не позволяли никому проходить на улицу и не выпускали никого наружу.        Сегодняшний вечер почти ничем не отличался от предыдущих. Группа Зуко следила за Камакурой, высматривая что-то. Зуко был раздражён, ведь Джет, то и дело появлявшийся в его поле зрения, не потрудился объяснить, что именно они высматривают. Вероятно, этого не знали даже Смеллерби с Лонгшотом. «Лидер» к чему-то готовился, он периодически усмехался своим мыслям. Смеллерби, несдержанно фыркая, подкидывала в руке свой кукри. Она, как подметил Зуко, предпочитала активно действовать, а не выжидать, но слишком уважала Джета, чтобы противиться его решениям. Это, впрочем, не мешало ей иногда беззлобно ворчать.        Чего именно ждал Джет стало понятно, когда уже стемнело. Зуко и его напарник находились у северной части Камакуры. Парень скучал, но пытался подмечать всё, что может показаться подозрительным. Улица была чрезвычайно шумной, особенно по ночам, а напарник почему-то постоянно пытался о чём-то поговорить, из-за чего Зуко не сразу обратил внимание на глухой звук, будто кто-то пытался тихо передвинуть деревянную бочку по земле. Нахмурившись, парень схватился за гарду, приготовившись к нападению. Тихий звук шагов раздавался из тёмного замусоренного переулка. Зуко, немного подумав, не стал подзывать уже отошедшего напарника, лишь притаился у стены и стал ждать.        Из переулка выглянул мужчина. Зуко прижался к стене, внимательно рассматривая его. Невысокий, в потрёпанной одежде, у пояса — палаши. Парень нахмурился. Оружие выдавало в мужчине одного из бандитов, но зачем он вообще выполз из своего гнезда? Зуко почти бесшумно подкрался к незнакомцу сзади и, немного поразмыслив, ударил того по затылку со всей силы. Тело бесшумно обмякло, парень подхватил его и оглянулся. Свидетелей рядом не было. Решив, что лучше всего будет притащить мужчину Джету, Зуко перехватил того поудобнее. Нужно было ещё догнать ушедшего куда-то безглазого напарника, забывшего про него.        Уже через несколько минут Зуко скинул свою добычу на пол одного из старых двухэтажных домов. До этого ему, правда, пришлось выслушать недовольную Смеллерби, утверждающую, что нужно было предупредить напарника, а не действовать в одиночку. Зуко еле сдерживал себя, чтобы не фыркнуть. Ну да, предупредить и, вероятно, упустить врага.        Джет пару секунд рассматривал валяющегося на полу бандита с каким-то удовлетворением в глазах. Он попросил (все его приказы каким-то образом напоминали просьбы, это удивляло и злило) растолкать мужика.       — Неплохой улов, парни, — как будто напарник хоть что-то сделал, — а теперь идите, подождите снаружи, пока мы тут разберёмся, — Джет дружелюбно улыбнулся, махнув рукой.        — Но разве не стоит остаться? — нахмурился Зуко. Этот псих хотел избавиться от него, как от лишнего свидетеля, но разве это не он притащил сюда бандита?        — Ли, дружище, — Джет подошёл поближе и посмотрел на Зуко сверху вниз, дёрнув соломинкой, — не волнуйся так. Мы сможем защитить себя, если что. Или ты сомневаешься? — в голосе промелькнуло нечто предупреждающее, мастерски скрытое за напускной весёлостью.        — …нет, — процедил, удерживая спокойную маску. Будто скучая, посмотрел в сторону, потом наверх: в дощатом потолке кое-где виднелись дыры.        — Вот и хорошо! — фамильярно хлопнул по плечу, — отдохни немного, развейся.        Выйдя на улицу, Зуко, кинув короткий взгляд на зевающего напарника, направившегося к собравшимся здесь же членам групп Смеллерби и Лонгшота, зашёл за дом. Ему необходимо было узнать, что происходит. Осмотревшись, подбежал к стене противоположного дома, прыгнул на неё, оттолкнулся вверх и в сторону, руками зацепившись за окно второго этажа. Подтянулся и сел на подоконник, прищурившись. Здесь было пусто и темно, практически ничего не видно. Зуко вздохнул. Учитывая, каким старым был этот дом, скорее всего, половина, если не больше, досок сгнила, идти придётся очень осторожно. Парень тихо спустился на пол, медленно пробираясь вперёд. Некоторые доски выглядели так, будто развалятся, стоит только дотронуться до них, другие же будто предупреждали, что будут неистово скрипеть.        — …совсем… нет…        — Неудивительно… да?..        Зуко застыл, прислушиваясь. Далеко. Нужно подобраться ближе.        — …олько… крысы… кожаные ремни… — прерывающийся и глухой голос бандита.        — …много… — насмешливый тон Смеллерби.        — Так что ты хотел от нас? — Зуко остановился, пригибаясь к полу и всматриваясь в щель. Увидеть, к сожалению, можно было только бандита, который стоял на коленях, сложив оружие перед собой на полу, и Джета, стоявшего чуть выгнувшись назад.        — …я… хотел предложить свою верность, — Зуко скривился, — я не хочу больше работать на банду Пчёлоскорпионов, — тон стал заискивающим, — я могу рассказать, рассказать, как попасть прямо к ним, а они и не увидят…        — Заманчиво, — протянул Джет, — однако разве твоё исчезновение не вызовет подозрений?        — Я мало кому нужен, — истерично мотнул головой бандит, — подумают, что я с какой-нибудь девкой…        — Допустим. Так как, говоришь, можно к вам пробраться? — в голосе Джета слышалась улыбка.        Зуко нагнулся ещё сильнее, не желая пропустить ничего, что могло бы стать важным. Одна доска тихо скрипнула, заставив принца поёжиться и застыть, но внизу никто не обратил на это внимания.        — Пчёлоскорпионы живут в доме, который рядом с Красным фонарём. Это единственный дом в три этажа там, — бандит на секунду прервался, — есть подвал… из него ведёт небольшой ход за пределы Камакуры. Им почти не пользуются, не хотят выдавать…        — Ты через него выбрался?        — Да… да, через него. В подвал почти никто не ходит, Тома, лидер, туда просто всё добро скидывает. Места мало совсем, и…        — Ясно, — прервал Джет, кивнув, — скажи лучше, среди вас есть маги?        — Четверо. Двое почти всегда у дверей, вход охраняют, остальные в самом доме. Сейчас пьют все, чтобы желудок наполнить, проблем не будет! — бандит дёрнулся, будто желая убедить Джета в своей правдивости.       — У вас всё оружие… такое? — парень кивком указал на груду металла перед ним.        — Другого негде взять…        — Отлично, — Джет хлопнул в ладоши. Зуко дёрнулся, когда со стороны двери раздался топот, — Лонгшот, спасибо, что ты позвал своих парней. Устройте ему, — лидер кивнул, — долгую прогулку. Нам он больше не нужен.        Зуко сжал кулаки, когда люди Джета подхватили бросившегося было к оружию бандита и поволокли на выход. Мужчина вырывался и кричал, он молил о пощаде, обливаясь потом и слезами. Джет… просто выкинул его, вытащив всю необходимую информацию. Разве это справедливо?        — Эй, обгорелый, — Зуко дёрнулся, хватаясь за палаш и оборачиваясь. В темноте кое-как можно было разглядеть силуэт Смеллерби, играющей со своим ножом, — подслушивать — неуважительно. Спускайся давай, Джет хочет поговорить.        Как эта мелкая девчонка смогла так бесшумно приблизиться? И когда? Зуко сжал челюсти, подчиняясь. Сейчас лучше смириться, если хочется остаться среди Борцов. К тому же, был шанс, что Зуко сможет услышать ещё что-то полезное. Все знали, что перед тем, как собрать «капитанов» отрядов и обсудить с ними проблему, Джет сначала обсуждает всё со своими самыми близкими друзьями. А до этого, скорее всего, обсуждает всё сам с собой, но это подслушать, к сожалению, невозможно.        — Расстроился, да? — внезапно спросила Смеллерби, когда они уже выбрались на улицу и спустились вниз, — я видела, как тебя перекосило, когда Джет этого урода подыхать отправил.       Зуко смолчал.        — Ты не высовывайся. Если и захочешь вдруг высказать своё мнение, — хотя я тебе не советую, оно всё равно никому не нужно — то наедине. Командиру нельзя перечить при подчинённых.        Зуко смолчал. Отвечать хоть что-то сейчас казалось глупостью, хоть и очень хотелось.        Джет находился на первом этаже, лениво рассматривая оружие, оставленное бандитом. Лонгшот тенью стоял в углу. При виде Зуко он слегка склонил голову.        — Ну? — тряхнув лохматой головой, протянул парень, — было интересно, да?        — Он дал мало информации, — Зуко почувствовал, как Смеллерби ткнула его в спину.        — Он дал достаточно. По крайней мере, мы узнали кое-что новое, — Джет бросил оружие на пол, с безразличием понаблюдав за тем, как оно падает, — правда, теперь придётся сильно ускориться, вряд ли они не заметят отсутствие одного из них в такое время.        Зуко покосился на Джета с немым вопросом. Тот пожал плечами, хмыкнув.        — Я хотел обсудить эту ситуацию с Зуйком, но, увы, она меня не слушает, — в его голосе проскользнула грусть, — а ты, Ли, сможешь ей всё передать. Так что… всё к лучшему, не так ли?        — И зачем мне это делать? — вскинулся Зуко. Джет чуть прищурился, соломинка дёрнулась.       — Затем, что мы оба ей доверяем, — парень дёрнулся, желая сказать, что это не так, но промолчал. Промолчал, потому что сейчас нужно, чтобы Джет ему верил, — к тому же, согласись, порой она говорит дельные вещи! Лонгшот, — резко отвернулся лидер, — что думаешь по поводу всей ситуации?        Лучник посмотрел на Джета.        — Да, я тоже считаю, что если нападать, то самое большее — через три-четыре дня. Потом будет уже совсем поздно.        Зуко никогда не понимал, как кому-то удавалось понимать, что говорит Лонгшот. Потому что Лонгшот не говорил. Парень хотел уже высказать свои мысли, но Смеллерби в очередной раз ударила его в спину. Он развернулся, а она одним лишь взглядом предупредила: «молчи, пока тебя не спрашивают».        — Думаю, наиболее очевидное решение — нападение с двух сторон. Большая часть бойцов нападает в лоб, отвлекая на себя внимание, в это время меньшая часть пробирается снизу и режет тех, кто постарается сбежать. Подвалы во всех домах Лунгау примерно одинаковые, — рассуждал Джет, сверкая глазами, — есть один спуск, довольно узкий. Можно будет перерезать всех практически без сопротивления.        — Но почему просто не перебить их во сне? — не удержался Зуко, увернувшись от очередного тычка со стороны Смеллерби, — тихо и быстро, с меньшими рисками…        Девчушка всё же извернулась и ударила его в солнечное сплетение, заставив прерваться на пару мгновений.        — Что думаешь, Смеллерби? — Джет не обратил никакого внимания на их возню.       — Я лишь думаю, что нам не стоит прибегать к поджогу, — она скривилась, вновь посылая Зуко предостерегающий взгляд.        — Ты права, одного пожара нам хватит… хорошо бы отвлечь их, чтобы нападение стало совсем неожиданностью. Тогда о нападении снизу они, скорее всего, даже не подумают, — Джет остановился, глядя в окно, — … Ли, дружище, а что бы ты предложил? Для отвлекающего манёвра?        Зуко молчал. Что он мог предложить? Скорее всего, здесь нужно что-то, что привлечёт много внимания, но что можно будет списать на случайность, не связав с нападением. Но что?        — …может, дымовая бомба могла бы помочь…        — Да, — Зуко застыл, осознав, что произнёс это вслух, — только у нас, к сожалению, её нет. Можно было бы сделать, опыт есть, — Джет нахмурился, — но для этого нужна взрывная смола, а её у нас тоже нет…        — Дымовые бомбы есть у… меня, — Зуко замялся, решив, что говорить про Зуйка всё же не стоит. Джет и так слишком к ней липнет, узнает про взрывчатку, станет ещё более доставучим.       — Да? — кажется, этот вопрос задали Джет и Смеллерби одновременно. Лонгшот приподнял брови.        — Что ж, это меняет дело! — Джет оскалился, — принесёшь нам парочку, я думаю, у меня есть идея, как их использовать. Принесёшь их завтра. Смеллерби, изучишь проход и подвал?        — Не проблема, — она кивнула, тут же направляясь к выходу. По пути она успела ещё раз стукнуть Зуко, так, на всякий случай.        — Лонгшот, проверь все крыши рядом с Красным фонарём. Я знаю, знаю, что мы с этим уже работали, — Джет махнул рукой. Вид у него был взволнованный.        Лучник бесшумно исчез, кивнув на прощание. Зуко, которого никто никуда не отпускал, стоял на месте, пытаясь понять, что ему делать. Джет, казалось, не замечал его присутствия, о чём-то размышляя.        — Сколько у тебя дымовых бомб?        — Что? А… я не знаю… не считал. — Зуко отвёл взгляд. Зуёк точно пересчитывала всё своё добро, у неё была какая-то потребность точно знать, что у неё есть и сколько этого, но парень никогда не думал, что это важно.        — Ммм… какое безалаберное отношение к имуществу, — Джет покачал головой, — Зуёк бы тебя отругала… она ведь наверняка знает о бомбах?        — Она…        — Знает, конечно, — Зуко поморщился. Какой смысл отвечать этому типу, если он говорит сам с собой, — она всегда знает больше, чем нужно. Жаль, что она отказывается от более… тесного сотрудничества.        — Если она кому-то не доверяет, значит, он это заслужил, — не без злорадства отметил Зуко. Джет вздохнул.        — Увы, наше знакомство закончилось на… не самой приятной ноте, — Зуко заметил, как задумчивый парень с какой-то неприязнью тряхнул рукой, — учитывая, как она за вас вступается, предполагаю, что у вас всё было лучше.        — У дяди и Зуйка знакомство было хорошим, — Зуко, правда, точно не знал, как они познакомились, но был уверен, что ничего ужасного там произойти не могло, — я на неё наорал.        Джет мелко затрясся в беззвучном смехе. Кажется, это нелепое признание выбило его из задумчивого состояния. Зуко же, на самом деле, хотел забыть о том, как прошла их с Зуйком первая встреча. Слишком уж… неуклюже.        — И всё равно у нас всё прошло хуже, — отсмеявшись, хмыкнул Джет, — жаль… такого человека приятнее иметь в друзьях, не так ли?        «Поэтому ты постоянно крутишься рядом?»       Вопрос остался невысказанным. Зуко нахмурился.        — Она в любом случае многовато тебе помогает.        — Не мне, — Джет покрутил соломинку в руке, — она помогает детям, старикам, больным и обездоленным. Народу. Я только подтолкнул её в этом направлении.        Зуко фыркнул. Признавать, что этот псих прав, не хотелось, но приходилось. Зуёк не была из тех, кто охотно выполняет чужие приказы. Она могла работать с кем-то вместе, но только если сама этого хотела, или обстоятельства заставляли. Лечить людей её сначала заставили обстоятельства в виде Джета, потом она и сама захотела помочь. А что из этого заставляло её оставаться с Зуко и Айро, парень не знал.        — Ладно, думаю, наша подруга прибьёт меня, если ты ещё тут задержишься, — Джет махнул рукой, — не забудь про дымовушки завтра.        — Да, — Зуко повернулся и зашагал к двери. Уже у самого выхода он услышал скучающий голос:        — Знаешь, ты был прав. Перерезать их всех втихую — заманчиво, но только не в Камакуре. Здесь нужно показать себя, иначе люди не примут. А, ещё одно, — Зуко явно услышал, как Джет цыкнул, — не высовывайся, пока не спрашивают. Этим ты показываешь неуважение не только ко мне, — он усмехнулся, — мы с тобой друг друга взаимно не любим, это понятно, но так ты говоришь Смеллерби и Лонгшоту, что считаешь себя выше них. А ещё это показывает тебя несдержанным ребёнком.        Зуко хлопнул дверью, уходя.        Забирая бомбы, Зуко чуть не поссорился с Зуйком. Вернее, поссорился, но учитывая природное спокойствие Зуйка и её умение резко обрывать разговор, не до конца. Девушка почему-то была уверена, что Джет каким-то образом догадается, что взрывчатка принадлежит ей, и будет до неё докапываться. Унося дымовушки, Зуко чувствовал себя так, будто выносит из дома мебель, чтобы продать. Зуёк пару раз кинула на него такой взгляд, что сразу становилось понятно — она разочарована его умственными способностями и недовольна всей авантюрой в целом. Радовало одно — Джет тоже удостоился порции лёгкого презрения. И обещания добавить в «его настой одуванчик и крапиву, для необычных ощущений».        Ещё дядя начал ворчать. Вернее, он не то, чтобы ворчал, он лишь очень назойливо беспокоился и каждый день пытался убедить Зуко, что участвовать в нападении на банду Пчёлоскорпионов — плохая идея. Будто Зуко сам этого не понимал! Но не мог же он прийти к Джету и отказаться? Он ведь сам влез в его банду, сам решил принимать непосредственное участие во всех операциях. Неужели дядя не осознаёт этого? Если Зуко откажется, то покажет себя трусом.        «Живым, зато. И без лишних дырок в теле.»        Эти мысли звучали в голове голосом Зуйка. Очень усталым и раздражённым голосом.        Зуко уже знал, что будет одним из тех, кто нападёт снизу. Впрочем, весь отряд Смеллерби должен был этим заняться, так что не удивительно. Удивительно, что Зуко позволили немного походить по подвалу. Джет был прав — спуск в него был лишь один, само помещение узкое и с кучей хлама. Развернуться негде, но хотя бы противникам будет также сложно, как и Борцам.        План был прост и ненадёжен — подкинуть дымовую бомбу в подвал, дождаться, когда наберётся побольше бандитов, напасть, стараясь оставаться при этом каждый в своём укрытии. Потом дождаться основного нападения и перебить тех, кто постарается сбежать. И просто тех, кто будет находиться в доме.        Зуко этот план не нравился, но высказаться против он не мог. Вернее, мог, но либо про себя, либо лично Джету в приватной обстановке. А этого психа не получалось никак обнаружить, после того как Зуко передал ему дымовушки. Когда парень попытался обратиться за помощью к Зуйку, то получил простой и усталый ответ:       — Джет везде. Если ты не можешь его найти, скорее всего, он знает, что тебе надо, но не хочет об этом говорить.        Тогда Зуко просто взбесился, но постарался не показать этого и успокоиться.       День нападения пришёл слишком быстро. Зуко немного волновался, а дядя, с самого утра не прекращающий что-то бурчать, только действовал на нервы. Успокоился он только ближе к вечеру, когда домой внезапно пришла Зуёк. Объяснила это тем, что наконец смогла скинуть часть работы на учеников, а потому у неё появилась свободная минута. Зуко в любом случае был ей благодарен — девушка уговорила дядю поиграть в пай-шо.        Но это всё равно не мешало ему громко высказываться! Пусть и не Зуко лично.        Парень сидел в комнате, наблюдая за тем, как паукокошка крутится на его коленях. В последние дни зверёк перестал раздражать, потому что казалось, это было единственное существо, во всём Зуко поддерживающее. Даже утренние крысы не бесили.       — Я, всё же, сомневаюсь… — донёсся до ушей голос дяди, и Зуко чуть ли не взвыл, закатив глаза, — ввязываться в сражения банд не слишком-то разумно.        — Справедливости ради, Пчёлоскорпионы — последние, — голос Зуйка был спокойным и ровным, — самые влиятельные, а потому самые высокомерные. Они даже не думают, что Джет может на них напасть. Всё ещё считают, что в его команде человек десять от силы.        — Удивительно, как твой друг умудрился скрыть свои… силы, — Зуко был согласен. Джет казался ему тем ещё хвастливым засранцем.        — Он достаточно скрытен со всеми, кого не считает своими друзьями, — парень был уверен, что Зуёк дёрнула уголком губ, — к тому же, он несколько лет подряд прямо под носом у солдат Огня проворачивал свои аферы, и они могли только предположить, что неизвестное количество детей бегает где-то в лесу, — она хмыкнула.        — И всё-таки это слишком рискованно. Насколько я могу судить, простые люди Камакуры могут попробовать помочь банде. Они слишком запуганы и слишком уверены в её непобедимости. А план твоего друга довольно… не продуман.        — Он не продуман, если не знать деталей, — Зуко прислушался. Голос Зуйка стал будто ниже, — Джет долго готовился к нападению, очень. Есть много деталей, про которые он никому ничего не расскажет, зараза, — вот только кажется, кое-кому он про них рассказал, — в любом случае, Джет — уникален. Его планы, какими бы идиотскими они ни были, обычно срабатывают.        — Удача не всегда благоволит даже своим любимчикам…        — Да, и его она неплохо треснула по голове в нашу первую встречу, — мрачно отметила Зуёк. Зуко пошевелился, собираясь подойти к двери, но паукокошка возмущённо вцепилась в его ногу когтями. — Выводы он сделал.        — И всё-таки…        — Айро, не переживайте так. У Джета всё всегда продуманно, когда дело касается чего-то важного, — Зуко, не сдержался и цыкнул, вышло слишком громко, но, скорее всего из-за того, что он пытался отцепить от себя обиженное животное, — а Зуко — отличный боец, да и голова у него соображает. Я знаю о чём говорю, я с ним и сражалась, и теперь тренируюсь каждое утро. Он себя в обиду не даст, не маленький уже.        Паукокошка внезапно перестала доставлять неудобство, а Зуко почувствовал, что хочет уйти. Проблема была в том, что выйти из комнаты он мог только к Зуйку и Айро, а туда он как раз не хотел.        В её голосе была такая уверенность. Зуёк говорила так, будто просто точно знала, что с ним ничего не случится. Знала и не сомневалась.        — А если Вы всё ещё волнуетесь — она усмехнулась, — то не забывайте про меня. Залатаю так, что будет лучше, чем раньше, — Зуко был уверен, что она улыбнулась. Только уголками губ, но улыбнулась. И из груди почему-то вырвался смешок, — да, кстати… меня глаза обманывают, или мой рододендрон принёс мне победу?        — О? — в голосе дяди было столько удивления, что сложно было в это поверить.        Зуко чувствовал, как в груди что-то щекоталось. Почему-то хотелось засмеяться, впервые за долгое-долгое время. Он даже не был уверен, помнил ли он, как это делается.       Паукокошка, которую, наконец, оставили в покое и даже погладили, заурчала.        Подслушанный разговор не выходил из головы ещё долго. Его отголоски оставались с Зуко даже в тот момент, когда группа Смеллерби шла по тайному проходу в злополучный подвал. Один маг земли остался у выхода, чтобы в крайнем случае всё перекрыть. Зуко казалось, что этот человек там ещё и для того, чтобы всех сбежавших с поля боя ловить и…. отправлять на долгую прогулку.        Все детали были обговорены заранее, непонятная жёлтая тряпка завязана на плечах, как знак отличия, оружие готово, по кривому и тёмному тоннелю шли молча, постоянно прислушиваясь. Конечно, если бы в подвале кто-то оказался, это не стало бы большой проблемой, но могло привлечь лишнее внимание. Зуко всё ещё сомневался в «гениальном» плане Джета, но что толку-то? Теперь уже поздно. Воспоминания о словах Зуйка каким-то образом немного подавляли волнение. Немного.        Почему в подвале его запихнули в нишу между какими-то коробками, Зуко сказать не мог. Он бы предпочёл быть ближе к лестнице, но приходилось довольствоваться малым. Ещё и кинжал… в подвале было неудобно орудовать палашами, здесь придётся использовать его. Зуко умел, конечно, обращаться с ножами, но это было далеко не так привычно. Он следил за тем, как Смеллерби обводила всех взглядом, как она ненадолго застыла, обдумывая всё. Ожидание раздражало.        Нервный ком колотился где-то под кадыком, дышать хотелось чаще и быстрее. Вспоминая уроки дяди, Зуко старался сохранять хладнокровие и дышать глубоко и медленно. Это всего лишь нападение на каких-то бандитов, которые, к тому же, будут полностью дезориентированы из-за дымовушек. Просто жди, как паук, в углу, махни вовремя кинжалом, всё. Ни боя, ни чести. Зуко, может, и не хотел бы никого убивать… так, но приказ Джета был весьма прямым. И ещё в голову то и дело лезли воспоминания о крепости Похай. Тогда он о таком не думал. И когда Зуёк решила подорвать часть крепости, тоже не думал о том, сколько солдат его страны пострадает. Он думал о том, как бы вытащить Аватара.        А ещё о том, что было бы хорошо, взорви стену не Зуёк, а тот солдат.       Покачал головой и выдохнул. Как бы кинжал не выскользнул из вспотевших вдруг ладоней. Смеллерби подняла руку и… кинула дымовушку. Джет успел немного её «подправить», чтобы взрывалась не так громко. Комок из горла исчез, когда помещение начало заполняться серым плотным дымом. Через несколько мгновений, за которые Зуко каким-то образом успел несколько раз повторить про себя план, обругать Джета и успокоиться, вспомнив слова Зуйка, сверху раздались ругательства и топот. Зуко перехватил кинжал поудобнее.        Было видно полное ничего. На расстоянии в вытянутую руку уже можно было различить какие-то силуэты, так что оставалось ждать и ориентироваться на слух.        — Какой недоёбаный идиот сюда залез?        Да, слух страдал от такого. А ещё было немного обидно, ведь залез-то сюда Зуко. И люди из группы Смеллерби.        — Где ты, паскуда?!        «В углу»        Зуко скривился. Это был уже другой голос.        — Тц, да тут свой хрен не разглядишь, идите сюда, ленивые свинопетухи! Не хватало ещё сгореть.        Торопливые шаги. Кто-то кого-то толкнул, тело свалилось в подвал с глухим звуком и тут же разразилось бранной тирадой. Кто-то закашлялся. Человек шесть, наверное.        Тишина. Шаги. Ругань. Бандиты искали огонь, то и дело натыкаясь на груды вещей, вскрикивая и кряхтя. Скоро один голос исчез с тихим хрипом. Зуко был уверен, что члены банды даже не услышали звук падения тела, были слишком заняты переругиваниями.        В стоящем плотной стеной беловатом дыме перед Зуко показалась фигура, размахивающая руками. Парень напрягся, подпуская врага ближе, и точным движением вонзил кинжал ему в горло. Несколько тихих булькающе-хрюкающих звуков, и Зуко уже ловил тело, всё ещё пытающееся подавать признаки жизни. Тёплая кровь на руках, одежде, всё это заставляло поморщиться. Он оттащил ещё мягкого бандита в угол, где и бросил. Убивать из засады, убивать того, кто тебя даже не видит… чести в этом не было. Как и справедливости. Была лишь выверенная жестокость и чистая подлость.        Когда очередной бандит был зарезан, словно свинья, Зуко вдруг подумал, что Джет чем-то похож на генералов Огня. Вероятно, это не то, что хотел бы услышать славный лидер Борцов за Свободу.        Дым начал развеиваться, Зуко даже смог рассмотреть Смеллерби, утиравшую щёку плечом. Девчушка обвела взглядом подвал, посмотрела на Зуко и пальцами показала ему «восемь». Значит, восьмерых они тихо прирезали. По подсчётам Джета, бандитов должно быть около… сорока? Где-то так. Пчёлоскорпионы — самая большая банда Лунгау.       Земля задрожала, и сверху раздались скрежет и треск ломающихся досок, крики и ругань. Что-то сыпалось на пол, топот ног усилился. Джет начал нападение с размахом. Смеллерби ругнулась.        — Сбегаются к дверям, — процедила она, прислушиваясь, — готовимся, ждём.        — Разве мы не должны подняться? — Зуко нахмурился. Он слышал лязг металла и грохот земли сверху, битва была в самом разгаре.        — У нас своё дело, — отмахнулась Смеллерби. — И, если понадобятся дополнительные силы, именно мы должны будем вступить в бой.        — Но!..        — Исполняй приказы и действуй по плану! — отрезала она, перекинув нож из одной руки в другую.        Ну да. Сиди в подвале и жди, пока кто-нибудь тебе на голову свалится, слушай, как другие сражаются. Зуко стиснул челюсти и собирался уже высказаться, когда с лестницы вниз слетел бандит (жёлтых тряпок на плечах не было). Перемазанный кровью, он держался за плечо и хрипел, когда Смеллерби практически незаметным движением всадила ему в шею кукри. Кто-то подбежал и оттащил дрыгающееся тело подальше.        И сидеть им тут, ждать вот такие вот подарки судьбы… Зуко поморщился. Как ни странно, «подарки» посыпались один за другим. Смеллерби проворчала что-то о том, что Джет уже влез в дом, раз тут такое началось. Она двигалась быстро и ловко, каждый из группы резал бандитов и спешно убирал тела с дороги. Наступая на мертвецов, ноги неприятно отпружинивали, а скользкая кровь лишь мешалась. Зуко краем глаза следил за выходом из подвала. С каждым попавшим вниз бандитом он всё ближе подбирался к лестнице и в какой-то момент, не забыв воткнуть кинжал в глаз очередного врага, выбрался наверх.        — Куда? — успела выкрикнуть Смеллерби.        Зуко, только попавший наверх, чуть не слетел обратно, вовремя пригнувшись и избежав потери части головы. Нож отправился в лицо пытающемуся сбежать в подвал бандиту. Мимо пронёсся кто-то с жёлтым на плечах, толкнув в бок. Кусок кирпича пролетел над головой. Зуко обнажил палаши как раз вовремя: кривой меч рубанул сверху, принц успешно заблокировал его. Кинулся вперёд, сократил расстояние до противника и полоснул палашом по животу. Оттолкнул в очередного бандита. Пронёсшийся совсем рядом нож рассёк кожу на правой щеке. Зуко резко развернулся, увернулся от очередного ножа, ещё два отбил палашами. Внезапный удар шуангоу по шее заставил противника обмякнуть, а Джет понёсся прямо на Зуко. Уже рядом с принцем Джет вывернулся, присев, и с треском вонзил лезвие подкравшемуся сзади бандиту.        — Что ты здесь, — он встал, подпрыгнув, отразил удар мечом, — забыл?        Зуко не ответил, блокируя удар катаны. Пришлось чуть отойти, из-за чего его спина врезалась в спину Джета. Очередной удар, на этот раз направленный в туловище справа, металл ударился о металл. Катана чуть проскользила по палашу, Зуко сумел поднять руку вверх и ударить в открывшуюся подмышку. Хлынула кровь, враг обмяк, катана выскользнула из рук. Джет тем временем провёл своего противника по кругу, зацепив его шуангоу, впечатал лицом в стену и одним ударом разрубил тому шею сзади.        — Неплохо, Ли, неплохо, — хмыкнул взъерошенный парень, перекидывая каким-то образом уцелевшую соломинку из одного уголка рта в другой.       Зуко поудобнее перехватил палаши.        Последний из Пчёлоскорпионов свернул себе шею. Сам. Свалившись с лестницы. Джет увидел в этом что-то донельзя ироничное и смешное, но, к сожалению, не поделился своей радостью с окружающими. Потный, ещё более лохматый, чем всегда, в чужой и своей крови, запыхавшийся, он всё равно излучал энергию и жизнерадостность. Он не дал никому передохнуть: кого-то заставил тащить раненых в Бансю, кого-то отправил исследовать дом, четверых отправил за чем-то, «ожидающим своего часа». Остальные окружили бывшее прибежище бандитов и охраняли.        Зуко никто, кроме Смеллерби, не трогал. Она возмущённо отчитывала его за самоуправство. Отчитывала тихо, но твёрдо и немного назойливо. В конце концов, окинув Зуко оценивающим взглядом, она фыркнула.        — Ну, ничего. По крайней мере, не мне выслушивать обвинения от Зуйка, — и, удовлетворившись полученной реакцией, исчезла.        У Зуко были раны на щеке, предплечьях и одна, очень неприятная, где-то на бедре. Зуёк наверняка будет ворчать, когда увидит это. А ещё дядя… парень рыкнул. Дядя точно будет причитать. Много. Долго.        — Эй, Ли, — голос Джета был слишком бодрым. Насмешливо бодрым, — пошли, для тебя будет работа.        Зуко одарил лохматого психа тяжёлым взглядом и поднялся.        Если работа заключалась в том, чтобы стоять рядом с Джетом и выслушивать его пламенную речь, обращённую к жителям Камакуры, собравшимся рядом с домом, то Зуко она не нравилась. Но кто его спрашивал? Он почти не слушал Джета. Лишь уловил, что тот обещает свою защиту, безопасность, лечение (тут Зуко скривился, представив, как «обрадуется» Зуёк такому чуду). Когда же кто-то из толпы начал пытаться давить на Джета тем, что это лишь пустые слова, лидер ухмыльнулся и указал на так вовремя показавшуюся у дома телегу, заполненную едой. Мнение толпы резко поменялось, голодные люди теперь смотрели на Джета, как на спасителя.        Зуко в наказание заставили раздавать еду. Каждому человеку по одному небольшому свёртку. Группа Смеллерби следила за тем, чтобы толпа не задавила телегу, Борцов, сама себя… А Смеллерби наблюдала за Зуко. Когда он, поддавшись жалости, захотел дать одной измученной женщине два свёртка, девчушка ударила его по рукам.        — Что ты творишь? — прошипел он.        — Слежу. Давать голодающим много еды — опасно для их жизни. К тому же, так может другим не хватить, — Смеллерби пожала плечами, — доброта — хорошо, конечно, но разум важнее.        Зуко фыркнул.        Только в ночи удалось освободиться от Камакуры. Сначала Зуко хотел сразу отправиться домой, но Джет, который всегда появлялся только тогда, когда был не нужен, запретил. Он потащил парня в Бансю, на встречу с Зуйком.        — Ты прости, дружище, но она ведь меня прибьёт, если ты где-нибудь по дороге окочуришься, — Джет хохотнул.        — А тебя это так пугает?        — Да, очень, — то ли серьёзно, то ли шутливо ответил он, — Зуёк — опасная девушка… отравит ещё, я даже не пойму, от чего умер.        — Ну да…        — Какой неразговорчивый, — Джет покачал головой и хмыкнул, — но я знаю, что у тебя куча вопросов. Давай, сегодня чудесный день, выкладывай.        Зуко поморщился. Он не знал, чего ожидать. Конечно, вряд ли этот псих на него набросится, в конце концов, ему сейчас очень важна Зуёк, но всё-таки…        — Зачем ты убил того бандита, который всё тебе рассказал? Разве это честно?        — Неправильный вопрос. Я убил трёх бандитов, которые мне что-то рассказывали о своих бандах, — Джет дёрнул рукой, — предатель есть предатель, он предаст снова, как только появится шанс.        — Это не справедливо.        — А справедливость в принципе вещь очень и очень странная. И не нам с тобой о ней рассуждать.        — Нам?        — Нам… — Джет вдруг улыбнулся, — украл девушку у друзей, привязал к себе… это разве справедливо?        — Закрой рот! — Зуко почувствовал, как его руки нагреваются.        — Да, да… закрою я его, а что изменится? Судя по твоей реакции, ты сам со мной согласен.        Джет рассмеялся, а Зуко лишь дёрнулся. Он никого не крал. И не привязывал. Она сама решила остаться. Сама…        — Благодарность — самая крепкая верёвка, — философски изрёк Джет, — уж я-то знаю.        Да… Зуёк просто благодарна за своё спасение — это ведь правда, так? Была бы её воля, она бы уже давно ушла с Аватаром, или присоединилась бы сейчас к Джету. А ещё благодарность за помощь с энергией. Зуёк остаётся только из-за этого, больше не из-за чего.        От таких мыслей становилось неприятно.        Ещё более неприятно стало, когда в Бансю на него и Джета накинулась Зуёк. Её волосы выбивались из некрепкой косы ещё сильнее, чем обычно, под воинственно темнеющими глазами наливались синяки, одежда была в беспорядке, где-то в пятнах, где-то порвана. На щеке красовалась ссадина. При этом девушка держалась с достоинством какого-нибудь генерала, лихо раздавая указания маячащим рядом ученицам. Зуёк осмотрела парней, вздохнула, ничего не сказала, лишь затащила в какое-то помещение.        — Раздевайтесь, — бегло бросила она, подзывая к себе уже примелькавшегося парня в белом.        — Нет нужды, — весело протянул Джет, но был прерван.        — У тебя точно есть неучтённая дырка где-то на корпусе. Так что давай, не мямли. А ты, — она прожгла Зуко взглядом, — рукава закатывай и снимай штаны. И не смей отнекиваться.        — Но…        — Снял штаны, если не хочешь, чтобы их с тебя снимала я! — Зуёк начала копаться в склянках и коробках, — хорошо, что вы ходите. У нас места заканчиваются, даже если я выкину тех, кто уже на ногах, это не поможет… Джунджэ! Будь другом, осмотри Джета.        Парень в белом кивнул и спокойно направился к смеющемуся лидеру Борцов. Зуко бросил на него быстрый взгляд: на поджаром загорелом теле практически не было свободного от старых кривых шрамов места.        — Н-да, бедро зашивать придётся, — тёплые руки Зуйка коснулись кожи на ноге, Зуко дрогнул и задержал дыхание, — тебе повезло, что рана неглубокая… На руках всё получше, да… а как ты? — она ухватилась пальцами за его подбородок и уставилась на царапину на щеке, — да уж… Такеши!        На крик в помещение лениво вплыло… что-то с ведром воды в руках, окидывая Зуко и Джета заинтересованным взглядом.        — Мне будет нужна помощь здесь. Обработай ему руки, пока я зашиваю рану…        — Ага, — Такеши кивнула, хватаясь за тряпку и опуская её в ведро.        — Ладно, — Зуёк посмотрела на Зуко, — я схожу за нитями, а ты пока сиди спокойно.        — Ну, как прошло? Госпожа запрещала расспрашивать, а интересно, — поинтересовалась Такеши у Джета, когда Зуёк скрылась где-то в лечебнице.        — Всё было великолепно, — лидер усмехнулся, а Зуко закатил глаза, — Лонгшот и его лучники отлично прикрыли нас, каждый сражался, как лоселев! Жаль, госпожа Аптекарь в боях не участвует…        — Ну, она бы всех побила, — проурчала Такеши, очищая руки Зуко.        — Да… у неё уникальный стиль. Кстати, Ли, забыл сказать, — Джет прищурился, — у тебя странный стиль боя, я такого не видел.        — Возможно, тебя просто никогда не учили искусству владения холодным оружием, — процедил Зуко, нахмурившись.        — Ну, меня, конечно, не учили красиво махать мечами, — понятливо закивал Джет, — только сражаться. Увы.       — Что ты хочешь сказать?        — Ничего. Ли, не горячись так.        — Тебе очень повезло тогда, что разгорелся пожар, — Зуко отвернулся.        — Неужели? Можешь доказать?        — Да!..        — Конечно! — внезапно объявившаяся Зуёк вдруг ухватила Зуко за ухо, а Джета за шевелюру, и стукнула парней лбами. Не сильно, но неприятно. — Вот только в лечебнице я подобного не потерплю. Если собираетесь меряться, у кого больше, — Зуко поперхнулся, а Джет хмыкнул, — боевого опыта, то делайте это подальше от меня. И не рассчитывайте, что я вас потом лечить буду.       — Зуёк, ну, перестань так… — начал Джет.        — Молчать. Джунджэ, продолжай, — она кивнула своему помощнику, — за что вы двое на мою голову свалились, а? Такеши, отсмейся, а потом продолжишь.        — Ага, — выдавила из себя девушка, трясясь от смеха, — а-а-а… спасибо, что вы сюда притащились, — она смахнула слёзы и улыбнулась, — с вами тут стало гора-а-аздо веселее!        Зуко поджал губы и поморщился.        ***        — И всё же я не могу гарантировать полную защиту, — поморщилась я.        — Я понимаю. Но… это лучше, чем ничего, — овальные глаза мятного цвета смотрели с уверенностью.        — Ну… дайте мне неделю. Как я сказала, настой придётся принимать каждый день, начать хотя бы за два-три дня до самого… действа, — подслушивающий Джет, крутящий в руках чашку, хрюкнул от смеха.        — Хорошо, — девушка ничего такого не заметила, лишь положила на прилавок аккуратный мешочек с изящной вышивкой и кивнула, — остальное принесу через неделю.        — Прекрасно.        — Тут красивые чайники, — она улыбнулась, поправив добротное ярко-зелёное платье, — в следующий раз, думаю, я куплю один.        — Было бы замечательно.        Когда красавица из Среднего кольца вышла, сопровождаемая молодым взволнованным парнем, я достала из-под прилавка листок бумаги и уголь и нацарапала: «мес. запас настой от бер. Мику». Подумав, обвела эту запись в кружочек, чтобы сразу выделялась на фоне остальных. Вряд ли я забуду, что мне нужно это сделать, но на всякий случай решила вести записи. На русском, разумеется, чтобы если бумажка попадёт к Джетовым врагам или Дай Ли, что, в принципе, одно и то же, никто не мог ничего прочитать.        — С каких пор сюда стали приходить люди из Среднего кольца… — пробормотала я, убирая листок.        — Ты знаменита, Зуёк, — Джет усмехнулся, подходя ближе, — пора привыкнуть к славе.        — Я о ней не просила, знаешь ли. И она меня не хило напрягает, — я вздохнула.        — Но она есть, значит, нужно смириться. Смириться и соответствовать, — Джет красиво перемахнул через прилавок ко мне, — а то, знаешь ли, самые высокие деревья падают с самым ужасным грохотом.        — С каких пор тебя потянуло на такие метафоры? — покачала головой и шлёпнула его по руке ещё до того, как он снова меня обнял, — к тому же, упавшему дереву уже плевать на шум, им издаваемый. — Джет усмехнулся, — да и вообще, я не дерево.        — Конечно, — он слишком активно закивал, — ты человек. А человеку нужно действие.       — Мой ответ в любом случае нет.       — Ты ведь даже не выслушала! — вот только корчить обиженную моську не надо! Брови домиком, глаза такие грустные… пф, я сколько времени людей лечу? Этот трюк на мне не работает. — Я ведь всего лишь хотел предложить небольшую прогулку… Смеллерби, Лонгшот, я, ты… ночь… немного наших новых друзей…        — И очередная авантюра, — хмыкнула я, отмахиваясь от назойливого Джета, — ты уже перетянул к себе Ли, вот его с собой и бери.        — Но я хочу тебя! — господин Ли что-то уронил в мастерской. А подслушивать нехорошо, нехорошо… — К тому же, разве тебе не хочется немного развеяться? А ещё сделать доброе дело…        — Нет, Джет, — я обратила внимание на зашедшую в лавку трясущуюся женщину в заплатанной одежде грязно-коричневого цвета, — и в следующий раз отказывать я буду кулаками.        — Что ж, жаль. Придётся позвать кое-кого другого… — если ты надеялся меня заинтересовать, у тебя не вышло.        В это время моим вниманием полностью завладела женщина. Бледная, она постоянно кидала на меня взгляды, но боялась задерживать их больше, чем на секунду. Нервно поправляла рукава, никак не могла придумать, куда ей деть руки. Испуганно дышала, то поджимала губы, то приоткрывала рот, хватая воздух. Мялась около одного шкафчика с чашками, вроде собираясь сделать шаг, но в то же время не смея двинуться.        Джет, видимо, заметивший её поведение, заинтересованно косил в её сторону глазом. Я же попыталась оценить незнакомку: волосы в пучке, но видно, причёску делала наспех. На рукавах заметные складки, такие появляются, если их закатывать и так держать. Подол грязный, обувь пыльная и поношенная. Много заплаток, при этом видно, что нижняя рубаха чистая и свежая. На руках ссадины, но старые. Я присмотрелась: грязные обломанные ногти. Значит, занимается каким-то тяжёлым трудом. Синяки под глазами и впалые щёки.       Пока я рассматривала посетительницу, она вдруг выпрямилась, сильно зажмурилась и сжала руки в кулаки. Вздохнула. Выдохнула и, трясясь и почти впадая в истерику, резко бросилась к прилавку. Я только огокнуть успела.        — Г-госпожа Ап-птекарь, пож-жалуйста пом-могите, п-прошу Вас, умоляю…       Она затараторила, постоянно срываясь на икоту и всхлипы. Мы с Джетом переглянулись, я перепрыгнула через прилавок, хватая напряжённую трясущуюся женщину, ледяную от волнения и ужаса, а он скрылся в мастерской господина Ли. Один из вечных моих охранников удивлённо заглянул в лавку, рожа его вытянулась, а я жестом послала его подальше. Женщину кое-как прижала к себе, постаравшись расположить её голову у себя на груди или хотя бы животе — несчастная постоянно норовила сползти куда-то вниз и ухватиться за подол. Давай же… говорить ничего не стала, меня сейчас всё равно не услышат, но начала очень глубоко дышать, так, чтобы было ощутимо. Знаю, странно, но помогает. Слёзы мочили одежду.        Джет вылетел из мастерской вместе с кружкой воды и охающим господином Ли. Я постаралась приподнять практически распластавшуюся на моих коленях незнакомку, чтобы ей хоть как-то влить воду в горло. Несчастная невидящим взглядом обводила помещение, захлёбываясь слезами и соплями, всё продолжая бессвязно умолять меня как-то помочь, что-то сделать, куда-то пойти… Истерика, жуткая истерика. Джет сосредоточенно старался напоить и отвлечь её, а господин Ли, причитая, ходил рядом.        — А ей, может, это… чевой покрепче? — я уставилась на своего ныне арендодателя, — а что? Помогает ведь… у меня тут где-то есть…        — Думаю, не стоит, — Джету удалось как-то влить в женщину воду, правда, она от такой радости поперхнулась, и жидкость вылилась мне на колено, — мне бы хотелось услышать от неё что-то вразумительное после вот этого.       Джет о чём-то задумался, пошарил рукой за пазухой и извлёк на свет какой-то мешочек. Высыпал что-то на ладонь, поднёс к лицу женщины и… очень вовремя отпрыгнул, когда та оглушительно чихнула. Господин Ли, охая, поправил затрясшиеся чашки, а я мимолётно поморщилась. Как ни странно, чихнувшая подуспокоилась.       — Ты откуда перец взял, ирод?        — Наведался на самые верхушки, — пожал плечами Джет, подойдя ближе и наклонившись, — она живая там?        — Как грубо, — я поморщилась, погладив несчастную по дрожащей спине, — господин Ли, я Вам, помнится, чай с ромашкой приносила как-то… он ещё остался?        — Заварить? — тут же оживился мужчина, понятливо тряхнув усами.        — Да, пожалуйста. Я Вам потом жасминовый принесу. Джет, — я посмотрела на прячущего перец под одежду парня, который тут же расплылся в обольстительной улыбке, — ты бы принёс чего-нибудь пожевать к чаю… булочку там какую-нибудь…        — Могу принести ма чиу.        — Давай.       К внезапному чаепитию девушка немного успокоилась и оторвалась от моих коленей. Судя по всему, бедолаге последние несколько… недель, наверное, было очень и очень плохо. Она вцепилась в ма чиу и ела один такой шарик так долго, что я заволновалась. Кажется, её очень смущал этот срыв, она мялась, смотрела куда угодно, только не на нас. Джет сидел на прилавке за моей спиной с видом героя, а ещё он надоедливо сверлил мою макушку взглядом. Господин Ли пытался развлечь нашу посетительницу рассказами о каньонах. У него, кстати, получалось.        В итоге девушка смогла назвать своё имя — Руолан, — и относительно объяснила, в чём её беда. Если я, а также пытающийся завязать мою косу в узел Джет и заинтересованный господин Ли, правильно всё поняли, то у Руолан был больной слепой отец. Слепота с болезнью никак связана не была, как уточнила девушка. Отец сильно сдал, последние несколько дней даже перестал вставать с постели.        — Я совсем не знаю, что с ним делать… я не знаю… — уже кругу по пятому повторила Руолан, кажется, готовясь сорваться в истерику. Опять       Самая большая проблема была вот в чём: её отец, Ли (это имя просто повсюду, вообще!), по какой-то причине ненавидел аптеки, целителей и всё такое. Причём ненавидел странно: самой Руолан, если что-то случалось, можно было обращаться за помощью, но он никогда даже близко к местным аптекам не подходил. И всегда прятался от лекарей. Учитывая, что мужчина этот был практически совсем бесстрашный, такое поведение казалось странным. Когда Ли начал сдавать, Руолан пыталась за ним ухаживать, но отцу становилось всё хуже и хуже, а саму девушку, которой было всего двадцать три, это довело до того, что выглядела она сейчас на все тридцать пять… в общем, услышав обо мне от проверенного источника — соседки, — верная дочь решилась на отчаянный шаг — добраться в одиночку до Лунгау из Дзякусю, района, расположенного аж рядом с третьим вокзалом. Чтобы было понятно: от стены к стене ведут несколько монорельсовых дорог, у каждой есть свой вокзал. К каждому вокзалу прикреплено три-четыре района. Лунгау прикреплён к пятому вокзалу. То есть Руолан пришлось нестись сюда без остановки, используя магию земли, аж со вчерашнего утра!        Отца она оставила на всё ту же проверенную соседку. Соврала ему, что нашла другую работу.       Руолан рассудила так — отцу не нравятся местные врачи, возможно, он недолюбливает систему, сложившуюся в городе, а некая госпожа Аптекарь — не местная, она беженка. Она отцу понравится. Не могу винить её в странной логике.        — Думаю, — пробормотала я, дослушав, наконец, сбивчивые объяснения до конца, — я смогу к вам прийти.        — П-правда?        — Но не сегодня, — покачал головой Джет, оказавшийся слишком близко, — и даже не завтра. До Дзякусю долго добираться, нужно найти экипаж…        — Телега подойдёт, — я махнула рукой.        — Не-а, ты же не мешок капусты, — парень взъерошил мне волосы, — к тому же, телега слишком открытая.       — Ладно… в любом случае, мне нужно будет ещё предупредить учеников и собрать лекарств в дорогу. Если сделать очень быстро, то… дня два?        — Три, — Джет поставил кружку на прилавок, и соскользнул на пол, направившись к дверям, — если ночью гнать, то на четвёртый утром уже будешь в Дзякусю.        — Да, так точнее. Ну, как тебе такой вариант? — я взглянула на Руолан, которая, казалось, засыпала сидя.        — Да… да, это очень хорошо, очень, — она слабо улыбнулась, — спасибо, я… спасибо…        — Пока не за что, — я вытащила свой помятый листок и кусок угля, — адрес напиши. Я осмотрю твоего отца, может, назначу что-нибудь… но я не могу обещать чуда.        — Может она, всё она может, — вклинился в разговор господин Ли, дёрнув усами, — вот у меня спина который год болела, а теперь всё!        — Это немного не то… — попыталась возразить я, но мужчина уже скрылся в мастерской, напевая что-то себе под нос.        Чёрт. Почему некоторые люди свято уверены, что если человек способен сварить простенькую мазь, то он способен и, не знаю, воскресить мёртвого? А это невозможно. Нет, я, конечно, не говорю, что отец Руолан уже всё равно что в могиле, просто судя по описанию, его проблемы гораздо хуже, чем больная спина. А я не волшебница, избавлять прикосновением от любой хвори не умею.        Джет времени зря не терял, притащил с собой какую-то девушку — в Борцах за Свободу столько народа, что всех я просто не в состоянии запомнить — и предложил Руолан немного отдохнуть перед тем, как идти домой. Она, конечно, пыталась отказаться, но это же Джет, он всегда своего добивается. К тому же, я полностью поддерживала его сейчас — несчастная с ног валилась от усталости, не хватало ей ещё упасть в обморок где-то по дороге.        Проводив Руолан и ту девушку взглядом, я подперла голову рукой и вздохнула, прикрыв глаза. Что за жизнь… я-то думала, что в Ба Синг Се просто тихо отсижусь в уголочке, а оно вот как вышло. Я теперь какой-то знаменитый врач тут. Опустила взгляд на прилавок. На бумажке внизу выведено русскими буквами «ДФЗ». Джет когда это первый раз увидел, всё доставал меня, пытаясь вызнать, что это такое. Я отмахнулась тогда. Больше не спрашивал.        — В Дзякусю одна не поедешь. Сам я с тобой, к сожалению, не смогу отправиться, — Джет покривился, — но Смеллерби или Лонгшота тебе в сопровождение дам.        — Не многовато ли чести?        — Не хочу, чтобы лучшего целителя Нижнего кольца украли, — слишком уж серьёзно проговорил парень.        — Ты преувеличиваешь.        — Я преуменьшаю.        Усмехнулась. Ну, Джет уверен, что все люди, его окружающие, в чём-то лучше. Кроме Зуко, да. Зуко он всё ещё пытается заставить взорваться. Я понимаю, зачем ему это, но Бог мой, разве нельзя хоть немного сбавить темп? Они ещё и драться начали… мальчишки… Смеллерби когда приходит ко мне в редкую свободную минутку, всегда рассказывает об очередном их поединке. С её слов получается, что пока что ведёт Джет. Полагаю, это связано с чуть большим опытом. Не спорю, Зуко отличный фехтовальщик, но в бою он обычно использовал магию, палаши — так, дополнение. Он начал активно ими сражаться только став беженцем. Джет же со своими шуангоу активно бегал по лесам не один год, разница весомая.        — Так… ты всё ещё не хочешь выслушать моё предложение? — я почувствовала, что в голосе Джета что-то изменилось. Будто ещё чуть-чуть, и прорежется насмешка. Ехидная такая.        — Нет, Джет. Ты же говорил, что можешь кого-то другого позвать. Ну так зови, — я поднялась и потянулась. Нужно было чашки собрать и унести в мастерскую…        — Ну, ты права. И я рад, что ты не против. Уверен, Лера не откажет.        Чашка выпала из моей руки, но приземлилась на прилавок и застыла, не разбившись. По загривку прошлись холодные иглы. По рукам прошлась дрожь, мелкая и неприятная, а дыхание застряло. Голова стала лёгкой, болезненно лёгкой, и всё, о чём я могла думать — мне послышалось. Всего лишь послышалось.        — Ты ведь знала, да? — он встал прямо за мной, понизив голос. Шёпот обжигал ухо, будто у меня поднялась болезненная температура, — ты знала, что Аватар будет здесь, в Ба Синг Се. Именно поэтому ты присоединилась к Ли и Муши, чтобы пробраться в город. Я правильно говорю?        Я постаралась бесшумно глубоко вдохнуть. Подхватила чашку, стараясь унять дрожь в конечностях. Выпрямилась, толкнула Джета спиной. Он усмехнулся, но всё же отошёл.        — Хочешь говорить об этом здесь? — я уставилась на него, не мигая. Серьёзный Джет пугал — он снял маску вечного дружелюбия, не хмурился, не кривился. Просто смотрел сверху вниз без какой-либо чёткой эмоции на лице.        — Предлагаю пройтись до чайной. Совместим приятное с полезным, — улыбчивая маска налезла на лицо, и Джет развёл руками, — уверен, после ты захочешь выслушать меня.       Сердце превратилось в тяжёлый камешек и гулко упало куда-то в желудок, протаранив всё на своём пути.        Я очень быстро отпросилась у господина Ли с работы пораньше. Кажется, он что-то заметил, ведь почти ничего мне не сказал. Захватив с собой бумажку с заказами, я вышла из лавки, чувствуя, что двигаться очень сложно. Будто невидимые верёвки обвили тело, или будто в конечности залили металл. Колени отказывались сгибаться, руки вообще приросли к туловищу. Даже вдохнуть нормально получалось через раз.        Я знала ведь, что Лера и Лиза здесь. В конце концов, Зуко и команда прибыли в город примерно в одно и то же время. А так как никаких листовок с Аппой я не видела, стоило предположить, что они всё ещё кукуют в Верхнем кольце. Я надеялась уйти как раз после появления листовок — это не вызвало бы никаких вопросов. Со стороны Айро и Зуко это выглядело бы так, что я только узнала о ребятах и, естественно, решила пойти к ним, ведь я тут больше не нужна. Конечно, проблема с энергией никуда не уходила, но и без того понятно, что мои знакомые не понимают, что с ней делать, так что не велика потеря.        Теперь о команде узнал Джет. И это рушило всё! Он мог обмолвиться об этом Зуко, хотя, слабо верится, насколько я поняла, Джет ему мало что рассказывает. Он мог рассказать обо мне команде. Ладно, если только Лере или Лизе, уверена, они достаточно умны, чтобы понять, в какой я ситуации, чтобы не притащить прямо к Зуко под нос Аанга. Хотя, учитывая, что они, скорее всего, считают меня мёртвой… да, сложно сказать, как они поступят… но всё равно, лучше им, а не всей команде! Я не самый умный человек, я не могу просчитать, как это повлияет на и так порушенный канон.        Джет явно не поймёт, почему я остаюсь тут, а не иду к своим друзьям. Это ещё надо учитывать, что он считает Зуко и Айро магами огня, вполне справедливо, конечно, но всё же. Чёрт… чёрт…        — Сегодня удивительно чудесный день, тебе не кажется? — Джет приобнял меня за плечо, — уверен, наша беседа будет о-очень интересной!        Могу себе представить… Я вздохнула.        — Может, начнёшь сам?        — Что имеешь ввиду? — он улыбнулся и подмигнул.        — Интересно узнать, что тебе известно. То есть… твою версию всей истории.        — А-а-а… хочешь послушать рассказ… — рука на моём плече сжалась ещё сильнее. — Что ж… начнём с севера, я думаю. Я знаю, что огневики осаждали племя Воды. Была битва. В какой-то момент ты оказалась отделена от команды, пошла к целительницам. Потом целители послали тебя на поле боя, после чего тебя уже не видели.        Значит, он успел с кем-то об этом поговорить… явно не с Катарой и Лизой, фиг бы они что ему рассказали. Подозреваю, что с Лерой. Я прикрыла глаза.        — Я знаю, что Аватар поднял огромную волну, чтобы избавиться от огневиков. Подозреваю, что тебя просто смыло в океан.        — Звучит намного смешнее, чем на самом деле. Поверь, тонуть тебе бы не понравилось.        — Вполне возможно, — два лёгких хлопка по плечу, — так… что же было дальше? Тебя нашли Ли и Муши, вместе вы добрались до земли. Ты знала, или, по крайней мере, догадывалась, что Аватар отправится в Ба Синг Се. Твои попутчики тоже шли сюда, поэтому ты к ним присоединилась. Умно! — Джет усмехнулся. — Но это только часть рассказа.        — А по-моему, ты уже вообще всё высказал.        — Нет. Кое-что осталось, — тут Джет вдруг сжал моё плечо с такой силой, что стало больно, — видишь ли, твой друг… не следит за тем, что говорит. Так вот… ты была знакома с Ли и Муши до того, как они спасли тебя на севере, — дыра в груди, откуда ещё минут двадцать назад выпало в ужасе сердце, сжалась, — Ли упомянул, что не знает, как ты встретилась с его дядей, а на севере ты бы встретила их в одно и то же время. К тому же, оказалось, что наш дорогой друг наорал на тебя. Из этого я делаю вывод, что на момент знакомства отношение у него к тебе было… плохое. Сомневаюсь, что кто-нибудь из племени Воды мог наорать на друга Аватара.        Чёрт… я напряглась, что от Джета явно не ускользнуло. Сдерживать судорожное дыхание оказалось труднее, чем я думала.        — Кроме того, спасти тебя в океане около Северного полюса могли только жители племени или огневики. Жители, естественно, направились бы к своему племени, да и, признайся, Ли и Муши не слишком-то похожи на, например, Катару или Сокку… а вот огневикам точно хотелось бы убраться куда подальше. Так что я беру на себя смелость утверждать, что Ли и Муши, всё-таки, из страны Огня. И ты об этом знаешь…        Твою мать. Твою. Мать. Грёбаный Джет, вечно лезущий, куда не надо, умеющий думать и вызнавать информацию… Я ощущала, как призрачные руки сдавливали горло, не давая произнести ни звука. Повернуть голову или хотя бы скосить глаза я не могла, так как от страха всё тело задеревенело. Что теперь делать? Что? Что…        А что может мне сделать Джет? Я моргнула. Если так подумать… я слишком нужна Джету сейчас. Буквально половина населения Лунгау держится за него только из-за наличия на его стороне целителя. Мне он ничего не сделает, да и вряд ли в данный момент он настроен сдавать меня команде. Команда узнает обо мне — команда заберёт меня — Джет останется без целителя. Вероятно, это также является причиной, почему он сразу не рассказал Лере обо мне. Вопрос, почему он мне не рассказал ничего до этого момента всё ещё остаётся, но, предположим, он ждал. Чего-то. Неважно.        Зуко он ничего сделать не может, пока Зуко не спалится перед Борцами за Свободу. Джет может рассказать всю историю, но я смогу её опровергнуть. Доказательств-то у него нет. А просто в лоб навредить ему значит перейти мне дорогу. Так что… по сути, Джет никому ничего сделать не может.        — Так… что скажешь?        — Если у тебя родится сын, ты должен назвать его Шерлок.        — Что? — опешил Джет, а я вынырнула из-под его руки и покачала головой.        — Допустим, твоя история мне понравилась. Допустим, ты прав. И что с того? Зачем ты мне это всё рассказал?        — Во-первых, посмотреть на реакцию, — как быстро он улетел в культурный афиг, так быстро и вернулся оттуда.        — И?        — Мне понравилось! Во-вторых, есть пара моментов, которые мне непонятны, и я хотел бы их обсудить.        — Если ты про то, почему я в нормальных отношениях с Ли и Муши, то я, вроде, тебе уже всё объясняла.        — Не угадала, — улыбка, широкая, как у кота Чеширского. — Меня интересует, почему ты остаёшься здесь, зная, что твои дорогие друзья сейчас в Верхнем кольце.        Я почти почувствовала, как дёрнулись внутренности.        — На это… есть причины, — кое-как выдавила из себя я. Джет дёрнул уголком губы.        — Какие?        — Значимые.        — Подозреваю, что ты не хочешь мне говорить об этом, — прищурился парень, — а ещё, дай-ка я выскажу одно предположение… Ли и Муши не знают о команде, так?        — Да.        — И ты не хочешь, чтобы они знали.        — Угадал.        — Занятно, — Джет выпрямился, прижав руку к подбородку. Немного попозировав, он рассмеялся и вновь приобнял меня. — Слушай, ты ведь прекрасно понимаешь, что я Лере… ничего не расскажу. Потому что я рад, что ты сейчас здесь, что мы с тобой так приятно проводим вместе время… но я ведь вполне могу обмолвиться об аватаре перед Ли в нашу очередную перепалку…        Я стиснула зубы. Это плохо. Джет и так на Зуко очень негативно влияет, того опять начало переклинивать в угрюмость и молчаливость, а от меня он иногда шарахается, а тут такое…        — …поэтому предлагаю тебе выслушать моё предложение.        — Так просто? — Джет хмыкнул.        — Ну, я был бы рад, если бы ты прогулялась со мной. Уверен, ты давно не развлекалась.        — Твои развлечения до добра не доводят.        — Это смотря что считать добром… — проговорил он, внезапно взлохматив мои волосы, — вот, например, вопрос тебе: считать ли добром, что я не зарубил твоих огневиков сразу же после того, как понял кто они, не желая тебя расстраивать?        — Это считается расчётливостью, Джет, — парень нахохлился и надулся, на что я, извернувшись, кое-как потрепала его по голове, — но то, что в тебе где-то очень и очень глубоко прячется доброта, я верю.        После этих слов он приосанился и улыбнулся, дёрнув бровями. Павлин, просто павлин. Помню, отец мне как-то перо павлинье стибрил из зоопарка… мама его ругала, тётя вообще грозилась позвонить в этот самый зоопарк, а отец просто приладил это перо в мой хвостик. Я тогда дово-ольная ходила…        Весь оставшийся путь до чайной мы не вспоминали, с чего начался разговор. Джет с особой радостью рассказывал, как приводит в порядок Камакуру, делился своими планами по причинению добра всему Нижнему кольцу, а потом и всему Ба Синг Се… и так пока на пути нам не попалась Джин. Всё-таки мир этот действительно сильно отличается от нашего. У людей здесь физические показатели повыше, чем у нас на Земле. Они и ран чуть меньше получают, и выздоравливают быстрее. Вот корь, например: проходит здесь скорее, чем у нас.        Джин напросилась в чайную с нами. По сути, она и так туда шла, просто… вместе веселее, наверное? Также оказалось, что она позаимствовала у Джунджэ его блокнотик с описанием всех лечебных трав (мои бредни конспектируют, подумать только) и начала заучивать. Поэтому довольно большую часть пути меня расспрашивали о каких-то мелких деталях.        Медицина, ты меня не отпускаешь…        Уже у чайной Джин как-то замялась и, неуверенно потянув меня за рукав, отвела от Джета на пару шагов. Ну, на её месте я бы от Джета за два дома убежала, но, боюсь, он и так бы всё услышал.        — Зуёк, я спросить хотела… — да я уж поняла. Ой, как пунцовеет… — вы же с Ли вместе живёте?        — И с его дядей. И вообще, кажется, мы это обсуждали, — я хмыкнула.        — Ну, да… я просто хотела спросить… — второй пошёл, — вы же с ним не… ну… не вместе?        — С кем?        — Ли. Вы же не… пара? — и кристально-честный взгляд устремился мне прямо в душу, а где-то сбоку глухо закаркал Джет. Я вздохнула и закатила глаза.        — Откуда вообще такие мысли? Нет, конечно, мы не пара.        — Правда?! — она аж засияла, — значит, ты не против… если я, ну… позову его погулять?        — Дерзай, — я махнула рукой в сторону чайной, — Ли, правда, тот ещё угрюмый одиночка, но если тебе удастся его куда-нибудь вытащить, я даже порадуюсь.        — Спасибо! И… — Джин вдруг перевела взгляд в сторону, туда, где стоял Джет, и я еле подавила раздражение, представляя, к чему всё идёт, — прости, что я подумала… вы просто так общаетесь хорошо, что я сглупила… все же знают, что…        Снова «стрель» глазами в сторону Джета.        — Не. Это тоже ничейное, — пытаясь поддерживать каменную рожу, сказала я. Глаза Джин округлились.        — Но как же?..        — А я не виновата, что оно ко мне прилипло. Если вдруг захочешь — бери, всё равно бесхозный.        Где-то на фоне обиженно кашлянули. Пусть кашляет, мне всё равно.        — Странно… — протянула Джин, видимо, бывшая полностью уверенной, что хоть с кем-то у меня что-то да есть. Откуда вообще могли взяться такие глупые мысли? — всё равно спасибо. Я… пойду тогда?        — Лети, — кивнула я.        Насколько помню, в оригинале был, вроде, мини-момент свидания. Ничего плохого там не случилось, так что… почему я должна волноваться?        Настроение Зуко было, как всегда, ни к чёрту. Особенно когда он тёмной тучей навис над нашим с Джетом столиком в самом углу. Я даже пожалела Джин заранее. Оставалось надеяться, что Айро всё-таки вытолкнет парня на прогулку. Насколько мне известно, Джет всё равно дал Зуко пару дней отдыха… после того, как в последнем бою они дошли до стадии мордобоя и так увлеклись, что вдвоём в обнимочку свалились в какой-то недавно найденный погреб, чуть не переломав друг другу шеи. Бить идиотов не в моих правилах, но этим двум клоунам пара подзатыльников не мешала…        — Итак… — дождавшись, когда хмурый Зуко отойдёт, заговорщицки начал Джет… и так и не продолжил. Я облокотилась о стол.        — Так?        — Я планирую доставить людям Лунгау немного радости, — полушёпотом, так, чтобы только я услышала, поделился Джет, — знаешь, обычные человеческие радости. Одеяла, подушки, игрушки для детей, сладости…        — Я поняла, можешь не продолжать, — я прикрыла глаза. Мне не нравилось, куда всё это шло.        — А для этого нужно кое-что сделать. Так, самую малость, — Джет на секунду отвёл взгляд и поджал губы, явно пытаясь удержать рвущуюся на свободу улыбку, — напасть на грузовой монорельс, идущий в Верхнее кольцо.        — …ты… спятил? — еле как сдержалась, чтобы не повысить голос, — ты и так уже примелькался, уверена, Дай Ли тебя матерят каждый день, а теперь ты решил их полностью против себя настроить?        — Всё ради людей, — пожал плечами Джет, прижавшись ко мне поближе. В этот самый момент Зуко злобно кинул на стол наш чай, — всё ради людей.        — Ну, а я-то тут причём? — приподняла бровь, уставившись на воодушевлённого парня. Принц быстро покинул наш угол, видимо, Джета ему по горло хватало.        — А ты нужна мне! — чуть громче, чем нужно, ответило это лохматое чудище, — ты ловкая, легко ориентируешься в ситуации, а ещё я тебе доверяю. Последнее — самое важное.        — Я польщена, конечно, но не думаю, что хочу в это лезть.        — Как я и говорил, не пойдёшь ты, пойдёт Лера, — Джет картинно подхватил чашку, покрутил её в руке. Я вновь ощутила покалывание.        — С чего бы ей это делать?        — Ну, мы неплохо общались всё это время, — он как-то странно улыбнулся, — уверен, она не откажет.        — Зараза ты, всё-таки, — я уняла лёгкую дрожь и отпила немного чая, — допустим, я согласилась.        — И я счастлив.        — И ты счастлив. Когда планируешь эту авантюру?        — Допустим… сегодня, — я поперхнулась.        — Нет, Джет, ты явно свихнулся окончательно и бесповоротно!        — Не я виноват в том, что грузовой монорельс едет именно сегодня ночью.        — А подождать следующий не судьба?        — Две недели? Слишком долго.        — Ты — псих.        — Да, мне говорили.        Минуты две мы просто переглядывались. Я старалась мысленно послать ему в голову всё своё недоумение, раздражение и разочарование, он же спокойно отбивал это непоколебимой уверенностью и каким-то детским задором. К сожалению, уже было понятно: он всё решил. Он не откажется от своей идеи. Он наверняка хочет, чтобы Дай Ли увидели в нём угрозу.        А ещё он точно позовёт с собой Леру, если откажусь я. И это коробило сильнее всего. Нет, я не сомневаюсь, что Лера всё выдержит, в конце концов, я мельком видела её раньше, могу сказать, что уверенности в ней прибавилось, да и Джет, каким бы он странным ни был, не позвал бы с собой ту Леру, которую знал по первой встрече. Но всё-таки… она с Аангом. За ними определённо следят Дай Ли. Не хочу делать ситуацию ещё хуже.        — Я всё равно не хочу светить лицо.        — Не будешь, — заверил меня Джет, широко улыбнувшись, — только волосы убери как-нибудь, на всякий случай.        — Ну… я постараюсь, — я задумчиво ковырнула ногтем столешницу, — Джет…        — М-м-м?        — Не рассказывай Ли и Муши о ребятах. И обо мне никому не рассказывай. Пожалуйста.        Пронзительный взгляд чувствовался на коже. Так и хотелось куда-нибудь съёжиться, исчезнуть, но приходилось невозмутимо пить чай, внутренне впадая в панику.        — …ты не договариваешь, Зуёк. И мне это не нравится…        — Джет…        — Но! Я оставлю всё так, как есть, — он кивнул, а у меня от сердца отлегло, — если пообещаешь мне всё объяснить.        Чай застрял где-то в горле, но мне удалось его проглотить. Да… Мне следовало предположить подобный исход.        — Хорошо. Я объясню. Слышишь? Я обещаю, что расскажу тебе вообще всю правду, — я так крепко сжала чашку, что она, кажется, затрещала, — но только тогда, когда пойму, что это безопасно.        — Откладываешь на неопределённый срок? — он хмыкнул и недобро сверкнул глазами.        — Нет. На середину сентября. Так пойдёт? — я взглянула прямо на него.        — Почему сентябрь?        — Обещаю, это ты сам поймёшь. Ты умный. Даже слишком.        Ещё несколько секунд Джет поддерживал со мной зрительный контакт, после чего хмыкнул как-то обречённо и допил свой чай.        — Знаешь, это странно, но я верю тебе. Так что… до сентября, Зуёк, — он отсалютовал мне пустой чашкой, — я заплачу за чай, не беспокойся.        Я неопределённо кивнула. Несколько минут сидели в тишине: я пила чай, Джет будто бы дремал, но на самом деле следил то за Айро, то за Зуко.       — Забавно, — почти неслышно проговорил он, доставая мешочек с монетами, — но я даже в этом тебе доверяю, — Джет незаметно кивнул в сторону Зуко. — Мне это всё равно не нравится, и если что-то произойдёт, я в стороне стоять не буду, но… а, вот же! — он вдруг зарыл пальцы в свою шевелюру и тихо, с каким-то надрывом, засмеялся, — всё равно доверяю.        — Что, если я скажу, что не знаю, как мне на это реагировать, но мне приятно?       — Тогда я скажу, что и сам понятия не имею, что с этим делать. Но я рад, что тебе приятно, — он поднялся и резко натянул на себя маску беззаботной радости, — что ж, жду тебя до темноты у начала четвёртого монорельса.        — Я не опоздаю. Если меня проводят.        — Знаю! — Джет покосился на Зуко, потом, почему-то на Джин, улыбнулся ещё шире и наклонился ко мне, — спорим, он не согласится на свидание?        — Это ещё почему? — нахмурилась я, а парень сначала одарил меня взглядом с немым вопросом, а потом, покачав головой, рассмеялся.        — Ты — один из самых разумных моих товарищей, но Духи свидетели, некоторые очевидные вещи ты абсолютно не способна увидеть!        Перед тем, как выйти, он взлохматил мои волосы. Я проследила за ним взглядом, а потом уронила голову на руки.        Ночная прогулка меня почти не пугала, хоть это и было странно. Мне бы сейчас поволноваться об этом, а то помру ещё по-настоящему, и всё, и до свидания. Но всё равно меня это не трогало. Намного больше меня волновало моё обещание. Да уж…        Что ж, если я всё-таки доживу до конца войны, если переживу комету — она же где-то в конце августа должна быть — если не смогу вернуться домой, придётся рассказывать всё Джету. Я глухо усмехнулась. Интересно, насколько шизофренично всё будет звучать? Насколько в глазах Джета упадёт мой здравый рассудок? Да уж…       Хотя, до этого ведь ещё дожить надо. И не только мне — Джет ведь, в конце концов, теперь тоже лишний в этой истории, по канону-то он помер, так что у него такие же шансы помереть, как у меня. А если и доживём… пусть. Как-нибудь выкручусь. Говорят, что может полегчать, если рассказать кому-то то, что у тебя на душе. Если я кому-то расскажу о попадании, то, может быть, перестану так много об этом думать…        Оставленных Джетом монет хватало, чтобы заплатить за две чашки чая. Я вышла из чайной, понимая, что до работы в Бансю ещё есть время. Да… этот разговор внезапно заставил о многом задуматься. Я медленно побрела в сторону Бансю, щурясь от яркого солнечного света. Интересно, если я спрошу у Джета про Леру и Лизу, про команду, он мне ответит? Или опять будет что-то требовать взамен?        Хотелось бы узнать, как они там. Ладно Аанг, Катара и Сокка, по канону известно, что с ними всё в порядке. Но Лиза и Лера… они решили продолжить путь с командой? Почему? Лиза всегда считала это идиотской затеей. Что изменилось? Изменились ли они? Я уверена, что они стали сильнее. По-другому и быть не могло.        Раньше они мало общались друг с другом. Теперь, наверное, стали ближе. Это хорошо. Когда после войны я отправлюсь искать путь домой, они останутся вместе, будут поддерживать друг друга. Я качнула головой и вздохнула. Скоро я встречусь с Лерой и Лизой, увижу всё своими глазами, со всем разберусь. Так будет лучше, чем сейчас мучить себя долгими и бесполезными размышлениями.        В лечебнице было шумно. Вроде как Джет обещал, что скоро мы сможем отделить приют, и дети не будут бегать среди коек… но пока это всё только обещания. Кроме моих учениц-помощниц, заступивших сегодня на дежурство, здесь внезапно обнаружился Пак. Да, я думала, он после выписки сюда не вернётся, даже будучи смертельно раненным. Нет, вон, с детьми играется. И Момока рядом…        Я начинаю догадываться, почему Пак решил вернуться…        День прошёл скучно и обычно. Фэй смогла немного походить в прототипах протезов. Конечно, их ещё переделывать и подгонять, но уже прогресс. Момока блестяще справлялась с потоком бабушек и дедушек, которые в большинстве своём не болели, а просто скучали в одиночестве. Кубо Пак вынес на улицу, чтобы мальчик немного порадовался весне. Я немного понаблюдала за привычной суматохой и нахмурилась. Среди знакомых шумов можно было уловить весьма подозрительный скрип со второго этажа. Там… на самом деле ничего особо не было. Если не считать, мой типа кабинет, в котором я оставляла часть заработанных денег.        Вздохнув, пошла наверх. О деньгах знали мы с Джетом, ещё Смеллерби с Лонгшотом, но этим можно было вообще всё доверить, мои ученики. Получается, сейчас кто-то из моих учениц (Джунджэ в данный момент должен быть завален помощью к свадьбе) у меня же и ворует. Обидно. Но, что интересно, я не чувствовала особой злости. Так, немного разочарования. Мало ли, кому и зачем понадобились деньги. В Нижнем кольце ради украшений или какой другой красивой, но ненужной фигни, не воруют.        Очень тихий и подозрительный шорох шёл из комнатки с деньгами. Хм, а Джет ведь предлагал их в его тайник складывать… Ну, что уж теперь. Я на цыпочках подкралась к двери и, не особо волнуясь о последствиях, резко врезала по ней ногой. Несчастная полусгнившая деревяшка, треща, отлетела в стену, а передо мной предстала взъерошенная вооружённая парой ножей Такеши, уже разобравшаяся с обычно запертым ящиком. Я скрестила руки на груди и окинула девушку вопросительным взглядом. Такеши выглядела какой-то нервной, а глаза её были словно потухшими. И опухшими. И красными.        — Так… пропустим все бесполезные вопросы, ни к чему не ведущие. Зачем тебе деньги?        — Надо, — она шмыгнула носом и отвела взгляд.        — Исчерпывающий ответ. Тогда я задам вопрос по-другому. На что именно ты собралась тратить эти деньги? От твоего ответа будут зависеть мои дальнейшие действия, знаешь…        Такеши поджала тонкие губы и хмуро уставилась в угол. Потом, раздосадовано выдохнув, провела рукой по волосам, покачала головой и резко упала на задницу на грязные доски.        — Мне… нужны белые ирисы, — нехотя произнесла она, вновь поджав губы и шмыгнув носом.        Я застыла, обдумывая слова. Белые ирисы… белые ирисы, белые лилии — цветы, которые тут используют на похоронах. Картинка в голове сложилась очень быстро.        — Вообще… — продолжила Такеши бесцветным голосом, — мне ещё цзытуй достать надо, но их хоть стащить можно, а за цветами далеко отправляться… ирисы охраняют хорошо, туда не пролезешь.        — Значит, твой дед…        — Кончился, — кивнула она, вновь проведя рукой по волосам, — в самый неподходящий момент. Будто ещё немного подождать не мог. Я утром проснулась — а он всё уже. Он меня достал, конечно, да и валялся почти мёртвым уже давно, так что я даже не расстроилась, — она издала надрывный истеричный смешок и часто заморгала, подняв лицо, — но всё равно… будто он не мог ещё так полежать, погундеть мне, какая я плохая внучка и прочее… а теперь мне нужно как-то ирисы эти проклятые доставать… он нарочно это сделал, что ли, я не пойму?        Она ударила себя по щеке и вновь уставилась куда-то в угол. Выглядела Такеши как разбитая ваза, которую кое-как собрали обратно и поставили на место, а склеить пока не склеили. Да уж. Я покачала головой, отходя к двери. В Нижнем кольце хоронят быстро, потому что умирает много людей, место надо занять. Конечно, бывает такое, что кучу трупов собирают в одном месте и утаскивают, и жгут их кучей где-то в Аграрной зоне, но это… такое себе.        — Знаешь, на такое могла и просто попросить денег, — Такеши, судя по звуку, двинулась, — бери, сколько надо. И можешь в школу не приходить, пока не разберёшься со всем… и не оправишься.        Я ушла, не дожидаясь неловких слов. Такеши из тех людей, к которым не стоит подходить, когда они в таком состоянии. Не нужно их обнимать и пытаться утешить, будет только хуже. Ей легче самой со всем справиться, а потом кому-нибудь просто выговориться. Я вздохнула, покачав головой. Сегодня день был какой-то грустный. И ведь он ещё не закончился…       Как мне вечером удалось избежать долгих объяснений с Зуко и Айро, я не знаю. Но я всё же смогла прошмыгнуть мимо них и спокойно выбраться на улицу. Думаю, их немного сбил с толку мой внешний вид: я снова нацепила Джетову рубашку. Как-то так получилось, что я её не вернула, да и Джет о ней не вспоминал, вот она и лежала всё это время дома. Я подумала, что лучше всего грабить чёртов монорельс в ней, всё-таки, я её обычно не ношу, значит, чуть меньше шансов спалиться. Чуть. Совсем чуть. Моя рубашка произвела впечатление на Смеллерби, посланную ко мне в качестве проводника.        У стены меня встретил Джет. Спасибо, что про мой наряд ничего не сказал, лишь усмехнулся и передал мне какую-то тряпичную маску на верёвках. Такие в пустыне носить хорошо: виски прикрыты, рот и нос, лоб… вернее, просто верхняя часть лица, от бровей включительно и по самую макушку. Учитывая, что некоторое время назад меня активно разыскивали по глазам, мне бы ещё очки к этому наряду, чтоб наверняка. Но ладно уж, понадеемся на темноту. Смеллерби переделала мне волосы, кое-как состряпав пучок. Сказала, что это тоже для маскировки. Ну, допустим.        — Почему грузовой монорельс идёт от второй внешней стены? — тихо бурчала я, устраиваясь на козырьке, с которого, по плану Джета, нам нужно будет спрыгнуть на монорельс.        — Потому что некоторые вещи для богачей поступают из внешнего мира, — цыкнул Джет, присаживаясь рядом. Маску он, кстати, не надел, — представляешь, как весело? Весь город отрезан от мира, но для богачей и царька сделали исключение.        — Не завидуй, — хмыкнула я, — кстати, разве Дай Ли не должны следить за монорельсом?        — Должны, — кивнул лохматый, как-то остро улыбаясь, — и следили. Пока мы к ним не наведались.        Тут я внутренне заорала и резко повернула голову к Джету. Тот пожал плечами, лениво, будто его вообще это не волнует.        — Вы напали на Дай Ли?        — Это даже нападением не назвать. Они так уверены в своей неприкосновенности, что даже не ожидали нашего совершенно безобидного визита!        — Господи… куда ты их дел? Ты ведь не убил их? Они это так просто не оставят!        — Нет, что ты! — Джет ухмыльнулся, — мы просто забрали у них одежду, деньги, шляпы — хочешь подарю, кстати? — связали цепями и отправили с нашими магами к первой внешней стене. Пусть погуляют по Аграрной зоне, им полезно.        — Джет… ты спятил.        — Причём по твоему мнению уже давно, так что меня это не волнует, — он погладил меня по голове, — не беспокойся о Дай Ли. Они — единственные охранники монорельса, а сейчас в их одежде мои ребята. Будут ещё извозчики, но они нас даже не заметят, будут заняты дорогой. Так что… всё даже легче, чем на пароме!        По его мнению, это должно было меня успокоить, ага. Я поправила наручи и вздохнула. Есть у меня подозрения, что от Дай Ли так просто не отцепиться…        Монорельс начал движение в ночи. Я уж подумала, что Джет ошибся, и сегодня ничто никуда не поедет, но нет. Грузовой монорельс двигался чуть быстрее, чем пассажирский, но всё-таки его скорость равнялась двум людско-магическим силам, поэтому прыгать на него было не так страшно. Я приземлилась на третий каменный вагон и немного покатилась по крыше, прежде чем встать. Ветер бил мне в лицо, но страдали только глаза — тканевая маска хорошо помогала. Борцы за Свободу побежали по крышам, перепрыгивая с вагона на вагон. Я решила остаться здесь, ко мне присоединилась и Смеллерби с фонарём на палочке. Одетые как Дай Ли маги бегали по крышам, делая в них дыры.        — За мной, — бодро скомандовала Смеллерби, прыгая в вагон. Фонарь тускло осветил внутренности этого каменного саркофага.        В вагоне было душно и очень темно. Мы осмотрелись — здесь были ящики, которые, как мы выяснили, вскрыв один, оказались наполнены тканями. Конечно, не самое важное, но чистая и крепкая ткань может пригодиться. А ещё нитки… шёлковые нитки — прекрасно подходят для операций. Какой-то тюль тут ещё… ну, если вдруг бинты закончатся, то почему бы и нет… Драгоценные пуговицы… тоже можно взять, вдруг понадобятся. Смеллерби ловко вскрывала ящики и запихивала в мешки всё, что попадалось под руку. Я же часть вещей оставляла, так как мне казалось, что не всё здесь может быть полезным.       Вагон странно дёрнулся, будто врезался во что-то, и я чуть не упала. Мы со Смеллерби переглянулись. Это было ненормально. Судя по ощущениям, движение замедлилось. Я подобралась к дырке в крыше вагона и посмотрела вверх: звёзды на небе всё ещё двигались, но с каждым моментом всё медленнее.        — Кажется, у нас проблемы, — произнесла я, когда вагон дёрнулся снова, на этот раз сильнее и с таким жутким грохотом, что мне показалось, будто монорельс сейчас упадёт, — уходим, быстро!        Мы со Смеллерби выбрались на крышу, и я тут же уронила мешок с награбленным, резко вытащив правый цеп и разбив им летящую в меня каменную перчатку. Мелкие кусочки камня и какой-то песок всё же долетели до меня, но я лишь покрепче перехватила цепь. По позвоночнику ползли неприятные разряды ужаса, а энергия знакомо заколола под кожей.        — Дай Ли… — выдохнула я, махнув цепью вверх, а потом резко вниз влево, разбивая ещё две перчатки, летящие в меня.        — Все уходим! — закричала Смеллерби: ей вторили ещё голоса        Вагон дёрнулся, резко, так что я чуть не свалилась обратно в дыру. Чёрт. Я подобралась, бросаясь к агенту, раскручивая цеп. Короткими движениями противник посылал в меня мелкие части каменных перчаток, которые я старалась все отбить. Одна такая штука попала мне в плечо, доставив очень неприятные ощущения. Агент отходил от меня, видимо, надеясь на бой на дальней дистанции. Судя по всему, они всегда использовали такую тактику — быстро обездвижить противника, пока он не добрался до тебя.        Чёрта с два я позволю ему вести бой на их условиях.        Я упрямо пробиралась к агенту зигзагами, практически срываясь вниз с края. В прыжке с вагона на вагон пришлось развернуться, чтобы защитить себя от каменных ударов. Приземляясь, я с силой ударила цепом сверху вниз, заставив агента отскочить вбок и чуть назад. Уже почти добралась. У Дай Ли не такие уж и разнообразные атаки, однако, в отличии от большинства магов земли, эти агенты очень проворные. Уклоняются превосходно…       Я нанесла удар справа сверху, но агент быстро среагировал, каменная перчатка ухватила моё запястье и повела его назад. Но я успела левым цепом попасть врагу по ноге. Дай Ли покачнулся от неожиданности, в этот момент и вагон врезался в вагон, из-за этого я чуть не скользнула с монорельса. Решив, что если и падать, то только с агентом, швырнула правый цеп ему в ногу. Потянула на себя, заставив мужчину упасть и, не дав ему ухватиться остатками каменных перчаток за вагон, рванула вбок. Вагон снова тряхнуло, агент успешно слетел вниз. Цепи рвануло, чуть не утянув в пропасть, но меня ухватили под грудью и втянули назад. Я ошалело обернулась: надо мной нависла взволнованная рожа Джета. Скривившись и сбросив его руки, я проворчала:        — Легче, чем на пароме, не правда ли?        Ветер драл мою одежду, бил меня в грудь, пытаясь покатить по крыше. Джет дёрнул уголком губы, соломинка дрыгнулась.        — Это непредвиденные обстоятельства, — не очень весёлым голосом признал он, — а ещё мы слишком разогнались.        — Это проблема?        — Да, если, конечно, тебе не хочется влететь в узкий вокзал на полном ходу колонной из кучи цельнокаменных вагонов, — поджал губы Джет, указывая вперёд и тут же прижимаясь к крыше, роняя меня вниз.        Над головами пронеслись куски каменной перчатки. Парень рыкнул, отпуская меня.       — Да чтоб вас… — прямо перед его носом я разбила цепом каменную перчатку. Джет мельком обернулся: я кивнула, скосив глаза вбок.        Мы резко поменялись местами. Выйдя вперёд, привычными движениями начала отбивать атаки, якобы пытаясь добраться цепом до агента. Прыжок в сторону, встала почти у самого края. Дай Ли увидел в этом отличную возможность скинуть меня на мелькающие внизу чёрные крыши домов, сосредоточился на бомбардировке несчастной моей тушки. Джет напал сбоку, но агент был внимательнее, чем ожидалось: он увернулся, успев контратаковать и ударить Джета в солнечное сплетение. Тот отлетел к краю крыши и, успев дёрнуть соломинку и посмотреть мне в глаза, упал. Я же ударила лезвием по руке противника, кажется, умудрившись распороть ему мясо. По крайней мере, даже в темноте было заметно, как кровь мочит рукав и стекает по ладони, да и так уж активно махать рукой мужчина перестал.        Зато второй он остервенело закидывал меня острыми каменными пластинами! Успешно отбиваясь, я рванула вперёд, перекатилась к агенту, избегая каменного дождя над головой, подскочила и ударила кулаком снизу. Мужчина умудрился уклониться, но не полностью. В челюсть я не попала, но неплохо зарядила врагу по скуле, в последний момент поменяв траекторию удара. Ноги вдруг приклеились к крыше и меня тряхнуло. Я опустила взгляд вниз: не зря у Дай Ли и на ногах каменюки, вон, меня прибили. Подняла лицо и уставилась на агента. Тот, видимо, без команды сверху эмоции не проявлял, но смотрел с вызовом. Он приготовился нанести удар в голову, когда я улыбнулась, сбив его с толку.       — Поймал. Молодец.        Агент ненадолго застыл, и тут сзади сбоку ему в лицо прилетел крюк шуангоу. Я видела, как острый конец впился в щёку, как он начал её рвать и кровь хлынула из раны и открытого рта. Джет этим ударом скинул мужчину с монорельса, а я поморщилась. Хорошо, что на мне маска. Определённо, там где-то кровь.        — Человек-паук рыдает, видя, как ты прыгаешь по отвесным стенкам вагонов, — хмыкнула я, когда Джет шуангоу раздолбал каменные оковы на моих ногах.        Парень посмотрел на меня с улыбкой, а я уставилась за его спину. Судя по всему, на моём лице очень хорошо отобразились все мысли, пронёсшиеся в тот момент в голове, потому Джету даже не понадобилось оборачиваться, чтобы понять: мы сейчас влетим в чёртов вокзал. Парень ухватил меня за руку и помчался в конец монорельса. Бежал Джет невероятно быстро, так что моей руке было даже немного больно.        Единственным нашим шансом было добраться до последнего вагона и спрыгнуть прямо на рельсы. Кто ж знал, что эту неповоротливую штуку можно так сильно разогнать? Вагоны шатались, как ненормальные, рельсы были явно не предназначены для скоростной поездки. Каждый раз я чуть не срывалась вниз. На страх просто не было времени.        Жуткий грохот позади, вагон сначала тряхнуло, что нас с Джетом швырнуло вперёд, и я неплохо так приложилась коленями, а потом, под треск, дребезжание и шум, несчастное каменное творение зашаталось так, будто могло каким-то образом опьянеть. Будто позади меня рушится какое-то здание…        Джет последний раз дёрнул меня за руку, и мы слетели вниз. Я сгруппировалась, приземлилась на ступни и перекатилась на колени, потом на спину. Кое-как затормозив, тут же подпрыгнула, как испуганная кошка, и рванула подальше от рушащегося позади вокзала. На безопасном расстоянии и упала на задницу, обернувшись. Рядом грохнулся Джет, и мы несколько секунд смотрели, как трескаются и падают белые колонны, как несколько вагонов валятся на улицу и какие-то постройки.        — Мы убили кучу народа… — прошептала я, чувствуя, как дрожит подо мной дорога. Джет схватил меня за плечи и прижал к себе. Его сердце колотилось, как бешеное.        — Там никто не живёт.        — В Нижнем кольце везде кто-то живёт.        — У вокзалов запрещено селиться законом, тут только домики проверяющих, охраны и всякие лавки бесполезных сувениров. На ночь тут никого не остаётся, — Джет прижал меня к себе сильнее, — так что ничего такого.        — Ты — псих.        — Я помню.        — Когда-нибудь, я придушу тебя.        — Согласен.        — Там шляпы, — я дёрнула головой в сторону вокзала. Там виднелись Дай Ли с фонарями.        — Прыгаем вниз, цепляемся за вон то дерево и бежим в Лунгау, — быстро проговорил Джет, помогая мне подняться.        — А наши?..        — Мы были последние. Я им сказал, что в случае опасности мы должны бежать в Лунгау.        Я кивнула. На большее не было ни сил, ни времени.        Спуск по дереву принёс мне несколько царапин на руках и, наверное, пару синяков. Долгий-долгий путь до Лунгау с Дай Ли за спиной казался каким-то бесконечным. Тут я была абсолютно беспомощна, поэтому просто доверилась Джету, который шнырял по дворам-подворотням-закоулкам-переулкам так ловко, будто всю жизнь в Ба Синг Се прожил. Плечо болело, и я ожидала там гематому.        В Лунгау нас встретили, как героев. Смеллерби чуть не раздавила мои внутренности, обняв. Она очень переживала, что я осталась там, когда она спрыгнула на рельсы. Джет уже умудрился приободриться и начать осматривать награбленное. Я же просто уселась на какой-то пень и прикрыла глаза. Маску с лица стащила и теперь мяла в руках.        — Знаешь, для весьма разумной девушки ты совершаешь слишком много неразумных поступков, — я чуть не застонала от безысходности. Зуко, ну каким чёртом ты здесь оказался?        — В данном случае у меня не было альтернативы, — я прикрыла один глаз и уставилась на хмурого парня, нависшего надо мной, — а ты что здесь делаешь? И почему ещё не спишь?        — Ты не вернулась домой! — Зуко дёрнул плечами.        — А ты меня ждал? — его почему-то тряхнуло, он отвёл взгляд, зажмурился и, кивнув, вновь на меня уставился.        — Тебя ждала паукокошка.        Я засмеялась, согнувшись и уткнувшись носом в колени. Ну да, паукокошка. Ничего, что она предпочитает спать с тобой? Ты теплее меня, а она кошка, пусть и на половину…        — Ну, передай ей, что через час я вернусь.        — Почему не сейчас? — сжав кулаки, рявкнул Зуко. Я хотела ответить, но вдруг рядом нарисовался Джет.        — Ли, дружище, ты решил присоединиться к нам? Мы с Зуйком сегодня хотим немного порадовать местных жителей, я рад, что ты тоже здесь! — Господи, Джет, каждый раз ты заставляешь меня восхищаться тобой. Ты псих, гад и сволочь, но какой же ты хитрый актёр…        — Ты снова устроил невесть что… — очень глухо, практически задавленно прорычал Зуко, переводя взгляд на меня. В его глазах, казалось, что-то мелькнуло. Что-то, чего я раньше не видела.        Нет, видела. Пару раз. В глазах Юна. Я ещё тогда не могла понять, что это за эмоция, появляющаяся на какие-то секунды.        — Зуёк, — Джет подошёл ближе, обворожительно улыбаясь и подавая мне руку, — пришло время раздавать подарки.        Я ухватилась за его ладонь и поднялась. И только сейчас поняла, насколько всё плохо. Нет, раздача гостинцев беженцам в принципе идея неплохая, но не с Зуко… не с ним. Он и так насмотрелся на ненависть к своему народу, а сейчас ему предлагают полюбоваться на страдания, на которые обрёк Народ Огня этих людей. Да, конкретно сейчас они страдают из-за политики Ба Синг Се, но изначально-то… я мельком взглянула на Зуко, стоя рядом с выступающим Джетом. Принц очень старался смотреть в противоположную сторону. Ну, по крайней мере, он не слишком дёрганный.        Речь на этот раз у Джета была короткая. Кажется, даже он умудрился устать за этот… ночь. Жители Лунгау смотрели на Борцов с такими светящимися от радости и восхищения глазами, что мне захотелось куда-нибудь спрятаться. В толпе я выцепила взглядом Джунджэ, потом Момоку, а рядом с ней паренька, очень на неё похожего. И Пака. И Фэй на его плечах.        Уцепив Зуко, я утащила его с собой раздавать сладости. Мне не хотелось, чтобы Джет пытался на него давить. Зуко, вроде, не был против такого напора с моей стороны, но всё равно стоял рядом хмурой тучей и постоянно бросал на меня какие-то странные взгляды.        — Пак! — увидев рядом знакомое лицо, я чуть улыбнулась. — И Фэй. Мне кажется, или кому-то уже надо спать?        — Не хочу! — ответила девочка, случайно пнув Пака по плечам и зевнув.        — Дети в вода-земля-огонь-воздух играли, чтобы узнать, кто сюда пойдёт, — улыбнувшись, объяснил парень, — а я просто решил хоть что-то сделать. Вы же мне почти всё запрещаете…        — Не ври, я запрещаю тебе лишь активные нагрузки, — пожурила я, передавая Паку несколько коробочек с дайфуку. Банановыми дайфуку, очень редкими. Бананы здесь растут только на паре островков где-то на востоке Царства. И в Восточном Храме Воздуха, — этого хватит всем ребятам из приюта. Ещё ттоков возьми, если унести сможешь.        Пак хмыкнул, приосанившись, а Фэй перехватила одну коробочку с дайфуку и, открыв, с изумлением посмотрела внутрь. Принюхалась. Её глаза засияли.        — Красивое…        — А ещё вкусное, — улыбнулась я, и девочка посмотрела на меня с недоверием. — Попробуй.        Фэй вытащила одну круглую рисовую лепёшку, а Пак забрал у неё коробочку. Девочка осмотрела сладость со всех сторон, будто не веря, что эту красоту действительно можно есть. Любопытство пересилило, она прикрыла глаза и откусила кусочек. На мгновение она застыла, а потом, всё ещё держа дайфуку во рту, широко открыла глаза, такие яркие и блестящие, и уставилась на меня. Фэй замахала руками и что-то замычала, а потом, посомневавшись, протянула мне дайфуку. Я тихо засмеялась.        — Нет, нет, она твоя.        Фэй улыбнулась, с надутыми щёчками это выглядело умилительно. Она закивала и чуть ли не обняла свою лепёшку с начинкой, а Пак засмеялся.        — Кажется, у детей будет праздник.        — Да. Джет ещё часть полученных одеял и подушек решил приюту отдать, так что спать теперь будут на чистом и мягком.        — Хм… может, зря я так быстро выздоровел?        — Конечно, зря. Столько варёной капусты осталось не съеденной! — Пак резко скривился.        — Фу, госпожа Аптекарь! Только не эта гадость!        Продавец капусты, который стоял неподалёку и надеялся урвать себе какую-то ткань, взглянул на Пака, как на врага народа.        Раздача гостинцев проходила быстро и организованно. По крайней мере, Джет не давал толпе сойти с ума и передавить саму себя. Зуко стоял рядом, смотрел на людей и с каждой секундой становился всё более и более убитым. Я не знала, как его отвлечь, но радовалась, что Джета рядом не было.        Последним человеком, подошедшим к нам оказалась бабушка. Обычная такая бабушка, с палочкой, в заплаточках. Ей бы ещё платочек на голову, и я бы подумала, что она — попаданка из моего мира. За бабулей ходил, видимо, внук с небольшой корзинкой.        — Милая, а что это тут такое? — скрипучим голосом поинтересовалась улыбчивая бабушка, с интересом поглядывая на меня.        — Сладости, — я кивнула, — дайфуку разные, онигири, ттоки, моти, данго…        И всё это из разных отдалённых частей Царства… люди Огня могли бы проникнуть в город под прикрытием уже давно, если бы знали о пристрастиях здешней знати к редким сладостям…        — Моти? — вдруг оживилась старушка, её голос как-то по-особенному дрогнул.        — Да… — протянула я, поворачиваясь к сладостям. Их становилось всё меньше… — сакура моти, куса моти…        — У вас есть… сакура моти? — голос бабули упал, а я неуверенно кивнула, поднимая небольшую шкатулочку. Открыв, я протянула её старушке, продемонстрировав розоватые шарики.        — Вот.        Старушка долго смотрела в шкатулку, словно всё вокруг перестало существовать. Она двинула рукой, но тут же её отдёрнула, посмотрев на меня. В круглых водянисто-серых глазах было столько сильных эмоций, что они меня топили.        — Я… могу?..        — Конечно, — я попыталась улыбнуться, но как-то не вышло.        Бабушка осторожно, будто сомневаясь, взяла один моти. Пару секунд подержала его в руке, просто разглядывая. Её губы задрожали, она осторожно откусила кусок. Медленно прожевала, проглотила и вдруг прикрыла рот рукой. Брови сошлись на лбу, глаза закрылись. Старушка мелко затряслась, а её внук тотчас приблизился, испугавшись. Она мягко отмахнулась и покачала головой. Я видела, как по дряблым впалым щекам текли слёзы. Бабуля улыбнулась дрожащими губами.        — Совсем такой же… совсем такой же… — пробормотала она, трясущейся рукой доставая платочек и утирая слёзы, — простите… что-то я… ох…        Я неловко помялась на месте, после чего закрыла шкатулку и протянула парню. Бабуля сразу же замахала на меня платочком.        — Что Вы… что Вы…        — Возьмите, — просто сказала я, дёрнув плечом.        — Ну что же Вы… ох… — бабуля снова расплакалась, — просто все эти воспоминания… Я же с западного побережья, — она покачала головой, — там всегда так красиво сакура цвела… и каждую весну мы делали такие моти… я ещё помню, мы в детстве их ели… — она утёрла слёзы и что-то пробормотала… — а потом пришли эти… чудовища огненные, так и погнали нас из дома. Я думала, всё пропало, а сейчас… будто вновь в детстве… с родителями… друзьями… ох, что-то я тут Вас задерживаю, — она вновь махнула платочком, грустно улыбнувшись и посмотрела на меня так, будто благодарила, — все уже расходятся… и мне пора.        Я неловко кивнула, после чего ещё долго провожала сгорбленную спину взглядом.        Наверное, часа в два ночи мы всё закончили и разошлись. Мы с Джетом, кажется, обоюдно решили, что лучше всего молчать о происшествии на монорельсе. Борцы за Свободу будут молчать из уважения к Джету, Смеллерби будет молчать, но обязательно выскажет всё своё возмущение лидеру лично, а мы… просто решили, что это было, это прошло, всё.        С Зуко домой шли молча. Он вообще был крайне подавлен и угрюм. С одной стороны, сам виноват, что решил вдруг меня поискать, с другой… жаль его, всё же. Я прикрыла глаза, пытаясь решить, насколько всё ухудшу, если сейчас открою рот.        — Прости, — спокойно проговорила, чуть приблизившись. — Думаю, тебе не стоило там быть. Неприятно видеть и слышать подобное…        — Они видят во всех людях Огня чудовищ, — пугающе-бесцветным голосом произнёс он, — раньше я бы сказал, что они ничего не понимают, но теперь… не могу.        Я посмотрела на него. Левая часть лица в темноте казалась какой-то глубокой дырой, в которой сверкала маленькая золотая искра.        — Я… тоже был чудовищем? — вопрос застал меня врасплох, как и то, что Зуко внезапно решил вперить в меня взгляд.        — Ну… думаю, смотря кого спросить, — я пожала плечами, — жители Киоши могли тебя более жуткими словами обозвать        Он сморщился и дёрнулся, будто от удара.        — Катара, вероятно, с ними согласится, — он ещё больше сжался, — Сокка… просто видит в тебе врага. Аанг верит, что у всех должен быть второй шанс. Мы с Лерой чудовища в тебе не видели. Не думаю, что мы вообще видели чудовищ.        — Почему вы не были согласны с… командой? — поняв, что он сейчас толкнёт полную самобичевания речь, я поспешила ему ответить.        — Потому что, — я вновь пожала плечами и подошла ещё ближе, почти касаясь плеча Зуко, — Лера умеет видеть хорошее в людях даже тогда, когда они это хорошее не показывают. А я… не знаю. Я вообще не лучший пример здесь, я и Джао-то чудовищем не считаю.        — Ну да… — невесело хмыкнул Зуко.        — В любом случае, — я неловко положила ему на плечо ладонь, — ты и раньше не был похож на монстра какого-то, просто вспыльчивый был чрезмерно, а сейчас вообще всё хорошо. И не принимай слова людей о своей стране так близко к сердцу. Не все в стране Огня монстры, даже среди солдат далеко не каждый второй — поехавший убийца. Просто… это война. Невозможно любить тех, кто на противоположной стороне.        — И всё равно… — упрямо пробормотал Зуко, напрягшись. Потом он внезапно что-то вспомнил и посмотрел на меня, — по поводу солдат… Ты говорила о том маге из Похай, да?        — Не только. И он не маг. Но он тот, кто научил меня сражаться. И один из моих самых дорогих друзей, — я чуть улыбнулась, — он яркий пример того, что и солдат Огня война может угнетать.        — Если он не хочет сражаться, значит, он предатель.        — Ну, он себя им и называет. Хотя я знаю, что свою страну он любит. Он хотел бы для неё чего-то хорошего, желательно, мирного. Война бьёт по всем. По стране Огня в том числе.        После этого Зуко вновь погрузился в тяжёлое молчание, а я, вздохнув, отошла от него на шаг. Когда-нибудь придёт время, и он сам всё поймёт. И остановит войну вместе с Аангом. Сейчас… возможно, не стоило ему об этом говорить. Не то время. И я не тот человек.       Уже почти у самого дома Зуко вдруг отмер и начал по-новой ругать меня за то, что я ввязалась в авантюру с Джетом. Я молча выслушивала его, надеясь, что выговорившись, он успокоится. Не успокаивался. Меня же клонило в сон. Я уже мысленно представляла, что мне нужно сделать завтра, как подготовиться к поездке в Дзякусю… в общем, мои мысли, сонные, плавали где-то не здесь.        — Почему вообще ты пошла с ним? Знала же, что это опасно! — закольцевал свою речь Зуко, так ни к чему и не придя.        — Пошла с ним, потому что были причины, — я зевнула, — и вообще, всё ведь закончилось…        — Это из-за того, что ты тогда сказала, да? — вопрос застал меня врасплох. Я уставилась на принца, пытаясь понять, о чём он вообще, — ты говорила, что за Джетом хочется идти, — объяснил он, сжав кулаки и нахмурившись.        — А… ну, в каком-то смысле, — неопределённо повела рукой, отворачиваясь. Дом… скоро уже дом…        — …а за мной? — я вновь остановилась и медленно моргнула.        — Что?        — Я имею ввиду… если вдруг… ты бы пошла за мной сейчас? — Зуко посмотрел мне в глаза с каким-то испугом. Он ждал, ждал ответа.        Я глядела на него, размышляя о том, как странно, всё-таки, поворачивается моя жизнь. И к каким странным разговорам приходит. Вот чего он от меня ждёт? Каких слов? Я могу только правду сказать.        — Нет, — мне показалось, золотые глаза потускнели, а парень дёрнулся, — сейчас — нет.        И я поднялась в нашу квартиру.       В принципе, своё скудоумие я понимала ещё в ту ночь. Потому что только полная дура могла бы в такой ситуации и такому человеку высказать такое! Собственно, я она и есть. И всегда была.        Хотелось как-то прояснить ситуацию, но, увы, времени не было. Я готовилась к поездке в Дзякусю. Поездку мы запланировали начать в полдень третьего дня, чтобы уже к утру быть на месте, а потом вернуться обратно где-то вечером пятого дня. Джунджэ я оставила за главного в лечебнице, и тот воспринял это с восторгом. Вероятно, не столько из-за любви к врачебному делу, хотя и это тоже, сколько из-за того, что это подразумевало три дня жизни в Бансю. Никакой свадьбы!        Момока торжественно обещала следить за Федей и за всеми старичками, что придут на приём. Джин заверила меня, что будет изо всех сил нагонять материал. Остальные девушки обещали учиться и не забывать про свои обязанности. Не хватало Такеши, но у неё уважительная причина.        Как я выяснила, Джет как-то сумел найти для меня вполне себе неплохую повозку. В Нижнем кольце в них мало кто ездит, только самые богатые здешние жители… ну, то есть люди, которые уже как век одной семьёй владели какой-нибудь местной забегаловкой, например. Повозки, вообще, нужны были исключительно для дальних путешествий. Тут царский дворец по размеру со всеми своими дворами-садами напоминает какой-нибудь богатый посёлок, а Верхнее кольцо — небольшой городишко, так что легко можно понять, что самая большая, после Аграрной зоны, часть Ба Синг Се сама собой представляет из себя мегаполис. Очень бедный, но всё-таки…       Предупредив Айро (Зуко мою дурость начал отчаянно избегать), что меня не будет несколько дней, я почесала за ухом обнаглевшую паукокошку (обнаглевшую, потому что это пушисто-пыльное создание наловчилось дрыхнуть на моей единственной подушке и оставлять там колючие твёрдые волосинки, чем-то напоминающие паучьи) и проверила свои сумки. Вечный предпоходный страх что-то забыть преследовал меня до самого момента отъезда. Тц… мне в дороге ещё и спать… провожать меня вышел Айро. Один. Зуко всё ещё от меня бегал.        Видимо, Джет не определился, кого именно давать мне в сопровождающие — Смеллерби или Лонгшота, а потому отправил со мной весь комплект. Я не особо расстроилась: они мне нравились. Смеллерби крепко обняла меня при встрече, Лонгшот кивнул, улыбнувшись. С ними будет не так уж плохо ехать. По крайней мере, болтливый человек тут один, второй себе на уме.       Путь был долгим и безмерно скучным. Привыкшая к постоянной работе я никак не могла найти себе место. Болтовня Смеллерби отвлекала, правда, некоторые темы меня откровенно нервировали. По крайней мере, я смогла узнать у неё, что Дай Ли скрыли ото всех разрушение вокзала и сход монорельса. За ночь они умудрились всё зачистить и объявили, что вокзал реконструируют. Оперативно работают, конечно…        Под вечер мы ненадолго остановились у лапшичной, где спокойно поужинали. Смеллерби как-то заметила, что нас пытаются обмануть, навалив больше травы, чем лапши, поэтому ели со скидкой. Возможно, владелец не столько боялся её обвинений, сколько не хотел связываться с мрачного вида кикиморой с непонятными наручами, серьёзным лучником и грозной девчонкой, помахивающей кинжалом. Эта компания всех разнесёт, конечно…        После ужина Смеллерби зарядилась энергией и вновь начала разговор. Когда в нём внезапно начали звучать какие-то чисто девчачьи темы, Лонгшот вежливо удалился. Подозреваю, что он уселся куда-то на крышу. Я чувствовала себя немного неуютно, либо из-за того, что сидеть в этой повозке было чертовски неудобно, и у меня начинал побаливать копчик, либо из-за того, что… ну, я особо девчачьи беседы никогда не вела. Не только потому, что было не с кем (с тётей я бы ни за что про это не говорила, с мамой — она бы всё донесла тёте, Лиза интересовалась Наруто, а потом покорением, готовкой и выживанием, у Леры было полно других забот), но ещё и потому, что было неинтересно. Интересно было расспрашивать отца о его детстве и юности, читать книги, учить историю… а это всегда было где-то… далеко. Не цепляло, в общем.        Радовало то, что Смеллерби в целом тоже не особо интересовалась подобным, не радовал предмет обсуждения — отношения. Причём мои. Которых нет. Причём моя собеседница это прекрасно понимала.        — Но ты только подумай! — она размахивала руками, округляя и без того круглые глаза ещё больше, — они все — все! — уверены, что вы с Джетом пара!        — Полагаю, в этом есть смысл, — я пожала плечами, — он сделал всё, чтобы казалось, будто мы вместе начали… облагораживание Лунгау. И всё, чтобы казалось, будто мы с ним очень близки.        — Но это так, — Смеллерби склонила голову, — он тебе рассказывает больше, чем всем нам!        — И я бы предпочла, чтобы он молчал, — пробурчала в сторону.        — Но это всё-таки бред. Я не могу представить вас вместе. Вы же как два лосельва!        — Что? Почему?        — Вы у себя главные, — начала объяснять необъяснимое она, — ну… как лосельвы. Можете иногда охотиться вместе, или валяться где-нибудь на солнце и рычать на всех, но так… бодаться будете насмерть. Он же у нас гордый… — Смеллерби закатила глаза, но тут же исправилась, покачав головой, — не, Джет хороший! Но упрямый и… ну, ты знаешь. Он лидер. Ты — тоже.        — Я? — смешок не удалось удержать внутри, и я откинулась на неудобную спинку, — не смеши. Всё, что я делаю — просто работаю, как могу. Людей лечу… смотрю за детьми… — вспомнив Пака, я хихикнула, — капусту варю.        — Ты думаешь, что ты делаешь только это, — важно поправила меня, — а на самом деле нет. Просто ты не видишь себя со стороны.        — Ну, если тебе хочется так думать… — я повела плечом. Пусть. Это всё равно ни на что не влияет.        — Вот вы бы и бодались постоянно. И непонятно, кто бы ещё кого забодал, — с видом эксперта кивнула Смеллерби. Потом она фыркнула и развалилась на сидении, — правда, мне кажется, его уже кто-то забадывает.        — Неужели… — как-то не верилось. Если бы Джет был бараном — физически, мозги у него уже — он бы бодался до смерти.        — Ага… он же постоянно где-то ходит, а возвращается довольный и какой-то… ну… — она потупилась, — нормальный, что ли.        — То есть?        — Спокойный, какой-то. Задумчивый. И, ну… знаешь… он ненадолго забывает о том, что не очень-то хорошо относится к Ли.        Я хмыкнула.        — Подозреваю, он с кем-то гуляет, — ухмыльнулась Смеллерби, а после злобно фыркнула, — а нам не говорит. Хотя, его путешествия к чему-то да привели: он воду чистую где-то находит.        — Воду? — я насторожилась.        — Ага. И шишаки, — она цыкнула, — где он только ползает всё это время…        В Нижнем кольце. И, судя по всему, с Лерой. Я нахмурилась. Он был уверен, говоря про Леру, про то, что она согласится ему помочь, и уверенность эта не была блефом, я научилась различать его эмоции. Кроме того, Смеллерби бы не стала мне врать про то, что он где-то шатается вне Лунгау. Учитывая его уверенность и всё, что я успела узнать, шататься он мог только с Лерой. Она же могла сделать ему одолжение и очистить воду. Это логично.        Нелогичным кажется только его поведение после встреч с Лерой. Конечно, сама я этого не видела, но, если судить по словам Смеллерби… не, нет, не стоит торопиться с выводами. Мне нужно больше информации. Я должна ещё немного понаблюдать. Ещё немного…        — Ну, в любом случае, вернёмся к лосельвам, — Смеллерби вскочила и махнула рукой, — меня постоянно смешит то, как все вас обсуждают!        — Так уж и все… — я покачала головой.        — Почти. Есть ещё те, кто тебя с Ли видел. Они сомневаются, — девушка уперлась локтями в колени и подпёрла голову руками, улыбнулась, — я с ними.       — Да при чём тут Ли вообще? — я нервно усмехнулась. — Мы с ним вместе живём, логично, что мы много общаемся…        — Не-е-ет… Зуёк, ну не-е-ет… — улыбка Смеллерби стала очень широкой, — только не говори, что ты очевидного не видишь?        — Ты о чём? — я ощутила, что мне вряд ли понравится то, что я услышу, и напряглась.        — Ли влю-бил-ся в те-бя! — по слогам пропела она, покачиваясь из стороны в сторону.        Если когда-нибудь я проглочу железный штырь, из-за которого не смогу согнуться, то я не буду волноваться, потому как сейчас ощущала что-то похожее. И ещё будто на меня вылили ведро грязной чуть тёплой воды. Такой мерзкой температуры, которую хочется перебить либо холодом, либо жаром. В качестве защитной реакции мой организм решил заставить меня засмеяться. Очень неестественно и хрипло.        — Перестань. Он просто очень легко привязывается к тем, кто рядом, кто на его стороне… а потом очень боится их терять.        — Ну да… — Смеллерби закрыла глаза, — поэтому он постоянно на тебя пялится. И вечно пытается быть рядом. И говорит о тебе.        — Это всё… — не похоже на Зуко. Стоит вспомнить только, как он в оригинале игнорировал свою девушку! Я помню, как Мэй вокруг него крутилась, но он постоянно был так поглощён своими проблемами, что постоянно её отталкивал… помню…        — Ну ладно, мне ты не веришь, поверь Джету!        — Что? Джет тут каким боком?        — А ты не заметила? — Смеллерби хрюкнула, — он же постоянно использует тебя, чтобы Ли позлить! Нет, я уверена, что он и просто по-дружески к тебе лезть не против, ты Джету, всё-таки, очень нравишься, но, когда рядом Ли… ха, за ним просто уморительно наблюдать, правда!        — Это глупо, Смеллерби, — взяла себя в руки я, — более того, у Ли сейчас в голове совершенно нет места для влюблённости.        — А она и не там сидит, — кажется, меня не слушают. Ну и ладно.        Смеллерби ещё немного поговорила со мной, в ответ получая только односложные ответы. К ночи она, наконец, замолчала, решив поспать. Лонгшот к нам не вернулся, решив, видимо, что не стоит компрометировать нас. Я смотрела на Смеллерби, уснувшую почти мгновенно, и завидовала. Я вот сейчас не могла уснуть.        Господи… я же теперь не перестану об этом думать! Надо было ей сказать, что Зуко в меня влюбился… твою мать… нет, нет, это глупости. Зуко два сезона девушками вообще не интересовался, а потом, когда эта девушка, до безумия преданная, у него всё-таки появилась, он больше половины сезона про неё вообще не думал. У него слишком много проблем, чтобы отвлекаться.        Я, конечно, не считаю, что если по канону Зуко влюбился в Мэй, то после моего вмешательства в канон он не сможет влюбиться в кого-то другого. Хару вот, например, в оригинале симпатизировал Катаре, а сейчас… определённо Лизе. Но сложно представить, что Зуко внезапно решит в меня влюбиться! Это же просто не имеет смысла. Я ведь даже не совсем на его стороне, он прекрасно понимает, что я всё ещё на стороне Аанга. К тому же, не припомню, чтобы я хоть что-то делала для того, чтобы он обратил на меня внимание.        Твою мать. Я сжала виски. А ему и не надо было, чтобы я что-то особенное делала! Он же не особо привык к доброму отношению! К тому же я ведь пыталась с ним подружиться… и вот к чему это привело! Чёрт! Это плохо. Это очень плохо. Кто знает, как это повлияет на канон! Зуко не Джет, он один из главных героев истории, любые изменения с ним, особенно подобные, сильно влияют на историю. Если он с чего-то влюбился в меня, то, как минимум, может не начать встречаться с Мэй, и кто тогда будет его с Соккой из тюрьмы вытаскивать? Ох, чёрт…        Заснуть удалось только под утро. Было слишком много мыслей, благодаря которым я пришла к одному глупому выводу — не так уж плохо, что я расстроила Зуко. Может, он переменит своё мнение…        А ещё мне внезапно приснился папа. Я точно не помню сон, помню только, что отец был очень чётким и ярким. Как бы я хотела, чтобы он был здесь… ему я могла бы всё рассказать, и при этом получить какой-нибудь совет… мне нужна его поддержка. Мне нужна его помощь. Пожалуйста…        К моменту прибытия в Дзякусю я пришла в себя и успокоилась. Лонгшот нас больше не покидал, большое ему спасибо. Он умудрился перетянуть внимание Смеллерби на себя, не говоря ни одного слова, за что я была ему безмерно благодарна. Судя по внимательному взгляду, он понимал, что я пережила, и очень сочувствовал.        Руолан встретила нас у дома. Девушка выглядела ещё более бледной, чем в нашу первую встречу, но держалась получше, хоть и заметно нервничала. Она мялась, кусая и без того замученные губы.        — Простите, но я… будет лучше, если я… сначала скажу отцу, что Вы пришли, — она тяжело вздохнула, — он не будет рад, но… надеюсь…        — Всё в порядке, — я кивнула, — мы подождём здесь.        Руолан с благодарностью посмотрела на меня, пятясь в дом. Когда она скрылась за обшарпанной дверью, Смеллерби хмыкнула.        — Что за радость, приглашать тебя, а потом не давать зайти?        — Её отец не жалует лекарей. Подозреваю, что он будет ужасно недоволен моим появлением… — меня перебили крики, донёсшиеся из дома. Низкий мужской голос, возмущённый и даже рассерженный, и сиплый женский, почти умоляющий, — вот, собственно, и доказательство.        Лонгшот недобро стрельнул глазами в сторону дома, а Смеллерби потянулась к ножу. Я поправила сумку с лекарствами и вздохнула. Судя по всему, придётся идти напролом.        — Останьтесь здесь. Если я закричу, можете врываться через окна.        — Через дверь быстрее, — хмуро кивнула Смеллерби.        Я аккуратно вошла в дом — небольшой, довольно тёмный, но чистый. Руолан, судя по всему, очень старалась поддерживать здесь порядок. Найти комнату больного было легко, я просто шла на крики. Девушка уговаривала отца всё-таки позволить мне провести осмотр, а он активно отказывался и, кажется, пытался подняться. Да уж…        Я очень тихо вошла в комнату, практически ни звука не издав, но господин Ли, предположительно бушевавший на кровати — ничего не видно в темноте — затих. На секунду. А потом внезапно довольно тихо, но твёрдо, спросил:        — Кто ещё тут?        Руолан, до этого сидящая на табуретке и всхлипывающая, подняла на меня отчаявшийся взгляд. Я покачала головой.        — Целитель. Пришла Вас осмотреть.        — Прочь! — о, не, страха перед врачами тут нет, тут ненависть. Интересно, что ему местные лекари сделали?        Я невозмутимо положила сумку на пол и прошествовала к окну, открывая его. Свет, нужен свет… за окном мелькнула макушка Смеллерби. Следят за мной…        — Я сказал тебе уходить! — судя по скрипу кровати, мужчина пытался встать. Он сдавленно захрипел, а Руолан тут же подскочила:       — Отец, пожалуйста!        Я спокойно прошла к кровати, осторожно оттолкнув девушку в сторону и отдёрнув самодельную занавеску-тряпку быстро сделала шаг назад, неслабо напугавшись, но умудрившись не выдать этого. Меня чуть не схватила, как мне показалось, скелетированная рука, да к тому же ещё и старая, пожелтевшая. Рука упала вниз, её хозяин издал болезненный хрип, Руолан засуетилась рядом. Ещё и запах… такой странный, специфический. Я такого никогда не чувствовала. Но даже не зная, что это, по коже холодный пот прошёл. Страшно.        Судя по с трудом проговариваемым словам, меня пытались проклясть, заставить вернуть тряпку на место и послать куда подальше.        — Я пришла, потому что меня позвала Ваша дочь, — выслушав гневный монолог, произнесла я, — Вы не можете меня выгнать, только она, — прежде чем господин Ли вновь разразился тирадой, я подошла ближе, — к тому же, я ехала сюда из Лунгау не для того, чтобы уехать обратно сразу же.        Мужчина затих, и я даже успела допустить мысль, что он умер, но нет.        — Лунгау… район беженцев. Не знал, что там есть лекари.        — Я пришла, теперь — есть, — господин Ли что-то прохрипел.        — Не одна живёшь? — очень странный вопрос, но я всё же ответила:        — Нет.        — Хорошо, хорошо… одной нельзя.        — Если мы это выяснили, позволите мне Вас осмотреть? — уточнила я. Ответом послужило чуть грубое согласное ворчание.        Ну… что сказать… я видела многое, но не такое. Охарактеризовать лежащего на кровати несчастного как «живого» можно было только по хриплым звукам, им издаваемым. И по еле-еле вздымающейся грудной клетке. Нет, совсем скелетом господин Ли не был, но явно стремился к подобному состоянию. Кожа желтоватая и сухая, тонкая, хрупкая, с явно заметными сосудами, обтягивала кости. Волосы спутанные и слипшиеся. Пугающие глаза, с покрасневшими из-за полопавшихся сосудов белками, ввалились в череп и будто лежали в двух чёрных дырах, смотря в никуда, щёки впали, нос торчал.        Я вздохнула. Как и боялась. С этим мне ничего не сделать, вообще. Руолан суетилась под боком.        — Двигаться ему больно. И ест очень мало. И…        — Цыц! — господин Ли это выдохнул, раздражённо повернув голову, — я сам сказать могу.        — Вы не помните, как это началось? Когда?        — Год назад, может… не меньше, — мужчина задумался, облизал высохшие губы, — уставал сильно. Слишком сильно. Двигаться было больно, потом начал на левую припадать… думал, из-за того, что по молодости… — он замолк, тяжело дыша, и я не могла понять, устал он говорить, или придумывает причину, — в драках бывал всяких, падал с высоты… подумал, вот оно, эхо пришло. Худеть начал. И вот…        Взяла его за руку. Кожа как бумага. Пульс есть, но неровный. Чёрт…        Я вздохнула. Тц, в моём мире было бы легче понять, что это, анализ крови взять там, снимок сделать. Я не знаю, что это. Всё-таки тут медицина не так развита, многое просто приписывают «проклятью Духов». Вот это тоже, наверное. Могу лишь предположить, что дело либо в мышцах, либо в костях. Мужчина, видимо, внимательно вслушивающийся во всё происходящее, вдруг зашевелился.        — Руо, уйди. Я поговорю.        — Но!..        — На улицу. Быстро! — он будто приказы отдавал. Бедная девушка вопрошающе взглянула на меня, потом, всхлипнув, выбежала из дома. Кажется, она немного так боялась своего отца.        — Всё плохо, да? — без интереса спросил он.        — Вы и так знаете ответ.        — Да. Сколько мне осталось? — так просто и даже без боли или страха, словно спрашивал о том, что ему можно есть.        — Точно не скажу, я первый раз с таким сталкиваюсь. Но, подозреваю, что ближайший месяц может быть последним, — я старалась вести себя как можно более спокойно.        — Да… и для чего бежал… — еле слышно произнёс он, захрипев, — а Руо так и останется одна… не успел её замуж пристроить.        — Она сильная. Она…        — Знаю! Только её нельзя одну оставлять! — господин Ли встрепенулся, но от боли тут же обмяк, — нельзя. Слушай меня, девкам нельзя одним тут жить. Тебе нельзя, Руо нельзя… им всем нельзя.        В его голосе было сейчас столько яда пополам с отчаянием. Мужчина трясся, казалось, гнев сейчас заполнит его и поможет встать. Я крепче ухватила его руку, вновь ощутив странное покалывание под кожей.        — Всё равно опоздал везде, — он вновь обмяк. Потом с трудом повернул голову ко мне, слепые глаза, казалось, смотрели на моё лицо, — месяц так месяц. Я вот, что скажу… мак мне не помогает теперь. Больно всё равно, будто кости дробят.        — Я попробую приготовить обезболивающее… — меня резко перебили.        — Ты знаешь, раз целитель, что может мне помочь! Только эта дрянь и может… — я поджала губы. Понимаю, про что он говорит, но всё же… — знаю, что думаешь. Но у меня было достаточно боли, — Ли качнул головой. Из его рта вырвался сухой, похожий на хриплый кашель, смешок, — не хочу ещё и подыхать в боли.        Я помолчала. За всю работу в Лунгау я уже успела наделать много… своеобразных дел, за которые меня, возможно, кто-то даже осудит. Сейчас меня просили приготовить сильнодействующее обезболивающее, которое может привести к зависимости и многим другим неприятным последствиям. В обычной ситуации я бы сразу отказалась, но это… не такая ситуация. Этот мужчина умирает. Он мучается от ужасной боли каждую секунду. Не будет ли для него благом такое обезболивающее?        — Я… подумаю об этом. До следующей нашей встречи оставлю здесь те обезболивающие, которые сейчас со мной, всё лучше, чем ничего.        — Да… лучше, — мужчина хмыкнул.        Я всё ещё держала его обессиленную руку. Мою ладонь кололо, как когда я держала так Кубо, или Фэй, или других своих пациентов. Я впервые обратила на это внимание. Нахмурившись, сосредоточилась на этом покалывании, которое оказалось, судя по ощущениям, маленькими энергетическими всплесками. Решив, что хуже никому не будет, я осторожно поймала концы вечно запутанных потоков энергии и постаралась направить в ладонь. Её будто обдало жаром, но не невыносимым, как при переизбытке. И именно тогда я явно ощутила, как энергия плавно перетекает от меня к господину Ли. Я чувствовала это. Чем-то было похоже на рану, из которой льётся кровь.        Я медленно отняла руку. Присмотревшись, заметила, что господин Ли задышал будто бы ровнее, и хриплых стонов стало меньше. Я вздохнула.        — Что ж, я думаю, что осмотр мы закончим. У меня только один вопрос…        — Не надо ей говорить, — голос стал чуть ровнее, — я сам. А то знаю, чуть что — в слёзы. Прям как мать, один в один…        — Хорошо. Я лишь прошу не затягивать с этим, — я отошла от кровати, залезла в свою сумку и принялась выставлять на пол баночки обезболивающего, — я проинструктирую Руолан, так что не волнуйтесь.        — А мне ещё есть нужда волноваться?        — Да. Есть.        Посещение дома Руолан оставило… неприятный осадок. Кажется, Смеллерби и Лонгшот заметили это, поэтому большую часть пути мы ехали молча. Я раздумывала, стоит ли выполнять просьбу Ли и создавать то обезболивающее, но так и не решила. Наверное, мне стоит ещё об этом подумать. Сделать-то его легко, там всего два компонента…        Я сложила руки на груди, прикрыла глаза и опустила голову. Так думалось чуть лучше. Вообще, не зря посетила Руолан и её отца. Во-первых, я, наконец, поняла, куда девались все мои силы после посещения лазарета. Видимо, я неосознанно передавала энергию больным. Теперь стало ясно, каким образом Кубо умудрялся находить в себе силы на восстановление — он их у меня брал! Я не против, просто для меня это откровение. Получается, я могу и осознанно делиться энергией? Знать бы ещё, на что это влияет… ну, кроме улучшения состояния здоровья… надо будет проверить.        Во-вторых, слова про то, что девушкам нельзя здесь жить одним. Ли не выглядел умалишённым, он был вполне собран, в здравом рассудке. Его беспокойство о судьбе дочери было искренним… что же происходит с одинокими девушками здесь? Ну, кроме банального попадания в бордель, конечно. Туда не все попадают. Да и то, многие либо от безысходности, либо потому что их туда родственники продали…        Что-то в этом было тревожное.        По возвращении я сразу была втянута в круговорот лекарств, потому ненадолго выпала из реальности. Нужно было доделать кучу заказов, да ещё и пара человек траванулась какой-то гадостью… А ещё небольшая компания мужичков решила отпраздновать полное освобождение от бандитов, да так и загуляла… аж со дня резни в Камакуре. Нам теперь вытрезвитель создавать, что ли? Вот заставлю Джета как-нибудь вырыть мне погреб, а потом припрягу его упросить Леру сделать там ледник, и всех упившихся минут на пять туда — под наблюдением, естественно — чтобы неповадно было…        И теперь у меня в кабинете куча саке, и я не знаю, что с этим делать! Не, как обеззараживающее, если больше ничего не останется, использовать вроде можно, или как фиговенькую анестезию… но всё равно, куда мне это девать?        Я всё больше склонялась к тому, чтобы сделать то обезболивающее по просьбе господина Ли, это факт. Я убедилась, что могу перенаправлять энергию в других людей, и, вроде как, они после этого становились чуть сильнее… ненадолго, правда, но всё же. Выяснила опытным путём на Паке — несчастный следил за всё крепнущими детьми, которые носились повсюду не хуже Джета. Кстати, если я очень сильно стараюсь, то могу уловить энергию других людей. Кое-как, еле-еле, но могу…        Правда, от моих экспериментов мне же и досталось. Вернее, не от них, а от моей глупости. Так как я стала тратить меньше энергии на больных — потому что и больных становилось меньше, логично — в голову влетела мысль, что нужно активнее опустошать свой резерв. Вот прям совсем, чтобы он не переполнялся. Я как-то не подумала, что это чревато…        Дошло до меня только в тот момент, как я уже прощалась с жизнью. Когда однажды ночью я проснулась от того, что мне стало невыносимо холодно. Я лежала, будто парализованная, дрожала и медленно замораживалась. Ещё челюсти у меня так сжались, что заболели. Глаза при этом открыть не могла, что усугубляло ситуацию. Я пыталась, правда пыталась сделать хоть что-то, хоть звук какой издать, но всё было тщетно. Горло как ледяным воздухом продуло, казалось, там всё замёрзло. Я дышала-то через раз, какие уж тут звуки, кроме стука зубов. Было адски страшно, я просто лежала так и молилась, чтобы всё прошло.        В месте, где обычно бушевала энергия, словно всё промёрзло. Казалось, мои рёбра покрылись льдом, а вместо крови по венам течёт ледяная вода. Я ничего не слышала. Совсем.        Потом я начала ощущать, что меня, вроде, пытаются отогреть. Это не помогало, так как холод лишь на пару секунд отступал, а потом возвращался вновь. Потом мне пытались разжать челюсти, кажется, в итоге между зубов просто впихнули нож, чтобы влить в глотку что-то обжигающе горячее. Становится ещё хуже, когда мою застывшую сжатую руку хватают и сжимают запястье. Наверное, если бы замёрзшие насмерть оставались в сознании, когда их тело уже совсем окоченело, они бы чувствовали что-то, что и я в тот момент.        Запястье немного покалывало, это казалось странным, учитывая полную неспособность остального тела хоть что-то чувствовать. Так как я почти ничего не могла, сосредоточилась на этом. Такое ощущалось, когда я энергию отдавала, но сейчас мне нечего было отдавать. Тогда что это? С ужасом осознала, что на этот раз всё ровно наоборот. Моё тело впитывало чью-то энергию. Чёрт возьми! Я этого не хотела. К сожалению, боюсь, на тот момент это был единственный выход.       Двигаться я смогла ещё минут через двадцать. Первым делом руку отдёрнула, а потом пришлось резко поворачиваться на бок, так как из носа хлынула кровь. Лицо мне сразу заткнули какой-то тряпкой, но несколько капель на пол всё-таки пролились, да… кровотечение закончилось быстрее, чем обычно, и после этого меня ещё минут десять отпаивал чаем Айро. Голова моя немного кружилась, тело было слабым и мелко дрожало даже несмотря на то, что меня завернули в два одеяла, а ещё Зуко пытался отогреть. Кстати, именно его энергию я и таскала. У него она была такая странная, будто неровная, и очень горячая. Последнее, вероятно, из-за того, что я в тот момент была ледышкой.        Жизнь мне, кстати, спасла паукокошка. Это создание, видимо, почуяло стучащуюся в квартиру смерть, взбунтовалось и закатило истерику, начав скакать на Зуко и Айро, как на батутах. А потом, когда один обеспокоенный и один злой маги огня проснулись, начала тащить второго за штанину к двери. Зуко не хотел за паукокошкой следовать, но хотел её выгнать из комнаты, так меня и заметил. Вот такая вот не очень весёлая история…       Энергию следует держать в равновесии. Слишком много — я горю, слишком мало — я замораживаюсь на долгое хранение. Печально.        Так что да, дни после поездки выдались очень загруженными. Я даже почти забыла о том, что Смеллерби сказала. Хотя, даже если бы я это помнила, что с того? Не подходить же мне к Зуко со словами: «Хей, я тут узнала, что ты в меня влюблён, думаю, правда, что ты сам это не сильно осознаёшь, но всё равно, прекращай давай, ну?». Не, это не вариант.       Хотя, блин, Зуко стоит включить мозги и вспомнить, что он, так-то, принц. Даже если у него и вспыхнула великая любовь, это всё равно не повод влюбляться в меня. Во-первых, я не знакома с культурой, законами, историей страны Огня, я не могу нормально вести себя в их высшем обществе. Во-вторых, у меня ужасный характер, я там просто сдохну, уж простите за прямоту. В-третьих, я не из страны Огня. Даже если забыть, что я в принципе не из этого мира, по документам я числюсь, как жительница какого-то маленького городка в юго-западной части Царства. Да, можно сказать, что это не такая уж проблема, ведь Зуко станет Хозяином Огня, а война кончится, но не думаю, что нашему принцу будет рада аристократия его страны. Бунты, покушения, народные волнения — более ста лет людям промывали мозги, от такого просто не избавиться — всё это посыплется на него и без меня. Да и высокопоставленные военные, которым напрямую и подчиняются войска, вряд ли всем составом примут Зуко. Там будет куча проблем… а если окажется, что Хозяин Огня влюбился в девушку из Царства Земли, то будет ещё больше поводов для ненависти, возмущений и бунтов. Там такую пропаганду среди населения можно будет развернуть, большевики из нашего мира обзавидовались бы!        И это не полный перечень проблем. Туда ещё можно подкинуть моё бомжатское происхождение. Я не аристократка, не благородных кровей. Всё очень плохо.        Так что Зуко надо завязывать с этим. Но как мне ему об этом сказать — тайна.       Лишь несколько дней спустя я смогла кое-как успокоиться. Проблема с заказами была почти решена, самое трудное сделала, с отравлениями покончено, алкаши отрезвились, Зуко… ну, он перестал меня игнорировать после того случая с энергией, но вёл себя, как всегда, поэтому иногда я тешила себя надеждой, что Смеллерби ошиблась. В общем, мой мозг разгрузился, а потому я обнаружила кое-что, меня настораживающее.        — Момока, — обратилась я к девушке, выловив её сразу после урока, — слушай, ты не знаешь, где живёт Такеши? Её давно не было.        — Такеши? — на хорошеньком личике отразился весь трудный мыслительный процесс, — да, кажется… она говорила, что живёт на против кучи, а там всего три дома…        — Кучи?        — Да, туда раньше, при банде, мусор скидывали. Ну… не только, — Момока поёжилась, — а что? Что-то случилось?        — Надеюсь, что нет, — я прикусила щёку, нахмурившись. — Можешь провести меня к… куче?        — А.? — она хотела задать вопрос, но, глядя на меня, передумала и кивнула, — да, конечно.        — Хорошо. Жди меня у выхода, я за Паком.        — А зачем Пак? — донеслось мне вслед.        — Втроём безопаснее, — хмуро объяснила я.        Пака я легко нашла — он, как и всегда, сидел, облепленный детьми, что-то им рассказывал. Кажется, он занял мою роль «рассказывателя сказок». Думаю, это к лучшему, учитывая, что я могла рассказывать только сказки Афанасьева… ну, или Пушкина. Пак хотя бы говорил про что-то, связанное с этим миром, а то я помню, как долго дети мечтали увидеть Конька-Горбунка… хоть с Жар-Птицей всё было хорошо, они решили, что это — родственница Феникса.        Пак с радостью согласился помочь, поэтому уже скоро мы втроём добрались до так называемой кучи. Наверное, это место можно было охарактеризовать так: пустырь, вокруг него три гниющих скелета домов, посередине — углубление, типа яма. И песок, смешанный с золой. Удручающее зрелище. Так как никто из нас не знал, в каком из трёх домов жила Такеши, пришлось обходить все. Первый оказался давно брошен и разграблен, вероятно сюда приходили спать какие-нибудь беспризорники. Хозяин второго дома наотрез отказался открывать и только орал. Оставался третий.        Я подошла и, подумав, постучала в дверь. Та открылась с тихим скрипом, что было странно.       — Такеши? Ты здесь? — вошла внутрь. Пак и Момока были рядом, настороженно оглядываясь.        Повсюду было много пыли, даже в воздухе, но всё-таки на некоторых вещах её было чуть меньше, видимо, ими хозяйка пользовалась. Тихо. Здесь явно никого не было. На кухне, она же столовая, относительный порядок. Пока я заглядывала в соседнюю комнату, Момока сунулась куда-то.        — Ухфу… — я вопросительно обернулась, — тут рис… совсем испорченный.        И правда: она нашла небольшую миску, ранее накрытую какой-то деревянной дощечкой. Я нахмурилась.        — Последние дни было очень жарко, она бы не оставила варёный рис надолго.        — Значит, думала, что быстро вернётся, — понятливо нахмурился Пак, — судя по рису, не вернулась.        Я цыкнула, нервные мурашки побежали под кожей.        Осмотр остального дома ничего не дал, кроме понимания: Такеши не было здесь как минимум дня три, может, больше. И это пугало. Я, конечно, не знала её так хорошо, но всё-таки могла точно сказать — Такеши не тот человек, который внезапно, даже после смерти единственного родственника, кинется куда-то менять свою жизнь. Она бы вернулась. Собралась бы по кусочкам и вернулась. Что-то было не так…       В голове всплыли слова отца Руолан. Я вспомнила, как он боялся, что дочь останется здесь одна. Как он не хотел этого. Возможно, его слова и исчезновение Такеши как-то связаны…        Я прикусила щёку. Чёрт. Ну что за… постаравшись унять нервную дрожь, скрестила руки на груди.        — Пак, Момока, — вышло как-то совсем уж холодно и жёстко, — мы возвращаемся. Срочно. Мне нужен Джет.        — Она в беде? — пискнула моя ученица, сжав руки. Пак, не зная, что делать, погладил её по спине.        — Думаю, Такеши пока просто пропала.        — Да. И нам надо её найти.        Вот же напасть…        ***       Лезвие с крюком пронеслось прямо над головой Зуко, тот пригнулся и отпрыгнул назад, избежав удара ногой в грудь. Джет, даже потеряв один из шуангоу, оставался грозным противником. Грозным и немного безумным, потому как его удары казались бессистемными. Одно было понятно: он не давал дистанции между Зуко и собой сократиться, шуангоу были немного длиннее, чем палаши. Зуко злился, так как сейчас единственное, что ему оставалось — отражать удары. Не то расстояние…        — А ты всё же начинаешь нормально драться! — ах да, ещё и эта раздражающая любовь поболтать в самое неподходящее время… — ещё немного, и, возможно, сойдёшь за бойца!        Да как он время-то на болтовню находил? Зуко не ответил, сосредоточившись на попытках пробиться ближе к Джету. В прошлый раз он был неосторожен, из-за чего лишился оружия и получил длинную царапину на руке. Джет будто издевался, когда наносил её. Рассчитал силу, чтобы не слишком навредить, просто оставить напоминание, которое скоро сойдёт.        Сосредоточившись на том, чтобы успешно отбить шуангоу — главное было не угодить лезвием в крюк — Зуко методично продвигался всё ближе к Джету. Он уже понял, как достать соперника — можно будет дождаться очередного выпада, пригнуться и уйти вбок, после успеть ударить вперёд — тогда Джет будет повержен. Ещё немного…        — Джет! — крик застрял в ушах, он будто ударил. Знакомый голос, такой встревоженный. Зуко пошатнулся.       Шуангоу почти прилетел ему в голову, но Джет умудрился направить лезвие выше, так что лишь поток воздуха полоснул по волосам.        — Будем считать, что ничья, — он улыбнулся, но Зуко заметил, с каким волнением Джет всматривается в приближающийся силуэт.        Зуёк шла невероятно быстро, она широко шагала, пересекая небольшой пустырь. За ней тенью следовал Лонгшот, за ним еле поспевали высокий плотный парень и миниатюрная девушка с заплаканным лицом.        — Зуёк, к чему такая спешка? Неужели ты так по нам соску… — договорить Джету не удалось, Зуёк, будто ничего не замечая, подлетела к нему и резко схватила за ворот рубахи, притянув к себе. Зуко удивлённо взглянул на Лонгшота, но тот лишь покачал головой, нахмурившись.       — Такеши пропала, нужно срочно её искать, — девушка отпустила резко переменившегося в лице лидера Борцов.       — Погоди… ты уверена, что она пропала? Она могла просто прогуливать…        — Мы осмотрели её дом, — Зуко заметил, как Джет кинул вопросительный взгляд на Лонгшота, но тот кивнул в сторону парня и плачущей девушки, — её не было там как минимум три дня. Перед уходом она оставила варёный рис, значит, не собиралась уходить надолго. Она пропала, Джет.        — Ясно… — голос Джета стал ещё ниже, сам он вмиг посерьёзнел, — я соберу народ, будем искать. Есть ещё что-то, что я должен знать?        Зуко нахмурился и подошёл ближе.       — У неё умер дед. Единственный родственник. Она собиралась похоронить его… я узнала об этом в день, когда приняла заказ в Дзякусю. — Зуёк скрестила руки, Зуко видел, как она впилась ногтями себе в плечи, — есть ещё одно… один человек говорил, что девушкам в Нижнем кольце нельзя быть одинокими. Я не знаю, с чем это связано, но он был серьёзен.       — Какой человек?        — Отец Руолан, — Зуко снова нахмурился. Ему это имя ничего не говорило, — я сделаю обезболивающее, поеду к нему и попробую узнать, что он имел ввиду.        — Не слишком ли долго?        — Возможно. Но, по крайней мере, меня он точно выслушает…        — П-простите… — тихий и тонкий голос ворвался в разговор, заставив его участников и Зуко резко посмотреть на ту заплаканную девушку, — я… думаю, могу что-то сказать… но это только слухи…        — Что такое, Момока? — голос Зуйка прозвучал мягко и даже ласково, так что девушка немного расслабилась.        — Ну… некоторые местные всё же приходят жить в Лунгау… их мало, но всё же… — Момока нервно теребила рукава, — моя бабушка такая была. И она всегда говорила, что мне… надо найти семью до того, как останусь одна. Потому что слухи ходили, что одинокие девушки часто исчезают. И что даже их соседи внезапно о них забывают, но… это слухи. И в Лунгау такого не происходило… раньше.        Джет и Зуёк переглянулись. На лицах у обоих застыло напряжённое выражение. Еле заметно кивнув друг другу, они вновь посмотрели на Момоку.        — Спасибо, что рассказала, — Зуёк улыбнулась, — Пак, будь другом, отведи Момоку домой. И скажи Джунджэ, что сегодня он за главного.        — Лонгшот, сообщи обо всём Смеллерби, пусть её ребята займутся делом, — приказал Джет. Зуко заметил, как его ладонь легла на плечо Зуйка, — думаю, нам надо переговорить. Ли, — парень, кажется, в первый раз посмотрел на него без издевательской улыбки, — иди домой. Подозреваю, что завтра мне понадобится твоя помощь.        — Но я…        — Ли, пожалуйста, — голос Зуйка теперь казался усталым, — я скоро приду, а тебе ещё Муши обо всём предупредить надо.        Он хотел возразить, но не смог. Пусть Зуёк и умела скрывать эмоции, Зуко научился их видеть. Видеть чуть сведённые брови, видеть потемневший цвет радужки, замечать чуть подрагивающие губы, плотно сжатые. Он лишь кивнул, получив в ответ благодарный взгляд.        Такеши была ученицей Зуйка. Той самой, высокой и крепкой, дерзкой. Не верилось, что с ней могло что-то случиться, но… но. Зуёк не стала бы паниковать из-за пустяка. Зуко решил, что правильнее всего будет отступить сейчас.        К возвращению Зуйка дядя Айро успел приготовить какой-то успокаивающий чай. Зуко даже помог ему — последнее время его не так сильно раздражала эта работа. Девушка зашла в квартиру почти ночью, усталая и хмурая. Она молча устроилась с ногами на диване, почти не отреагировала на то, как Айро дал ей чашку с чаем. Через несколько минут она, наконец, заговорила, очень спокойным и каким-то даже неживым голосом, объяснив, что происходит.       — Это ужасное происшествие, — сказал Айро, выслушав рассказ, — но всё-таки странно, что сейчас пропала девушка из Лунгау. Как я понял, раньше подобного не случалось.        — Мы подозреваем, что это может быть из-за меня, — Зуёк посмотрела куда-то в окно, — обо мне стало известно уже в Среднем кольце, по крайней мере, некоторым, вряд ли Дай Ли понравилось, что здесь появился целитель, не подчинённый верхушке… Лунгау — закрытый район, раньше они сюда, конечно, наведывались, чтобы пресечь разговоры про войну на улицах, но в остальном его не трогали. Теперь Дай Ли стало сложнее бывать здесь из-за Джета и его ребят. Если всё это сложить…        — Получается, будто в Лунгау возникла антиправительственная группировка, — закончил за неё Зуко, стукнув кулаком по столу. Зуёк вяло кивнула.        — Вроде того. Это бы их не сильно волновало, если бы не выходило за пределы Лунгау, или хотя бы Нижнего кольца… но потом Джету захотелось заявить о себе, и он буквально плюнул Дай Ли в рожу! — она вдруг повысила голос, так, что валявшаяся рядом паукокошка испуганно подскочила, — ограбление монорельса… этого они стерпеть не могли.        — В этом и ты участвовала, да? — не удержался принц, фыркнув. Зуёк посмотрела на него.        — А ты участвовал в объединении Лунгау, — Зуко нервно дёрнул уголком губ, — но ты, прав, монорельс, отчасти, моя вина. Могу лишь сказать, что у меня была причина, по которой я так поступила.        — Причина, за которой хотелось идти, — почти прошипел парень, не отрывая взгляда от Зуйка. Её глаза на секунду будто остекленели. Она не мигая смотрела на Зуко, тёмная радужка потускнела, губы сжались ещё сильнее.        — Думаю, сейчас самое важное — судьба бедной девушки, — Айро встал между ними, сложив руки, — ты, кажется, говорила о поисках?        — Да. Они будут проводиться каждый день. Джет, кстати, просил Зуко присоединиться к ним завтра с утра. Группа Смеллерби будет рядом с Бансю, — Зуёк ненадолго замолчала, — я завтра не смогу присоединиться к поискам, к сожалению. Но через два дня я вновь отправлюсь в Дзякусю.        — Зачем?        — Помочь человеку и найти зацепки. Не уверена насчёт последнего, но всё же…       Генерал Айро подошёл ближе и сел на край дивана. Он положил Зуйку руку на плечо и ободряюще улыбнулся.        — Понимаю, сейчас тебе тяжело. Но не стоит винить себя в случившемся, — девушка мельком нахмурилась, тут же возвращая лицу отрешённое выражение, — если кто и виноват, то только похитители. Уверен, всё разрешится, нужно только время.        — Которого, боюсь, у нас нет, — пробормотала Зуёк, качнув головой. — Всё же, спасибо. Думаю, мне нужно забыть об этом. До утра, хотя бы. Если я буду сонной, то вообще ничем помочь не смогу.        Она посмотрела на остывшую кружку с остатками чая, будто только заметила её. Вздохнув, чуть улыбнулась и кивнула Айро, встав.        — Я помою посуду. Уже очень поздно… а нам всем завтра рано вставать.        — Ты абсолютно права, — активно закивал Айро, подходя к Зуко, — спокойной ночи, Зуёк.        — Да. Спокойной.        Когда Зуко, подгоняемый Айро, уже почти зашёл в комнату, он обернулся. Зуёк механически мыла чашку, смотря куда-то в стену.        Парень не уснул. Он подозревал, что и Зуёк сегодня не ляжет, и хотел в этом убедиться. Он слышал, как она закончила мыть посуду, как начала шуршать тканью. Свет исчез, Зуёк, судя по звуку, забралась на свой диван и застыла. Зуко вздохнул, нахмурившись. Несмотря на то, что обычно она никак не показывала своего отношения к окружающим, только выдавала какие-то короткие фразы (что, к сожалению, не относилось к Джету), можно было понять, что сейчас она переживала. И, вероятно, винила себя в случившемся, хотя Зуко не мог понять, почему.        Когда спустя, возможно, час, из комнаты не раздалось никаких звуков, парень забеспокоился. К тому же, дядя уже начал храпеть, из-за чего, возможно, он пропустил что-то. Не хотелось бы, чтобы Зуёк решила отправиться на поиски ночью. Одна. Зуко не был уверен, что она на такое способна, но всё равно волновался. Поднявшись, он подошёл к двери и замер, раздумывая, надо ли ему это вообще. Решив, что всё-таки надо, он постарался как можно тише выйти из комнаты.        — Тоже не можешь уснуть? — кажется, тише не вышло.        — Просто… захотел… чая… — проговорил Зуко, с каждой секундой всё больше осознавая, насколько он не продумал ложь. Со стороны дивана раздался смешок.        — Кто-то всё от него плевался ещё вчера… — тусклый свет из окна практически ничего не освещал, но можно было разглядеть силуэты, — давай я заварю…        — Нет! Я хотел… теперь не хочу, — Зуко отвернулся, хотя в темноте, скорее всего, было незаметно.        — Ясно, — шуршание, — садись, что ли…        Зуко дрогнул и хотел было уже переспросить, но передумал. Вместо этого просто подошёл к дивану и осторожно сел на самый край, отчаянно смотря в окно напротив. Зуёк зашевелилась, закутываясь в одеяло, и почему-то подползла к парню, сев рядом. Зуко закрыл глаза. Ну, хотел он проверить спит она или нет. Не спит. Проверил. И что теперь? Что ему делать?        — Знаешь, я понимаю, почему не сплю, собственно, я. Но ты-то почему? — Зуёк наклонилась вперёд и задела своим плечом его.        — Просто…        — Знаешь, привычка полуночничать — плохая, — она покачала головой.        — Неужели? — Зуко посмотрел на неё. Спутанные волосы упали на лицо, почти полностью скрыв. Зуёк усмехнулась.        — Ладно, ладно, я поняла. Просто… слишком много мыслей.        Она поёжилась, будто от холода. Вновь ухватилась рукой за плечо, Зуко это почувствовал. Нахмурившись, он чуть отодвинулся и схватил Зуйка за запястье.        — Ты чего?        — Прекрати так делать, ты же себя калечишь! — зашикал он на неё. В левой руке зажегся огонёк, осветивший встревоженное лицо девушки, её плечо, покрытое небольшими шрамиками, и две тёмные маленькие полоски, — у тебя кровь идёт. Снова.        — Это всего лишь царапины, — Зуёк попыталась отодвинуться, но Зуко удержал её, — это ничего…        — У тебя все плечи в этом ничего! Зачем ты это делаешь?        — Ну… некоторые от нервов волосы себе дёргают, кто-то ногти грызёт, а я… просто хватаю себя за плечи, — она дёрнула этими самыми плечами.        — Лучше бы ты грызла ногти…        — Это заметно же…        Зуко резко поднял взгляд от её плеча. В бронзовых глазах отражался на секунду увеличившийся огонь, а лицо было таким спокойным, будто в её словах не было ничего такого. Значит, поэтому она именно впивалась ногтями в плечи? Потому что это можно спрятать? Под рукавами незаметно? Почему это так важно?        — К тому же, это совсем не больно, — она даже улыбнулась. Мимолётно, слабо, но улыбнулась.        — Потому что ты уже привыкла? — она не ответила. Зуко покачал головой, — нужен бинт…       — Нет, не надо. Тут ничего серьёзного.        Зуёк схватила Зуко за плечо и сдержала. Он всё равно хотел найти бинт и что-то сделать с этими маленькими кровоточащими полумесяцами, но понимал, что она просто не позволит ему. Потому что это несущественно, не стоит тратить бинты на что-то подобное. Взгляд снова скользнул по плечу. Оно практически всё было в белёсых линиях, полустёртых, ярких, совсем свежих и от того розоватых…        Исчезновение её ученицы наверняка прибавит десятки полумесяцев. Зуко захотелось провести по ним пальцами.        — Если… завтра на поисках что-нибудь узнаешь… скажешь мне, хорошо? — Зуёк вновь посмотрела в окно.        — Да.        — Спасибо.        Молчание затягивалось. Небольшой огонёк на ладони светил ровно и тихо. Зуёк сидела, опустив голову, а Зуко рядом не знал, что сделать и сказать. И надо ли ему это. Несмотря на обстоятельства, ему нравилось просто… сидеть так. Вздохнув, он всё же решил заговорить.        — Ты… ты не должна так бояться. Твоя ученица точно найдётся.        — Почему ты так в этом уверен? Если её забрали Дай Ли, то…        — Разве ты не говорила, что Джет всегда делает всё, для того чтобы достичь цели? — Зуко поморщился, надеясь, что это осталось незамеченным. — Он не успокоится, пока не найдёт её и не вернёт в Лунгау. Тем более, что ему важно, чтобы ты продолжала в него верить. Если он не справится… он ещё и себе навредит.        — Ты… полагаться на одного только Джета кажется несправедливым, — она качнула головой. Волосы всё ещё прикрывали лицо, — к тому же, мало кто в одиночку может справиться с такой организацией…        — Он не один, — не выдержав, Зуко протянул руку и убрал её волосы от лица, заведя за ухо. Мягкие… Зуёк тут же распрямилась и откинулась назад, будто пытаясь сбежать, в бронзовых глазах отражение огня вспыхнуло, — я хотел сказать, что все Борцы за Свободу будут участвовать в поисках. Уверен, не только они. — Он отвернулся, ощущая себя полным идиотом. — И я тоже буду искать…        Это он пробурчал уже совсем неслышно и куда-то в сторону. Несколько долгих, ужасно долгих секунд ничего не происходило, Зуко хотел уже встать и уйти, возможно, вообще из квартиры, но тёплая ладонь хлопнула его по плечу. Не сильно.        — Спасибо, Зуко, — обернулся и застыл, увидев улыбку. Не вымученную и не мимолётную, простую, будто бы только одной стороной, — но, всё же, зная тебя, вынуждена попросить не перетруждаться. Искать вас обоих я не хочу.        — Ты серьёзно сейчас?!        — Абсолютно, — сказала Зуёк с непроницаемым выражением лица, но тут же вновь улыбнулась, — кстати… кажется, у нас обоих появилась отвратительная привычка вести полуночные беседы… это плохо.        — …плохо?        — Я говорю, что нам всё-таки нужно поспать. Как ей, — она указала на паукокошку, которая лежала на краю дивана пузом кверху. — Завтра тяжёлый день.        — Да. Точно.        Зуко встал, не совсем понимая, почему он так раздражён. Ещё минуту назад всё было неплохо, но теперь… что-то неприятное. Он подошёл к двери, развеяв огонёк.        — Спокойной ночи.        — А? Да… спокойной ночи.        Когда он зашёл в комнату, даже храп дяди не мог ухудшить внезапно поднявшееся настроение.       Настроение ухудшилось следующим днём. Поиски ничего не дали, по крайней мере, так казалось Зуко и Смеллерби. Единственное, что Борцы за Свободу смогли выяснить — Такеши похоронила деда. После этого она исчезла, будто навсегда. Никто её не видел, нигде она не появлялась. Будто провалилась. Зуко собирался продолжить поиски ночью, но Джет настойчиво отправил его домой. На ночь заступала другая часть Борцов. Единственный, кто искал круглосуточно — сам Джет.        Ночью Зуйка не было дома, она участвовала в поисках. Кроме того, Зуко узнал, что она выбила у Джета сопровождающих для каждой своей ученицы. Однако о Такеши всё равно ничего не было известно. Дай Ли исчезли из Лунгау. И она тоже.        Часть отрядов была направлена за пределы Лунгау, но чем дальше они отходили, тем меньше информации получали. Джет, правда, считал, что отсутствие информации — тоже информация. Зуко считал, что Джету нужно стараться сильнее, ведь именно он виноват в пропаже Такеши. Во время поисков они друг с другом не разговаривали, даже когда оказывались в одной группе. Поэтому, когда в один вечер Джет внезапно остановил Зуко для разговора, тот нехило удивился.        — Зуёк поедет в Дзякусю завтра утром. Ты поедешь с ней, — а вот это удивило его ещё больше.        — Хорошо.        — Можешь спрашивать, если хочешь, — Джет кивнул.        — Почему я? Я понимаю, зачем ей сопровождающий, но мне казалось, ты предпочитаешь вверять её Смеллерби и Лонгшоту.        — Потому что ты сильный, — соломинка дёрнулась, — я дрался с тобой, не забыл? Может, до меня тебе и далеко, — Зуко скривился: Джет даже сейчас не удержался от бахвальства, хотя последнее время принц начал выигрывать всё чаще, — но я знаю, что могу доверить тебе эту работу. А доверить тебе Зуйка… ну, кто будет защищать её лучше, чем ты?        Он усмехнулся, ударив Зуко по спине, знакомая ядовитая ухмылка показалась на лице. От неё внутри стало больно и холодно.        — Признайся сам себе, — Джет улыбнулся, отходя, — её ты никому не позволишь украсть, да?        Зуко решил, что ему стоит забыть об этом. Главное, что ему нужно будет сопровождать Зуйка, следить за тем, чтобы никто не навредил ей, чтобы никто не попытался её украсть. А ещё ему придётся несколько дней быть с ней… да, Зуко определённо стоило избавиться от всех лишних мыслей.        К сожалению, не вышло. Вечером дядя вновь рассказывал Зуйку о стране Огня, видимо, пытаясь отвлечь. И всё шло вполне неплохо, пока играющая с паукокошкой девушка не задала вопрос, от которого Зуко поперхнулся чаем и пожалел, что не ушёл спать, а остался слушать рассказы Айро.        — Возможно, это покажется странным, но мне интересно: знатным жителям страны Огня позволено держать у себя наложниц? — кажется, Айро и сам такого вопроса не ждал.        Он рассказывал о семьях. До этого вопроса Зуёк, конечно, иногда высказывала какие-то свои мысли и наблюдения, но такую тему не затрагивала. Она лишь говорила, что ей кажется чересчур жестоким то, как в некоторых знатных семьях обращаются с детьми. Она говорила про своего друга, упорно отказываясь называть его по имени. Айро подтвердил, что часто, если ребёнок рождается без способностей к покорению, то его либо пытаются незаметно убить, либо подкидывают куда-нибудь кому-нибудь. Зуко это слушал, еле сдерживая рвущийся изнутри рык. В семье Хозяина Огня оказаться без магии было ещё хуже. Оказаться слабым или неумелым магом — позор. Он слишком хорошо это знал…        Но все тяжёлые мысли и воспоминания вмиг исчезли, стоило Зуйку внезапно задать этот вопрос! Причём она терпеливо ждала, когда Айро найдёт слова, чтобы на него ответить, не обращая внимания на изменившуюся атмосферу! Зачем ей это знать? Зачем? Одна мысль промелькнула в голове Зуко, но он тут же её выкинул. Нет. Нет, точно не за этим…        — Это весьма… неожиданный вопрос… — прокашлялся Айро, — могу я узнать, почему тебе это интересно?        — Просто так. Я уже знаю, что в Племенах Воды такого нет, у магов воздуха вообще понятия брака как такового не было, а в Царстве Земли в некоторых районах и в Ба Синг Се знать имеет полное право содержать несколько официальных наложниц… вот и стало любопытно, — Зуёк пожала плечами.        — Ах, исследовательский интерес, — кивнул отставной генерал, погладив бороду, — что ж… в принципе, знати и Хозяину Огня не воспрещается иметь… кхм, фавориток. Они не имеют официального статуса, как в Царстве Земли, но если они происходят из достаточно знатных семей, то их дети вполне могут быть наследниками. Однако такое, всё же, мало распространено, — Айро немного подумал и продолжил, будто нехотя, — по слухам, у Хозяина Огня Созина было несколько низкорожденных фавориток. Вероятно, эти слухи были правдой. Мой отец, Азулон, был верен лишь моей матери и презирал любые… внебрачные отношения. При нём даже высокопоставленным военным чиновникам запрещалось брать себе девушек из завоёванных городов… хотя это никого не останавливало.        Тут отставной генерал тяжело вздохнул, покачав головой. Зуко нахмурился. Он плохо помнил своего деда, лишь то, что тот был холодным и жестоким, относился к нему как к пустому месту. Узнавать о нём что-то такое было странно.        — У нас с братом никогда не было фавориток, — отозвался, наконец, Айро, — хотя я помню, как многие молодые служанки пытались обратить на себя внимание Озая… он всегда делал вид, что не замечает их. Хотя он, возможно, и правда не замечал…       Слышать такое про отца было ещё страннее. Зуко нервно дёрнулся, из-за чего случайно задел стоящую чашку локтем. Уже холодный чай вылился на стол, намочил часть рукава и начал стекать на пол.        — Сейчас принесу тряпку, — безразличный голос Зуйка звучал так равнодушно, что становилось даже неприятно. Равнодушно и устало.        Пока она искала тряпку, Зуко пытался не обращать внимания на слишком уж внимательный взгляд дяди. Всё-таки не выдержав, он просто ушёл спать, чуть не толкнув случайно оказавшуюся перед ним Зуйка. Паукокошка за что-то ударила его лапой по ноге, недовольно шикнув. Да уж.       Поездка в Дзякусю оказалась спокойнее, чем Зуко думал. Наверное, дело было в том, что Зуёк практически весь путь проспала. Ничего удивительного в этом не было, учитывая, как много она работала последние дни. Единственное, что доставляло Зуко неудобства — необходимость как-то удерживать девушку рядом с собой. Он специально пересел к ней, так как думал, что из-за тряски она может свалиться на пол. Ему бы не хотелось, чтобы она калечилась подобным образом.        Руолан, которую Зуко встретил рядом с домом, выглядела подавленной и обеспокоенной. Кажется, это было её обычное состояние, трясущееся и мельтешащее. Зуко хотел было пойти вслед за Зуйком, но та остановила его. Парень лишь хмыкнул. Если он не может охранять её внутри дома, это не значит, что он не может охранять её снаружи. Найти окно нужной комнаты труда не составило, Зуко просто прислонился к стене и стал слушать. Сначала Зуёк и Ли (Зуко передёрнуло от того, как много Ли в Царстве Земли… да и в Стране Огня, если честно) говорили исключительно о болезни и обезболивающем, не потом девушка вдруг резко перевела разговор.        — В прошлый раз Вы говорили, что нельзя, чтобы Руолан оставалась одна. Что Вы имели ввиду? — голос звучал так тихо, что Зуко приходилось сосредотачиваться, чтобы расслышать слова.        Мужчина, с которым говорила Зуёк, долго молчал.        — Неужели кто-то пропал? — парень затаил дыхание.        — Угадали.        — Ты не из тех, кто разводит пустую болтовню. Но мне нечего тебе сказать. Ты не представляешь, к чему это может привести…        — К Дай Ли, полагаю.        Снова молчание, тяжёлое и напряжённое.        — А ты не дура.        — Стараюсь. Послушайте, я знаю, что за этим стоят Дай Ли. Более того, у меня есть предположение, где искать мою пропавшую ученицу. Но у меня есть два вопроса: зачем им такое делать и что именно они собираются делать? Вряд ли они всё это затеяли ради простого убийства.        — Я уже всё сказал!        Зуко фыркнул, мотнув головой. Он не мог сосредоточиться. Как на вылазках с Борцами, как на спаррингах с Джетом, сейчас он чувствовал тревогу. Это не давало успокоиться. Что-то было не так. Может, конечно, псих с шуангоу превратил его в параноика, но проверить всё было бы… не такой уж плохой идеей? Наверное.        Жалея, что не дослушает разговор, Зуко оттолкнулся от стены и ушёл от дома. Найдя в отдалении узкий проулок, взобрался на крышу какого-то кривого двухэтажного строения и осмотрелся. Вроде ничего такого не заметил, но ощущение опасности не исчезло. Пригибаясь к побитой черепице, направился к дому Руолан, стараясь не шуметь. Обследовав несколько ближайших крыш, Зуко решил, что всё-таки общение с Джетом и правда навредило ему, превратив в сумасшедшего параноика, ведь ничего подозрительного рядом не было, а ощущение опасности не уходило.        Так как Зуёк всё ещё находилась в доме, парень продолжил поиски. Может быть, это и было бессмысленно, но зато это успокаивало бушующее внутри беспокойство, которое, как оказалось в итоге, всё-таки не было беспочвенным. Наблюдая за агентом Дай Ли, успешно скрывшемся на очередной покатой крыше, Зуко мысленно благодарил Джета: паранойя оказалась полезна. Но он никогда не скажет это Джету в лицо. Никогда.       Бесшумно вынимая палаши из ножен, Зуко поморщился. У него был идеальный шанс напасть со спины и ударить по шее, обеспечив агенту смерть. Собственно, таким был прямой приказ Джета — убивать Дай Ли. Зуко, правда, считал, что их не стоит убивать, что можно допрашивать, но, кажется, лидера немного переклинило. Вздохнув, Зуко поднял палаш и с силой ударил по основанию черепа рукояткой. Этого хватило, чтобы агент, видимо, заметивший слежку и начавший оборачиваться, затих.        Убить не вышло, но это было не важно. Зуко на всякий случай проверил крыши ещё раз, но ощущение опасности исчезло. Спрыгнув на землю, направился к дому Руолан, прошёл мимо пытающейся остановить его девушки и ворвался в комнату, где сидела Зуёк. Прежде чем он успел что-то сказать, со стороны кровати раздался громкий и удивительно сильный голос:        — Какого мерзкого предателя принесло сюда ещё?! — Зуко проследил за тем, как рука, будто рука скелета, сделала выпад в его сторону. Зуёк аккуратно ухватила жёлтую конечность и положила в кровать.        — Господин Ли, успокойтесь, он со мной… и он не должен был заходить, если только…        — Если только он не привёл за собой хвост! — продолжал сходить с ума, как показалось утратившему возможность складывать слоги в слова Зуко, покойник.       — Поверьте, он бы такого не сделал…       Зуко всё ещё молча наблюдал за человеком, который, по виду, уже должен был давно умереть, и за Зуйком, которая терпеливо успокаивала его. Слова отказывались выходить из горла, да и желания двигаться не было. Словно любой лишний звук или неаккуратное действие приведёт к мгновенной смерти того, кто, кажется, уже был с ней хорошо знаком. Зуко тяжело сглотнул, нахмурившись. Сообщить всё равно было нужно. Прокашлявшись, он с трудом проговорил:        — За нами следили. Один агент. Я вырубил его.        Живой мертвец на кровати мгновенно затих, а Зуёк цыкнула.        — Да чтоб их…        — Один, значит… самоуверенные шляпы, — внезапно ослабевшим голосом произнёс труп, — не считают вас опасностью… вряд ли этот расскажет Лонг Фенгу о таком позорном проигрыше, они все честолюбивые ублюдки.        Он захрипел, будто не в силах вздохнуть, Зуёк тут же засуетилась рядом.        — Всё равно это плохо. Нельзя их недооценивать…        — Нельзя… да. Вам пора уходить, — мертвец обмяк, Зуко видел, как он, сухой и словно бумажный, сдулся, — они могут сменяться.        — Конечно. Я уже объяснила Руолан, как давать Вам обезболивающее. Я приеду ещё раз, чтобы Вас проверить, — Зуёк поднялась и медленно направилась к двери, — спасибо за помощь. Понимаю, было сложно мне рассказать…        — Я всё равно уже мёртв, — бесстрастно отозвался покойник в ответ, Зуко вздрогнул от того, насколько безразлично звучал бесцветный голос, — но не забывай о своей части сделки.        — Я не забуду, — Зуёк дёрнула уголком губ, — я обещаю.        Зуко нахмурился.        О сделке Зуёк ничего не сказала. Она вообще ничего ему не сказала, молчала, о чём-то задумавшись, почти весь путь назад. Зуко хотел бы узнать, что она смогла выведать, но держался. Потом он всё равно во всём разберётся, так что не за чем сейчас лезть куда не следует.        После возвращения в Лунгау будто дышать легче стало. Зуко поверить не мог в то, что здесь, в этом шумном районе, заполненном беженцами, ему хоть раз в жизни будет хорошо. Родной Бансю, к которому парень уже успел привыкнуть, казался таким прекрасным… оставалось только добраться до дома, встретить дядю, выпить чая и ткнуть паукокошку пальцем в лоб, и всё, всё будет хорошо. По крайней мере, такое ощущение никак Зуко не отпускало.        Зуёк первым делом отрыла где-то Джета и заперлась с ним на чердаке. Судя по всему, она рассказывала ему что-то важное, ведь после этого лидер вылетел на улицу с бешено горящими глазами и куда-то улетел.        — По-моему, он сошёл с ума, — устало протянула Зуёк, встав рядом с Зуко.       — По-моему, уже давно, — кивнул парень. Ему всё ещё хотел спросить, что такого важного она узнала, но… он понимал, что хоть Зуёк и ответит ему, радости ей это не принесёт.        — Пошли домой? — девушка кивнула, двинувшись вперёд, и Зуко, почувствовавший какое-то приятное тепло от этой фразы, последовал за ней.        Они не пошли напрямик. Зуёк почему-то решила пройти по улочкам с небольшими семейными ресторанчиками, маленькими лавчонками. Она шла медленно, изредка поглядывая на вывески. Наверное, впервые за много дней её лицо было таким спокойным. Просто спокойным.        — Ты удивительно молчалив в эти дни, — вдруг произнесла она, чуть нахмурившись, а Зуко только сейчас заметил, что слишком долго разглядывал её лицо.        — Не хочу делать всё ещё хуже, — хмыкнул он.        — Похвально.        Они вновь замолчали. Зуёк свернула в безлюдные проулки, ведущие к общежитиям. Зуко вздохнул. Ба Синг Се стал для него клеткой, тесной, душной, пугающей. Хотелось быстрее вырваться отсюда, сбежать, только бы больше не видеть эти стены, эти зелёные фонари, этих людей… желание вернуться домой становилось лишь сильнее день ото дня. Он злился на всех вокруг, на дядю, на беженцев, на владельца чайной, на Джета… на Зуйка. Но только сейчас он задумался, что Зуёк, возможно, ненавидит этот город и всю эту ситуацию также, как он сам. Она здесь такая же пленница, как и сам Зуко.        Вот только у неё ведь был шанс не попасть сюда. Она могла уйти к Аватару тогда, когда дядю ранила Азула. Но не ушла. Почему?        «Благодарность — самая крепкая верёвка»        Зуко тихо выругался. И вот пришло же в голову! Такая глупость…        — Ты о чём? — Зуко поднял голову и увидел, что Зуёк внимательно смотрит на него.        — Что?        — Ты просто говорил… но слишком тихо, — она скривила губы на секунду, и парень сразу понял — она всё прекрасно услышала, — так о чём ты?        — Просто… — попытался придумать что-то Зуко, но качнул головой и вперив тяжёлый взгляд в глаза Зуйка, выдохнул, — за тобой теперь Дай Ли следят, ты потеряла близкого человека, ещё и вся работа на тебе… наверное, было бы лучше, если бы ты тогда ушла с Аватаром, да?        В конце он тяжело усмехнулся, борясь с желанием отвести взгляд. Лицо Зуйка было словно каменным, никаких эмоций не выражало, кроме холодной отчуждённости. Наконец она вздохнула, покачав головой.        — Ты снова об этом, да?        — Да. Тогда ты мне так и не ответила, почему осталась. Но я хочу знать!        «Я хочу знать, что ты осталась не из-за чувства долга!»        Зуёк молчала. Кажется, она что-то обдумывала. Моргнув, она приблизилась к Зуко, на расстояние, равное длине ладони, взглянула прямо ему в глаза, отчего у парня на мгновение остановилось дыхание.        — Встречный вопрос: почему ты спас меня на Севере? — Зуко показалось, что он ослышался. — Мы были врагами тогда. Вы с дядей были не в том положении, чтобы легко брать к себе дополнительный голодный рот. Так почему? Не слишком ли сложно для получения заложника?        Зуко втянул воздух и выдохнул сквозь сжатые зубы. Почему? Он не знал. Задумывался об этом несколько раз. Он точно помнил, что в тот момент вообще не думал об Аватаре. Он просто увидел её на льдине, кажущуюся такой маленькой. Её, потерявшую сознание, но всё ещё цепляющуюся за жизнь, воткнувшую в лёд лезвие. С таким мертвенно-бледным лицом, с побелевшими из-за снежинок ресницами и синеватыми губами. Он увидел её, а в следующую секунду уже был в воде.        Зуёк права — тогда они были врагами. Она была той подружкой Аватара, что сбежала от Зуко, той, кто не дал ему схватить властелина всех стихий в Храме Року. Зачем он поплыл к ней?        Может из-за того, как дружно она общалась с дядей? Или из-за того, как помогла в крепости Похай? Или из-за того предупреждения во время драки с пиратами?        Было ли это благодарностью? Или он правда хотел просто получить заложницу?        Нет. Ничего из этого. Он просто полез её спасать.        — Я… не знаю… — немного стыдливо выдавил из себя Зуко, чувствуя, как сердце под пристальным взглядом бронзовых глаз начинает биться всё быстрее. Чуть насмешливая ухмылка, скользнувшая по аккуратным губам, заставила этот глупый комок в груди больно стукнуться о рёбра.        — Во-о-от. И я не знаю, почему осталась, — она отвернулась и уже было пошла дальше, но замерла на секунду и вздохнула, — но, знаешь… если бы была возможность попасть в прошлое и всё изменить… не думаю, что я бы вышла тогда к команде.        От таких простых слов в груди мгновенно стало так тепло, будто во время Агни Кай кто-то попал по Зуко огненным шаром. Различие было лишь в том, что обычно такое сопровождалось бы болью и агонией, а сейчас чувствовалось только тепло, сравнимое с утренним солнцем.        «Благодарность — самая крепкая верёвка»       Нет, нет. Зуёк ведь всегда говорит прямо! Если бы она сделала это из благодарности, то сказала бы. Зуко почувствовал, что хочет улыбнуться. Может быть, она размышляла о своём поступке также, как и он? И также не могла найти точную причину…        — Эй… — он не сразу обратил внимание на непривычно тихий и какой-то даже неуверенный оклик. Зуёк стояла, выпрямившись, глядела куда-то вперёд, рассматривая трещины на стене дома, — раз уж у нас такой разговор пошёл… хочешь я тебе кое-что покажу?        — А… — всё ещё пребывая в своих мыслях и пытаясь разобраться с ними, Зуко ошеломлённо замер. Его хватило только на пустой и глупый кивок, который Зуёк, слава Духам, увидела, вовремя обернувшись.        — Тогда пошли на пустырь, — она тут же сорвалась с места, и парень просто последовал за ней, теряясь в догадках.        На знакомом пустыре Зуёк с удивительной даже для неё дотошностью осмотрела каждый угол, каждую кучу мусора и каждую стену, выискивая что-то… или кого-то. Удовлетворившись, она подошла к Зуко и застыла, вероятно, обдумывая всё. Он видел, как она слегка нахмурилась, как посмотрела куда-то вправо и вниз и как раздражённо приподняла правый край губы, но тут же успокоилась и решительно взглянула на него.        — Будь добр, сделай огненный удар.        — Зачем? — Зуко показалось, что он каким-то образом пропустил огромную часть диалога с Зуйком мимо ушей. Девушка лишь повторила свою просьбу, нервно поджав губы.        Неуверенно помявшись, Зуко всё-таки выполнил это. Сначала он выровнял дыхание и постарался успокоиться, что мало помогало. Почему-то именно сейчас выполнить такой простой приём казалось невозможным. Ещё и Зуёк рядом… он ведь уже делал огненные удары при ней! Более того, он по ней же ими и бил!        К сожалению, не только во время тренировок, но и раньше…        — Видел, какой он? — очень странный вопрос со стороны Зуйка в очередной раз сбил Зуко с какой-то мысли. — Запомни.        Она вдруг взяла его за руку, крепко обхватив запястье. На этот раз парень даже не попытался как-то проанализировать происходящее, он лишь рассматривал сосредоточенное выражение лица Зуйка. С удивлением обнаружил, что запястье стало покалывать, куда-то уходила усталость после путешествия.        — Вот, — кивнула Зуёк, отстраняясь. Покалывание тут же исчезло, — попробуй снова. Попробуй сделать точно такой же удар.        Зуко кивнул, всё ещё не понимая, что происходит. Сосредоточившись, сформировал перед собой огненную сферу… которая вспыхнула и, ударившись о стену заброшенного дома напротив, расползлась огромной волной пламени. Зуко застыл. Этот удар должен был получиться таким же слабым, как и первый, но… но он был гораздо сильнее. Он был мощным. И диким.        — Вот это я и хотела показать, — кивнула Зуёк, кажется, абсолютно не удивившаяся подобному.        — Что… что произошло?       — Я не знаю, — она села на землю, сгорбившись, — подозреваю, что это связано с моей энергией. Я заметила, что могу отдавать её больным и… в общем, вот.        — То есть… ты можешь передавать людям свою энергию? — пытаясь хоть как-то осознать новости, произнёс Зуко, садясь рядом. Зуёк кивнула. — И их магические способности становятся сильнее?        — Я… не уверена, как бы это отразилось на магах земли, например, — она поморщилась, — но покорители огня ведь превращают в огонь свою энергию, вот я и предположила, что могу поспособствовать временному усилению. Как… мёд.        Зуко подавился воздухом и закашлялся. Да… мёд.        — Чувствую себя какой-то батарейкой, — проворчала Зуёк, взлохматив волосы.       — Чем?        — Это… неважно, правда, — она усмехнулась, — в общем… я подумала, что будет правильно тебе это рассказать.        — А дядя? Дядя знает?        — Нет. Я пока сказала только тебе.        — Ясно, — Зуко отвернулся, чувствуя, как горит правая щека.        — Это секрет, ладно? Я хочу… разобраться с этим, так что можешь держать это в тайне? Ладно твой дядя, но если узнает кто-то ещё…        — Тебя могут использовать, я понял, — парень нахмурился, неосознанно положив руку на гарду палаша, — я никому не расскажу. Обещаю.        Зуёк улыбнулась, слабо, мягко, с какой-то… печалью, наверное. Захотелось спросить, что с ней, но Зуко не успел.        — Эта тайна будет знаком моего тебе доверия. И нашей дружбы, — она зачем-то выделила последнее слово, а Зуко ощутил, как внутри что-то слабо треснуло.        — Да… дружбы.        В принципе, чего он ещё мог ожидать?        Точно не того, что всего пару дней спустя в их квартиру посреди ночи ввалится (через окно, разумеется) растрёпанная и ошарашенная Смеллерби, перебудит всех, испугает паукокошку и почти насильно потащит Зуко и Зуйка в Бансю. В подвал лечебницы. На встречу с Джетом и Такеши.        Зуко плохо помнил, как всё происходило, настолько всё перемешалось. Борцы за Свободу под командованием Лонгшота, соизволившего раздавать указания не кивками, а жестами, метались по Лунгау, готовые в случае нападения дать отпор Дай Ли, в лечебнице собрались все ученицы Зуйка (а их становилось больше с каждым днём), Пак и Момока (их ведь так звали, вроде) пытались разогнать толпу и успокоить проснувшихся детей и больных, всё гудело. Зуко даже попытался присоединиться к Борцам и просто уйти из Бансю, но Смеллерби не пустила, сказав, что Зуйку всё равно нужна охрана. Смотря на целительницу, парень думал, что сейчас всё не совсем так. Зуёк могла бы разорвать любого, вставшего у неё на пути.       Такеши действительно была в подвале лечебницы. В полутьме, среди кучи каких-то кувшинов, горшков и трав, она выглядела как-то странно. Присмотревшись, Зуко понял, что она и без окружения казалась бы странной: сидела, как марионетка, которой обрезали нити, в широко распахнутых глазах отсутствовал блеск, волосы, ранее бывшие длинными, почти как у Зуйка, обрезаны по лопатки. Ещё одежда была непривычной — светло-салатовая с тёмно-зелёными краями, с эмблемой Царства на зелёном шарфике. Девушка совсем не отреагировала, когда Зуёк подошла ближе и схватила её за плечи. Когда заговорила с ней. Когда легонько тряхнула. Зуко внутренне поёжился.        — Она не реагирует… — скорее для самой себя, чем для кого-то ещё сказала Зуёк.        — Как и все они, — девушка так и осталась на месте, продолжая наблюдать за Такеши, а Зуко резко перевёл взгляд в темноту, — их там ещё минимум семь было, все такие же.        Джет говорил без обычной бравады в голосе. Вышедший из тени лидер выглядел помято. Лицо в свежих царапинах и ссадинах, на правой руке с полностью оторванным рукавом большой наливающийся синяк в форме ладони.        — Где ты её нашёл? Что случилось? — Зуко почувствовал острую необходимость задать эти вопросы — Зуёк всё ещё пыталась разглядеть в Такеши огонёк личности.        — Под землёй, — Джет попытался усмехнуться, но тут же поморщился, ухватившись рукой за голову, — Дай Ли пытались превратить её в Джу Ди… в одну из Джу Ди, как я и сказал, там ещё много девушек было. И…        Он вдруг скорчил гримасу, полную боли и какой-то бессильной злобы, и Зуко понял, что сейчас, возможно, впервые смотрит на Джета, не скрывающегося под тысячей масок. Даже захотелось подхватить его под руку, когда он, сделав пару шагов вперёд, покачнулся и чуть не упал на мешок неразобранных трав.        — И…        — И ты получил травму головы, насколько могу судить, — Зуёк нехотя отпустила Такеши, поворачиваясь к Джету, — почему ты полез туда один?        — Я не то, чтобы был один, — уклончиво ответил Джет, хмыкнув.        — Придурок… — устало вздохнула Зуёк, покачав головой, — сиди тут пока. Я за тобой вернусь.       — А как?..        — Ей мы сейчас не поможем, — ранее усталый и немного дрожащий голос девушки становился всё ровнее и холоднее с каждым словом, — я объясню всё позже. Сначала нужно разобраться со столпотворением и твоей головой.        — У меня всё хорошо с головой!        — Ага, я вижу, — Зуёк нахмурилась, разворачиваясь, — Ли, пойдём. Нас ждут массы…        Зуко заметил, как девушка на секунду прикрыла глаза, прежде чем выйти. Она задержалась лишь на мгновение, видимо, пытаясь успокоиться. Не зная, что делать, Зуко неуверенно положил ладонь ей на плечо и слегка сжал. Когда Зуёк подняла руку, он был готов, что она ударит его, как Джета, когда тот лез к ней обниматься, однако она всего лишь ненадолго сжала его ладонь, будто благодаря.       Шумная толпа чуть не скинула Зуко и Зуйка обратно в подвал, когда они только-только поднялись. Больные, ученицы, некоторые Борцы, оставшиеся в лечебнице, Смеллерби — все они галдели, давили, пытались наперебой что-то узнать, старались пробраться к Такеши. Зуко предупредительно посмотрел на народ, готовый, если что, схватиться за палаши. Плашмя ударить по рукам — неплохой способ отогнать слишком любопытных.        Во всём шуме Зуйка он не сразу расслышал. Она не кричала, говорила спокойно и чётко, возможно, чуть громче обычного. Что было в начале её речи сказать, наверное, могли только те, кто стоял к ней впритык, потому что остальные не сразу обнаружили, что она вообще издаёт звуки. Но чем дольше всё это продолжалось, тем больше людей затихало, надеясь расслышать её слова. Когда толпа замолчала, Зуёк ненадолго прервалась, оглядев всех, после чего продолжила:        — Раз все теперь меня слышат, я повторюсь: на данный момент нет причин толпиться здесь. Разойдитесь все по своим местам, — не обращая внимания на недовольный ропот, она махнула рукой, — Джунджэ, проследи, чтобы больные отправились спать, Смеллерби, помоги ему, а потом выстави у лечебницы своих людей, сейчас нам нужна защита, — слегка растрёпанный парень из ган джинов практически моментально принялся выполнять приказ, с удивительной настойчивостью и упорностью.        — Н-но… госпожа Аптекарь… — подала голос одна из девушек.        — Отведите моих учениц по домам, и да, этой ночью лучше за ними присматривать, — не отвлекаясь ни на что продолжала Зуёк, — Такеши сейчас нуждается в лечении, так что я никого к ней не допущу. Всё, что вам пока нужно знать: она действительно была похищена Дай Ли, так что будьте осторожнее. Эта организация чрезвычайно опасна, кроме того, они способны гипнотизировать людей так, что они становятся совсем иными личностями. Но на их стороне закон и вся стража города, так что, если здесь есть те, кто хочет броситься к ним в лапы, стремясь отомстить, можете сразу попрощаться со всеми родными. Сейчас мы…        — Какого ты тут командуешь?! — Зуко моментально развернулся к источнику звука, неприятному и расталкивающему всё ещё толпящихся здесь людей.        — …мы должны быть осторожны. У нас недостаточно информации, недостаточно оружия, недостаточно людей, — Зуёк игнорировала прорывающегося к ней мужчину до тех пор, пока он чуть не ухватил её за руку.        Девушка успела легко уклониться, а Зуко тут же поднёс лезвие палаша к горлу наглеца. Тот заворчал, но, взглянув на оружие, потом на Зуко, отошёл на шаг.       — Где Джет? Почему ты вообще раздаёшь приказы? — он распалялся всё больше и больше.        — Не хочешь подчиняться — уходи, — процедил Зуко, вставая перед Зуйком. — И не говори, пока те, кто выше по званию, не спросят твоего бесполезного мнения.        — А ты чего тут вякаешь? — нахмурился дебошир, но принц качнул палашом. Сглотнув, мужчина оскалился, — думаешь, несколько раз боролся с лидером, так теперь ты за главного?        — Если ты не заметил, что Джет всегда прислушивался к мнению Аптекаря, то это твоя проблема, а не её. Она командует, так как у неё есть на это право, — Зуко выпрямился, расправил плечи.        — К тому же, это не очень разумно, орать на того, от кого зависит, как быстро срастётся твоя сломанная рука, — мужчина обернулся, тут же замечая чуть наклонившегося вперёд плотного высокого парня, Пака. Он выглядел необычно мрачным, потирая мощные кулаки.        — Ли, Пак, спокойнее, — Зуко почувствовал, как на его плечо с лёгким, но ощутимым нажимом легла ладонь. Зуёк выступила вперёд, чуть наклонив голову. Матово чёрные глаза смотрели исподлобья. — Вполне вероятно, что у этого человека есть более удачный план, который он хотел бы предложить сейчас. Я ведь отталкиваюсь лишь от количества Борцов за Свободу, количества умелых магов земли в наших рядах, от размера лечебницы, от общей готовности одного маленького района противостоять практически всей верхушке города, от нашей осведомлённости и количества имеющегося у нас оружия, которое не является сельскохозяйственным инструментом или не выглядит, как ржавое лезвие, примотанное к рукояти полусгнившими тряпками. Вероятно, у этого человека больше информации чем у меня, он способен организовать всё намного эффективнее.       С каждым словом она медленно приближалась к мужчине, которому некуда было отступать — за его спиной недвижимой глыбой стоял Пак, рядом с которым, сжав руки в кулаки, находилась хмурая хрупкая Момока. Зуко шёл за Зуйком, всё ещё не убирая палаши в ножны. Он краем глаза заметил Смеллерби, которая не участвовала в происходящем, но хитро ухмылялась, прищурившись.        — Так… если у Вас есть план, думаю, мы с радостью выслушаем его. Если нет, лучше как можно быстрее сделать всё так, как сказала я, не теряя ещё больше времени, — мужчина будто съёжился под пристальными взглядами толпы. Он, болезненно скорчившись, мотнул головой. — Что ж, понятно. Вернёмся к теме, — Зуёк отвернулась от него, лицо её тут же стало спокойным и бесстрастным, — как я говорила, пока мы не планируем активных действий против Дай Ли. Главное — обезопасить Лунгау. Пока что бросим все силы именно на это. Джет скоро вернётся в прежнее состояние, на данный момент мои слова можете воспринимать как его. Если ни у кого нет больше вопросов, то прошу всех разойтись. Нам предстоит тяжёлая ночь.        — Ну, чего встали?! — подала, наконец, голос Смеллерби. — Аптекарь отдала приказ, быстро все по местам!        Под напором Зуко и Пака, а также Смеллерби и, внезапно, учениц лечебницы, толпа успокоилась и рассосалась. Принц направился было за Зуйком, но та отогнала его, объяснив, что сейчас просто займётся ранами Джета, а уходить домой одна не собирается. Зуко покривился, но всё-таки решил, что в таком случае он может помочь Смеллерби и расставить охрану у здания. Много времени это не заняло, однако ему успело надоесть почти каждый раз объяснять, что нельзя уйти с места без веской причины, что веской причиной считается только нападение врага, что снять охрану с поста может только тот, кто её же туда и поставил. Некоторые из борцов принимали это легко, казалось, они уже были знакомы с такими правилами, но другие…        Зуко на всякий случай проверил вместе со Смеллерби крыши ближайших домов. Никаких агентов рядом не было, лишь возмущённые карликовые пумы злобно скалились, когда мимо них проходили.        — Зуёк сегодня грозная, — шмыгнула носом Смеллерби, спустившись на землю вслед за Зуко. — это хорошо, что она тут есть.        — Да. Мне отправляться в дозор? — постарался перевести разговор Зуко, расправив плечи.        — Не. Ты за ней следить будешь. Она, конечно, и сама не промах, но вдвоём полегче будет, — девчушка вытерла нос рукавом и улыбнулась, — к тому же, я тебе верю. И многие верят. Некоторые вообще тебя одним из командиров считают, — она хрюкающе засмеялась. — В общем, я знаю, что ты — лучший для неё охранник.        — Вероятно, я должен считать это комплиментом, — хмыкнул Зуко.        — Вроде того. Ты, главное, не задавайся, — она подмигнула ему, — ладно, мне надо Лонгшота найти. До завтра, Ли!        Зуко молча проследил за тем, как Смеллерби скрылась в темноте улиц. Вздохнув, направился в лечебницу. Узнав у немного нервного Джунджэ, угрожающего какому-то слишком бодрому пациенту бутылочкой с настоем, что Зуёк вывела Джета и Такеши из подвала и закрылась с побитым парнем в своём кабинете на втором этаже, поспешил подняться наверх. Не хотелось лезть под руку к явно взвинченному ган джину, да и вообще, к нему на помощь медленно, но неумолимо двигался Пак.       Тихие голоса из кабинета были едва слышны. Зуко со всей осторожностью подошёл к двери, стараясь абсолютно не издавать звуков. Он не знал, почему не вошёл сразу внутрь, но что-то не давало этого сделать. Этот тихий разговор… он не мог не послушать, о чём именно разговаривали Зуёк и Джет. Надо было убедиться… просто чтобы успокоиться.        — Значит, больше ничего из него не вытянула… жаль… ай! — Джет замычал наигранно-обиженно. — Мне кажется, я и так пострадал, зачем ты ещё меня мучаешь?        — Не будь ребёнком. А пострадал ты, и все мы, исключительно из-за твоего неуёмного самолюбия.        — Мы уже говорили об…        — А я ещё раз скажу. И не думай, что я промолчу, если на следующую перевязку ты притащишь кого-то из борцов. Ругать командира при подчинённых, может, нельзя, но ради тебя я сделаю исключение, поверь! — злой голос Зуйка немного успокоил Зуко. — И да, он больше ничего не сказал. Не знаю, как он со всем связан, но ему больно про это говорить. Не только физически.        — Жаль… тц, и что теперь с этим делать?        — Тебе — побольше лежать, но я знаю, что ты не послушаешься.        — Ты знаешь, я не про это. Ты правда ничего не можешь сделать? — напряжение, отчаяние… вина. Даже мольба — всё это Зуко смог различить в голосе Джета. Он никогда не показывал столько эмоций, говоря с остальными.        — Нет, — вздохнула Зуёк после долгой паузы. — И никто не сможет, — она помолчала, а потом понизила голос сильнее, что Зуко пришлось даже дыхание задержть, — но… маг-целитель мог бы помочь.        — Ты? — кажется у Джета перехватило дыхание.        — Это единственный возможный способ.        — Но ты же…        — Знаю. Но это моя ученица, Джет. Мой человек. Я должна отвечать за неё.        Войти в комнату Зуко так и не смог. Нахмурившись, он тихо сошёл вниз, где сел на ступени лестницы. Он знал, что у Джета много секретов. Знал, что у Зуйка много тайн. Теперь он убедился, что некоторые секреты они хранят вместе. Это было… обидно?       Зуко тут же отогнал от себя эти мысли. Глупо. Глупо думать об этом. Тем более, они с Зуйком делят куда более важную тайну — тайну её энергии. Она рассказала об этом только ему. Да… Зуко улыбнулся, почувствовав мягкое тепло в районе груди.       — Ого, — удивлённый вздох заставил парня дёрнуться. Он резко и неловко повернулся на звук, словно его застали за чем-то позорным. — Не думал, что ты вообще так умеешь…        Пак, качающий на руках какого-то ребёнка, показательно улыбнулся, хмыкнув. Зуко, не найдя слов, только хмуро цыкнул и отвернулся.        — О, вот это уже больше на тебя похоже, — одобрительно хохотнул Пак.        Зуко хотелось куда-нибудь исчезнуть.        Джет прекратил свою чрезвычайно активную деятельность на несколько дней. Это даже пугало. Зуёк, впрочем, ворчала, что «эта языкатая гадина всё ещё лезет куда не надо и творит невесть что». Зуко прекрасно понимал, почему настроение девушки медленно катилось в яму. Очень медленно, надо отдать должное, но всё-таки. Пока Джет пропадал якобы на больничном, именно на Зуйка свалились все обязанности лидера Борцов за Свободу. Не то чтобы их было очень много, но они добавились к её обязанностям учительницы и целителя. Так что Зуко прекрасно понимал хмурую девушку.        Зуёк отправилась на переговоры к своим обожаемым племенам. Объяснив ситуацию, заручилась их поддержкой, так что теперь Лунгау защищали не только люди Джета. Зуко с некоторым удивлением наблюдал за тем, как в столице Царства Земли возникает, по сути, своё государство. И царём этого государства негласно был Джет. И, что было признавать немного неприятно, Зуёк была царицей. Каждый раз думая об этом, Зуко хмурился.        — Если враг — советник культуры, то почему царя тоже записали во враги? — недоумевал Зуко, помогая Зуйку запечатывать бутылочки с настоями.        — Потому что он не управляет повозкой, которую ему вверили, — вздохнула девушка, — потому что позволяет своим собакам действовать, как они того захотят… и совсем не интересуется жизнью людей.        — Может, он занят решением каких-то проблем…        — Люди этого не видят. В Нижнем кольце проблемы не решаются, только накапливаются, — Зуёк вытянула губы и выдохнула, — вот поэтому сейчас царь — враг. Он бесполезен. Многие считают, что его следовало бы сменить.        — И кого поставить вместо него? Джета? — Зуко криво усмехнулся.        — Я бы не хотела жить под командованием Джета, — скривилась Зуёк, — он не плох, но всё-таки… нет, спасибо. Но люди Лунгау видят, что он решает проблемы, что защищает их… этого хватает.        — Но он не царской крови!       — А это важно? Мои родители вот врачами не были, но посмотри на меня! Да и вообще у меня врачей в родственниках не было никогда, — она помолчала, потом наклонилась к Зуко и шепнула, горячим дыханием полоснув по уху, — скажу по секрету: большинству людей плевать, кто твои родители, где ты родился, как тебя зовут… плевать, если они видят в тебе лидера. Если верят тебе. Если ты в глазах народа — царь, то ты и будешь царём.       Зуко не ответил. Он не был полностью согласен с тем, что она сказала, но что-то в этих словах заставило его задуматься. Почему-то вспомнились дни пребывания на корабле, множество подслушанных упрёков, тот раз, когда чуть не подрался с лейтенантом Джи… то, как солдаты шутили над ним, когда думали, что принц глухой, полуравнодушные взгляды… тогда Зуко об этом не думал. Его целиком захватила одна мысль: поймать Аватара и поскорее.        Сейчас, когда он смог относительно спокойно всё обдумать, хотелось вызвать прошлого себя на Агни Кай. Зуко несколько раз поблагодарил Духов за то, что в то время он не встретил Джета. Позор на всю жизнь был бы ему обеспечен… хотя одним больше, одним меньше, не так уж важно.        Команда слушалась его исключительно из-за дяди. Да вспомнить хотя бы все те случаи, когда по просьбе — просто просьбе! — отставного генерала корабль тут же менял курс, и все плевать хотели на приказы Зуко! Признавали ли они его вообще командиром? Возможно, только после того шторма… но точно не понять.        Единственным правителем, которого Зуко знал очень хорошо, был отец. Хозяин Огня Озай… если брать его, как пример, то каким должен быть правитель? Сдержанным. Расчётливым. Он должен держать советников в узде, прислушиваться к ним, но не давать наглеть.        Если так рассуждать, то на корабле он полностью провалился. И осознавать это было неприятно.       Может, Зуёк в чём-то была права. По крайней мере, несмотря на нескольких недовольных, которых легко успокоили Смеллерби, Лонгшот, Пак и Зуко, подавляющее большинство людей полностью принимало её как временного лидера. Племена в принципе явно лучше относились к ней, чем к Джету, а все работники лечебницы-приюта и вовсе считали себя не связанными с Борцами за Свободу. Получается, в их глазах она была лидером. Зуко решил, что стоит сделать из этого выводы.        Таинственные путешествия больного Джета всё-таки принесли пользу, а не только проблемы. Вода в колодцах внезапно стала прибывать. Более того, больше она не была похожа на бурую разведённую грязь и не пахла чем-то сладковато-затхлым. Она стала прозрачной, словно тончайшее стекло, от неё веяло прохладой. Когда Зуёк притащила им с Айро целое ведро этой воды, Зуко сначала даже не поверил, что она из колодца. Отставной генерал радовался, что в Нижнем кольце, наконец, исчезла проблема с водой, а Зуёк устало хихикала. Очистительные вёдра теперь были практически бесполезны, но она считала, что их можно приспособить и для чего-нибудь ещё.        Жизнь налаживалась. Медленно, почти незаметно. Дай Ли в Лунгау перестали появляться, видимо, решили, что нужно приготовиться для нападения. Зуёк подозревала, что они могут законодательно подгадить беженцам, например, запретить набирать их на работы за стеной. Зуко её опасения полностью разделял, но старался этого не показывать. Кивать, улыбаться и притворяться оптимистичным идиотом, у которого всё, рано или поздно, чудесным образом разрешится, он не собирался, но он мог поддерживать. Ну… успокаивать слишком уж жаждущих поговорить борцов, следить за доставкой трав, и иногда тихо уверять, что в крайнем случае, можно будет уйти жить в Аграрную зону. Законы этого не запрещали.        Жизнь налаживалась. Дядя сделал чайную Пао самым популярным местом во всём Лунгау. Или даже во всём Нижнем кольце. А скорее, вообще во всём городе, так как Зуко стал всё чаще видеть чистые ярко-зелёные одеяния, различные украшения и прочее. Наверное, его должно было это напрягать, ведь среди посетителей могут скрываться Дай Ли, или шпионы с промытыми мозгами, но парень старался не кривить лицо. Айро счастлив — действительно счастлив, Зуко это видел. Видел и не хотел всё портить. У дяди всё чаще появлялись идеи — новые рецепты чая, он старался их записывать, надеялся предложить Пао реализовать их. Зуко не говорил этого, даже не показывал, но считал, что у дяди всё получиться. С одной стороны, он был рад за него, с другой — всё это заставляло задуматься о себе. Он застрял в Ба Синг Се. И даже позволил себе забыть, пусть и всего на несколько дней (или недель), что его миссия — найти Аватара. Желательно, раньше Азулы. И что теперь? Дядя многого добился в чайной, Зуёк — изначально, допустим, заложница, — стала второй из спасителей Лунгау… даже Джет чего-то, да добился!        Такие размышления нагоняли тоску, и после них в голове болезненно билась мысль о том, что стоит возобновить поиски Аватара. Как-то выбраться из Ба Синг Се и отправиться за неуловимым магом воздуха.        Но жизнь, всё же, налаживалась. Племена, наконец, смогли согласовать всё между собой и назначили дату свадьбы вождей. Естественно, Зуко бы об этом не узнал, если бы они не пригласили Зуйка. А Зуёк, то ли из добрых побуждений, то ли чтобы не страдать одной, выпросила приглашения ещё и для своих учениц, для Айро, Зуко, Пака… Джет, Смеллерби и Лонгшот были приглашены отдельно. От необходимости дарить молодожёнам подарок освобождены были только сама девушка и её отряд будущих целителей.        Паукокошка продолжала исправно ловить крыс и спать либо в ногах Зуйка, либо на груди Зуко. Парень начал задумываться, что, когда придёт время уходить, он будет даже скучать по этому созданию.        А жизнь продолжала налаживаться. И Зуко понял, что иногда можно позволить себе побыть оптимистом. Понял он это, наблюдая за тем, как Такеши, каким-то, известным только Джету и Зуйку образом, пришедшая в себя, чуть подрагивала, стыдливо и опасливо уперевшись лицом в грудь своей наставницы. Рядом устроились рыдающая от счастья Момока и усталый Пак, держащий в руках платки.        Зуко чувствовал, что что-то должно пойти не так. Подняв голову и поймав пристальный тяжёлый взгляд Джета, он понял, что так казалось не только ему.        ***       Дай Ли — твари, и я бы всё отдала, если бы такая надпись, желательно, несмываемая, появилась на первой внутренней стене. Чтобы все это знали.        Нет, я понимаю, что похищение Такеши ровно в половину вина Джета — он слишком уверился в своей всесильности и неуязвимости, слишком высоко залез и закономерно сильно получил за это. Но! Похитителями были именно Дай Ли. И именно они готовили из Такеши новую Джу Ди. Одну из. А до этого они также готовили Джу Ди из всех осиротевших девушек, не имеющих близких друзей или женихов. Или не попавших в бордели, там учёт ведут, пропажу сразу заметят…        Это скольким несчастным они успели полностью стереть личность и вложить в мозги бесчувственную программу экскурсовода-шпиона? Скольким они жизни сломали? Даже думать страшно. Уверена, это ещё до Лонг Фенга началось, при нём только приобрело промышленные масштабы!        Такеши мало что смогла рассказать: её похитили за пределами Лунгау, когда она ходила проверить деда, сунули в повозку, потом камнями глаза закрыли и утащили чёрт его знает куда, потом какие-то огни — всё. Дальше лишь обрывки каких-то звуков, неясные картинки и жуткое ощущение, будто заперт в собственном теле. Она описала это так, будто её завернули в плотный кокон из шерсти. Казалось, что его легко порвать, что можно взять контроль над телом, но стоило лишь подумать о движении, как он стягивался, окружая неподдающейся, обманчиво-нежной стеной. Звуки доносятся так, словно ты под водой, а взгляд не может точно ни на чём сфокусироваться.        Такеши сказала, что следующее, что она помнит: Джет и две незнакомые девушки. И облегчение от того, что руки снова её.        Неудивительно, что оказавшись в привычной обстановке, рядом с уже проверенными людьми, она всё-таки расплакалась. Не так, как Момока, например, а очень тихо и почти незаметно. Всё-таки испытаний на её долю выпало немало…        Я разрешила ей пожить в лечебнице, немного отдохнуть от всего случившегося. Первое предложение она приняла, второе — нет. Она вообще быстро сумела справиться с эмоциями и гордо заявила, что успела побить одного агента и послать в пешее эротическое почти всех остальных, в чём я даже не сомневалась. Потом, уже наедине, она тихо и неловко поблагодарила меня за то, что я, по её мнению, была одной из немногих, кто действительно за неё переживал. В этот список попали ещё Джет, Момока и Пак. Я даже почувствовала какую-то… признательность, наверное. Но в большей степени всё-таки облегчение.        Это наконец закончилось. И, что самое главное, Джет успел найти Такеши до того, как её личность полностью затёрли. Даже не знаю, помогли бы целительные силы Катары, если бы всё зашло так далеко…        И да, я всё-таки увидела хоть кого-то из команды. Издалека, чтобы не спалить своё нахождение здесь. Ещё не время. Нет, не время. Но я всё же не удержалась, а потому притаилась на крыше соседнего дома, чтобы хоть мельком взглянуть на Катару и Леру. По большей части, на Леру, конечно же. Она изменилась. Вытянулась немного, плечи расправила, больше не прятала лицо и голову держала прямо. И даже в темноте, с далёкого расстояния мне было видно, как она… раскрылась. Расцвела, словно болотный цветок. Куда исчезла девочка, что порой выглядела на один с Аангом возраст? Теперь это была девушка, не тощая, но худенькая, с волосами, забранными в низкий хвост и украшенными бусинами, едва блестящими в темноте…        Она больше не прикрывала лицо при разговоре, не жалась и не горбилась. Волнение выдавало лишь то, что она дёргала себя за пряди волос.        Неужели меня так долго не было рядом? Лера выросла, наконец-то… хотелось в тот момент спуститься с крыши и приблизиться, услышать её голос, рассмотреть внимательнее… но было рискованно. Всё, что мне оставалось — смотреть издалека. Смотреть, радоваться этому мгновению до чуть тянущих, но всё-таки лёгких щекотливых покалываний в груди. И немного печалиться, что Лизу я увидеть не смогла. Она, наверное, тоже выросла, тоже изменилась… интересно, какой она стала?        В раздумьях я провела где-то день. Я пыталась заставить себя сосредоточиться на работе, на Такеши, на Зуко — по-моему, даже после рассказа Айро о наложницах он не понял, что лучше побыстрее выбросить мою кандидатуру из головы — но не вышло. Результатом стало то, что я отправилась искать Джета. Нашла там же, где он обычно материализовывался — прям точка спавна какая-то — на чердаке. Почему он так любил там торчать мне до сих пор было непонятно.        — Нужно поговорить, — Джет, было улыбнувшийся, мельком поморщился, как от незначительной боли.        — Такое начало разговора не часто приводит к приятному завершению…        — Не паясничай. И давай выйдем на воздух. Я не против, что ты тут старательно покрываешься пылью и плесенью, но всё же… — поджала губы и чуть нахмурила брови.        Джет, принявший неизбежное, поднял перед собой руки, будто капитулируя. Он вообще последнее время ходил слегка пришибленный и не такой активный. Зуко даже поделился, что они перестали так часто дубасить друг друга. С одной стороны, я рада, что это ребячество закончилось — я с трудом понимала его смысл — с другой же, мне не нравился пришибленный Джет. Он, конечно, теперь не пытался протанцевать на тонких нитях нервов Дай Ли, не рвался куда-то в неизвестность, но по ночам всё также успешно куда-то сбегал. К тому же, таким вот ему быть не шло, он казался странным, и я всё ожидала, что он сейчас сорвётся и устроит какое-нибудь шоу. После которого опять начнётся шумиха.        Мне это не нравилось. Очень.        — Совсем забыл спросить, где же твой вечный телохранитель? — Джет оглядел крышу, на которую я его завела, и усмехнулся.        — Помогает Муши в чайной. Быть рядом с Ли целые сутки, конечно, интересный опыт, но мне бы хотелось немного от этого отдохнуть, — а ещё наше совместное времяпровождение могло закрепить в нём влюблённость. И эта проблема намного серьёзнее. — Садись уже.        Джет послушно устроился рядом, вытянув одну ногу и согнув в колене другую. Кажется, он пытался придать своей позе наиболее расслабленный вид, но я заметила его напряжённый взгляд, плотно сжатые губы и нервно подрагивающую соломинку. Судя по всему, он отчаянно кусал её всё это время.       — Успокойся. Вряд ли я привела бы тебя на крышу, если бы собиралась ругать, — я провела рукой по волосам, пытаясь успокоиться.        — О, я просто волнуюсь о своей голове. Если свалюсь отсюда, то, боюсь, будет очень неприятно…        — Джет, я хочу узнать о своих друзьях. — На секунду мне показалось, что наш знаменитый древолаз действительно скатился с крыши, причём моментально, настолько тихо стало. Я могла слышать счастливые крики детей (хотя их можно было бы услышать в любой ситуации), разговоры своих учениц, ругающих свежую крапиву… Джет притворился веточкой, замерев и затихнув.        — Зачем? — наконец раздалось с его стороны.        — Потому что невыносимо. Я не поверю, что, общаясь с Лерой, ты ни разу не видел ребят. Уверена, тебе было интересно последить за делами Аватара. Ты должен хоть что-то про них знать. Я просто прошу тебя рассказать мне это что-то.        Он снова замолчал. Если он придумывал, что потребовать взамен — хотя, я сомневалась, что он сейчас хотел бы сделать подобное — пусть придумывает. Я уже согласилась на авантюру с монорельсом, за что прокляла себя раз пять, согласиться на что-нибудь ещё проще простого. Мои ученицы начали спорить, сколько нужно листьев для мази. Спорили жарко и азартно, мне аж захотелось Гласом с Небес разрешить их проблему, но вездесущий Джунджэ уже подоспел на помощь и начал ворчливо объяснять, что они обе немного дуры. Мне начинает казаться, что они спорили только чтобы привлечь его внимание.        — Аанг обучился магии земли, — абсолютно внезапно заговорил Джет, будто не молчал до этого, прикидываясь поленом, — хотя я, если честно, не очень в этом разбираюсь, но камни он кидает неплохо. Его обучает девочка, Тоф, кажется. Она чем-то на Смеллерби похожа, разве что младше и не такая активная. Ругает его часто. Думаю, у него что-то не так выходит. Его движения не такие чёткие и лаконичные, они более плавные. Наверное, проблема в этом.        Он почесал нос, нахмурившись.        — В остальном он не поменялся. Я его ещё пару раз видел, в Нижнем кольце. За ним почти всегда наблюдают, а он слишком наивен, чтобы заметить. И слишком глуп, чтобы не светиться так сильно. Серьёзно, в открытую расспрашивать о чёрном рынке, своём бизоне, он бы ещё о Дай Ли спросил! Тоже мне, надежда мира… — осёкся, скосил глаза на меня, еле заметно качнулся в сторону, готовый уворачиваться на случай нападения.        Наверное, он впервые так округлил глаза. А ведь я просто покачала головой и хихикнула.        — Не шугайся так. Это же Аанг. Наивный, добрый, несмотря на всё пережитое всё ещё сущий ребёнок. Было бы странно, если бы он вёл себя иначе, — я улыбнулась, вспомнив о наших с маленьким монахом разговорах. Ему было интересно слушать о традициях и праздниках моего мира — естественно, для него я придумала отмазку «мой регион, мой город» — или о том, каково это, жить в семье. Аанг не расстраивался, что его вырастили монахи, ему просто было интересно как это происходит у других. Моргнув, я нахмурилась и ткнула в Джета пальцем. — Но он бывает удивительно мудрым в своих суждениях. Поверь человеку, который путешествовал с ним около трёх месяцев.        Он поднял руки и закивал, но хитрющая снисходительная улыбка не сошла с его губ. Зараза ты…        — Что ещё… Сокка сходит с ума, но, думаю, это его перманентное состояние… — Джет цыкнул и незаметно закатил глаза. Ну, как-бы незаметно. — Вроде бы тренируется с бумерангом. Пытается обратить на себя внимание девчонок, пытается казаться крутым со своим бумерангом, пытается писать стихи… если честно, я жалею, что в тот момент, когда он их зачитывал, оказался рядом. И я действительно начинаю проникаться уважением к Лизе…        Я легко стукнула парня по плечу. Он хмыкнул.        — «Твои зубы столь белоснежны, что полярные леопарды завидуют». И по кругу. То, что Лиза это выслушивает, вызывает уважение, — ворчливая бабушка-Джет против новомодного рэпа Сокки… я не удержалась и прыснула, ударив себя по лбу, — не говори, что тебе это нравится!        Боже… наверное, Сокка единственный человек, который раздражает Джета сильнее, чем Зуко. А что было бы, если бы у нашего древолаза с Катарой всё получилось? Семейные посиделки превратились бы в нечто, что я хотела бы видеть. Издалека, но всё же…        — Я рада, что он не забросил тренировки. Продолжит, станет практически непобедимым, — я улыбнулась, отсмеявшись. Да… когда-то я начала его тренировать, но, если честно… ничего такого не ожидала. Хотя стоило, я же знала, что Сокка, при всей своей внешней… придурковатости не так прост. Он натянул на себя образ местного клоуна, понимая, что только так может реально влиять на команду и помогать ей. Как шут при королевском дворе. Только у этого шута было оружие в руках и, к сожалению, не было понимания, что с этим оружием делать. Я лишь показала, всё остальное Сокка смог и сам понять. Да уж…        — Всё-таки ты слишком высокого о нём мнения, — протянул в сторону Джет.        — А ты слишком низкого. Попробовал бы ты сам хотя бы стих написать. Особенно о любви. Думаю, ты бы обнаружил, что это сложно.        — А что, если напишу? — будто бы с вызовом стрельнул глазами Джет, соломинка подпрыгнула.        — Я сделаю какую-нибудь глупость. Безопасную! — я ударила пальцем его щёку, когда он попытался что-то сказать. — Безопасную. За написанный любовный стих. Сам понимаешь, ничего серьёзного это не стоит.        — Ну-ну, — Джет хмыкнул.        — Так что там ещё про моих друзей?        — Ну… Катара. — Он поморщился, видимо, вспомнив водяную пощёчину. Я потом в ужасе была, когда пришлось сводить такой огромный синяк. — Она… Катара. Ворчит на всех вокруг, волнуется за всех разом. Но её способности покорителя воды стали намного лучше. А характер хуже… — добавил он уже тише.        — Никак не отойдёшь от того, что она тебя бросила? — тут уже я получила лёгкий тычок в бок и возмущённый взгляд.        — Ничего такого не помню.        — Это всё из-за проблем с головой…        Катара… собственно, наверное, единственный член команды, за которого я вообще не беспокоилась. Изо всех проблем она всегда выходила с лёгкостью. Иногда мне казалось, что на её стороне вселенная. Когда я увидела её вместе с Лерой, то просто улыбнулась. Да, это Катара. Практически не встречающая на своём пути препятствий и вечно правая. Даже по ней я скучала, пусть мы и не особо общались.        — Лиза начала подрабатывать в Нижнем кольце. В лавке стекольщика, — я приподняла брови. Интересно, зачем ей это? Не поверю, что она занялась этим просто так. — Кажется, мужик уже много раз пожалел, что взял её. Ещё она тренируется в магии земли, — он скосил на меня глаза, — почему я не знал, что она — покоритель?        — Возможно потому, что ты был слишком занят, крутясь рядом с двумя покорителями воды, — я хмыкнула.        — Эй!.. ладно, неважно. Лиза, кстати, все ремесленные ряды подсадила на свою выпечку.        — Я была бы удивлена, если бы она так не сделала. Она настоящий бизнесмен, — улыбнулась и прикрыла глаза.        Приятно осознавать, что Лиза не сдаётся и тренируется. Что она всё ещё остаётся собой.        — Кстати, я бы посоветовал ей не материть Дай Ли так открыто.        — Кто бы говорил…        Да, она не могла иначе. Это же Лиза! Я чувствую, как улыбка становится шире. Чёрт… я соскучилась. Здорово было бы увидеть её, вечное яркое пятно, прыгающее туда-сюда и создающее вокруг такой уютный, такой родной беспорядок. Скучаю по её внезапным приступам активности, по её порой абсолютно неожиданным всплескам язвительного остроумия и по её простой бытовой смекалке. Это сочетание меня всегда восхищало. С одной стороны, человека приземлённее не сыщешь, с другой — в своей буйной фантазии она порой уносится так далеко, что, не замечая выдаёт нечто гениальное! Я так не умела. И не умею.        А ещё я скучаю по её готовке! Да. Это был такой маленький островок дома среди всего этого азиатского мира. Нечто такое родное…        Чёрт.        Блин.        — Меня пугает такая смена эмоций, — Джет усмехнулся, ткнув меня пальцем меж бровей, — что ты так разозлилась?        — Ничего. Просто… блинов захотелось, — я отмахнулась.        А ещё макарон… с кетчупом. Борщ хочу со сметаной… Куриные котлеты, сосиски, мандарины, шоколад, конфеты… Нельзя задумываться о еде, когда ты голоден. А я сегодня только перед выходом из дома булочку съела, всё. Мда…        — Ну, в общем, как-то так твои ребята и живут. Ничего примечательного, у нас с тобой всё намного интереснее… — Джет потянулся и собрался уже бежать, но я ухватила его за рукав.        — Ты про Леру не рассказал.        — Да… там рассказывать не о чем, — он усмехнулся, но вышло жалко. Отвёл взгляд, соломинкой дёрнул. Я нахмурилась.        — Джет…        — Она ходит туда-сюда… занимается покорением и обнимает деревья, — он хмыкнул, всё ещё ловко избегая моего взгляда. Сейчас вот он делал вид, что следит за вываривавшей бинты Джин. — Бродит… с детьми играет. Ничего такого.        Я качнула головой. Ясно, так из него ничего не вытащишь.        — Я её только издалека видела, — добавила в голос немного печали, — кажется, она сильно изменилась с нашей последней встречи…        — Волосы у неё отрасли, — заметил Джет, переборщив с незаинтересованностью в голосе, — и она повыше стала. Всё равно маленькая, она мне до плеча с трудом достаёт. Но она перестала быть такой… тощей.        Последнее слово он почти сглотнул, вперив чересчур внимательный взгляд в Пака, который бегал за детьми, которые в свою очередь бегали за котёнком пумы.        — У неё веснушки появились. Я не знал, что они могут появиться, — ну, вообще-то, они всегда у неё были. Просто не такие явные и яркие как у Лизы, и не в таком количестве. Я прищурилась. Рассмотреть Леркины веснушки было очень тяжёлой задачей, они почти полностью сливались с её кожей. — И у неё теперь разные глаза.        — Что? — я удивлённо вскинула бровь.        — Левый глаз тёмно-синий. Почти чёрный, я бы сказал. Не знаешь, с чем это может быть связано? — впервые за весь разговор о Лере Джет посмотрел на меня. Я пожала плечами.        — Догадки есть, но нет уверенности. Я слишком мало знаю.        — Жаль, — пробурчал почти неслышно, вновь отворачиваясь. — И она стала разговаривать. Я мало с ней общался, да и общением это было не назвать, но она раньше была такой… никакой. Теперь у неё характер прорезался, что ли…        Приятно слышать.        — Вредный характер… — шёпотом.        Странно слышать.        — Она выделяется. Лиза выделяется, потому что иначе она не может существовать, да и вообще, не заметить оранжевое шумосоздающее существо невозможно, а Лера выделяется тем, что проплывает через толпу. Как рыба в потоке. Она, вроде, и должна быть там, но всё равно ведь выделяется, — я выпрямилась и уставилась на Джета, который, кажется, забыл притворяться, что он занят наблюдением за чем-то, — и за ней часто увиваются бандиты. Она ведь маленькая… и в одежде этой странной, такой открытой.        Я подняла одну бровь, но парень этого не заметил. Он вдруг повеселел, задорная улыбка появилась на лице.       — Но они зря это делают! Ты бы видела, как она их раскидывает, если они прямо нападают. Я не знал, что она такая сильная! Она ещё и потоки воды чувствует, она может плыть под водой вслепую. И она очень незаметная. Очень тихая. Её практически невозможно обнаружить, если она захочет. Даже если каждый самый тихий звук превращается в громкое эхо, Леру всё равно не слышно! И она может ходить по потолку. И…        — И если ты мне скажешь, что вы вместе ходили к Дай Ли, я тебя побью.       Джет моментально притих, и за какие-то секунды сумев обуздать эмоции, пронёсшиеся по лицу, повернулся ко мне, улыбаясь своей идеальной улыбкой. В глазах словно стена.        — Ты о чём? Это же Лера. Что бы она делала у Дай Ли?        — Предполагаю, что тихо передвигалась бы там и пряталась от агентов под потолком. Полагаю, именно из-за того, что она там видела, она и помогла тебе уговорить Катару исцелить Такеши. Так?        Соломинка дёрнулась и упала. Джет, выругавшись, сплюнул её часть, оставшуюся во рту, нервно потянулся к губам, одёрнул руку.        — Да что ж такое…        Я всё ещё наблюдала за ним, хмурясь. Заметив это, он вздохнул.        — Просто чтобы ты знала перед тем, как будешь меня убивать: я её туда не звал. И не просил её пойти со мной. И о помощи не просил. Она меня увидела и прицепилась ко мне.        Я моргнула. Потёрла переносицу. Покачала головой. Да… сейчас он был честен. Я вздохнула.        — Ну… на Леру похоже.        — Даже если рассуждать логически, в Ба Синг Се магов воды по пальцам можно пересчитать, и Дай Ли точно про них всех знают. Зачем мне нужно было её с собой брать? — он скривился, но лицо его быстро разгладилось, — хотя, она правда помогла.        Я потрепала Джета по голове, отчего он встрепенулся и нахохлился, как злобный воробей. Посмотрел на меня, насупившийся, не понимая, что мне от него надо.        — Спасибо за рассказ, Джет. Правда, спасибо.        — Ага. Я так понял, моё убийство откладывается?       — На неопределённый срок. Лера — взрослая, она сама может решать, что и где ей делать, — плюс, я не очень переживаю. Из того, что успел сказать Джет, можно сделать вывод, что Лера наконец-то преодолела себя. Преодолела то, что не могла, пока я была рядом. И, по сути, это должно было решить почти все её проблемы. А сильной она была всегда. Ну и… несмотря ни на что, Джету можно было доверять. В бою, по крайней мере.        — Хах… хорошо, — он улыбнулся. Потом его лицо приняло несколько задумчивое выражение. — На самом деле, я до сих пор не понимаю, почему ты не сообщишь им, что живёшь здесь. Им плохо, ты знаешь? Они думают, что ты мертва.       Укол под рёбрами.       — Да, я догадывалась. Я…        — Эй, я просто сказал, что думаю. Не надо пытаться оправдаться. Мне, так-то, это всё только на руку, — он усмехнулся и взлохматил мои волосы, — но всё же… не скучаешь?        — Скучаю, Джет. Скучаю, — я поджала губы. Конечно, скучаю. Но сейчас я не могу уйти. Не могу.        — Ясно… — он отвёл взгляд и вздохнул. Помолчал несколько секунд… или минут, я не уверена точно. — Эй, не уверен, что тебе это поднимет настроение, но… работа не ждёт!        Он указал мне на идущих к лечебнице людей, сопровождаемых борцами. Я усмехнулась.        — Ты прав, Джет. Работа не ждёт.        Ещё совсем немного. Осталось недолго ждать. Аанг начнёт разбрасывать листовки, и я… уйду. И начнётся военный кошмар.        Я закусила щёку. А пока — работа не ждёт.        Она копится, копится, а потом падает на тебя, словно убранный когда-то давно на шкаф хлам, который тебе было лень разбирать. Повезло ещё, что по большей части моя работа сейчас заключалась в том, чтобы учить, следить за ученицами, готовить лекарства и иногда кого-то лечить. Справляться с простудой, с больными зубами, с болью в животе, с редкими серьёзными ранами (обычно с таким приползают какие-то пьяницы, подравшиеся из-за последней бутылки, или те, кто пострадал на работе), с детьми, которые в таких условиях не только постоянно болеют, но и играют в «передай бо-бо другому»… В общем, проблем много, но они не смертельные.        Такеши и Момока под моим руководством помогали пареньку, которому ногу облили раскалённым стеклом. Печальное зрелище, ещё печальнее, что пришли к нам довольно поздно. Ничего, шрам останется, но больше никаких последствий. Такеши, правда, выговорила мужчине, который парня привёл, всё, что она о нём думала, но, надеюсь, это нам не аукнется.        Эти двое были не из Лунгау. И, что меня немного напрягало, таких посетителей становилось всё больше и больше. Борцы за Свободу проверяли всех, но я не могу быть уверена, что они не пропустили какого-нибудь шпиона. Вспоминая, как вёл себя Джет в мультсериале, такие несчастные марионетки со стороны выглядят абсолютно обычно. Тут только Джу Ди выделяются, но они вообще отдельная песня.        Джет более-менее пришёл в себя, периодически начал тихо мечтать, что когда-нибудь в его подчинении появиться маг-целитель. Ведь с ним намного легче раскрывать шпионов Дай Ли! Ну, с последним я могла согласиться, но Боже, нельзя же каждого человека проводить через непонятную пытку водой? Это ведь крайне глупая затея.        Поток больных был, кажется, неиссякаем. В некоторые дни их, конечно, становилось меньше, но в другие это был словно водопад. Некоторые люди приходили сюда чёрт его знает зачем: они болели, но не хотели нормально лечиться, потому что нам не верили. Что это такое? Я ведь лечу травами-банками-настойками, а не прививками, химиотерапией и прочим! Хотя, может, дело в том, что я категорически против использования в качестве лекарств высушенных кожи, рогов, копыт, лап и других частей тела, против лечения мочой и против всяких сомнительных авантюр, вроде странной еды. На всякий случай я немного разобралась в теме, просто чтобы знать, с чем я могу столкнуться.        Как много всей этой дряни якобы должно было помочь в делах… репродуктивной системы… я даже и не ожидала подобного. Практически каждое странное блюдо было нацелено на повышение потенции, увеличение определённых частей тела, помощь в рождении мальчика… Ужас, одним словом.        Из всего потока пациентов мне больше всего запомнились трое. Самые уникальные. Во-первых, женщина неопределённого возраста, которая, я уверена, серьёзно наврала, сказав, что ей около двадцати пяти. У неё была деликатная проблема с кишечником, и она уверяла, что и без меня знает, как ей это лечить. Вопрос, зачем она тогда вообще ко мне пришла, остался открытым даже после того, как она, всё же, ушла. Может, она просто хотела научить меня лечить подобное молоком… ну, я со всей невозмутимостью выписала ей клизму на молоке. С добавлением желтка и масла. Женщина обиделась, а какая-то очень уж ушастая бабуля в очереди ехидно заметила, что это точно поможет не занимать так много времени у целителя.        Что тут сказать, если пациент не хочет лечиться, то сколько бы я лекарств не выписывала, ничего не поможет. Так что я даже угрызений совести не испытывала.        Второй интересный персонаж не вызывал тихого раздражения. Это был старик, рябой, беззубый, кривой, но при всём этом невероятно живой и очень разговорчивый. Очень. Он увлечённо рассказывал мне о своей жизни, об идиоте из лавки на против, о работе… его было интересно слушать, на самом деле. Жаловался он только на больную спину, да и то не особо много. Кажется, ему просто хотелось больше узнать о Лунгау. Я даже заподозрила было его в шпионаже, но он не спрашивал ни о чём важном.        Запомнила я этого старика исключительно потому, что им заинтересовался Джет. Господин Гао работал кузнецом, и мой… наверное, можно назвать его товарищем, увидел в этом прекрасную возможность подправить дела Борцов за Свободу. Так что эти двое прообщались почти до самого вечера, а я убедилась в том, что часть тех денег, что я оставляла на благо Лунгау, уйдёт теперь на вооружение.        Ну да. У нас за стенами города война, а Джет протащил её ещё и сюда. Да уж… хотя, может это немного поможет людям, когда люди Огня захватят Ба Синг Се. Лунгау сможет хотя бы попытаться постоять за себя.        Кого я обманываю, я лишь пытаюсь закрыть глаза на очевидную проблему.        Последний из запомнившихся был… идиотом? Просто я не могу иначе объяснить то, что он с собой сделал. А на вопрос зачем он не ответил. Идиот бы, наверное, и не пришёл, если бы не его девушка, которая буквально притащила его сюда. Вовремя, надо сказать, ещё час где-то, и всё, и с баклажаном между ног можно было бы попрощаться.        Идиот ещё минут десять отказывался передо мной раздеваться. Якобы это не прилично, вот такое вот, да при незнакомой девушке… угу, а напяливать на себя розетку от подсвечника — прилично, конечно. Раздеть борца за нравственность удалось только после того, как я убедила его в том, что он вряд ли сможет меня удивить своей наготой после всего того, что я видела в полевых госпиталях.        Это была первая операция, для которой мне понадобился напильник. И, надеюсь, последняя, так как во мне теплится надежда, что подавляющее большинство людей всё-таки не будут засовывать своё естество туда, куда оно по всем законам биологии и простой логики не должно быть засунуто. Вообще, представшее передо мной зрелище стоило того, чтобы созвать всех моих учеников и провести операцию по удалению металлического фиг пойми чего при них, но мне стало жаль парня. Да и девочек, больше половины которых мужского детородного органа и нормальным-то не видели. И Джунджэ было жаль, так как я подозревала, что сине-чёрный и распухший до необъятных размеров член мог причинить ему фантомную боль.        В общем, на помощь я позвала того, кого не жалко — Джета. Он как мог держал лицо, но я по глазам поняла всё, что он думает по поводу идиота, расположившегося на углу стола. К чести Джета, он ни слова не проронил за всю операцию, старательно удерживал незадачливого экспериментатора на месте, вовремя поливал нагревшийся металл водой… я просто пилила. Пилила и пыталась узнать, какова была цель данного эксперимента. Естественно, ответа я не услышала.        Жаль. Мне действительно интересно, что сподвигло парня на это. Его девушке, кстати, тоже…        Операция прошла успешно, хотя я в этом и не сомневалась. В качестве оплаты своих трудов я лишь заставила идиота вымывать оставленный беспорядок. Пару минут я рассуждала, хуже ли это, чем кровавые разводы после настоящих операций, или нет. Пришла к выводу, что нет. Крови всегда много, она повсюду и имеет неприятную привычку очень хорошо впитываться в дерево.        Бабуля Юймин, по непонятной мне причине присутствовавшая при всём этом фарсе, умело загоняла самооценку идиота всё глубже и глубже в землю. Вообще-то, обращалась она не к нему, а ко мне, а поглядывала и вовсе в сторону Джета, глубоко чем-то озадачившегося. Юймин глубокомысленно заметила, что это ещё не самое странное, что она за свою жизнь видела. И, покосившись на Джета, заверила меня, что «все они рано или поздно оказываются не там, где следовало». Кроме этого, я узнала, что «все они не той головой думают» и что «поверь, все они идиоты».        У Юймин явно была весьма интересная жизнь. А у Джета — железные нервы, раз он так спокойно «прослушал» все провокационные реплики.       У меня же были лишь долгие и нудные размышления, которые привели меня к такому выводу: люди очень любят вредить сами себе. Иногда неосознанно, либо не осознавая опасности, либо не просчитывая риски, но иногда они нарочно лезут в бутылку! И ведь я с упорством трактора лезла именно туда…        Даже все светлые моменты не могли перебить плохое предчувствие. А светлых моментов было много.        Например, Кубо, который под надзором Пака начал совершать короткие прогулки вокруг своей кровати. Теперь за жизнь мальчишки я не беспокоилась. Да, он всё ещё был слаб, но сумел переползти из разряда почти мёртвых в разряд почти живых. Это не могло не радовать.        Фэй тихонько осваивала протезы. Опять же, это были довольно кривые деревянные тапки, но всё лучше, чем ничего. Она была счастлива, и это счастье омрачала только невозможность играть с другими детьми в «Маугли». Пересказ советского мультфильма, к которому я всегда питала особые тёплые чувства, затянулся на несколько вечеров, произвёл на детей неизгладимое впечатление, а также подарил им новый сценарий для игры. Правда, играли они достаточно мало, потому как много времени тратили на разбирание ролей. Почти все девочки хотели быть Багирой, а мальчики — либо Маугли, либо Акелой. Двое боролись за роль Шер-Хана.        Роль Ракши по какой-то причине отдали мне, хотя у меня времени не было, чтобы играть.        Момока начала изредка притаскивать меня к Феде. Я могла сказать, что о нём хорошо заботились, хотя, наверное, трудно что-то сказать, основываясь на внешнем виде младенца. Момока вбила себе в голову, что я обязана участвовать в жизни малыша, и у меня складывалось впечатление, что кое-кто принял меня за его маму. В любом случае, я была рада видеть Федю, пусть и не совсем понимала, что мне с ним делать.        Зуко последнее время летал в облаках. Ну, точнее, в грозовых тучах, учитывая его состояние. Он старался проводить меньше времени рядом со мной, что, с одной стороны, меня должно было радовать — наконец он начал отстраняться от меня, возможно, влюблённость затухнет. С другой стороны, меня всё это беспокоило. Не только меня, Айро тоже заметно волновался. Последний раз, когда Зуко пребывал в подобном состоянии, он решил отправиться в одиночное путешествие за Аватаром.        В чём-то мы с Зуко оказались похожи — мы оба могли надолго погружаться в свои мысли, практически не вылезая оттуда. Разница была в том, что мои размышления не были связаны с Аватаром, своим местом в жизни и бесконечным «делаю ли я правильные вещи».       Принц ненадолго вынырнул из анабиоза, когда выяснил, что паукокошка, к которой он как-то прикипел, отзывается на «Ко мне». Я, заметив это, решила, что теперь «Ко мне» будет её именем. Удобно же? Удобно. Зуко был не согласен. Он ворчал и требовал, чтобы у животины было нормальное имя. К сожалению, ни один из предложенных вариантов паукокошке не нравился.        Я не упустила из внимания то, что Айро на все предложенные Зуко варианты реагировал очень… своеобразно. Позже, спросив его об этом, я выяснила, что Зуко перечислял имена жён Хозяев Огня. Меня это насторожило. Не, принц всегда был зациклен на своей стране, что абсолютно понятно и логично, но последнее время он, казалось, начал интересоваться и окружающей его реальностью, а не только воспоминаниями. Наверное, мне стоило задуматься.        Но это сложно, когда тебя разрывает между районами! И когда голова занята решением одной небольшой тайны. Сделка с господином Ли… эх. Несколько условий за полезную информацию. Условие первое: я снабжаю его обезболивающим. Условие второе: я нахожу для Руолан учителя боевой магии.        Я… на самом деле была удивлена. Нет, Руолан была довольно сильным покорителем, я это видела, но серьёзно? Обучать её борьбе? Учитывая её мягкий характер? Она и сама этого всего не хотела. Но я, всё-таки, заключила сделку, и не могла отказаться. Пришлось припрячь Джета, и мы всё-таки смогли обнаружить мага земли, который согласился обучать Руолан. Одно условие было выполнено, оставались остальные.        Условие третье: сообщать господину Ли обо всём, связанном с Дай Ли. К сожалению, хотя, скорее, к счастью, последнее время ничего не происходило, и новостей не было. Но несмотря на это, господин Ли явно проникся ко мне и Джету, которого ни разу не видел. Видимо, ему хватило того, что мы были против агентов.        Условие четвёртое: я забираю Руолан в Лунгау после смерти господина Ли. По идее, это можно было даже не проговаривать, после всего, что случилось, я бы её одну не оставила. Но господин Ли настаивал на этом пункте. Он умирает, он знает, что умирает, хочет лишь позаботиться о дочери.        Условие пятое: я донесу правду до всех. Самое, на мой взгляд, таинственное условие. Потому что мне никто не хочет объяснять, какую правду.        Я хотела всё выяснить, но, увы, обстоятельства были против меня. Пришлось повременить с очередной поездкой в Дзякусю, так как на Нижнее кольцо было совершено внезапное нападение. Кто-то решил сыграть в Джуманджи, выпустив на свободу кучу диких зверей, а потом ещё и взбаламутив домашних питомцев. К сожалению, сериал я смотрела, поэтому чувствовала… испанский стыд, наверное. Боже, это ещё в мультсериале казалось глупой затеей, но теперь… особенно когда мне и моим ученикам пришлось справляться с целой толпой покалеченных, травмированных и побитых людей! Господи…        Джет, периодически оказывающийся в поле моего зрения в переполненной лечебнице, иногда кидал на меня некие взгляды, но не подходил и ничего не говорил. Подозреваю, что он в курсе, кто виновник переполоха, и сейчас в его лохматой голове борются два желания — наябедничать и не тревожить мои нервы. Выбор, судя по всему, падал на второе, за что я была Джету благодарна.        Два дня я безвылазно торчала в лечебнице, занимаясь то ерундой вроде отдавленных стоп, закрытых переломов, выбитых зубов, откушенных пальцев-носов-ушей и редких, слава Богу, случаев аллергии, то чем-то пострашнее, вроде скальпированных ран, практически полностью оторванных конечностей, рваных и грязных ран от когтей-зубов и прочего… одной девушке свинообезьяна вырвала волосы, оставив страшный кровавый кусок на голове, а некий господин Гу пришёл, удерживая рукой свой почти снятый скальп… и каким-то образом нам удалось пришить его обратно.       Насколько я поняла, животные были напуганы, поэтому смертей было не так много. Если зверь хочет убить, он ведь будет в шею целиться, ну, скорее всего, а не кусать первое, что попало. С медведем-утконосом беда другая — он лапами бьёт, раз — и человек лишился кожного покрова. А ещё, возможно, лица.        В крови было всё, вонь стояла ужасающая. Меня она, правда, уже не пугала, но некоторым моим ученицам становилось плохо. Их мутило, рвало, что тоже сказывалось на запахе. Людям с переломами приходилось ждать в очереди, даже детям.        Рук не хватало. Линь и Юймин пришли на выручку, но всё же относительно опытных хирургов у нас было мало. Пока я зашивала живот одному человеку, на соседней койке от кровопотери умирал другой. И снова, снова были те повреждения, которые я просто не могла вылечить. Повреждения внутренних органов. Внутреннее кровотечение. Раздробленные конечности.        Каким-то чудом я умудрилась зашить одному мужчине, яростно боровшемуся с броненосным львом, вену. На самом деле, я была уверена, что ничего не выйдет, но не оставлять же пациента истекать кровью? Десять стежков, каждый раз приходилось обрезать нить и вновь заправлять её. После этого мужчина всё ещё оставался в живых, что меня, несомненно, удивляло. Я сомневаюсь, что он всё-таки сможет поправиться, но надежда ведь умирает последней?        И вновь бдения по ночам, страх осложнений, инфекций, заражений и внезапных смертей. На помощь пришли ган джины. Ну, их Джунджэ притащил, решив, что его соплеменники здесь нужнее, чем на подготовке к свадьбе.        Я думала остаться в лечебнице ещё на пару дней, последить за больными, но кое-что изменило мои планы. В один из дней ко мне внезапно прибежала Руолан, задыхающаяся от слёз. Её отец впервые потребовал, чтобы она привела меня к нему. Я нахмурилась.        Будто мне было мало смертей.        Поездка казалась чрезвычайно долгой. Сопровождающий меня Лонгшот, видимо, поймав моё упадническое настроение, всячески пытался меня отвлечь, за что я ему благодарна. Руолан всю дорогу была чрезвычайно тихой и напряжённой. Даже поспать не смогла. Бледнее, чем обычно, с красными глазами и серо-коричневыми синяками под ними. С искусанными в кровь губами. На неё было жалко смотреть. И я понимала, что скоро будет ещё хуже.        Нас встретила взволнованная соседка Руолан, присматривающая за её отцом. Женщина выглядела сочувствующей. Что ж… я вздохнула, поправив сумку. В любом случае, я должна туда пойти. И Руолан тоже.        Неестественная тишина в доме давила. Руолан согнулась так, будто чувствовала это на физическом уровне. Я шла вперёд, раздумывая, успела ли. И думая, что мне делать или говорить. На моих глазах умирало много людей, но обычно там было не до разговоров. Что делать сейчас я не знала.        — Я думал, сдохну уж, пока дождусь… — голос господина Ли был глухим и почти безжизненным.        Руолан бросилась к отцу, бухнулась на колени и ухватилась дрожащими руками за простыни. Я просто стояла рядом, чувствуя себя лишней. Хотелось уйти, но что-то не давало этого сделать. Господин Ли неподвижно лежал, практически сливаясь с кроватью, впалые глаза были приоткрыты. Он с трудом поднял руку и опустил её на голову Руолан. Просто опустил, на большее сил не хватило.        — Руо… — он выдохнул, — всё хорошо, Руо… помнишь, — он тяжело сглотнул, — где мои вещи?        По тому, как он сделал акцент на последнем слове, я поняла, что это не просто какое-то имущество. Руолан, хрипя от слёз, ответила утвердительно.        — Вынеси их сюда. Пора показать их людям.        Девушка замерла на мгновение, после неуверенно двинулась в сторону другой комнаты. Господин Ли захрипел.        — Я принесу Вам воды, — сказала, направляясь к ближайшей тумбе с кувшином.        Когда я напоила мужчину, вернулась пыльная и трясущаяся Руолан, несущая в руках какую-то большую шкатулку. Она поставила таинственную вещь на кровать рядом с отцом и села на пол. Господин Ли рукой провёл по резной крышке и улыбнулся. Сухие губы растянулись, и я вдруг ясно увидела жуткую боль, прячущуюся в этой улыбке.        — Прыгаете тут вокруг меня, — Ли усмехнулся, — пока я медленно подыхаю… ничего. Пока ещё есть время, хочу рассказать вам кое-что… вы меня возненавидите, и пережить мою смерть станет легче.        Кажется, он засмеялся. Руолан всхлипнула и дёрнула руками.        — Думаю, сначала стоит рассказать. Мы сами решим, как потом к Вам относиться, — я качнула головой, незаметно сжимая кулаки.        — Да… — он замолчал на несколько мгновений, — я прожил не самую длинную жизнь, хотя ожидал ещё более короткую… я знал, что до седин мне не дожить… знал с тринадцатилетия. Так бывает, — Ли усмехнулся, улыбка стала кривой и горькой, — тебе двенадцать, и учителя вещают родителям, что ты — гений. Тебе двенадцать, и из самого дворца приходит предложение, отказаться от которого значит подписать себе путь на плаху. Тебе тринадцать, и на следующие три года ты лишаешься возможности увидеть солнце, а на всю оставшуюся жизнь ты лишаешься возможности увидеть родителей. Тебя лишают имени, но не воспоминаний. — Захрипел, с трудом вдыхая воздух, а я сжала ткань своего ханьфу. — И три года ты, как проклятый всеми Духами, тренируешься в мокрых подземельях, чтобы потом служить во славу Царя Земли и Ба Синг Се. А затем ещё три года тебя шпыняют по всему городу, тренируя на открытом пространстве. Те, кто привыкли молчать, ценятся больше других. Ты помнишь своё прошлое, но тебе вбивают в голову, что оно не важно. Что оно не было чем-то значимым.        Господин Ли засмеялся, но смех был ломаный и сухой. В его состоянии он вызывал только боль.        — А самое поганое, что ты веришь. Тот человек, что иногда приходит — он для тебя теперь и учитель, и отец, и начальник. Он хозяин. Он передаёт волю Царя. А ты исполняешь приказы. Подчиняешься силе. Всё остальное значения не имеет.        — Вы были агентом Дай Ли, — произнесла я, удивившись, насколько спокойно это вышло. Руолан было подскочила, но голос отца заставил её упасть обратно на пол.        — Был, конечно. Носил эту шляпу с такой гордостью, будто это корона, — голос хрипел и почти пропадал, — и я был тем, при ком сменился советник культуры. Я только закончил обучение, как появился он. И я верил, верил, что это… к лучшему.        Он закашлялся, я принесла воды. Возможно, подсознательно я догадывалась, что господин Ли был агентом. Он много про них знал. Он знал про Джу Ди. Наверное я просто не могла до конца поверить в это. Руолан сидела, притихшая, на полу у кровати. Изредка из её глаз по щекам скатывались одинокие слезинки, но девушка, кажется, этого не замечала.       Господин Ли молчал ещё несколько минут, то сжимая, то разжимая пальцы на крышке шкатулки.        — Вы знаете, как выглядит Белый Дракон? — внезапно начал он. — Это маленький кустик, из которого торчит тонкая длинная ножка… а на ней один цветок. Четыре красных лепестка, внутри белые. Жалкое зрелище… но чай из него делают вкусный. Самый вкусный. Даже один лишь его аромат способен свести с ума. Белый Дракон — редкое растение… настолько редкое, что многие считают, что увидеть его можно лишь раз в жизни…        Мужчина замолчал. Он тяжело дышал, и воздух с сухим свистом выходил из него.        — Да… пятидесятый Царь Земли обожал чай из Белого Дракона. Он приказал засадить весь западный сад этими кустами… а самых красивых своих наложниц он одаривал этими цветами… дурак, считающий, что война никогда не дойдёт до города. Пятьдесят первый Царь был умнее, хотя его и пытались убедить, что опасности нет. Все пытались — советники, генералы, слуги, министры… он выходил из дворца, прогуливался по Верхнему кольцу… будто бы оно могло показать ему настоящую жизнь. Неудивительно, что как только рядом появился тот, кто разделял опасения Царя, он так обрадовался…        Господин Ли глухо закашлялся. При этом он пытался сказать ещё что-то, но разобрать я смогла только: «он верил» и «все верили».        — Этим человеком был Лонг Фенг, так? — я смотрела на мужчину, который скривил сухие тонкие губы.        — И всё-таки ты умна… да, это был он. Лонг Фенг, сын купца, занял место министра финансов… он был единственным, кто поддерживал мнение Царя по поводу войны. Говорил, что страна Огня становится сильнее, что не остановится, пока не завоюет Ба Синг Се… и он же не давал Царю вывести войска из города. Лонг Фенг утверждал, что сначала надо обезопасить город. Его назначили советником при Царе, а после… он стал министром культуры. И, подставив бывшего начальника Дай Ли, заполучил нас в свои руки.        Господин Ли с трудом повернул голову, слепые глаза уставились на меня.        — Дай Ли признают силу. Мы — оружие, которым пользуется тот, кто способен удержать в руке. Лонг Фенг был таким. Поэтому никто ничего не сказал, хотя все мы знали, что он врал. — Закрыв глаза на несколько секунд, мужчина вздохнул. — Он получил власть. Протащил законы, усиливающие деление между кольцами, чтобы оградить влияние Нижнего кольца на остальные. Расширил и без того неограниченные полномочия Дай Ли… мы стали собирать досье на всех людей города. Сначала тех, кто имеет хоть какую-то власть… потом остальных… сотни нитей, и все они связывались и скручивались в одной руке… мы почти создали крепчайшую паутину, в которой ни один человек не мог двигаться незамеченным…        Ещё вздох. Открыл глаза, в которых будто отразилось что-то далёкое.        — Порой я позволял себе задуматься, правильно ли то, чем я занимаюсь. Я был… неправильным. Хотя, может, были и другие, думающие как я. Мы не могли доверить друг другу свои мысли и переживания. У оружия их и не должно быть… Я уверял себя, что не имею права судить о делах Лонг Фенга. И когда несколько лет спустя Царь обнаружил, что министр незаметно захватывает всё больше власти, я не выступил на его стороне. Я остался верен министру культуры…        Внезапно на измождённом лице появилась улыбка, мягкая и лёгкая.        — Я помню день, когда родился Куэй. Все были на ногах… Дай Ли защищали дворец. Царица погибла в тот день, а наследник родился слабым и болезненным. Его потому и не выпускали потом за пределы дворца… я осматривал сад, весь заполненный кустами Белого Дракона и небольшими хвойными деревьями, на которых росли розовато-красные ягоды. Я снова задумался. Так задумался, что не заметил, что меня увидели. Это была одна из наложниц, Ханыль. Дочь одного из Совета Пяти, покорительница земли и «дева, чья красота заставляет падать бабочек».        Улыбка и воспоминания на миг будто убрали с желтовато-серого лица все признаки болезни и скорой смерти. Я моргнула, внезапно увидев перед собой не живой труп, а человека средних лет, сильного и… здорового.        — Я не должен был отвечать, когда она со мной заговорила. Но я ответил. И после… я тоже отвечал. Ханыль отличали живой ум и чувство справедливости. Она была воином… если бы только она не родилась в Верхнем кольце… — лицо вновь осунулось, — её отец был болтливым идиотом. Она знала о войне больше, чем многие. И она видела, что делает Лонг Фенг. Со временем мы стали говорить об этом, и я начал понимать, что мои мысли, возможно, правильные. Я стал больше задумываться… для оружия это означало конец.        Я почувствовала, как по спине пробежали, цепляясь холодными когтями, мурашки.        — Когда Куэю должно было исполниться четыре года, она сказала мне, что Царь планирует лишить Лонг Фенга статуса. Она доверяла мне… сказал ли я об этом Лонг Фенгу? Может, я и собирался… но прежде, чем это случилось, Дай Ли приказали подготовить всё к свержению Царя.        Я прикусила губу, а Руолан вытянулась и замерла, пустым взглядом посмотрев на руку Ли на шкатулке.        — Царь якобы был слаб. Он не мог справиться с городом, хотел разрушить идиллию, хотел ввязаться в войну. Дай Ли подчинялись своему хозяину, как и любое оружие. Оружие не должно думать. Я же был уже сломан. Решил предать Лонг Фенга и предупредить Царя.        Он захрипел.        — Ты думал, что можешь скрыть нарушение дисциплины? Думал, можешь делать что-то без моего ведома? — вот, что сказал мне Лонг Фенг, когда меня сажали в железную камеру. В тот же момент Царя отравили. Ему поднесли чай из Белого Дракона, но кроме этого жалкого цветка в нём были иголки с деревьев, растущих в саду. А потом Царь будто бы напился, все министры видели, как он шатался. Напился и умер.        — Тисовое отравление… — прошептала я.       — Красным деревом его… — подтвердил мои подозрения Ли. У тиса кора красноватая. — Меня тоже отравить решили. Агентов Дай Ли нельзя судить — пятно на всю организацию. Мои бывшие соратники вошли в камеру, подняли с пола, ко рту — пиалу. Только я ведь был одним из них. Выбрался, только яда всё равно глотнул. Пока не умер, запер остальных в своей камере. Меня мутило, перед глазами всё плыло, но я знал, куда бежать: если Лонг Фенг знал всё про меня, то и про Ханыль тоже. А она могла навредить ему…        Он засипел, сжав руку в кулак.        — Я успел. Но она ведь не так проста была, покоритель сильный, хоть и не умелый. Остальные агенты и не ожидали, что сопротивляться будет. Мы скрылись в кабинете Царя на время… Ханыль была его самой близкой наложницей, а после смерти Царицы стала главной. Она знала, где Царь хранил свои записи… — Ли вздохнул. — Мы сбежали. Смогли. Добрались до Нижнего кольца, но дальше уже не смогли пробраться. Яд всё-таки подействовал, и я не выдержал. Думал, что хоть Ханыль сбежит…        Он замолчал. Отвернулся, слепо уставившись в стену.        — Она не сбежала. Нашла людей, что согласились помочь. Когда я открыл глаза, то ничего уже не видел. А Лонг Фенг перекрыл возможность выбраться в Аграрную зону и начал поиски. Бесполезный слепец и хрупкая девушка несколько недель скрывались в подворотнях и закоулках… и как-то мы смогли спастись. Мы не удивились, когда узнали, что Лонг Фенга назначили регентом при Куэе. Уверен, он сам себя назначил. Вся власть была в его руках, как он и хотел. А я первый раз в жизни поблагодарил своё обучение, ведь мои навыки помогали привыкнуть к слепоте. Я маскировался и скрывал свою магию, я работал, боялся…        Ли вдруг позвал Руолан по имени, и она впервые за весь рассказ подняла голову и потянулась к нему.        — Ханыль… твоя мать умерла через два года после твоего рождения. Она была сильной, но не могла привыкнуть к Нижнему кольцу. Как и я, боялась докторов. Она заболела… я пытался помочь, но, как обычно, всё испортил. — Он захрипел, пытаясь поймать воздух, я видела, как лихорадочно затряслась его грудная клетка. — Мы забрали записи Царя, — он подтолкнул шкатулку к краю постели, — он… подозревал, что Лонг Фенг хочет его убить. Просто он не успел… Зуёк… забери это. Пусть будет предсмертным желанием… пусть теперь это будет твоя ноша.        Я стиснула зубы и подняла тяжёлую шкатулку, а умирающий агент обратился к Руолан.        — Я был плохим человеком, Руо… я делал ужасные вещи. Был оружием. И не жалел об этом. А после… предал себя. Предал свою жизнь. Я предатель, Руо. Я никого не смог спасти… Я жалкий человек… — он вдруг улыбнулся, — думаю, тебе будет приятно узнать… что я — не твой отец…        — Что?! — впервые за всё время подала голос Руолан, отшатнувшись от кровати.        — Ханыль и я… мы дружили. Она была единственным моим другом. И всегда будет… — агент закрыл глаза… — когда мы сбегали… она уже была беременна тобой, Руо.        Девушка будто сломалась. Она безвольно опустила руки, её рот приоткрылся, а глаза остекленели. Я, прижав шкатулку к груди, перевела взгляд на мужчину.        — Хотите сказать, Руолан — дочь пятьдесят первого Царя Земли?        — И говорю… — он повернул голову, и я поняла, что он смотрит на меня. Не знаю как, но смотрит. — Поэтому я и вверяю её тебе. Всё становится хуже… ты должна позаботиться о ней. Её убьют, если узнают правду.        Я посмотрела на Руолан, всё ещё сидящую на полу. Наверное, тяжело узнавать, что твоя жизнь построена на лжи… я подошла к ней и неуверенно положила руку ей на плечо. Даже не дёрнулась.        — Уходите… обе. — Зашептал он, прикрыв глаза. — Оставьте меня здесь… я подохну в одиночестве, как и должно…        — Это неправильно и жестоко, — отозвалась было я, но была прервана.        — Это ровно то, что я заслужил. И то, чего я хочу.        Руолан вдруг зашевелилась. Она медленно поднялась на ноги, прикрыла лицо руками. Провела ладонями вниз, помотала головой.        — Всё, что я знала — ложь… — прошептала она, мелко затрясшись и засмеявшись, тихо, горько, — я не знаю, что мне теперь делать…        — Я понимаю, что это сложно… но я…        — Я хочу знать, как тебя зовут.        Я отошла на шаг назад. Мужчина застыл, как и девушка у кровати.        — Зачем тебе? — выдавил из себя он, и Руолан подошла ближе, взяв его за руку.       — Я хочу помнить… помнить человека, который даровал мне жизнь… и который боролся за правду. И я хочу, чтобы мои потомки знали этого человека.        Она прижалась губами к тонким сухим пальцам, на щеках блеснули слёзы. Я сжала плечо, отвернувшись.        — Я хочу знать всю правду… я хочу знать твоё имя… настоящее. Хочу знать, как звали моего отца.        Прижалась к его ладони лбом и затряслась от пустых рыданий. Я глубоко вдохнула.        — У оружия… нет имени…        — Но оно было у человека.        Я зажмурилась.        — Человека… да… Хан Син У. Так звали человека.        Первые несколько часов мы ехали домой молча. Лонгшот вежливо удалился на крышу, оставив нас с Руолан. Я не знала, что сказать, поэтому погрузилась в чтение записей Царя Земли Вэя, пятьдесят первого Царя. В самых последних своих записях он и правда много писал о Лонг Фенге, о своём недоверии. Ещё он писал о желании вступить в войну. О необходимости провести реформы и изменить жизнь города, в особенности Нижнего кольца. О налаживании контакта с племенами Воды.        Он и правда просто не успел…        — Что мне теперь делать? — глухой вопрос заставил поёжиться и вспомнить, что произошло какие-то пару часов назад. Я посмотрела на Руолан, опустившую голову и ковыряющую ноготь. — Я не знаю… я ничего не знаю…        — Жить. Понимаю, звучит глупо, но это всё, что тебе остаётся, — я накрыла её руки ладонью. — Ты будешь жить в Лунгау, учиться магии земли… Пока что этого будет достаточно.        — А что с этим? — она кивнула в сторону записей.        — А с этим буду разбираться я. Мне нужно показать это Царю Земли Куэю, — ведь это было последнее условие Хан Син У. Теперь я понимаю. — И рассказать о тебе…        — Нет! Нет, не надо, — Руолан схватила меня за руку ледяными пальцами, — я… я же не… какая из меня царевна? Я своей тени боюсь… я не могу. Меня и не учил никто.        — …если ты так хочешь. — Она потерянно кивнула и, минуту подумав, прижалась к моему плечу, дрожа. — Всё будет хорошо. Знаю, это банально, но… ты не одна. Мы вместе разберёмся с этим. Я обещаю.        — Я не одна, — кивнула Руолан, съёжившись, — а он остался один.        И на это я уже не могла ответить.        Я убедила Руолан молчать. Это было не трудно, как она сама призналась, ей, во-первых, некому что-то рассказывать, во-вторых, хотелось всё пережевать. Вот и правильно, потому что, если бы Джет узнал обо всём, его бы понесло. Мне не нравилось даже думать об этом. Слишком опасно. Единственный, с кем я решилась обсудить ситуацию без опаски — Айро. Как минимум по той причине, что он был единственным человеком, хоть что-то понимающим в политике. Он согласился со мной, что пока не стоит раскрывать эту информацию кому бы то ни было, так как это чревато. Говорить о происхождении Руолан вообще не стоило — из доказательств лишь слова уже умершего человека, портрет её матери (это, правда, не доказывает, что девушка — дочь Царя) и туманная запись в дневнике Царя о беременности его наложницы. Всё.        Можно, конечно, попробовать анализ крови провести… я еле сдержалась, чтобы не скривиться от такого. Знаю я этот анализ — посмотреть, смешается или нет кровь двух людей в плошке с водой. С таким способом выяснения родства я и сама могу стать сестрой Царя Земли.        В общем, я не решила пока, что делать с Руолан, ну, кроме того, что предоставлять ей жильё в Камакуре и следить, чтобы училась магии, зато решила, что записи стоит передать Царю Земли, желательно перед Советом Пяти. И настоять на казни Лонг Фенга. Это, конечно, не будет легко, но попытаться стоит. Может, тогда Азула не сможет заручиться поддержкой Дай Ли, может, мы сможем поймать её и попытаться наладить воинственный диалог со страной Огня. В конце концов, у нас в плену будут две аристократки и одна принцесса, которая, в глазах большинства министров Огня, имеет все шансы занять в будущем престол.        Хотя, если мне не изменяет память, в мультсериале Азулу не назначали наследницей вплоть до того момента, когда Зуко прямо в лицо отцу не заявил, что будет помогать Аватару… есть над чем задуматься. Но в любом случае, Азула в плену — неплохой козырь.        Я решила пока оставить записи в покое. Ещё не время. Не время.        После этого с головой ушла в работу. Я хотела выбить себе три выходных дня на время свадьбы, хотя это было весьма эгоистично. Нет, сама свадьба должна была пройти в один день — видимо, она уже на этапе планировки успела всех достать, — но я решила, что после этого мне нужно будет немного отдохнуть.        Руолан с головой ушла в учёбу. Я даже удивилась, когда она отправилась на тренировку с гордо поднятой головой. Девушка решила быть сильной, ради своей матери, ради своего папы, который Хан Син У, даже ради Царя Вэя. Она всё ещё не хотела принимать себя, как царевну, и я могла её понять — скажи мне кто, что мой отец на самом деле президент, я бы попыталась спрятаться, и это при том, что в моём случае к такому известию не прилагались бы возможность быть убитой, дворцовые интриги и прочее. Руолан, конечно, вряд ли об этом думала, но всё равно считала, что ей лучше оставаться просто дочерью слепого бедняка из Нижнего кольца. При этом, она решила постараться поменять себя, хоть немного.        На помощь ей пришла Джин. Девушки подружились, и теперь Руолан пыталась стать более открытой и смелой, и я поддерживала это её решение. Я надеялась, что всё исправится.        Зуко всё ещё меня сторонился. Меня это настораживало, так как казалось, он что-то планирует. Джет тоже насторожился, он понимал, что Зуко ведёт себя странно, и это вызывало у него подозрения. В конце концов, парень для себя уже точно решил, что Ли и Муши из страны Огня, что они маги, и теперь лишь ждал подтверждения своих слов. И мне было страшно думать, что произойдёт, если они у него появятся.        В какой-то момент Зуко отстранился настолько, что перестал выступать в роли моего тихого сопровождающего. Джет настаивал на том, чтобы парень вернулся к выполнению своих обязанностей, но, кажется, принц решил, что это всё не его. И мне очень не хотелось узнавать, что, по его мнению, его…        В какой-то момент я поняла, что давно не была в чайной Пао. Вернее, мне об этом напомнила Джин, которая, сияя улыбкой, предложила пойти туда вечером. И Руолан взять, чтоб привыкала к Лунгау. В принципе я была не против, так как несмотря на всё ещё остающихся в лечебнице пациентов, могла позволить себе немного отдыха. Немного. Правда, я не была уверена, что провести время в компании Джин и Руолан будет легко — в конце концов, я хоть и общалась с ними довольно часто, знала о них не так много. Точнее, о Джин немного, а о Руолан — слишком много. Это могло привести к немного неловким моментам.        Им пришлось ждать меня, так как одному пациенту стало хуже. Женщина, укус летающего дракончика, воспаление. Как уж так получилось, но она единственная, кто подцепил какую-то заразу от сбежавшего животного. Для жизни опасности нет, для руки — есть. Инфекционные заболевания — бич этого мира. Они мало изучены, да и я, честно сказать, мало о них знаю. Мне тринадцать было, когда я сюда попала, и я не думала о карьере врача! А надо было бы…        Угрозы удалось избежать, но в чайную мы отправились позже, чем задумывалось. Это не было так уж важно, просто изначально мы надеялись пройтись по Лунгау не в такой темени. Джин, единственный разговорчивый человек из нас троих, начала отвлечённо болтать о последних новостях, стараясь концентрироваться только на хорошем. Мы с Руолан изредка вставляли по несколько фраз, которые ничего не значили. Ну… мы не самые интересные собеседники…        Я почувствовала что-то неприятное, фантомное, липкое. Как чей-то взгляд… вернее, чьи-то взгляды. Много. Это не к добру. Мысли проносились в голове с небывалой скоростью. Подозреваю, что это по мою душу, так как Джин никому не навредила, а за Руолан пришли бы, только если бы узнали, кто она. Хан Син У вряд ли бы рассказал этот секрет хоть кому-то опасному, а единственное, что могло бы связать её и царскую семью — записи, которые у меня. Вряд ли это какие-то местные бандиты, Джет их выкосил практически, они теперь даже если остались побоятся вылезти. Значит, что-то другое.        Я немного отстала от девушек и теперь смотрела им в спины. Сильный духом немаг и весьма неумелый маг. Вздохнув, я нагнала их и резко приобняла за шеи, улыбаясь и склоняя к себе. Лучше быть живым параноиком, лучше быть живым параноиком…        — За нами следят, сделайте вид, что ничего не происходит, — Джин, секунду назад чуть не потерявшая улыбку, рассмеялась, а Руолан чуть растянула губы, — сейчас вы пойдёте дальше, когда окажетесь на площади с фонтаном — бегите. На всякий случай предупредите кого-нибудь из наших, скажите, что здесь могут быть проблемы. Если почувствуете слежку — бегите, главное добраться до людей. Ясно?        — К-конечно, — икнула Руолан.        — Но тебе обязательно возвращаться? — продолжала держать улыбку Джин.        — Да, — я хлопнула их по плечам, что могло казаться со стороны дружеским жестом, но на деле я просто подтолкнула их вперёд.        Девушки обернулись и махнули мне, я кивнула и развернулась. Впутывать их в бой, который точно произойдёт, не хотелось. Я развернулась и пошла в сторону Бансю, проклиная Лунгау за то, что тут то яблоку негде упасть, то целые улицы пустуют. Джет, надо быстрее выполнять свои предвыборные обещания, восстанавливай район, ну!        Ощущение опасности искрило в голове, бурлило под кожей и разгоняло кровь. Напряжение в воздухе было почти ощутимым, и энергия отозвалась на моё состояние, то болезненно сжимаясь в ледяные тугие нити, то распаляясь и растекаясь, словно жидкий огонь. Я выдохнула очень горячий воздух, что едва не обжог мне губы. Тц… только этого не хватало.        В ночной тишине слышались звуки возящихся в кучах мусора крыс, отголоски людских разговоров, шелест листвы… и тихий-тихий шорох ткани. Мягкие удары по черепице. Я поморщилась. Дай Ли… неужели решили напасть на меня прямо в Лунгау? Это немного…        Я остановилась, медленно приподняв плечи и чуть наклонив голову. Шаги. Неровные шаги, как если бы человек хромал. Тяжёлые шаги. Дыхание попыталось сбиться, но я выровняла его, выпуская цепи из наручей. Да чтоб Вас…        -…Джао? — я едва ли могла поверить в увиденное. Может, я ожидала, что он ещё нападёт, но не так рано, нога не могла зажить за это время! Он же не настолько…        Поток пламени направился в мою сторону, я нырнула вниз и влево, откатываясь подальше. Толком не поднявшись, метнула правый цеп в Джао, целясь в правую ногу. Бывший адмирал увернулся, он поднял поломанную ногу и ударил огнём сверху вниз.        Это ненормально, он не должен так делать, это только сильнее его покалечит! И дело не в том, что я о нём беспокоюсь, а в том, что это пугает! Цепь огненных шаров не дала мне и минуты на раздумья. Увернулась вбок, потом ещё раз, раскрутила цеп и разбила шар на пламенные ленты, облизывающие руки. Угадала момент, когда Джао собрался нанести очередной удар, и в ту самую секунду швырнула ему в руку цеп. Раскалённый металл обвился вокруг его запястья, я же кое-как увернулась от огня, уйдя вниз, резко поднялась и махнула рукой: сильно вверх, сильно вниз. Запястье Джао потянуло за цепью, адмирал наклонился почти к самой земле, я дёрнула руками влево, отчего ему пришлось перенести весь вес тела на правую ногу.       Он завалился набок, тяжело дыша, но даже так пнул здоровой ногой воздух в мою сторону, выпуская столп пламени. Мне пришлось отпрыгнуть, в этот момент Джао избавился от моей цепи и перехватил её. Он потянул на себя, отчего я чуть не упала, но вовремя смогла затормозить и ударила сверху вниз левым цепом. Лезвие прошлось адмиралу по тыльной стороне ладони, но он не отреагировал, продолжая тянуть меня к себе. В чистой силе я уступала здоровому мужику, поэтому, хоть и пыталась удержаться на месте, неумолимо приближалась к нему.        Джао был не в порядке. Он молчал, все его удары были одинаковыми и слегка неточными, он не обращал внимания на боль.       — Джао, неужели снова хотите отомстить Аватару через меня? — успела выкрикнуть я, когда отбила свободным цепом огненный шар. Пламя раскалило металл, всполохи чуть-чуть не долетели до лица, опалив жаром. Адмирал не отреагировал. Вообще.        Я всем весом завалилась назад, упала на спину и ухватилась свободной рукой за один из множества карманов. Провела по нему лезвием… Ну же… вскочила на ноги и отпрыгнула чуть в сторону, когда огненный шар чуть не опалил сапоги. Твою ж…        Позволила Джао притянуть себя ближе. Он замахнулся — я видела, как пламя возникает на кончиках пальцев, как покрывает всю тыльную сторону ладони, как разгорается… я махнула левой рукой ему в лицо. Что бы ни было с человеком, он всегда будет защищать глаза. Каждый зверь будет неосознанно закрывать их, если почувствует опасность. Перец, который я швырнула адмиралу в лицо, успел попасть в левый глаз. Мужчина зарычал, отшатнувшись, а я вонзила в его правую руку лезвие и, наконец, освободилась.        — Джао, очнитесь! Вы же солдат! Боритесь с этим!        Я успела увидеть его глаза. Безжизненные, с расширенными зрачками. Дай Ли и здесь поработали…        — Ну же, Вы ведь адмирал! Как Вы можете позволить кому-то командовать?        Джао дёрнулся, будто собака, пытающаяся оборвать цепь у будки. Он приподнял кровоточащую руку, но всё-таки ударил огнём в мою сторону. Шар пламени был меньше, чем в прошлые разы, про себя я улыбнулась. Ну же…        — Джао… — холодный камень обвился вокруг моего предплечья, сжав до режущей боли, и понёсся вперёд, заставляя меня следовать за ним. Я упёрлась ногами в землю и, не придумав ничего лучше, впечатала руку в ближайшую стену дома. Камень развалился.        Дай Ли.        Агент направил на меня руки и молниеносными движениями начал посылать в меня тонкие каменные пластины. Я поджала губы, крутанувшись вправо по стене. Пластины врезались в неё, как в дерево. Прыгнула вперёд, заметила огненную струю сбоку, согнулась, приземлилась на руки, прижала к груди подбородок, оттолкнулась ногами, перекатилась. Швырнула лезвием в агента, но он подпрыгнул, создав под собой каменную колонну. Я резко подскочила, когда огненная волна чуть не прошлась по ногам.        Агент обстреливал меня сверху, при этом постоянно перемещаясь, а Джао, вновь вернувшийся в полностью зависимое состояние, бил огнём. Из-за кровоточащей руки некоторые удары были слабее. Уворот, уворот, раскрутить цепь и раскрошить летящие каменные куски. Земля под ногами слегка задрожала, я подскочила, успев убрать стопу. В землю меня загнать не вышло, но я слишком сильно отклонилась вбок, упустив время. Огненный снаряд летел мне в бедро, и я цыкнула. Одежда мне спасибо не скажет…        Тёмный силуэт мелькнул перед глазами, и я чуть не ударила его, но тут об него разбился на маленькие искры шар пламени. Я на секунду прищурилась, хотя это и было не нужно: в сторону Джао понёсся огненный поток.        — Ты что делаешь? — смогла прокричать я, врезаясь спиной в спину Зуко и закрывая нас обоих от каменного града.        — Спасаю тебя! — рыкнули мне в ответ, хватая за предплечье и дёргая чуть в сторону.        — Но не магией же! — я швырнула в агента цепь, которую он отбил. Вторую, правда, пропустил, потому я со всей силы врезала ему гирей по зубам.        Мы с Зуко синхронно отпрыгнули влево, я схватила его за закатанный рукав и потянула на себя, меняясь с ним местами.        — Джао промыли мозги, — успела сообщить я в тот момент, как Зуко перехватил огненный шар и направил обратно, — я могу попытаться достучаться до него…        Цеп свистнул, разрезая воздух, разбил небольшой чёрный камень.       — Хочешь, чтобы у нас появился ещё один думающий противник? — Зуко вдруг поднял перед собой огненную волну, используя те движения, что я видела у Катары и Леры. Он послал её вперёд и на мгновение обернулся.        — Подозреваю, Дай Ли он ненавидит больше, чем нас.        Зуко нахмурился, но кивнул. Он швырнул огненный шар над моей головой, направив его прямо в агента, а я, пригнувшись, с размаха ударила цепом по колену Джао. Мы поменялись противниками. Я тяжело вздохнула.        Зигзагами подбираясь к Джао, я пыталась успевать выкрикивать ему какие-то отдельные фразы, пытаясь добраться до вредного, жестокого, пугающего адмирала. Давай, же, зараза, я знаю, что ты там!        Обожжённый воздух проник в лёгкие, по пути прожигая глотку.        — Джао, Вы же адмирал страны Огня, как Вы можете служить шавкам Царства Земли? — прибегла к последнему аргументу я, ударяя адмирала ногой в живот, отбрасывая от себя. — Вы ведь не предатель! Вы — покоритель Севера!        Последнее, конечно, чистой воды приукрашивание, но что поделать! Джао замер на мгновение, опустил голову. Я с трудом проглотила комок воздуха, что ощутимо прошёлся по горлу. Ну? Очнулся? Взгляд зацепился за отбивающегося от агента Зуко. Зачем ты магию использовал, глупый? Зачем? Джао зашевелился, посмотрел на меня исподлобья, потом резко сжал руку в кулак и ударил…        Я не шелохнулась. Огонь прошёл в каких-то сантиметрах от головы. Сзади раздался будто бы придушенный крик, я поморщилась, делая шаг вперёд и оборачиваясь, агент Дай Ли прикрывал лицо рукой. Посмотрела на Джао, который, приковыляв к стене, облокотился о неё, прижав к груди изрезанную руку. Тёмно-оранжевые глаза смотрели на меня.        — Один долг я вернул, — с такими родными, высокомерными нотками в голосе произнёс он. Я лишь кивнула, бросаясь к Зуко.        Обожжённый Дай Ли, правда, не дал мне этого сделать. Джао ударил его огнём, но побитый и только отошедший от гипноза адмирал представлял из себя весьма… слабую силу. Я вновь начала отбиваться, мысленно умоляя Вселенную, чтобы поток Дай Ли прекратился.        Я, правда, не имела ввиду методом стрелы в затылок…        Осознав, кто, скорее всего, пришёл сюда, я резко обернулась, бросаясь к Зуко. Здравый смысл подсказывал, что огонь в его руках успели увидеть вообще все, но что-то настойчиво требовало прикрыть его. Я задавила это что-то, немного испугавшись подобных чувств, остановилась. Зуко почти уложил агента, когда тому в голову прилетел… камень. Хороший такой булыжник. По-моему, принц немного обиделся, перед тем как осознал, что кроме врагов и Джао — что хуже врага — его видел ещё кто-то. Руолан же прижала руки к лицу, выпучила глаза и, кажется, перестала дышать. Я встала перед ней, привлекая внимание и указывая на валяющегося Дай Ли.        — Он живой, не волнуйся так.        Руолан недоверчиво кивнула, всё ещё смотря на отключившегося агента. Я покрутила шеей, устало выдыхая, и тут меня схватили за плечи, развернули, немного покрутили, осматривая, и зажали в медвежьих объятьях. Горячие руки на моей спине, пальцы крепко сжали ткань на лопатках, почти до треска нитей. Острый подбородок давил на моё плечо, виском Зуко прижимался ко мне. Я слышала его тяжёлое дыхание и чувствовала абсолютно безумный стук сердца. Хотелось просто уткнуться носом Зуко в плечо, но я вовремя вспомнила разговор со Смеллерби. Нет, нельзя. Я резко опустила руки, которые уже подняла, чтобы обнять Зуко в ответ.        Нельзя ещё больше привязывать его к себе. В моём будущем этому всему, этому миру места не будет, а в его будущем ничто не должно компрометировать его, как правителя страны Огня.        — Мне прислать официальное письмо с поздравлениями, или повременить и просто вежливо закрыть глаза, чтобы влюблённые поцеловались? — Зуко выпрямился, всё ещё продолжая обнимать меня, из-за чего я только сильнее к нему прижалась. Раздражённый выдох, почти рычание. Джао, как же Вы вовремя… — Правда, я бы предпочёл, чтобы вы оторвались друг от друга и убрали бы от моего лица стрелу.        Я подняла руки и ухватилась за Зуко, отталкивая его от себя. Парень с неохотой меня отпустил и теперь смотрел, хмурясь и кривя губы. Я решила, что если он хочет что-то сказать, то пусть скажет потом.        И так, картина: Руолан всё ещё в шоке, Смеллерби, периодически кидая неопознаваемые взгляды на Зуко, связывает потерявшего сознание Дай Ли, Джин стоит дальше всех, в шоке разглядывая принца, Джао полулежит у стены, прикрывая глаз, ему в лицо наставлена стрела. Лонгшот вопросительно поглядывает на меня.        Идиллия.        — Лонгшот, будь добр, опусти лук.        — Чтоб этот в третий раз напал?! — взревела Смеллерби.        — В таком состоянии он не нападёт. К тому же, сегодня он нападал не по своей воле. Дай Ли совсем распоясались, — я скривилась, — Джао, расскажите, что последнее Вы помните перед… пробуждением?        — Внешнюю стену, — цыкнул Джао, пытаясь подняться. Он исподлобья смотрел на Зуко, тот отвечал ему тем же. — Потом какие-то подземелья… и лощёная кабинетная крыса. А потом то, как ты на меня орёшь. И кидаешь перец в глаза!        — Значит, они похитили Вас не в Лунгау. Уже неплохо, — я постаралась пропустить мимо ушей последнюю часть.        — Они меня похитили, это плохо.        — Эй-эй-эй! — Смеллерби вдруг появилась рядом, размахивая руками. Джао закатил глаза. — Подожди секунду. Мы так и будем игнорировать тот факт, что Ли — поджигатель?! — она ткнула пальцем в нахохлившегося Зуко.        Я мельком взглянула на него, слыша замаскированный под кашель каркающий смех Джао. С первого взгляда Зуко выглядел хмурым и злым, но я видела, что сейчас он, скорее, потерян и немного испуган. И, кажется, он с отчаянным смирением чего-то ждал. Но… а, да, точно. Мультсериал, его одиночное путешествие, которое тут прошло как по канону, вот это вот всё. Если бы он ждал, что Смеллерби расскажет всё Джету или нападёт, так бы он не выглядел. Точно. Я повернулась к буравящей меня взглядом девушке и выдохнула.        — Да. Ли — поджигатель. Муши — поджигатель. Паранойя Джета — не паранойя. Я связалась с поджигателями. Ещё вопросы?        Кажется, подобного она не ожидала. Открыла и закрыла рот, моргнула, покосилась на Лонгшота. Парень, судя по всему, вообще не удивился, или просто хорошо это спрятал.        — Но… как? Почему? Почему ты не сказала? Как ты вообще… с ними?! — Смеллерби развела руками.        Справедливости ради, какой-то злобы я не заметила. Она была… расстроена? И очень удивлена. Очень.        — Я…        — Когда волна на Северном полюсе сбросила её за стену в океан, мы с дядей её спасли, — Зуко внезапно вышел вперёд, положив руку мне на плечо и чуть отодвинув меня. — Потом я решил, что она может быть хорошей заложницей, — ты зачем об этом рассказываешь, идиот? В тишине раздался смешок Джао. Зуко же чуть напрягся, а потом через плечо взглянул на меня и выдохнул, прикрыв глаза. — И я подозревал, что Зуёк хочет навредить нам с дядей, не доверял ей, оскорблял её… делал много таких вещей, за которые меня можно было возненавидеть… И до того я похищал её, дрался с ней…        Я таращилась на Зуко, пытаясь мысленно донести до него, что длинные изобличающие речи — не то, что сейчас нужно. Я помню, конечно, что к третьему сезону в нём открылось это… кривое красноречие, которое всегда выходило ему же боком, но то к третьему сезону! Не сейчас!        — Я из страны Огня, — он зажёг в руке небольшое пламя, — и делал много ужасных вещей, — не льсти себе, ты не настолько плох, — и сначала я присоединился к Борцам за Свободу только из-за того, что Джет что-то подозревал.        — Ли…        — Но я изменил своё мнение, — он вдруг расправил плечи, — нет, Джет мне всё равно не нравится, но я успел увидеть, что то, что он делает, действительно важно. Я видел, какие разрушения моя страна приносит вам, и понимаю, что… так нельзя, — голос чуть надломился, — и надо с этим что-то делать… я изменился. Я хочу… сделать всё лучше. Пусть даже я и из страны Огня.        Я стояла, пялясь на спину Зуко и размышляя о том, что, возможно, Джет сумел на него повлиять. И, что удивительно в лучшую сторону. Вроде в каноне подобные мысли укрепились в голове Зуко только к середине третьего сезона… и я чувствовала какую-то не поддающуюся объяснению радость. И страх, медленно окутывающий ледяным туманом. Если он уже добрался до такой точки, то что будет с историей? Куда она повернёт? Как это повлияет на войну? Будущее рушилось прямо в моих руках, оно терялось, исчезало. Сейчас я точно осознала, что больше уже не могу быть уверена ни в чём.        — Какая трогательная и проникновенная речь, — гаркнул свою излюбленную фразу Джао, обматывая повреждённую руку оторванным куском рубахи, — интересно, что бы сказал Хозяин Огня, услышав её?        Зуко вздрогнул, как от удара, пламя в руке уменьшилось и нервно затряслось.        — Ага, речь достойная, — протянула Смеллерби, — только ты как-то слишком разоткровенничался. Я, — она, будто смутившись, отвела взгляд, нахмурившись, — я же удивилась только… я тебя знаю, мы ведь вместе сражались, — она подошла к Зуко и похлопала его по руке, — ты нормальный парень. Я тебе верю.        Лонгшот показал парню большой палец и улыбнулся. Вот так проявление эмоций…        Я не видела лица Зуко, но была уверена, что он растерян, удивлён, возможно, немного рад. Я даже вздохнула с облегчением.        — А мы и не удивились, — отозвалась поддерживающая Руолан Джин, — в Лунгау порой появляются дезертиры… тоже люди, хотя на них и сложно смотреть бывает… но с тобой не так! — она улыбнулась, а я покачала головой.        — Что ж, рада, что мы в этом разобрались. Но, надеюсь, Джету никто не расскажет? — я подняла бровь. Смеллерби скривилась.        — Ему скажешь… да и вообще, про этого-то не сказали, — она махнула рукой на Джао. — Ли уж тем более прикроем. Но что со всем этим делать?        — Труп куда-нибудь убрать, пленного притащить к Джету… хотя сомневаюсь, что мы узнаем что-то важное, — я пожала плечами, — Джао тоже ничего больше не расскажет, — я посмотрела на адмирала, — может, Вам помочь?        — Обойдусь, — гаркнул он, кое-как поднимаясь. Смерив презрительным взглядом Зуко, а потом каким-то нечитаемым меня, он хмыкнул, — я пойду, пока вы и меня в предатели не записали.        — Вам стоит быть осторожнее…        — Если они снова нападут, живым я не дамся, — мрачно отозвался мужчина, ковыляя куда-то в темноту. Я вздохнула.        — Ясно… что ж, видимо, нам пора к Джету.        — Вы идите, вот их вот ещё проводите, — махнула рукой Смеллерби, — а этого мы с Лонгшотом допросим. Чтобы лишнего не болтал, — она многозначительно уставилась на Зуко, после чего улыбнулась и подмигнула.        -…спасибо.        Прежде чем свернуть в плохо освещённый проулок, я потянула Зуко за рукав и тихо, чтобы никто не слышал, произнесла:        — Зачем ты вылез? Знаешь же, что я могла бы…        — Ты же не будешь прятать мои ошибки всю мою жизнь? И прикрывать меня? — я подняла голову и встретилась взглядом с горящими золотыми глазами. — Пора научится брать на себя ответственность за всё, что я совершил.        И, знаете, я не придумала, что ответить. Может, из-за того, что мои мысли были больше заняты тем, что мне предстоит сказать Джету, или из-за того, что я не до конца понимаю своё отношение к такому… витку развития Зуко. В смысле… я рада, правда, мне нравится, что он куда-то развивается и не плавает в депрессивной луже саможаления и самокопания, но к чему это приведёт? Я только перестала просыпаться по утрам с размышлениями о влиянии выживших Джета и Джао на канон, так теперь тут ещё и это! То есть… а вдруг Зуко присоединится к команде в Ба Синг Се? С одной стороны, это здорово, ведь появляется шанс победить Азулу… но шанс такой себе, потому что она всё ещё третий по силе покоритель огня, после Айро и Озая, так что…       Тц. Не могу. Понять. Что. Делать. Как мне относиться к этому? Всё уехало, поезд канона уже так тряхнуло, что он не просто сошёл с рельсов, но и укатил вообще в противоположную сторону! И я чувствую, будто мне нужно бежать за ним, но теперь я не знаю дороги. Боже…        Задумавшись, я не сразу заметила, что Зуко схватил меня за запястье и сжал. Это напомнило мне те моменты, когда в незнакомых многолюдных местах он таскал меня за собой, чтобы я не потерялась. Вот только… сейчас совсем не та ситуация. И по-хорошему мне стоило бы выдернуть руку, потому что, спасибо Смеллерби, я вновь вижу в этом какие-то намёки, но проблема в том, что я пропустила момент. Мы так идём уже минут пять, поздно пить боржоми.        Чтобы хоть как-то избавиться от неприятной тишины, я постаралась узнать, как так получилось, что Руолан и Джин позвали мне на помощь Зуко, Смеллерби и Лонгшота, а Джета обошли. Оказалось, что девушки изначально вообще только Зуко хотели позвать, так как до чайной бежать было ближе, чем до Бансю. Они так и сделали, и только потом, чуть успокоившись, увидели в чайной Лонгшота и Смеллерби. И решили, что трое помощников лучше одного.        Ну, логика в этом была, очевидно.        Руолан и Джин мы оставили на попечение найденных рядом с лечебницей Борцов за Свободу. Подождали Смеллерби и Лонгшота, но те всё не приходили. Джета мы обнаружили там же, где и всегда — на чердаке. Что он там делал — непонятно, но, кажется, он что-то писал. Заметив нас, он тут же смял исписанный листочек и куда-то вышвырнул его, ослепительно улыбнувшись. Улыбка сползла после того, как мы объяснили ему, что произошло. Мы рассказали, что Дай Ли использовали дезертира из страны Огня, и прежде, чем Джет взорвался, я сказала ему, что, вообще-то, таких людей много, и они помогают местным жителям. Думаю, он мне не поверил, ну да ладно. Смеллерби и Лонгшот присоединились к нам под конец рассказа, добавив, что у Дай Ли просто был приказ избавиться от госпожи Аптекаря, больше ничего. Я потёрла переносицу. Да уж… вот тебе и спокойная жизнь в Ба Синг Се. Даже не с Аватаром нашла себе приключений на копчик…        На вопрос Джета, куда делся пленный Дай Ли, ребята со значением переглянулись. Кажется, дальнейшие расспросы были излишни.        — Ясно, — произнёс Джет, после недолгого молчания, — видимо, стоит ещё больше усилить безопасность Лунгау и всех, кто нам помогает. — Видимо, он задумался о господине Гао. — Смеллерби, сообщи людям, что мы должны создать отряды, которые будут патрулировать улицы. Лонгшот — ты и твои ребята пусть будут наготове. Разобьём Лунгау на квадраты, чтобы в каждом была своя охрана и своя смена. Вы поняли меня?        Ребята кивнули и, поднявшись с пыльного пола, вышли. Мы остались втроём, и я почувствовала напряжение.        — Зуёк, я должен извиниться перед тобой. Это из-за моего недосмотра ты попала в беду. Я прошу прощения.        — Ты вообще ни при чём, — качнула головой я, но Джет меня перебил.        — Я при всём. Как лидер, я должен был обеспечить безопасность своим людям. Я не справился. — Интересно, с каких пор я — его человек? — Ты должна будешь переселиться к нам.        Я чуть качнулась назад, недоумённо моргая.       — Джет, я всё понимаю, но…        — С чего бы ей это делать? — рявкнул Зуко, наклонившись вперёд.        — С того, что с нами ей будет безопаснее, — Джет пожал плечами и посмотрел на принца сверху вниз, — мы защитим её.        — Мы с дядей тоже можем её защитить!        — И всё же, вы как на ладони. Вас легко поймать, окружить. Наше убежище хорошо спрятано, — давил Джет, и я видела, как соломинка у него во рту чуть дрожит от того, с какой силой он её кусал. — Это ради её же безопасности.        — Ради безопасности ей стоит оставаться с людьми, которые ей эту безопасность обеспечивали много недель, — Зуко сжал руки в кулаки.        — Слушайте, давайте… — попытка влезть в разговор не удалась. Более того — меня заткнули и даже отпихнули к стене.        — Да, вы обеспечивали ей безопасность, особенно в последние дни. Напомнить, кто отлынивал от работы и не выполнял прямые приказы? — Джет скривился и чуть покраснел, — Именно из-за вас на неё смогли напасть.        — И всё-таки я помог ей. Я — её друг, я могу защитить её!        — Она слишком важна для нас. Дай Ли не остановят свои попытки убить Зуйка, а мы не можем позволить себе её потерять. С нами будет безопаснее.        — Также, как когда ты притащил её с собой грабить монорельс? Если я правильно помню, всё это началось именно после той идиотской выходки.        — Как её лидер, я беспокоюсь за…        — Как её друг, я думаю, что…        — Я здесь, забыли?! — выкрикнула я, вставая. Оба парня вздрогнули и подняли на меня одинаково ошарашенные глаза, будто и правда забыли о моём присутствии. Джет совладал с собой быстрее, улыбнувшись.        — Зуёк, что ты…        — Молчать! — гавкнула я, выпрямляясь. — Знаете, мне хотелось бы всё-таки участвовать в обсуждении, собственно, меня и моей судьбы. Я рада, что вы этим так озаботились, но, может, вспомните, что я не ваша собственность, за которую можно решать, что ей делать, а что нет?        — Но…        — Я не договорила, Джет. Я даже не начала ещё. На самом деле, я бы хотела спросить: с каких пор ты — мой лидер?        Борец за Свободу чуть побледнел, его зрачки сузились, а ноздри раздулись, чтобы потом маска снова закрыла его лицо.        — Насколько мне известно, я никогда не вступала в твою банду. Я никогда не соглашалась быть её частью. Да, когда ты припёр меня к стенке, я согласилась помогать людям Лунгау. Потом согласилась обучать целителей — тоже для людей Лунгау. Заметь, ничего из этого я не делала ради тебя, твоей банды или твоих целей. Только ради людей. И только по собственному желанию.        Я нависла над Джетом. В груди будто не хватало воздуха, энергия пылала и плавила кости, до боли, до слёз. Дёсны чесались, хотелось ударить кулаком по стене, в кровь, до мяса, до костей.       — Я никогда не подчинялась тебе, Джет, и не собираюсь этого делать. Давай начистоту: ты забыл об этом, да? Причём давно. И я понимаю, что мне надо было осадить тебя раньше, ведь ты в своей гордыне потерялся. Думал, я не знала, что ты использовал моё имя, завоёвывая доверие жителей? А я тебе разрешала? Ты считаешь, что можешь всё тут контролировать? Хорошо, вот тебе отрезвляющая новость: мой голос в Лунгау весит столько же, сколько и твой. Даже больше. Потому что сколько бы ты не объединял район, именно я вылечиваю жертв твоего объединения. Именно я помогаю им не умирать. И если я уйду — у тебя не останется никого, кто смог бы меня заменить. Потому что мои ученики уйдут за мной. Они тоже не твоя собственность, Джет.        Я тихо засмеялась.        — Я больше скажу — многие не доверяют тебе. Потому что ты хоть и разогнал бандитов, но сам создал самую большую банду, которая держит этот район. Тебя опасаются. Доверяют — мне. Что будет, если ты этого лишишься? Всё рухнет. И ты это знаешь. Со мной ведь и деньги уйдут, потому что — если ты не забыл — это мои деньги, которые я заработала. Они не принадлежат ни тебе, ни Борцам за Свободу.        Я наклонилась к Джету, который всё ещё смотрел на меня так, будто призрака увидел. Кажется, он внезапно понял, что рассчитал не всё. Он не рассчитал, что я разозлюсь.        — А если ты решишь меня и дальше шантажировать — давай. Можешь прямо всем всё рассказывать. Мне не страшно. Я просто скажу правду. Я объясню ситуацию. И я, конечно же, расскажу, как ты втянул меня в авантюру с монорельсом, и к чему это привело. Уверена, некоторые наши общие знакомые будут очень заинтересованы в этом, — его глаза расширились, — и кому же они больше поверят? Чей голос будет весить больше?        Я немного помолчала, читая в глазах Джета эмоции. Неверие, злость, понимание, страх… он смотрел так, будто перед ним был абсолютно незнакомый человек. Ну и пусть.        — Ты неплохой парень, я знаю, и я бы очень хотела быть с тобой в нормальных отношениях. Но не перегибай палку. Если ты забудешься, мне будет всё равно, как ты держишь соломинку, что ты говоришь, и как ты мне угрожаешь — я просто уйду. Я могу долго терпеть, Джет, правда. Но долго — не значит вечно.        Поднявшись, я повернулась к Зуко, который победно ухмылялся. Ухмылка стёрлась, когда он перевёл взгляд на меня.        — Теперь ты. Я понимаю, что по какой-то причине, ты очень хочешь защищать меня, правда, знаю. Я даже не против — ты помог мне сейчас, помогал раньше, и я благодарна. Но! Почему ты решил, что я — трёхлетний ребёнок, который ничего не понимает? Почему ты подумал, что у тебя есть право решать за меня? Я сама могу это делать, опыт есть, поверь. К тому же, он прав — ты сам от меня отдалился, перестал меня сопровождать. Я, опять же, не против, но ты уж выбери линию поведения. Одну! Разберись в себе, пожалуйста, а то меня начинает укачивать от твоих качаний то в дружелюбие, то в холодность.        В угнетающей тишине я расправила плечи, прижала ладонь к груди, туда, где отчаянно билось в немой злости сердце. Постаралась отдышаться. Это просто… накопилось. Накопилось всё и сразу, и вот… выплеснулось.        Это не секундный порыв, это результат долгого молчания. Джет использовал меня, я знала и молчала. Он посмел шантажировать меня — я молчала. Его поступки вели нас к войне — я молчала. Пусть он сколь угодно дружественно ко мне относится, но уважать меня тоже нужно. Я тут, я есть, и я не позволю командовать собой, как чёртовой собакой!        И Зуко туда же. То гиперопекает, то злится, то ведёт себя нормально и даже показывает, что меняется в лучшую сторону, то пытается запереть меня у себя. Все его непродуманные поступки, всё это… это наваливалось и наваливалось. Я молчала. Я могла ему объяснить, что он творит фигню, но, извините пожалуйста, я ему не мама, да и самому Зуко не три годика! Я тоже далеко не идеал, я вспыльчивая, резкая, я часто лезу, куда не следует, но я стараюсь не втягивать окружающих в это. Стараюсь. Как могу. Пытаюсь работать над собой.        — Я остаюсь жить с Ли и Муши. Я доверяю им, мы сражались бок о бок и отбиться сможем. К тому же, вряд ли Дай Ли так открыто нападут на нас. Но! Если меня попытаются там закрыть, я уйду и буду жить здесь, в Бансю, вместе с Такеши. Я соглашусь на охрану, но не так, чтобы меня облепили, как Царя Земли, это вызовет подозрения. И я буду ждать, что ты, — я кивнула, глядя Джету в глаза, — начнёшь согласовывать со мной то, куда отправляются мои деньги. По крайней мере, пока. И не надо решать мою судьбу без меня. С остальными своими противоречиями, думаю, разберётесь сами.        Я ушла оттуда тихо. Зачем хлопать дверьми и громко топать, если я и так уже достаточно расшумелась? Вот именно. В коридоре встретилась со Смеллерби, которая ясно давала понять, что ну вообще ничего не слышала. Попросила её сопроводить меня домой. Девчушка согласилась, как-то подозрительно сверкнув глазами.        Моя жизнь после этого претерпела некоторые изменения. Во-первых, у меня правда появились охранники, которые незаметно, ну, насколько возможно, скользили по крышам, высматривая опасность. Во-вторых, Зуко вышел из состояния грозовой тучи, но стал больше времени проводить с паукокошкой. Он меня не избегал, но был немного… задумчивым? А ещё он вдруг начал больше общаться с Айро. Отставной генерал был счастлив, что это случилось, но меня настораживали некоторые его взгляды, брошенные в мою сторону.        Ещё одно изменение произошло, когда ко мне внезапно завалились Ронг и Бингвен. Женщина придирчиво осмотрела меня, хлопнула меня по спине так, что я чуть не потеряла весь воздух и клятвенно заверила, что их люди будут за меня стоять. Потому что я — их целительница. Бингвен сдержанно поддержал Ронг, также пообещав оказывать всевозможную поддержку. Так я узнала, что слух о нападении на меня дошёл и до племён.        А ещё так я узнала, что Ронг ждёт от меня песню. Да… одни проблемы уходят, другие внезапно появляются. Я не знаю песен про любовь! Ну, или знаю, но… чёрт, надо вспомнить.        Джета я, кстати, почти не видела. Опять он куда-то пропал…        Дни сменялись, свадьба приближалась, люди, то и дело встречающие меня, обещали помощь и защиту. Всё вокруг становилось каким-то очень странным и непонятным, и я с тяжестью в душе ждала ближайшего будущего. Извиняться я ни перед кем не стала, да и не хотелось. Может, я была не права, но молчать дольше не было сил. Я корила себя за несдержанность, но забирать свои слова не собиралась. Да и зачем? Всё равно я их уже высказала.        Разобравшись со всеми тяжелобольными людьми в лечебнице, я решительно взяла три выходных, поменяв первоначальную задумку. Один выходной за день до свадьбы, один на время свадьбы, один после свадьбы. Всё честно, на мой взгляд. Из-за смешения традиций двух племён свадьба обещала быть сложной и долгой, так что мне нужны были силы. Вообще, первый свой выходной я собиралась проспать до обеда, и Ко мне была совершенно со мной единодушна, но… но. Моим планам сбыться было не суждено.        Это было раннее утро. Я проснулась, но, напомнив себе, что сегодня можно отдохнуть, продолжила лежать с закрытыми глазами. Окно было открыто, свежий тёплый ветерок волновал лёгкие тряпочные занавески, долетал до меня и приносил запахи улицы. Надо признать, запахи теперь были приятнее, чем в самом начале, гнилью больше не воняло. От простыней пахло свежестью, звуки утра наполняли комнату, паукокошка валялась в ногах — прекрасное начало дня.        До того момента, как до моего слуха не донеслись подозрительное шуршание, болезненное кряхтение и шебуршение. Нахмурившись, приподнялась, сжимая руки в кулаки. Ко Мне завозилась и, уставившись шестью сонными глазами в окно, тихо зашипела. Я стряхнула животное, ставя ноги на пол. Если придётся драться, то я должна быть готова.        Драться не пришлось, а я чуть не повалилась обратно на диван, увидев, что в окно ко мне с упорством, достойным Лизы на рынке, лез Джет. Намного более лохматый, чем обычно, с разбитой головой и в рваной рубахе.        — О… рад, что не пришлось тебя будить, — он кое-как сел на подоконник, потеснив цветы Айро, предпринял попытку улыбнуться. Я резко вскочила и бросилась к окну.        — Джет! Какого чёрта? — громко шепча, я тащила его в комнату, какой-то, явно наиболее здравомыслящей частью себя, понимая, что его здесь быть не должно.        — А… прости. Но если бы я пришёл так в Бансю… ко всем… поднялась бы паника…        Он не сопротивлялся, когда я уронила его на диван. Джет постарался выпрямиться, хватаясь за простыни и безбожно пачкая их грязью и кровью.        — И поэтому ты притащился сюда? — я побежала к тумбе, вытаскивая запрятанные лекарства.        — Ага… — Джет немного наклонился вперёд, и я испугалась, что он сейчас вмажется рожей в пол. И куда он соломинку свою дел?        — Что с тобой вообще случилось? — проходя мимо, уложила его набок, после чего бросилась за водой.        — Я спасал принцессу… — пробормотал Джет, кажется, немного теряясь в мыслях. Чёрт, если он заработал себе сотрясение, я его убью!        — Куда ты вообще залез? Стой, не отвечай, — я села рядом, потянула парня на себя и, смочив тряпку, стала очищать рану, отмечая, что досталось ещё и его спине, — я догадываюсь, но знать не хочу.        — Просто подумал…        — Ты подумал? Уже страшно… так-так, не падай, стой, дай я рану промою…        — Там ведь девушки эти остались… я решил, что мог их вытащить, но… их было больше…        — И ты решил в одиночку побить их всех?        — Я был не один…        Я отстранилась от Джета и уставилась на него, медленно моргающего и покачивающегося.        — Не смей…        — Я её не звал…        — Молчи…        — И я не дал ей драться, — он с трудом указал себе за плечо, — вот…        Я прикрыла глаза. Господи Боже, за что? Лера, каким образом ты вообще с ним связалась, почему именно с ним и почему ты не отвязалась от него сразу же? Я инфаркт себе заработаю таким образом, честно. Выдохнув, придвинула Джета к себе, осторожно промакивая неплохую такую рану на голове. На них что, просто потолок сбросили? Я даже знать не хочу! Схватив мазь, стала чуть подрагивающей рукой обрабатывать края.        — Ты придурок, Джет.        — Я помню.        — У тебя шило в заднице.        — Я понял.        — Ты ненормальный.        — Я знаю.        — Как так вообще можно было, — я чуть наклонила его голову, начиная обматывать её бинтом. Ну второй раз, второй раз ты по голове получил, ну как так?        — Прости.        — За что? Я же не злюсь и не обижаюсь, что ты по подземельям шастал, я просто…        — Не за это, — он дёрнулся, но я, к счастью, успела завязать бинт. Джет чуть отстранился, посмотрел немного плавающим, но от того не менее серьёзным взглядом на меня и кивнул, — я действительно… разошёлся. Не стоило так себя вести. Лунгау многим тебе обязан… я тоже… ты не мой подчинённый… а я опять слишком… слишком.        Судя по всему, ему было сложно ловить мысль и удерживать её на месте. Учитывая разбитую голову, это было понятно. Но Джет старался. Я вздохнула, закрыв глаза.        — Слушай… ты меня тоже прости. — Я качнула головой. — Не стоило так говорить. Ты правда стараешься улучшить жизнь беженцам, и ты действительно помог им. С бандитами, с водой…        — С Дай Ли… — лениво моргнул Джет.        — Ну… да, но они бы мешались нам даже в том случае, если бы ты не решил ограбить монорельс.        — А… да… за него тоже. Прости меня… шантаж — это я… перегнул. Просто ты…        — Знаю. Я вредная и упрямая. Всё нормально, Джет. Вместе не без греха, — я улыбнулась левым уголком губ. От такого странного разговора стало немного полегче. Хотя… я не ожидала, что Джет решит извиняться. Но, видимо, все меняются. Зуко, Джет… я… — ладно уже. Стягивай рубаху, мне нужно тебе спину осмотреть.        Пока Джет, слегка морщась, разбирался с окровавленной тряпкой, которую теперь только выкинуть и можно было, я готовила себя к, вероятно, сложной работе. А ещё думала. Вот что ты делаешь со своей жизнью, Даша, что? Только посмотри! Тётя была бы в восторге, это же такой скандал! А мама бы в обморок упала. Только отец бы посмеялся и понял ситуацию. Тебе шестнадцать лет, ты в лёгкой пижаме, то есть практически голая, раннее утро, а в твоей постели находится полураздетый криминальный авторитет. Какой ужас…        — Какой ужас… — прокомментировала я, разглядывая один огромный наливающийся синяк и несколько довольно глубоких ран. Судя по всему, в Джета врезались каменные пластины Дай Ли… и кто-то эти пластины уже вытащил. И даже немного промыл раны. Хотя мне всё равно теперь надо кровь убирать, но это уже лучше. — Слушай, я сейчас не смогу всё исправить, тут пару мест зашивать придётся. Так что в Бансю нам всё равно надо отправиться.        — Мне. У тебя выходной.        — Если только ты пойдёшь в Бансю, проси о помощи Такеши и Джунджэ. Они вдвоём смогут всё сделать. А сейчас давай я хоть обработаю тебя… и забинтую.        Вздохнув, принялась осторожно промакивать смуглую спину мокрой тряпочкой. Из-под клякс запёкшейся крови выглядывали шрамы, белёсые шрамы, маленькие, большие, ровные, как от оружия, кривые, как от когтей животных. Джет весь был покрыт шрамами, что так ярко выделялись на коже. На животе сбоку у него ещё и шрам от ожога был, большой такой. Сколько же ему пришлось пережить за свою жизнь? А ведь ему столько же, сколько и мне. Я воевала, шрамов наполучала, но у меня их намного меньше.        Это всё напоминало какую-то тяжёлую и печальную историю, написанную белыми чернилами.        — …какие цветы тебе нравятся? — вдруг раздался полусонный голос.        — Полевые? И сирень. А ты с чего вдруг заинтересовался?       — Мне нравятся цветы яблонь, — он повёл плечом и зашипел. — Я недавно об этом вспомнил. Они маленькие такие… красивые. А твоим друзьям… какие цветы нравятся? Я просто вдруг задумался об этом…        — Лере нравятся болотные цветы. И одуванчики. Одуванчики нравятся ей больше, — я усмехнулась, — вряд ли ты спрашивал из-за Лизы.        — Тебя не проведёшь…        — Да. С тебя теперь блины. Информация не бесплатная.        — Угу.        Я покачала головой. В конце концов, я могу сколько угодно волноваться, злиться, но я же Лере не мама. И Джету я не мама. Я вообще никому не мама. Помочь помогу, но лезть в это вот во всё не буду. Она взрослый человек и сильный покоритель, если ей что не понравится, пусть сама его водой смывает.        Я как-то упустила тот момент, когда Джет уснул. Просто уснул. Хотелось его разбудить и послать в Бансю, но я подозревала, что он вот так не дойдёт. Судя по всему, всё было из-за сотрясения, надеюсь, лёгкого. Потеря крови была конечно, но не огромная. Я посмотрела на кровавые тряпки в руках, потом на Джета. Наверное, впервые видела его спящим. Такой… удивительно спокойный.        — Пу-пу-пу… — я поднялась. Вроде у меня где-то был тысячелистник, надо будет ему отдать.        И разбудить где-то через часик. А то что он тут разлёгся, пачкает мой диван… чёрт, а ведь тут Айро с Зуко скоро уже на кухню выйдут… и как мне вот это вот им объяснять? Блин…        А ещё свадьба эта завтра… Да что ж такое-то…       ***        — Это… шкура? — Зуко склонил голову, прошептав это Зуйку в ухо. Девушка отмахнулась.        — Да. Свинообезьяны.        Принц прикрыл глаза и подавил зевок. По традициям ган джинов, свадьба должна была проходить на рассвете, когда раннее солнце встаёт, и первые его лучи дают благословление молодожёнам. Так что все гости собрались здесь ещё в сумерках, и половина из них теперь зевала. Все жанги зевали точно, некоторые вообще затерялись в толпе и уснули.        Зуко только вчера узнал, что ему придётся целый день провести на свадьбе незнакомых ему людей. В стране Огня свадебные церемонии обычно проводились вечером, а всё остальное время отводилось на подготовку.        У наскоро сделанного алтаря стояли жених с невестой, оба в бело-золотых одеяниях, оба с тяжёлыми красно-коричневыми шкурами на плечах, закреплёнными позолоченными круглыми застёжками — подарком Джета. Шкуры выглядели странно, но Зуёк объяснила, что это — дань уважения племени невесты. Тем более что сама невеста недовольно отметила, что просто в белом халате похожа на снежную бабу. Зуко не говорил этого вслух, но отчасти соглашался с данным высказыванием.        Полусонного, его больше занимала не церемония, из-за чего он сам себе казался невеждой, а толпа. Наблюдать за толпой было интересно. Ган джины стояли, словно искусные статуи, они почти светились. Каждый из них внимательно вслушивался в речь шамана***, который бубнил что-то о Духах земли. Ну, почти каждый. Джунджэ, путаясь в длинных праздничных одеждах, летал где-то за толпой, пытаясь навести порядок среди молодёжи жангов, которой, как и Зуко, было не до речей шамана. Принц был уверен, что свирепой предводительнице жангов тоже не было интересно выслушивать седого старца с аккуратной бородой, но она терпела.        В толпе обнаружился Джет, перебинтованный, выглядящий намного более живым, чем вчера. Зуко еле удержался от оскала, вспомнив, как чуть не сжёг его вместе с квартирой, когда вышел утром на кухню и обнаружил психа спящим на диване Зуйка. Ко мне разделяла негодование Зуко, а вот Зуёк их обоих от Джета отгоняла. Зря. Точно зря.        Ученицы Зуйка то и дело поглядывали на девушку и старались вести себя также, как и она. Стоять, молчать, легко улыбаться. Зуко, правда, был уверен, что Зуёк попросту закрылась где-то в своих мыслях.        Дядя, почему-то, был счастлив. Может, из-за того, что и жених, и невеста приняли тщательно подготавливаемый им подарок с восторгом — Айро на протяжении недели составлял чайные сборы. На самом деле, это был подарок и от Зуко тоже, хотя он в его приготовлении не участвовал. Парню даже было немного неловко из-за этого.        Бубнение шамана закончилось, он сжёг какие-то листики, из-за которых повсюду разнёсся сладковато-горький запах. Зуко заметил, как Зуёк резко зажмурилась, на несколько секунд перестав дышать. Кажется, она нашла ещё одну вещь, на которую у неё была аллергия.        — И что теперь? — спросил Зуко через несколько минут после того, как утренняя церемония была объявлена законченной. Зуёк, пьющая какую-то настойку, шмыгнула носом.        — Теперь будет еда. Жених и невеста есть, конечно, не будут, — она хмыкнула, — а потом им предстоит путешествие в Аграрную зону к ближайшей реке в сопровождении шаманов обоих племён. И какое-то таинство, которое как-то связано одновременно с солнечными дорогами, хорошей рыбалкой, смыванием старой жизни и прочее. Нас туда не звали.        Сказала она с таким видом, будто бы это была самая радостная новость в её жизни. Зуко мысленно соглашался.        — До ближайшей реки путь долгий.        — Очень. Поэтому у нас куча времени на подготовку, — Зуёк расправила плечи и вздохнула, тут же чихнув. Зуко чуть не улыбнулся. — Не будешь против, если я попрошу тебя помочь перебрать площадку? Тут надо столы расставить, стулья… навесы, яму для костра собрать… Айро уже ушёл помогать с готовкой, так что…       — Я помогу, — Зуко подавил в себе желание спросить, чем будет заниматься она. В конце концов, ей нужно немного свободы.        — Спасибо, — Зуёк улыбнулась и тут же отвернулась от него, — девочки, все ко мне, на нас украшения. Юми, ты говорила, что знаешь, где можно купить стеклянного лосельва? Оказалось, нам такой нужен, как и ещё пара фигурок, ведь гранитных они не нашли. Попроси Ына, он вон там стоит, пускай тебя проводит… так… Такеши, брось шляпу шамана! Она тебе даже не подходит!        Зуко смотрел за тем, как девушка маршировала к своим ученицам. Джунджэ как раз пытался отнять у Такеши головной убор, который та нацепила на себя, кажется, задом наперёд. Эта свадьба была… странной.        Джет и Смеллерби утащили Зуко, чтобы он помогал им расставлять столы. Нужно было поставить их по периметру двора, оставив хотя бы шесть небольших проходов, чтобы люди могли выйти и потанцевать. Оказалось, оба племени любили это дело. Правда даже здесь они долго не могли договориться, так как ган джины предпочитали спокойные мелодии, а жанги любили что-то, под что можно было бы и бешено закрутиться в чудовищном подобии танца, и подраться.        В результате подготовки один из навесов свалили, к счастью, в сторону расчищенного места под большой костёр и танцы. Молодёжь жангов и ган джинов сцепилась друг с другом, взрослые пытались не обращать внимания, но, устав от шума (а также заметив, что в костровую яму уже начали падать), попытались как-то всё прекратить, побросав свои дела. Старики же тихо сидели на солнышке, дружески переговариваясь и явно потешаясь над своими соплеменниками.        — Весело у них, — отвлечённо пробормотал Джет, дёрнув соломинкой. Смеллерби кивнула.        — Как им вообще удалось до объединения дойти? Я уже начинаю волноваться за вождей, не утопят ли они там друг друга…        — Они могут, — внезапно проскрипел старик ган джин, проходящий мимо с пожилой женщиной в линялой шкуре, — глупые ещё… оба вспыльчивые.        — И ядовитые, как паукоосы, — важно кивнула жанг, — ой, весело им будет!        Зуко подумал, что его такое веселье даже немного пугает. Джет покрутил свою соломинку между пальцами, внимательно её осмотрел и глубокомысленно изрёк:        — И всё-таки слишком похожие люди часто плохо сосуществуют.        — Ты уверен, что они так похожи? Вроде, все их проблемы как раз в непохожести, — Смеллерби фыркнула, крутя головой и пытаясь высмотреть где-нибудь Лонгшота. Зуко лучника видел — он ловко цеплял квадратные бумажные фонарики на крышу.        — Они упрямые, сильные, смелые и очень тяжело идут на уступки, — парень пожал плечами, соломинка вновь оказалась зажата у него между зубов, — похожи больше, чем кажется.        Зуко постарался не задумываться об этом.        Приготовления шли до вечера. За это время навесы падали ещё несколько раз, дети племён, заскучавшие без взрослых, каким-то образом перепачкались в глине, Руолан случайно разрушила созданную ею же колонну от солнечных ворот, чья-то карликовая пума стащила с кухни целую утку, а Зуко случайно запутался в полотне, которое использовали как скатерть. Принц был уверен, что последнее — проделки Джета, так как сам он так замотаться в ткань не мог.        Как ни странно, несмотря на все неприятные ситуации, и жанги, и ган джины будто бы успокоились и даже приободрились. К моменту возвращения вождей всё было убрано и приведено в нормальное состояние, а все ган джины уже переоделись в чистое. Жанги на это дело махнули рукой, и только появление Ронг заставило их засуетиться. Зуко, по настоянию дяди, тоже пришлось переодеться, хотя он и не понимал, зачем ему это. Джет вот не переодевался.        Но дядя настоял. Указал на то, что Зуйка тоже увели наряжаться. Зуко решил, что ключевое слово здесь «увели». Вряд ли бы она сама на это пошла…        Зуёк вернулась к самому началу вечерней церемонии. Она шла вместе с ученицами, на ней, как и на них, была бело-золотая верхняя одежда ган джинов, и Зуко почему-то не мог отделаться от мысли, что светлые цвета ей совсем не идут. Красно-коричневая накидка жангов выглядела намного лучше. Вообще, если бы на Зуйке была красная, коричневая, хотя бы чёрная одежда, выглядело бы лучше, девушка бы сразу стала ярче. Зуко представил её в одежде своей страны. Ей бы пошли наплечники…        — Ты живой там? — принц вздрогнул и моргнул. Кажется, он ненадолго застыл, а Зуёк поймала его на этом. — Спишь, что ли?        — Я не сплю, — смог сформулировать ответ Зуко.        Ей убрали волосы. Нет, та вечная непослушная прядь всё ещё падала на лицо, но её причёска изменилась. Волосы у висков были собраны в косы, по две с каждой стороны, они соединялись в пучке на затылке. Пучок был дополнительно закреплён кожаным шнурком с костяной бусиной.        Зуко подумал, что должен что-то сказать, но не придумал, что именно. Его внимание привлекло то, как косы скрыли собой верхнюю часть ушей. Из-за этого он увидел, что на мочке правого уха у Зуйка, оказывается, есть маленькая родинка. Почему-то эта родинка привлекала взгляд, такая аккуратная, круглая.        — Зуёк, ты чудесно выглядишь! — прошедший мимо дядя якобы незаметно толкнул Зуко локтем. — Тебе стоит почаще менять причёску, когда твоё лицо не скрыто за прядями, можно полностью оценить твою красоту.        — Муши, перестаньте, — она усмехнулась и махнула рукой, — спасибо, но Вы, кажется, приукрашиваете…        — Отнюдь! Я предпочитаю чистую правду, — Айро улыбнулся, — ну же, племянник, согласись со мной!        Зуко покосился на дядю, внезапно захотев закашляться. В горле першило, а кожу на щеке жгло.        — Ну… ты выглядишь необычно, — выдавил он из себя, отворачиваясь, — белый выглядит странно.        — Согласна. Эта штука ещё и очень жаркая, — Зуёк вздохнула, — зато её можно будет снять попозже.        — Опять будешь в рубашке психа? — фыркнул Зуко.        — Нет. Мне тут жанги… подарок сделали. Хотя, казалось бы, невеста здесь не я, — она тихо рассмеялась.        Зуко думал, что, наверное, они бы так и стояли на месте, если бы рядом внезапно не появился уже очень весёлый усатый пожилой мужчина, который хлопнул Зуйка по спине, тепло поздоровался с Айро и потащил всех к столам. Зуко был благодарен этому незнакомцу.        Церемония жангов проходила намного быстрее, чем у ган джинов. Шаман в шапке из чьей-то головы попросил закатное солнце даровать племенам своё благословение, удачи в охоте и силы в боях. Потом чихнул, рассыпал на жениха и невесту какие-то зёрна и взмахнул руками, говоря, что они отныне муж и жена. Жанги поддержали последнее радостными криками и чуть не перевернули часть столов. Зуко содрогнулся, ведь это именно он эти самые столы и ставил.        Зазвучала музыка, и быстро стало понятно, что главы племён — теперь уже главы одного племени — тут как раз не главные. Кажется, всем просто хотелось повеселиться, порадоваться. Костёр в яме горел и освещал пока ещё пустой двор, зелёные фонарики на крышах и навесах тихо качались. Зуйка внезапно вытащили из-за стола, напоминая, что она обещала песню. Зуко уже по выражению её лица мог сказать, что она особо ничего не обещала.        — Я знаю мало песен про любовь, — начала она, нервно облизав губы, — но, думаю, нашла подходящую.        Зуко заметил, как одними губами она прошептала: «надеюсь, хоть допеть дадите».        - Лес и поля,       Горы, реки и моря,       Даже небо и земля,       Это ты, это я…        Тихое пение, неожиданно спокойное, в полной тишине. Зуко прислушался. Он и раньше иногда слышал, как поёт Зуёк, но обычно она делала это для себя, громко и быстро, а сейчас её голос был тише, немного выше, чем обычно. Всё ещё немного хриплый, чуть подрагивающий, вероятно, из-за волнения.        — Пламя и лёд,       Неподвижность и полёт,       Непрерывный хоровод,       Всё живёт, всё живёт…        Вероятно, это была лучшая песня для свадьбы таких людей. Разные люди — плевать, что Джет говорил о схожести — разные племена, и песня о разном. Зуко заметил, как песня стала громче, увереннее, а кто-то из музыкантов начал осторожно подыгрывать. Протяжно зазвучал моринхур. Зуёк стала тихо покачиваться, она подняла руки и теперь будто обращалась к людям за столами.        — Может знает лес       Высоту небес,       Может ведает река       Силу в облаках.       И не просто вновь       Родилась любовь,       И откуда как весна       К нам пришла она…       Всё больше музыкантов присоединялись к одинокому моринхуру и хрипловатому голосу, становившемуся всё увереннее и громче. Люди стали подпевать, и ночной воздух наполнялся нестройными, но искренними звуками. Зуко наблюдал за тем, как Зуёк начинает улыбаться, и её улыбка меняла её интонацию. Не важно было, что голос где-то пропадал, звучал, возможно, неидеально, главное, что он передавал эмоции.        — Хорошая песня, — тихо отметил дядя, держа в руках чашку чая, — очень правдивая и добрая. Истинное счастье, если человек познаёт такое настоящее и искреннее чувство.        — Опять ты… — невпопад ответил Зуко, неотрывно наблюдая за Зуйком.        — Да… некоторым людям, Зуйку, например, не хватает кого-то, кто мог бы их… растопить, — Айро усмехнулся, и принц по какой-то причине почувствовал себя неловко и отвёл взгляд от пританцовывающей девушки.        Песня вождям понравилась, да так, что через некоторое время Ронг вытащила Зуйка петь ещё одну. На этот раз повеселевшая немного девушка пела уже не столько про любовь в общем, сколько рассказывала какую-то историю, о девушке, которая надеется вернуть себе горца. Музыка на этот раз играла быстрая и живая, жанги повскакивали со своих мест и начали танцевать, да так и продолжили, даже когда песня закончилась. Ган джины тоже присоединились, пусть и с показным недовольством.       Все ели и пили. Еда потихоньку исчезала со столов, но вот выпивка — нет. Она, кажется, только прибавлялась. Несмотря на то, что Зуко, как и Зуёк, пытались отказаться от алкоголя, каждый раз находился кто-то, кто магическим образом менял им воду на соджу или саке. Становилось жарче. Во дворе у костра бешено носились жанги, то подпрыгивая, то крутясь на месте, то перекатываясь, то стуча друг друга по плечам. Ган джины плыли сквозь это безобразие, плавными белыми угре-лебедями. Некоторых подхватывали под руки и втягивали в безумие.        Алкоголь коварно начинал туманить разум, Зуко схватил какую-то ягоду и решил, что больше пить не будет. В голове творился полный бардак.        Зуёк всё-таки стянула с себя белую одежду, оставшись в штанах и коричневой рубахе на одно плечо. Она была задумчива, и периодически поглядывала на своих учениц, проверяя. По крайней мере, так было, пока Джет не ухватил её за руки и не потянул танцевать. Это произошло так быстро, что Зуко только и сумел, что подскочить с места, когда Зуёк уже оказалась среди сумасшествия. Кажется, Джет успел выкрикнуть что-то вроде: «Я не пригласил сюда кого хотел, так что ты мне должна».        В груди что-то взорвалось, ближайший фонарик ярко засветился от разожжённого внутри огня, Зуко почти бросился на Джета, но дядя крепко ухватил его за руку и удержал. Пришлось упасть обратно за стол.        В свете костра Зуко различил медленно танцующих рядом друг с другом Момоку, слегка пошатывающуюся, и Пака. Джунджэ был окружен девушками ган джинами, но внезапно в белую стайку влетела летучей мышью Такеши, схватила его за рукав и силой вытянула ближе к костру. Джунджэ отмахивался, но она ухватила его пояс, забрала себе, накинула на него и уже не давала парню отойти.        Сначала Зуёк отказывалась танцевать. Она что-то говорила, и Зуко надеялся, что она убедит Джета отстать. Но потом…        Она выпрямилась. Плавно подняла правую руку, опустила, наклонилась влево, также подняла левую. Встала так, потом высоко подняла ногу, шагнула. Хлопнула себя по бёдрам, сначала с одной, потом с другой стороны, вытянула ногу вперёд. Хлопнула ладошами, одну руку положила себе на грудь, вторую вытянула в сторону. Ударила по вытянутой ноге, шагнула. Повторила всё снова, только зеркально. В какой-то момент Джет присоединился к ней, и теперь они вдвоём выделялись из несущейся толпы своими странными шагами.        Зуёк прикрыла глаза, Зуко это видел. Шаг вбок, она присела на одну ногу, потом подпрыгнула, взмахнула руками. Поворот и удар ногой с разворота. Ещё прыжок, поджимает ноги и скручивается, рукой по пятке бьёт, приземляется и отпрыгивает. Джет за ней, будто пытается ударить. Ближе подходит, а она и не против, тоже тянется, плавно, спокойно. Он руку выбрасывает, она обходит, ладонью кулак накрывает, а сама встаёт спина к спине. Джет руки раскинул, и она тоже. Отходит от него, на одной ноге кружится, второй землю притоптывает, вновь как бешеная. Музыка становится тягучей, мелодичной, Зуёк руками ведёт от него к себе, будто подзывает, будто пальцами по шёлку проводит. Пригибается к земле, ногу вытягивает, совсем почти распласталась, поднимается, руками к небу тянется. Зуко видит движения покорителей воды, плавные и медленные.        Музыка чётче, резче, Зуёк падает и подпрыгивает, в воздухе ноги тянет, и руками к носкам сапог, приземляется и вскакивает. Джет рядом, подсечку делает, она прыгает. Чангу дрожит от ударов, словно взывая к бою, а под ногами у танцующих дрожит земля. Пыль поднимается, будто дым, будто почва горит. Зуёк на Джета наступает, руки в боки, шаг как удар, шаг как удар. Джет ухмыляется, даёт ей место, а потом, как затихает чангу и звук сансяна льётся по воздуху, хватает за руку и тянет на себя, а Зуёк льнёт к нему. И он крутит её, то отталкивая, держа на вытянутой руке, то притягивая, прижимая к груди.        А у Зуйка глаза закрыты, лишь брови иногда надламываются. Она скользит по мелодии, как по волнам, порой руки вскинет, переберёт пальцами невидимые струны, и музыка как под неё подстраивается. Джет Зуйка за талию держит, Зуко кулаки сжимает, на них огоньки пляшут, он даже стряхнуть их забывает. Зуёк откидывается назад, голову запрокидывает, висит почти на руке Джета, волосы земли касаются.        И вновь меняется мелодия, удары сотрясают плавящийся воздух, флейта заигрывает с людьми, тянет их в пляс. Зуёк глаза открывает, поднимается стремительно, к Джету приближается. Волосы её ударяют по его щекам, лица так близко… и она отстраняется, отступает, выворачивается, прыжки лёгкие, ноги высоко поднимает. Как Аватар, плывёт по воздуху, ловит потоки музыки, а те распаляют её, и вот Зуко уже видит свои движения в ней. Набрасывается на Джета, бьёт по нему, а тот отпрыгивает, уклоняется. Костёр позади горит, и кажется, Зуёк подчиняет себе пламя, или вовсе становится пламенем. А Джет кружит рядом, всё ближе и ближе.       И вновь за руки схватились, и он кидает Зуйка на себя, а она отстраняется, и крутятся, крутятся. Моринхур тянет надрывно, они друг к другу, в глаза смотрят, мягко, медленно идут, а как чангу заходится, так отскакивают, бьют по земле ногами. Зуёк то выпрямляется, то резко падает, как камень с горы. Вскакивает, ловит мелодию флейты, и будто камень превращается в песок, пересыпается, попадает в горную реку, смешивается с потоком.        И вот она тянется, тянется к солнцу, а потом, ровно под удар, под то, как музыка подскакивает и начинает дрожать, пошла колесом. Кружит, подпрыгивает и падает на шпагат, и мелодия в последнем биении, а Зуёк поднимет лицо к ночному небу и расправляет руки.        Закончилась битва, затих танец. Джет засмеялся, помог Зуйку подняться. Она тоже смеялась, задыхаясь, тяжело дыша. Зуко незаметно для себя осушил всю чашечку с соджу. Сладковатая жидкость потекла по горлу. Принц смотрел на Зуйка. Её лицо раскраснелось, капли пота блестели на лбу, на шее, на груди. Волосы растрепались, липли к вискам, торчали в стороны. Девушка дышала, глубоко, медленно. Зуко заворожённо смотрел, как её грудь вздымается и опускается. На миг перед глазами вспыхнул образ, который он увидел ещё перед пустыней Ши Вонг. Зуко качнулся, моргнул, помотал головой. Зуёк уже сидела рядом, пила саке, осторожно, тихо.        Время шло, дядя говорил с тем самым усатым стариком, кажется, они обсуждали молодёжь и их нравы. Зуко не мог сказать точно, в голове шумело. Он видел, как Пак подхватил засыпающую Момоку на руки и сел в отдалении от толпы, покачивая её. Джин и Руолан оттаскивали упавших от пьянства людей подальше от безумия танца. Такеши и Джунджэ куда-то пропали, как, собственно, и вожди племён. Джет вновь выпрыгнул к костру, поймал какую-то девушку и, обольстив её одной улыбкой, начал новый танец. Смеллерби лежала на коленях у Лонгшота, который обмахивал её своей шляпой.        Куда-то исчезла Зуёк. Зуко не сразу это заметил, и теперь, вскочив и заметавшись повсюду, корил себя за это. Ему пришло в голову отойти подальше от света костра, от шума толпы. Зуёк любила тихие места. Она любила думать в одиночестве.       Он нашёл её буквально на другой стороне улицы, сидящую на притоптанной дороге. Постояв в тени несколько секунд, он, ведомый бурлящим теплом по всему телу, подошёл ближе.        — Почему ты здесь? — глупый вопрос.        — Да… я тут начала подозревать, что перепила. Ничего такого, но, — она усмехнулась, — лучше проветриться. Немного.        — Ясно, — он упал рядом, вздохнув. — Я, кажется, тоже перепил…        — Да? Ну, это нормально. Как бы сказал мой папа: главное, что среди родных, а не чёрт пойми где с фиг пойми кем, — она тихо засмеялась, — да… а мама бы сказала, что разницы нет.        Они замолчали. Тускло освещённая дорога казалась такой странной после яркого и горячего двора общежитий. Звуки веселья доносились до ушей Зуко, хотелось начать раскачиваться в такт музыки.        — Ты… красиво танцевала… в стране Огня не танцуют, только артисты, наверное, но… ты красиво двигалась.        — Правда? — Зуёк посмотрела на него с таким удивительно искренним любопытством, что Зуко не нашёл, что ответить, — спасибо. Хотя, это не танец был, а так… соединение всего, что помню. Мешанина.        — Всё равно красиво.        — Да, ну… если бы я в своё время выучилась танцевать, то было бы лучше, — она хмыкнула, — но я не выучилась…        — Почему?        — Таланта не было… и времени… и возможностей… и вообще, я бы не смогла совмещать школу и занятия танцами, — она покачала рукой, явно кого-то пародируя. — Грустная история.        — Расскажи. — Зуко сам не понял, зачем это предложил. Лихорадочно соображая, чтобы такого сказать, пока Зуёк молчит, он продолжил, — А я расскажу что-нибудь о себе.        — О… интересное предложение, — Зуёк хмыкнула, — ну… на самом деле, ничего такого. Просто я захотела научиться танцевать. Я всегда это дело любила, вот и… мама с папой обрадовались, конечно, отец даже школу мне нашёл. Я начала туда ходить, мне нравилось… а потом мама стала сомневаться, что я потяну. Говорила, что это будет отнимать слишком много времени, не хватит на учёбу, что в профессионалы мне не попасть, хотя я и не хотела… потом начала бояться, что я сделаю что-то не так, травму получу, вот это вот всё… я упрямилась. Я продолжала ходить. Отец поддерживал меня, стал ссориться с мамой, — она замялась, — ну, это мама ссорилась и потом не разговаривала с ним. Он пытался убедить её, что всё хорошо.        Зуёк потянулась и встала. Отошла от Зуко на шаг и крутанулась на пятках.        — В общем, мне не понравилось, что они из-за меня ссорятся. Я решила, что семья важнее танцев и сказала, что мне надоело. Отец не поверил, конечно, но мама была рада. Счастливый конец, — она развела руками, и улыбка соскользнула с её лица. — Только потом через пару лет пришлось смотреть на выступления двоюродной сестры. И выслушивать претензии, что Саша такая хорошая, и учится, и занимается танцами, рисованием, а я ничего не хочу. Смешно.        Она хмыкнула и пнула ногой камень.        — Я потом втихаря училась, правда, сама… но результат был так себе.        — Если так себе — то, что ты показала сегодня, — Зуко поднялся, — то у нас разные понятия о «так себе».        — Нет, сегодня было другое, — она засмеялась, — тогда я вальс со стулом практиковала. Может, дело было в деревянном партнёре. Или в том, что мне не очень нравился вальс.        — Вальс? — Зуко непонимающе нахмурился.        — Ага. Такой скучный парный танец, — Зуёк пожала плечами. Прохладный ветер долетел до неё, слегка тронув волосы. Она вдруг посмотрела на Зуко, в тёмных глазах что-то мелькнуло. — Иди сюда.        Она схватила его за руку и притянула к себе. Принц недоумённо моргнул и попытался отстраниться.        — Что ты делаешь?        — Хочу показать тебе вальс. Так… давай, правую руку мне на лопатки, левой держи меня за руку, — она командовала, а Зуко неловко подчинялся. Его ладонь легла на её спину, в голове сразу всплыло воспоминание о том огромном шраме. Зуко сглотнул. Шрам проходил как раз там, где сейчас его пальцы сжимали ткань её одежды. Зуёк положила ему руку на плечо, — это немного неправильно, но мы же не на соревнованиях. Так, а теперь повторяй за мной…        Вальс оказался неторопливым и простым. Зуко быстро понял, что к чему, и единственное, что ему мешало — Зуёк рядом. Совсем рядом. Это… как обниматься, но дольше. Её тело касалось его, они двигались вместе. Тёмные глубокие глаза рассматривали его лицо, а Зуко думал, как такое возможно, что где-то в них прячется нечто, похожее на солнечный лучик.        — Ты обещал мне что-то рассказать о себе, — тихо напомнила Зуёк. Зуко нахмурился и отвёл взгляд.        — Ну… я однажды чуть не сжёг свою комнату…        — Что? Как? — она проглотила смешок.        — Когда… когда я родился, то многие не верили, что я стану покорителем. Не знаю, почему отец запретил отсылать меня, но… потом оказалось, что я могу управлять огнём, всё утихло. Но я был слабым покорителем. Постоянно пытался улучшить свой огонь и… однажды случайно поджёг кровать, — Зуко запнулся, рассказывать о таком Зуйку было… очень стыдно. — Я испугался, вместо того чтобы погасить пламя, делал его только больше… прибежали слуги, потом родители. Отец смог потушить огонь, а мама обняла меня, пытаясь закрыть мне глаза. Было страшно.        — Понимаю, — Зуёк чуть сжала пальцы на его плече, — но всё ведь обошлось?        — Да. Даже отец тогда посмотрел на меня, как на достойного, — Зуко чуть улыбнулся и, наконец, перевёл взгляд на девушку. Она глядела на него слишком нежно для той, кто обычно скуп на эмоции.        — Ну, тот инцидент уже должен был сказать всем, что ты сильный покоритель. А лажаем мы все. Я вот однажды скатилась по глиняной горке в реку. Осенью. Чуть не утонула. Я всегда была чрезвычайно грациозна, да?        — Хм… я один раз чуть не утонул в пруду с уткочерепахами в нашем саду, — помявшись, сказал Зуко.        — Я уронила на себя комод.        — Я чихнул и сжёг своё домашнее задание.        — Я сотворила глупость, из-за которой мы с подругами не можем вернуться домой, — прошептала девушка.        — А я вылез, когда не стоило, из-за чего лишил себя дома, — также тихо проговорил Зуко, опуская голову.        — Мы с тобой два неудачника, да? — Зуёк грустно усмехнулась. Зуко продолжал разглядывать её. Прямой нос с чуть вздёрнутым кончиком. Длинные ресницы. Ровные брови. Маленькие почти исчезнувшие шрамики. Красивые тёмно-розовые губы, выглядящие такими мягкими и вкусными, словно ягоды.        — Ну… — он жадно втянул носом ставший уже родным аромат дёгтя, смешанный с его собственным запахом. — Ты — уважаемая госпожа Аптекарь, тебя сложно назвать неудачницей.        — Госпожа Аптекарь без двух пальцев, — она скривилась и запустила покалеченную руку ему в волосы. — А ты первый человек, сумевший обнаружить Аватара за сто лет. И даже пленить его! Аанг сбежал только потому, что никто не знает, как драться с людьми воздуха.        — Ты не должна считать это достойным уважения поступком, — нахмурился Зуко.        — Почему? Я могу не принимать это, но это всё равно достижение! — мягкая улыбка, ямочка на щеке.        Зуко подумал о той маленькой родинке на ухе. Он прислонился лбом ко лбу Зуйка. Вспомнил шрам на спине. Россыпь шрамов на руках. Тонкий шрам на груди… Их хотелось коснуться. Осторожно, невесомо. Принц прикрыл глаза и чуть сильнее прижал Зуйка к себе. Она сейчас казалась такой нежной и мягкой. Зуко вспомнил её губы. К ним тоже хотелось прикоснуться.        Два неудачника? Возможно. Это даже забавно с какой-то стороны. Принц снова сделал вдох. Терпкий запах дёгтя заполнил лёгкие. Интересно, а она хоть раз думала о том, чтобы прикоснуться к нему? Или даже надеяться на это глупо…        Его рука осторожно спустилась по спине, чуть надавливая. Зуёк не возмутилась. Он открыл глаза и чуть отстранился. Может, из-за темноты, но ему показалось, что он видел, как потемнели её щёки. Хотелось лишь спросить… или нет. Нет, не хотелось спрашивать. Хотелось прикоснуться…        Резкий свист разрезал воздух. Зуко выпрямился, прижав Зуйка к себе и посмотрев в сторону источника звука. И чуть не выпустил огонь изо рта, прорычав:        — Джет…        — Прошу прощения, что прерываю вас, — этот урод обворожительно улыбнулся, — но у нас там проблема. Зуёк, я подумал, что тебе нужно узнать, что парочка твоих учениц перепила. Я бы не оставлял их без присмотра.        — Конечно, — снова бесстрастный голос. Она оттолкнула Зуко от себя и кивнула, — спасибо, что сказал.        Зуёк будто сбежала. Зуко мог только провожать её спину взглядом, который, он был уверен, напоминал взгляд голодной собаки. Выругавшись про себя, парень направился на праздник, но тут его остановил Джет. Он необычайно серьёзно смотрел на принца, а соломинку держал в руке.        — Чего тебе?!        — Я знаю, что ты — покоритель огня.        Всё вокруг рухнуло. Зуко расправил плечи и задержал дыхание. Джет лениво рассматривал соломинку.        — С чего ты…        — Мне никто не говорил, я сам понял. Давно уже. А ты думал, зачем я тебя бешу? — Джет усмехнулся и покачал головой. — Знаешь, я, вообще-то, должен тебя убить.        — Попробуй, — прорычал Зуко.        — Но… знаешь, это всё очень странно. Не то, что ты сражался с магом огня за Зуйка, это было предсказуемо. И не то, как мы вместе защищали Лунгау, может, ты втирался в доверие, — Джет поднял на Зуко тяжёлый взгляд, — а то, что на пароме я предложил тебе присоединиться к нам. Знаешь, из-за чего?        — Понятия не имею, — принц обошёл сумасшедшего фанатика и направился вперёд.        — Потому что увидел в нас сходство, — Зуко затормозил, — удивительно, да? Мы были похожи… возможно это злило меня больше всего, когда я узнал, что ты — огневик. Потом ещё и Зуёк тебя так защищала… она не выбирает плохих людей. И я отказывался верить в это.        Джет подошёл ближе и хлопнул Зуко по плечу.        — Ты — неплохой парень, и я не буду говорить это ещё раз, меня уже сейчас тошнит. Ты мне не нравишься, но… но это ведь не должно влиять на меня, да? Поэтому… как нормальному парню… как похожему на меня человеку… я хочу дать совет: оставь её.        Внутри Зуко всё сжалось и заледенело. Он вырвался из хватки Джета.        — С чего бы мне слушать тебя?        — С того, что она нужна Аватару. В борьбе против твоей страны, — взгляд Джета был искренним, и это пугало. Он был извиняющимся, это вызывало дрожь. — Аватар ведь в любом случае придёт в Ба Синг Се. И заберёт её.        — Он думает, что она мертва. Он даже не попытался её искать!        — Но она-то правду знает. И она уйдёт. Я это знаю. И ты это знаешь. А Аватар примет её, ведь она сильный воин, прекрасный целитель и… что ж, им всем нужна её ясная голова. Способная мыслить без эмоций. — Джет вздохнул. — Не думай, я сам бы хотел, чтобы она осталась. Но это неправильно. И это невозможно. Поэтому говорю тебе, как… союзнику — забудь её. Так будет легче.        Джет кивнул немного потеряно, снова засунул в рот соломинку и прошёл мимо. Мимо застывшего Зуко. Зуко, который не слышал уже ничего. Холодный ветер налетел на него, но парень этого не почувствовал.        Опять Аватар. Снова Аватар. Почему?        Принц Зуко поднял голову к небу и зарычал, изо рта его вверх взвились потоки пламени.        Внутри было пусто и холодно.        ***       — Джет, ты извиняешься не за то, за что надо, — отмахивалась я, высчитывая количество противозачаточных настоек. Не сходится! Не сходится! Вот кто и зачем забрал целых семь штук? Ну, ладно, положим, зачем, я знаю… не зря решила сегодня всё же прийти сюда и всё проверить.        — А мне кажется, что я правильно извиняюсь.        — То, что ты прервал нас вчера — хорошо, говорю же тебе, — я вздохнула, покачав головой. Боже, мне нельзя пить, вообще.        — По-моему, это не так. Я не должен был лезть. Но Юми выглядела плохо.        Я закатила глаза. Джет прав, Юми было очень плохо, и он был прав, что позвал меня. Он даже был прав, что помешал нам с Зуко… делать то, что мы собирались сделать. Единственное, что меня злило — то, что Джет умудрился Зуко наговорить.        То есть… это моя вина, что всё к такому пришло, а алкогольное опьянение — не оправдание, а отягчающее обстоятельство. Напилась, потеряла связь с мозгом, а потом… полезла танцевать вальс. И ладно бы, всё на этом закончилось, но нет. Дарья, ты — дура! Ты прекрасно знаешь, что нельзя сближаться с Зуко в подобном смысле! Во-первых, сейчас война, не время для этого всего, во-вторых, в твоей жизни для этого просто нет места, у тебя планы по возвращению домой, и это не в какую-то другую страну, а в целый другой мир, в-третьих, Зуко попросту нельзя со мной связываться! Может, в мультсериале его отношения с Мэй и казались странными — она не понимает его, но постоянно прыгает вокруг, пытаясь привлечь его внимание, а он не понимает её и даже никогда не спрашивает о ней, — но она была аристократкой из страны Огня. Женитьба на ней укрепила бы его позиции!        Ладно, ладно, всё, это просто подростковая влюблённость, она может пройти… надеюсь.        — Ты мне только объясни кое-что… вот, подержи, — я передала Джету банку сушёной крапивы с верхней полки, — ты зачем ему всё это наговорил?        — Я просто озвучил факты. Все, кто знает о тебе, понимают, что ты уйдёшь с Аватаром, как придёт время. Я просто ему напомнил, — Джет скривился, соломинка нервно дёрнулась.        — Джет… почему всегда, когда ты хочешь сделать что-то хорошее, ты творишь хаос?        — Может, это моя натура? — он улыбнулся, но я видела, что улыбка вышла слабенькая.        — Может… — я вздохнула. — Сказанного не воротишь, так что… забыли.        — Я всё ещё злюсь за прерванную сцену…        — Джет!        — Я серьёзно! Может, Ли мне и не нравится, но я готов согласиться, что он… — Джет так скривился, будто целиком съел лимон. Это длилось всего секунду, но всё же… — неплохой парень. По крайней мере, я знаю, что тебя он не тронет. И на убийство просто так не способен, это уже о чём-то говорит.        — Джет… — я уставилась на парня, не до конца веря в то, что услышала, — мне кажется, это самое доброе, что ты сказал о нём за всё это время.        — Не привыкай. Он всё ещё огневик, у него всё ещё ужасный характер, и он всё ещё импульсивный идиот, который злит меня и раздражает, — он хмыкнул, — но то, что он не нравится мне, не значит, что он в принципе ужасен. Да и ты… ты обычно общаешься с хорошими людьми.        — Вот такая его характеристика больше в твоём стиле, — я умудрилась улыбнуться. — Но меня всё ещё поражает твоя вера в меня.        — Ну, должен же я верить хоть в кого-то, кроме себя, а?        Подмигивающий Джет с нахальной улыбочкой — нормальный Джет. Я вздохнула. Что ж, теперь наш лихой борец с огневиками вряд ли будет пытаться убить Зуко, хотя, если он узнает о том, что Зуко — принц… но он вряд ли узнает. Единственной нерешённой проблемой оставалась только вчерашняя ситуация… чёрт.        Мы с Джетом решили выйти на улицу. Этот пройдоха умел распознавать, когда со мной можно говорить, а когда — молчать. Сейчас мы молчали. Когда я молчала с ним, было ощущение, что я молчу одна. Он будто испарялся из моего личного пространства, оставаясь при этом на месте. Удивительно.        Я думала о вчерашнем. Вчерашнее могло закончится тем, что я взяла бы себя в руки, оттолкнула бы Зуко и закончила всё на грустной, но необходимой ноте. Он бы был разбит, наверное, злился бы опять на всех и вся, зато это всё прекратилось бы. Разорвалось. Было бы больно? Вероятно, да. Зато так было бы легче.        Вчерашнее могло закончится поцелуем. Моим первым поцелуем. И тогда всё стало бы запутаннее и сложнее. Не берусь судить о времени до кометы, хотя и оно стало бы тяжелее, но после… после кометы всё взорвалось бы. Я отправилась бы искать путь домой, может, вернулась бы — Зуко бы отправился искать меня. Он слишком импульсивен. Народ Огня бы меня не принял. Даже если представить, что я зачем-то осталась там, я была бы чужой. Да, для Зуко это проблемой бы не было, но это было бы проблемой для всех министров, военных… всё было бы сложно, в конечном итоге, всё пришло бы к расставанию. Болезненному. Долгому.        Но вчерашнее решило закончиться никак. Ни да, ни нет. И это… тоже было плохо, но хотя бы давало немного времени. Можно было поговорить. Нормально. Только подобрать слова…        — Ого… — я отвлеклась, услышав удивлённый голос Джета. Проследив за взглядом парня, я уцепилась глазами за медленно падающий с неба лист бумаги. В сердце похолодело. — Газеты падают с неба… что-то новенькое.        Он ловко ухватил лист и уставился на него с застывшей физиономией. Я знала, что там. Но мне нужно было изображать незнание, пусть я и не хотела. Подошла, взглянула на изображение Аппы. Я не могла заставить себя удивиться. Эмоции были совсем другими.        — Аватар всё-таки идиот, — хмыкнул Джет, оборачиваясь на меня. — Дай Ли не оставят это просто так.        — Ты прав.        — А что будешь делать ты? — в глазах любопытство и горечь. Я покачала головой.        — Пока ничего. Нельзя, чтобы кто-то догадывался о моей связи с ребятами. Но, думаю, мне пора собираться. Я вернусь в команду в ближайшую неделю.        Так и должно было быть. Так правильно. Но почему так больно? Джет кивнул.        — Думаю, тебе стоит сегодня уйти с работы пораньше, — он взлохматил мне волосы, — а мне… мне стоит наведаться повыше.        — Снова лезешь в неприятности?        — Раз уж твои друзья в них влезли, чем я хуже?        И ведь не поспоришь.        До дома добиралась словно во сне. Как долго я ждала этого момента, и как же теперь хотелось его отодвинуть… я должна вернуться к команде. К своим подругам. Значит, должна оставить всё это. Айро, Зуко, Джета, Федю, учениц, лечебницу, приют, племена… Лунгау. Я должна оставить своих людей. Своё дело. И от этого хотелось удавиться. Страшно. Страшно и больно. Но необходимо.        Я пыталась приободрить себя. Мало ли, после войны заскочу в Ба Синг Се, встречусь с теми, кто выжил. Если сама выживу, конечно. А даже если не выживу… о Зуйке, или же госпоже Аптекаре, будут помнить. Многие. Забавно это осознавать. За три года здесь я оставила о себе память в разных уголках мира, даже в стране Огня, благодаря своим знакомствам. За тринадцать лет в том мире я не оставила после себя ничего. Иронично.        Не будет никакой памяти о Дарье. Эта мысль пронеслась в голове так быстро, почти неуловимо. Но всё равно было больно. Неприятно это осознавать, но Дарьи здесь не существует, хотя сама Дарья есть.        Уже у двери в квартиру я поняла, что Айро и Зуко дома. Они о чём-то говорили, причём Зуко повышал голос и злился. Хотя, пф, о чём это я… листовка с просьбой помочь найти Аппу, вот о чём они говорили. Я вздохнула, открывая входную дверь.        — Ого, а что вы тут делаете? — я окинула взглядом сидящего Айро и Зуко, застывшего в скованной позе у окна. — У меня-то свободный день, а вы как оправдаетесь?        Зуко смотрел на меня. Он быстро дышал и бледнел. Резко отскочив от окна, он бросился к двери, по пути пряча скомканную бумажку за ворот. Промчался мимо. Значит, решил скрыть объявление? Что ж, ладно.        — Сегодня чудесный день, Зуёк, — начал Айро, и в голосе его я слышала одновременно и радостные, и грустные нотки, — у меня две прекрасные новости.        — Я была бы рада их услышать, — улыбка.        Что ж, теперь пора.