Листья другого дерева

       День этот был ярким и солнечным, слишком уж жарким. Казалось, плавились камни, воздух перед глазами трясся, как прозрачное желе.        После пожара, ужаснувшего Нижнее кольцо, поразившего Среднее кольцо и слегка взволновавшего Верхнее кольцо, прошла всего пара дней, потому люди очень настороженно отнеслись к такой аномальной жаре. Не хватало ещё чтобы где-то вновь заполыхало.        Господин Ямамото всегда ценил стабильность и спокойствие. Когда ему было шестнадцать, его семье пришлось переселиться из Среднего кольца в Нижнее, так как отцу посчастливилось повздорить с какой-то богачкой из Верхнего кольца, которая требовала от простого ювелира невозможного. Господин Ямомото уже и не помнил, чего именно требовала та женщина, но навсегда он запомнил, что пересекаться с кем-то из Верхнего кольца — себе дороже. Сейчас ему было уже под пятьдесят, он наслаждался спокойной и размеренной, предсказуемой жизнью около двадцати лет, работал в своей небольшой лавочке, продавал небольшие сосуды, кувшинчики, бусины и фигурки из цветного стекла, надеялся, что так и будет продолжаться, но последнюю неделю творилось что-то непонятное, что заставляло его волноваться.        Вначале от Внешней стены пришли вести о нападении. Потом в Нижнем кольце появилась Джу Ди, и пронеслись странные, тихие, почти сразу затухшие вести о прибытии Аватара. За этим всем последовал пожар, справляться с которым пришли сами Дай Ли. А теперь — это. Господин Ямомото тяжело вздохнул, прикрыв лицо ладонью. Сегодня перед ним появилось нечто несуразное и странное — аристократически бледная девчонка в мальчишеской одежде. Цветом волос она напоминала огненного хорька, да и вела себя похоже — дёргалась, вертелась. Правда, огненные хорьки так не шумели, как она.        — Ну серьёзно, чё Вам стоит? — в очередной раз заканючила она, — я не помешаю! Я могу огонь поддерживать, Вам даже не придётся подпускать меня к стеклу!       Господин Ямомото отнял руку от лица и поднял глаза к небу. За что Духи решили его так наказать? Неужели это из-за того, что он не понёсся, сломя голову, помогать при пожаре? А что бы он мог сделать? Небо не отвечало. Лишь ярко-жёлтое солнце слепило глаза. Господин Ямомото опустил взгляд, и слепить его начала уже неестественно рыжая макушка. Таких людей не бывает. Может это не человек, а Дух в человеческом облике? Господин Ямомото слышал о подобном, говорят, в древности Духи могли приходить вот так в мир людей. Может, это Дух Огня так плохо притворился человеком? Девушка была похожа на неспокойный огонёк, трясущийся, мелькающий.        — Да ладно Вам, я ведь даже денег не попрошу! Бесплатно работать буду! Выгодное предложение, не?       Нет, Дух бы не стал так себя вести. Если только Дух Огненного хорька, но господин Ямомото сомневался, что такое нелепое создание могло бы существовать.        — Зачем ты мне? — наконец, проговорил ремесленник, устало потерев лысину.        — Да всегда помощники нужны! — с непоколебимой уверенностью в голосе произнесла девушка, уперев руки в боки, — я могу в печи температуру поддерживать, мусор всякий убирать и сортировать… да хоть просто еду приносить!        Старый Гао, вредный кузнец из лавки напротив, заржал.        — Зачем тебе это? — прямо спросил господин Ямомото, — у меня есть подмастерье, мне его хватает, — к тому же, этот идиот доставляет кучу хлопот, за ним одним следить-то тяжело, а тут ещё нечто рыжее под руку лезет, — а если тебе хочется работать в ремесленной лавке, то вон тот старый сумасшедший в одиночку всем управляет.       — Но мне-то надо к Вам! — упрямо топнул хорёк, сверкнув зелёными глазами. Старик Гао вновь заржал.       — Да возьми ты к себе девчонку, смилуйся, — его хриплый голос резанул по ушам, — вона как она скачет, места не находит, а ты упёрся, как свино-баран…        — Уймись уже, — огрызнулся господин Ямомото.       Он зажмурился и помассировал переносицу, надеясь, что, открыв глаза, не увидит рыжего цвета девчонку. К сожалению, она всё ещё была перед ним. Всё ещё сверлила его невыносимо зелёным взглядом. Раздувала ноздри, будто готовящаяся к нападению антилопа-бык. Рот кривила.        — Ну? — и вела себя так, будто господин Ямомото ей был должен денег. Мужчина вздохнул и вновь поднял глаза к небу. Постоял так. Развернулся и попытался скрыться в лавке, — да ну серьёзно? Стойте, алё!        Странный день. Странная девушка. Странные слова. Нет, с него хватит…        — Да ну блин! Эй! — одна нога господина Ямомото внезапно оказалась вмурована в землю. Так это несуразное создание, напоминающее огненного хорька, покоритель? Ещё хуже, — слушайте, мне очень к Вам надо, пожалуйста! — девушка оказалась перед ним, раскинув руки в стороны, — давайте я Вам платить за это буду, ну?        Господин Ямомото вздохнул, а хорёк, покопавшись в своей сумке, сунула ему под нос золотой. Она смотрела слишком серьёзно, слишком упрямо. Мужчина выпрямился и покачал головой. Это создание определённо здесь, чтобы за что-то его наказывать.        — Господин Ямомото, я пришёл! — очередное существо, живущее только для того, чтобы жизнь несчастного лавочника становилась всё труднее и труднее.        — Снова проспал? — без интереса спросил Ямомото, рассматривая вмурованную в землю ногу.        — Нет, — стушевался Гуанг, непутёвый его подмастерье, — я… упал…        — Всё равно. Ты теперь не один, так что постарайся заставить меня поверить, что я не зря тебя учу, — господин Ямомото качнул головой, чувствуя, что делает огромную ошибку. Возможно, самую большую в своей жизни, — а ты, — он выхватил золотой из руки девушки, — иди к печам. Начнёшь с того, что будешь поддерживать огонь.        — Да! — огненный хорёк махнула руками и подпрыгнула.        — Только отпусти мою ногу, — всё также спокойно произнёс господин Ямомото.        — А… — она остановилась и уставилась на сотворённое круглыми глазами, — ну, это… подождите пару минут, окей? С этим труднее…        Старый Гао вновь заржал. Господин Ямомото прикрыл глаза. Это действительно ошибка. Очень рыжая ошибка. Неестественно рыжая.       ***       Хренова печь палила мне в морду, ещё и искры всякие тут, мать твою, какая ж дрянь… Выползу отсюда — рожа вся чёрная будет, я вот уверена. Ещё пень этот кривой с ветками на меня пялится, и чё ему надо? Он же типа подмастерье, а я так, торчу рядом с огнём… я ему даже не мешаю! Но нет, он всё равно на меня косится… может, он увидел, что я осколки цветные спёрла? Да вряд ли. К тому же, на фига они ему сдались, это ж всё равно мусор?        Вот Ямомото этот нормально к делу подошёл — вообще в мою сторону не смотрит! И спасибо, у него взгляд как у рыбы варёной, и вообще он весь серый какой-то, неприятный. Будто его хорошенько проварили без соли. Он даже на деньги нормально не среагировал! Не, забрал потом, конечно, но так лениво… Что за человек? Да тут в Нижнем золотой — даже не месячная, а годовая зарплата! Наверное… не суть! А ему будто плевать! Тоже мне…        Я покосилась на огонь: он ярко и угрожающе сиял мне в глаза. А, твою мать, как неприятно-то… горит, дрожит, брезжит, орёт и воет. Чё какие-то странные люди столько времени у печей торчат, особенно у таких? Ладно, когда готовишь, там хоть температура не доходит до того, что рожа плавится… тьфу. Меха эти тут ещё… или как эта шляпа правильно называется? Сиди на них, прыгай, и пусть искры летят в тебя, пытаясь сжечь к чёрту брови! Хотя чё там сжигать-то…        На что не пойдёшь ради хоть какого-то прогресса! Магичить стекло — это ж круто! Вот только для этого нужно забраться в эту адскую плавильню… и ведь следовало сюда раньше ещё приползти, но нет, куча всякого разного свалилось и… и вот.       Ладно Тоф, она решила устроить тройную тренировку, то есть одновременно избить и Аанга, и меня. Это хоть как-то можно было принять! Ну, типа, тренировка в около полевых условиях, попробуй увернуться от камня, когда сбоку от тебя прыгает, пытаясь не убиться, боевой товарищ… синячин потом было… особенно отметка на заднице. Там будто морда чья-то тёмно-фиолетовая, и сидеть больно… ничё, ничё, это всё ради благой цели. Наверное. Возможно.        Короче да, тренировки с Тоф — та ещё запара, но хоть полезно. А вот когда Катара решила, что раз уж мы торчим в этом городе, то стоит вести себя как люди, а не грибы-трутовики, и культурно обогащаться — это уж извините, это кому надо? И главное, на фига? Но иногда приходится башку опустить и позволить себя повести в какие-то дали. Особенно когда не хочется снова сраться с Катарой. Перемирия — сложная штука…        Короче, Катька таскала нас всех по Верхнему-Среднему кольцам, восхищалась домами, одеждами, украшениями, хреновой плиткой на дороге, Аанг молча возмущался несправедливому разделению жителей города, Тоф… оценивала камень? Чёрт его знает, что она делала, но ей, вроде, толпа городская жутко не нравилась. Лера плавала вся сонная, Сокка ходил, уткнувшись рожей в свои карты, а я… не, в каком-то смысле, я тоже культурно обогащалась, пожирая местную еду. Моё экспертное мнение: так себе. Реально, в Верхнем кольце всё такое пафосно-дорогое, а готовят… Видать, как заперлись здесь, так и не развивались. Здравствуй, Северное племя, давно не виделись. Тьфу.        А в тот ресторан мы не ходили, нет. Ну, тип, Катара пыталась туда пойти, но я, подключив всё своё очарование и весь актёрский талант, изобразила, как со мной там обошлись, и мисс Совершенство разозлилась. Бурча, как вода в кипящем чайнике, она гордо провела нас мимо открытых дверей, всей рожей выказывая пренебрежение. Когда официант и охранники в толпе с Аватаром узрели меня, я вновь пожалела, что тут нету фотиков. Надо! Столько харь пропадает почём зря… Я бы их всех на стеночку повесила. Уважения ради — в красивой рамочке.       Да, в общем, пришлось ползать повсюду с Катей, рассматривать столбы, дома и всё такое. Она, к радости, выдохлась быстро, так что можно было спокойно заниматься, чем хочешь. Я сразу к Валере подкатила — ну, она же фигурку покупала, она знает, куда идти. Но Лерка была против идти куда-нибудь, потому что оказывается, пока мы радовались жизни, в Нижнем кольце целый кусок сгорел к чертям. Опасно, блин. Вот надо было какому-то идиоту свечку уронить! Зараза. На деле я, конечно, пересралась знатно, когда узнала, что пожар разразился. Я потом целую ночь не спала, потому что как только глаза закрывала, в ушах сразу треск, перед глазами блики какие-то. И жарко, жарко, будто одеяло загорелось. Пожар — это нам не надо. Это стрёмно.        Не, потом Валерка сжалилась. Мне кажется, ей самой зачем-то надо было в Нижнее сгонять, но точно я не знаю. Лерка — чёртов партизан, молчит и даже не намекает, чё ей надо. Влезет в какую-то муть, а нам потом разгребать, да… Она ещё и не высыпается, ходит лунатиком… я думаю, ей опять мать мерещится, опять всякую муть ей орёт. Но я хорошо сплю, знать наверняка не могу. Может, Валерке снова ту муть наварить? Я могу, этот рецепт я до сих пор помню!        Ну и если коротко, то вот только теперь я смогла добраться до стекла. Время, конечно, потратила ни на что, но хоть дошла. Так можно описать всю мою жизнь: опоздала, не доделала, не успела, не смогла, но, в итоге, вроде как справилась. Не жизнь, а жопа. Но мы же вертимся, вертимся, чтобы хоть немного как-то вывернуться и не сдохнуть раньше положенного.        А какой гад определяет, когда положено? Никакой. Нету его. Так что не раньше положенного, а просто, не сдохнуть. Вот.        — Ты уже устала? — твою мать! Я чуть не въехала лбом в печку. Этот господин Ямомото не только бесцветный, он, сука, ещё и беззвучный!        — Я в норме, а чё? — глаза у него, конечно, муть. Какие-то выгоревшие, усталые.        — Огонь затих. Ты же хотела тут работать? Ну так работай, — мужик как-то махнул рукой, я заметила, что кончики пальцев у него какие-то чёрные. Фе.        — Но она же горит! У меня морда плавится от того, как она горит!        — Но морда у тебя не из стекла, — Ямомото качнул головой. Я бы подумала, что он меня дразнит, но он слишком серьёзно это всё сказал. Мутный тип, — нужно больше огня. Стекло жар любит.        — И мёрзнет быстро! — вылез из-за спины Ямомотыча пень с ручками, лыбясь. Скотина!       — А ты чего выполз? Заготовку куда дел? — мужик развернулся, вроде нахмурился. Пф, ну у него и причесон: чел лысый, а от затылка коса. Тощая такая, но длинная.       — Да я… — пень смялся, — огонь же не сильный…        — А тебе сильный прямо сейчас и не нужен был. Вот что ты сделал? Опять материал портишь? Грей стекло на слабом огне, может, что-то поймёшь…        — Так это долго!        — Будешь знать, как отвлекаться. Сам, когда огонь поддерживал, печь чуть не застудил, а теперь лезешь? — во, это мы понимаем, это правильно, если у самого руки из жопы, то нечего других учить! Я показала пню язык. Хорошо бы фак, только тут этот жест вообще не понимают, — а ты работай, хорёк.       Чё за на фиг? Он не глядя ухватил меня грязной лапой за башку и повернул в печку рожей! Эй! Я тут чё, животное? Хорьком меня назвал, зараза. Какого я — хорёк? Тоже мне. Хорёк… ну, положим, да, ростом я не вышла, мелкая, тут не придерёшься, но в остальном-то? Глаза у меня ну ни разу не круглые, они как у отца, чтоб его, узковатые. Не узкие, нет, и не растянутые по углам, а так, будто приплюснутые. И уши у меня не топорщатся, как у хорька! И зубы не такие острые…        Я насела на меха. Гори огнём, жгись, пылай, только ну не мне же в харю! Искры почти долетели до бровей, отчего я отшатнулась. Тьфу на него…        Огонь — это страшно. Вот, нате, живите с этим, я признаюсь. Вода — страшно, огонь — страшно. Так ещё пару лет жизни в этом мире, я всего бояться начну. Вода-то ладно, это бабке моей спасибо сказать надо, надеюсь, она издохла за то время, пока я тут ползаю, вода меня пугает, когда её много, когда она тёмная, когда она повсюду, когда глубоко. А огонь… огонь пугает почти всегда. Только когда он мой, под котелком, сидит себе на палках, в окружении камней, трещит — тогда не страшно. А вот когда он не мой — всё, я опускаю руки.        Руки… я опустила взгляд на свои кисти, на которых змеями сидели красно-коричневые полосы. Уже не выглядит так, будто тут недавно кожу срезали тупым ножом. Теперь будто глиной намазали, и она засохла и полопалась. Неприятно, короче. Смотрится так себе, фиговенькое украшение. Да… огонь — страшно. Джао хорошо это показал, хотя сам меня ни разу не ударил. Но до сих пор… до сих пор помню, как огни обжигали. Как кожа лопалась. Пахло жареным мясом, вкусно, оттого жутко. Человек ведь мясо. Человек не горит, он жарится.       А синий огонь ещё страшнее. Он неестественный, неправильный. Какого чёрта Азула им пуляется? Ни у кого такого нет, а у неё — нате, пожалуйста! В нашем прошлом мире, помню, во всяких фэнтези главные героини часто оказывались принцессами с какими-нибудь уникальными штуками, только им доступными. И их не любили, называли как-то… как там… а, не суть. Вот Азула — это оно и есть! Я возмущаюсь. Да, это никому не интересно, но всё-таки! Что за несправедливость? Я вот тоже себе что-нибудь крутое хочу…       Огонь, вроде, неплохо горел, я втихаря вытащила из кармана осколки цветные. Мелкие, мутные, зелёные, красноватые… чёрт, я будто за каким-то чёртом по помойкам за бутылочным стеклом лазила, ну, серьёзно! Но на что ни пойдёшь ради силы… пусть даже и такой. Так-то стекло хорошо людей режет, вот только… мало его тут, мало. Ну, ничё. Справимся.        Была, конечно, идея, растолочь стекло в стеклянный песок, только вот… зачем? Песком я и так управляю неплохо. Так что начнём просто со стекляшек. Их бы подкинуть хоть немного, а они не даются, заразы. Бликуют немного, и всё. Валяются. Тьфу. Вытянула руку, пальцы растопырила, напряглась. Стекло стеклом. Лежит. Немного холодное. Не, я его чувствую, чувствую, проблема в том, что оно не даётся. Но это ничего, мне вообще мало чего сразу даётся, это уже норма. Расправимся с этим, расправимся.        Осколки не двигались. Я отвлеклась на печь, кажись, огонь немного стих. Нехорошо, ща опять Ямомотыч припрётся, будет ворчать. Что за работа, сиди у печки, коптись, дохни от жары. А эти двое там что-то делают. Не то чтобы интересно, но… интересно. Греют что-то, тянут… пень лажает, вроде, мне не понятно. Разобравшись с печкой, вернулась к своим стекляшкам. Ну!        А не ну. Валяется, стекло битое, бликует. Ну мать твою, ну давай, а? Чё те от меня надо? Может, тебя с песком смешать? Вдруг сама не замечу, как подниму? Хотя не, это всё фиговые идеи. Это же получится, что я песок поднимаю, и песком же поднимаю стекло, а это неправильный подход. Так что никаких поблажек! Всё будем делать так, как правильно… даже если нифига не выходит, блин.        Стекло всё также лежало, не думая куда-нибудь двинуться, а я начинала злиться. Вот ведь… почему я стала человеком земли? Почему не огня? От одной такой мысли захотелось проблеваться. Да, может быть, я бы тогда даже магию бы не использовала, и не пыталась бы, но изрыгать огонь у меня бы явно выходило! Я, вон, злая и бешеная, прям как большинство огневиков. А какой надо быть, чтобы с землёй справляться? Земля — разная. Песок, камни, глина, металл, стекло, комки грязи…        Блять!        Боль в раскрытой ладони. Я взвизгнула как-то по-свинячьи, откинулась назад, чуть не в печь. Сука! Ну больно же, ну мать твою, ну что там?        — Ты чего? — ну, Ямомомтыч, какого ты притащился? — обожгла?        — Да… нет! Чёрт его знает… — я тряхнула рукой и уставилась в раскрытую ладонь, — какого?        — Что там? — мужик схватил меня за запястье. Рожу скривил, грязными пальцами выковырял стеклянный осколок и закатил глаза, — Гуанг, я кому сказал вчера, чтоб подмёл всё?        — Так я подмёл! — пень развёл сучья.        — Опять крошку по углам распихал?        Пень опять что-то залепетал, и мне даже стало его слегка жалко. Стекляшка-то была мной подобрана, и, видать, я-таки смогла заставить её двинуться. Резко, конечно, и прямо себе в лапу, но всё же.        Я всё пялилась на свою ладонь, когда меня потянули за прядь волос. Ямомотыч навис надо мной с каким-то усталым и совершенно пресным выражением рожи.        — Работать можешь? — я кивнула. Чё я, хрустальная? — ну так работай.        И вновь свалил в свои стеклянные не-дали. Ну-ну, спасибо, до свидания. Лишь бы хрень какую-нибудь в руку мне не занёс, а то перспектива сдохнуть меня не радует. Но! Надо признать, что хоть немного, но я продвинулась! Да, пробила себе лапу, да… ну и чё? Зато вот оно, доказательство того, что стекло можно подчинить! Так что… ничё… прорвёмся!        ***        Господин Ямомото потёр переносицу и тяжело выдохнул. Он не любил суету, не любил изменения, не любил лишний шум, соответственно, относился с особым подозрением к животным и детям. Он бы и подмастерье себе не взял, если бы не нужда. Гуанга ему, видимо, за вредный характер послали — неповоротливый, медлительный и неловкий парень оказался единственным, кто захотел работать стекольщиком, остальные выбирали более выгодные места. Сначала господин Ямомото никак не мог привыкнуть к тому, что в его мастерской, у его столов, у его печей носится кто-то ещё. И заготовки портит.        Гуанг, может, и не хотел ничего портить, да и лез всюду из интереса, но всё равно умудрялся раздражать. И вот только-только господин Ямомото привык к нахождению рядом этого неуклюжего парня, как к нему прибилась, словно бродячий зверёк, Лиза. Странное имя, странный говор, странная внешность. Она вздрагивала, когда печь начинала гудеть громко, она суетилась, ругалась на что-то, посмеивалась над Гуангом. Тот из-за неё стал ещё более неловким и отвлечённым. Прошло не так много времени, а господин Ямомото уже успел несколько сотен раз проклясть себя за слабоволие, ведь теперь в его мастерской будто бы поселились дети. Причём казалось, что детей как минимум десять.        Господин Ямомото посмотрел на пиалу, что держал в своих руках. Дешёвое сакэ горчило, но стоит ли жаловаться? Конечно же нет. Старый Гао, может, не особо нравился стекольных дел мастеру, но обижать его, немного косого, рябого и растерявшего по молодости большую часть зубов в уличных стычках кузнеца не хотелось. Раз в неделю старик собирал всех ремесленников с шумной улицы и устраивал посиделки, на которых трудяги пили, ели, делились новостями, отдыхали. Господин Ямомото не жаловал подобные сборища, но ради поддержания добрых отношений с соседями и бесплатной еды терпел их.        На этот раз господин Ямомото ненадолго оказался в центре внимания. Не мог старый Гао не разболтать всем, даже работающим в самом конце ремесленных рядов, что стекольщик взял к себе ещё подмастерье, да ещё и девку. Кузнец, конечно, сделал это не со зла, но Ямомото всё равно чувствовал недовольство. Это его дело, в конце концов, кого к себе брать, и нечего тут рассуждать.       Но огненный хорёк слишком интересовал всех вокруг. Её рыжая макушка успела примелькаться, люди любопытствовали. Гончар с верхнего конца спрашивал, не покрасилась ли она, и если да, то чем, может ли его дочка достать себе эту краску. Ткач с нижнего конца интересовался, где она достала такую ткань бордовую. Господин Ямомото спокойно отвечал, что всё это его не касается, поэтому он ничего не знает. Он ни о чём не спрашивал хорька, да и не собирался начинать. Он и так подпустил её близко, начнёт спрашивать — ещё ближе окажется.        Огненный хорёк была странной и неспокойной. Господин Ямомото думал, что девушка потопчется у печи, устанет и уйдёт, но она всё оставалась. Ворчала, игралась со стекляшками, следила за огнём. Что ей эти стекольные остатки? Их только как посыпку использовать можно, да и то не все. А ещё она часто и много вслух ругала Дай Ли. Не сказать, что хоть кому-то в Нижнем кольце Дай Ли сильно нравились, но критиковать их так громко мало кто осмеливался. А кто осмеливался, того скоро забирали. А хорьку ничего не было. Она продолжала приходить на работу, пытаться впихивать Ямомото золотые монеты, каждый раз в обед сбегать на пару минут, чтобы потом притащить в мастерскую новое блюдо, купленное у уличных торгашей. Еда, казалось, интересовала девушку гораздо больше, чем работа. Наверное, лучше было бы, займись она кулинарией, а не стекольным делом.        К тому же, не так давно она каким-то образом изуродовала хороший кусок стекла. Гуанг пытался выдуть то ли песчаную акулу, то ли гигантского кои, то ли пузырь, но не смог. Оставшееся стекло ещё можно было пустить в работу, но стоило оставить его рядом с хорьком на пару минут, как на его месте оказались лишь осколки. Она его даже не свалила на пол, а как-то всё равно разбила. Господин Ямомото понять не мог, как это случилось. Он, естественно, разозлился, вот только Лиза, раскрасневшаяся и запыхавшаяся, почему-то была даже более злой, чем он. Она буравила осколки таким яростным взглядом, что казалось, они ей чем-то навредили.        Эта девчонка принесла господину Ямомото только проблемы и головные боли, но он упрямо не решался выкинуть огненного хорька на улицу. Гуанга же за два года так и не выкинул, а сколько он заготовок поломал?       Выпив сакэ, потянулся налить себе ещё. Разговоры уже не крутились вокруг новостей или новых работников, интерес начал медленно затухать, как старый Гао, важно прокашлявшись, погрозил куда-то пальцем.       — Говорят в Лунгау порядок налаживается. Бандитов оттуда погнали.        — Да врут всё. Беженцы привыкли уже жить так, как жили, а стражникам и самим страшно к бандитам соваться, — отмахнулся от старика скорняк Дунг с середины.        — Да ты слушай! Там, говорят, народец собрался, и главарь у них лихой, они бандитов вылавливают и отгоняют. Оружие у них берут, деньги, награбленное всё… — кузнец поморщился, вновь закашляв.        — Ну так это просто банда у них новая появилась. Сейчас место себе расчистят, сами начнут грабить, — хмыкнул какой-то столяр с нижнего.        — А я вот поостерегся бы. Если они разбойников от себя погонят, вся гадость к нам придёт, — старый Гао потёр спину, — ох уж, поясница совсем что-то плоха…        — Да уж… а цены-то после пожара ещё взлетели!        — Да совсем уже! Что они там, в Верхнем кольце, совсем ни о чём не думают?        Господин Ямомото прикрыл глаза. Вести из Лунгау его не волновали. Может бандиты и придут по его душу, вот только брать у него нечего, кроме стекла. Стекольное дело не приносило много денег. Оно, пожалуй, только душу грело.        ***        Сердце прыгнуло в горло и торчало там, раздражая, мешая глотать. Ну зачем, зачем, нахрена я на это согласилась?! Знала же, что это — шляпа! Сука, ну почему сегодня выходной?! Могла бы избежать этого позора…        — Не отвлекайся, Переговорщица! Докажи, что способна постоять за себя!        — Ну так не отвлекай меня!        Вибрация прошла слева, я кое-как отлетела от вероятного удара. Тренировки, блин! И ладно бы с Тоф, её хоть почувствовать можно… не, я не к тому, что могу её победить, просто сейчас мой противник — хреново семечко одуванчика! Аанг, лысый невесомый жук, мотылёк несчастный, где ты? Его ж вообще не прочувствовать!        Вибрация справа шла из-под земли, я шагнула назад и ударила рукой вбок и вверх. Судя по ощущениям, я избежала удара камнем по бочине, но сама по Аангу, летающей этой заразе, не попала. Он слишком прыгучий. Блин… где-то позади камень был вырван из земли, что-то почти невесомое еле-еле коснулось травы, я тут же упала, не забыв ударить ладошкой по газону. Судя по тихому ойку, удивлённому, не болезненному, я, наконец, попала. Ура! Хоть раз, хоть раз!        Конечно, вселенная не могла позволить мне радоваться дольше секунды, и захерачила в меня камнем. Не, по сути, камень швырнул Аанг, но я, блин, уверена, что это проделки вселенной.        — Один–один! Неужели становится интересно? — Тоф, блин, ты ещё тут со своими комментариями!        — Задрало! — я махнула руками и ударила пяткой по земле, заставляя подняться вокруг отдельные глыбы. Ну, я подозреваю, что подняла глыбы, но с учётом моих сил это могут быть и комки почвы.       Ненавижу слепые тренировки! Это больно, позорно, стрёмно и, блин, ни черта не весело! Тоф, может, радуется такому, но не я! Какая мне, мать твою, выгода от этого позорища?        Вибрация, очень осторожная, спереди. Видать, Аанг думает, что делать. Я пнула землю по направлению к монаху, надеясь, что удастся врезать ему по пятке. Судя по тому, что вибрация резко исчезла, а перед этим парнишка явно склонился влево, противник мой летучий упрыгал, как и всегда. Обычно Тоф за такое по шее надавать может, но конкретно сегодня Аангу всё прощается. Это надо мной сегодня издеваются… сволочи…        Кинула левую глыбу в гипотетически летящего Аватара, который, судя по всему, откинул её же мне обратно. Спасибо, не надо! Закрылась оставшимися своими камушками, почувствовала удар. Чёрт. Какой дурак будет стрелять из пушки по комару? Я! Ещё и вслепую!        Прижала руки к бокам, сжала кулаки, заставляя глыбы сминаться, превращаясь в цельный купол. Техника ежа ещё не подводила меня, пусть не подведёт и сейчас, пожалуйста!        Неприятная и чешущаяся капля пота ползла по виску. Ну же, где ты, зараза? Ничего не чувствую… На дерево он, что ли, сел? Птичка фигова! Тебе придётся напасть, в любом, сука, случае! Выдохнула сквозь зубы. Я могу ждать долго, я пока как раз отдыхаю, всё норм… вибрация прямо под ногами, я взвизгнула и оттолкнулась, заворачиваясь в земляной шарик. А чё ты такой хитрый сделался, я не пойму? С какого? А честный бой, удары рожа в рожу?        Покатилась по лужайке. Блин, Катара меня прибьёт… Надо с этим заканчивать, как-то надо… Аанг, видать, решил где-то отсидеться, при этом попинывая меня… ну, лады, лады, значит, рванём по верхам, на земле я его всё равно не чую.       Резко остановилась и раскинула руки вверх, разламывая свой кокон на мелкие кусочки и отправляя каменную дробь в полёт. Судя по звуку, я окно наше расхреначила, но ладно, нормально, живём. Рядом оставила два куска земли. Почувствовала, как Тоф лениво откинула от себя лишний мусор, но это вообще не сильно важно! Аанг объявился! Спрыгнул с ветки, птенчик мой жёлтый, щас я тебе, зараза, заряжу по лысине… кинула камнем, на этот раз парень не увернулся, но, вроде, перехватил заряд, но фиг ему, я вторым зарядила. Я хитрая, я справлюсь…        Камень, судя по всему, мой же, чуть не влетел мне в морду, но какой-то радостью я сумела перехватить его, и так и встала… Охренеть… Охренеть! Я поймала камень! Мать твою, свершилось! Впервые в жизни!        — Ауч! — камень выбрался из-под земли прямо мне под пятку, я долбанулась на землю, а булыжник, пойманный мной, свалился мне на пузо. Воздух исчез, я сдулась, откинула чёртов камень и согнулась, пытаясь дышать…. Мать твою, как больно-то…        — Два-два, оба убиты, — голос Тоф был совсем рядом, по вибрации я поняла, что наша сифа подошла совсем близко, — неплохой был манёвр, но радоваться, конечно, было рановато.        С глаз резко стащили кусок тряпки, я тут же прикрыла свои несчастные окуляры ладонями, так как свет жёг их невыносимо. Пришлось потратить пару секунд на привыкание, после чего я, наконец, уселась и уставилась на Аанга, который, кажись, полностью зеркалил меня на противоположной стороне лужайки. Второй камень всё-таки сбил его, сбил… удовлетворение растянуло губы в кривой улыбке. Во-о-от, что-то могём, могём!        — Ну что, улитки-ленивцы, — всё, блин, будет время — пойду искать этого зверя, меня слишком часто с ним сравнивают, — неплохой бой! Аанг, ты слишком мягкий. У тебя было с десяток возможностей отправить Лизу в небытие, но нет, ты всё чего-то ждал… и этому я тебя учила?        Тоф пнула землю, дав Аангу ощутимый поджопник. Ой, фу, знаю эту шляпу, она болезненная… а ещё это — любимый способ побудки от Тоф. Аж спина заболела…        — И где твои глаза были, когда в тебя камешек летел? Даже я его видела! — Тоф дёрнула Аанга за ухо, когда тот чё-то не особо ловко попытался высказать, — но в целом бой нормальный. Молодец, неплохо справился.       — Спасибо! — воскликнул мальчишка, радостно сверкнув глазами. О-о-о, всё, счастья полные штаны. Ой ты ж блин, чё ж задница-то так болит, вроде ж не билась…        — Теперь ты, Переговорщица, — теперь ещё сильнее заболела! Ну Тоф, ну зачем бить поджопники?! Ну ля… — опять занимаешься скукоживанием? И что, ты весь бой в шаре просидеть хочешь? Ну, было бы неплохо, но тебя бы как снаряд использовали, — Тоф ткнула меня в бок, — что это такое?        — Это тактика «Ёж», — я по-дедовски прокашлялась и уставилась на Тоф, — вроде удобная.        — Вроде… ну, по крайней мере, ты камень бояться перестала, — Бейфонг хлопнула меня по спине, широко улыбнувшись, — молодец. Делаешь успехи!        Только по спине бить не обязательно! И без того вся больная, как чёртова бабка, скоро ходить буду скрюченной. И всё равно улыбка растянулась, и всё равно вместе с воздухом в груди что-то запрыгало. Приятно, блин! Радостно, уже не лежу, уже ползу на пузе в правильном направлении. Можно гордиться!       — Ага, спасибо…        — Не слышу радости!        — Она есть, просто на лице, — Тоф толкнула меня вбок, но я видела, что она лыбилась. Ха! — Ладно, с вашего позволения, пока я не выплюнула утренний суп, пойду я пролежу свои синячины, — покачиваясь, попёрлась в своё окно.        Кстати, расфигачила я именно своё окно. Ну, ничё, ничё, я к комарью привыкла, нормально всё. Тем более тут тепло, замёрзнуть не боюсь, пахнет всё цветами, всё приятно, чисто, прилизано… если Катара не припрётся в нашу с Леркой комнату убираться и вытирать придуманную пыль, если не заметит дырку в бумажном окне… всё будет ок. Должно быть.        Ввалившись в комнату, увидела Лерку, которая боролась со своими волосами. Блин, иногда кажется, что волос тут больше, чем самой Лерки. Как она с ними разбирается? Они ещё и курчавятся, ужас.        — Доброе день, мадам Засоня, — со стоном увалилась на кровать. Плевать, что я грязная, потная и пыльная, мне привычно, — чё только к обеду просыпаешься?        — А… сегодня было полнолуние, — зевая, пробулькала Валера.        — И чё мне это даёт?        — Мне сны снятся. Волнующие, — Лера задумчиво посмотрела в стенку, — я не понимаю их, но они меня немного пугают.        — Чё, опять мать?        — Нет, — она отмахнулась, — там… другое. Вода. Ночь. Лиса, рыбы и кристаллы. И куклы. Много кукол.        — Мда… Лер, мы, вроде, жрём одно и тоже, чё тебя как глючит-то? — я нахмурилась. Сны эти…        — Я думаю, что меня пытаются предупредить о чём-то Духи, — Лерка слишком серьёзно посмотрела на меня, сверкнув разноцветными глазами, — о чём-то плохом.        — Лер, если бы все упоротые сны были посланы духами, то меня уже несколько лет за любым углом может поджидать токсичная армия с кактусами, ежами, бабкой и котлетами, — сны — это, мать его, сны, это хрень полная, а Валере всё что-то там мерещится…        — Нет. Есть глупые сны, есть всякие другие сны, кошмары или мечты, а есть это… — она качнула головой.        — Ну… я с духами, богами и прочей нечистью сильно не соприкасаюсь, — я потянулась, тут же скривившись от боли, — но, допустим, ты права. Так и в чём смысл снов?        — Не знаю. Рыбы, наверное, Духи Луны и Океана, но я не знаю, чем заслужила их присутствие во снах. Ночь… магия воды связана с ночью. И вода, ну, тут всё ясно. Но вот лиса… и куклы? Кристаллы ещё…        — Так… ну, давай думать. Лису я за всю свою жизнь видела только одну — в библиотеке. Учитывая, что та благополучно утонула, не думаю, что это связано с той лисой.        — Да… она мне, кстати, ещё в пустыне снилась. Тогда она была вместе с какой-то маленькой птицей.        — Типа воробья? — я попыталась спрятать зевок.        — Нет… у неё были длинные ножки. Не воробей, — Лера поморщилась, — в общем, это непонятно. Я лишь знаю, что меня пытаются предупредить.        — Ну, если у тебя там куклы, может тебе говорят про Джу Ди? Те ещё марионетки, — я попыталась свистнуть, не вышло, — или царёк местный. За него же хрень с косичкой правит, так что принцесса наша, которая во дворце сидит, та ещё кукла.        — Может быть… — Лера о чём-то задумалась, после тряхнула головой и вздохнула, — в общем, мне снятся сны, из-за них я просыпаюсь. А так как сегодня было полнолуние, я решила попрактиковаться во дворе. В такое время мне поддаются самые сложные приёмы.        — Ааа, так ты тренишься… ну, тогда понятно. Если б какой-нибудь Сатурн в Венере при солнцестоянии увеличивал бы мои силы, я бы в это время только и делала бы, что тренировалась. Даже если бы это случалось раз в столетие, — я кивнула, — и как?        — Неплохо… Только я как-то задумалась, — Лера взяла какую-то бусину и начала надевать.        — О чём?        — Да, неважно. Ты про себя расскажи. Я слышала удары… а ещё к нам в окно влетел камень, — она внимательно посмотрела на меня, — так… как тренировки?        — Как, как… спина болит, рука болит, жопа болит, но я молодец, у меня прогресс! — взгляд упал на ехидную фигурку акулы, — но, сука, стекло! — взвыла и упала на кровать. Зря, теперь мне больно.        — Что такое?        — Да оно не гнётся! Оно летает, я могу пуляться им, будто пулями! — я махнула рукой, — но оно не гнётся! Я пытаюсь, но нет, оно только ломается! Меня уже шеф отчитывать устал, столько я намусорила, — я отвернулась к стене.        Вот серьёзно, не знаю я, как с этим справляться! Это как с моими попытками поднять стекло — оно сначала ничего не делает, а потом — р-раз! — и херакнуло в нужную сторону резко и быстро. Мне кучу времени на мелкий кусочек цветной пришлось потратить, чтобы летало относительно плавно, чтобы слушалось нормально. Теперь хотя бы носится, вертится, отлетает-прилетает нормально. Но не сгибается! Оно ломается, причём круто, резко, со звоном, со смаком. И вот что с ним делать? Продолжать лопать недокувшины я не могу! Не, конечно, как осколочную гранату такой кувшинчик кинуть можно, но всё же… если контролировать форму стекла, то это же намного лучше!        — Возможно проблема в том, что стекло само по себе очень хрупкое. Оно плохо мнётся. Металл ведь можно погнуть, — задумчиво произнесла Лера.        — Мне от таких разъяснений не легче.        — Просто я думаю… в чём-то стекло напоминает лёд. Мы можем сгибать лёд, значит и со стеклом сработает, — ага, вот только смысла в этих размышлениях… — вероятно, потому что мы способны превратить лёд в воду и наоборот. Песок и стекло, может, одно и то же, но надо признать, что между ними существует жидкое состояние.        — Ага, я его видела. Стрёмная хрень какого-то тянущегося вида, сияет и жарит.        — Может, тебе потренироваться с ней? — вопрос заставил подавиться воздухом.        — Валера, не сходи с ума. Это — раскалённая шляпа, жуткая, горячая, и застывающая невероятно быстро! Я в эту дрянь не влезу, ни за что! Я же не маг огня, в конце концов, швыряться такой смертельной дрянью… К тому же эту фигню и достать-то почти невозможно, за этим Ямомотыч следит, а я только на подхвате.        Раскалённое стекло, расплавленное, трясущееся, почти живое — это слишком страшно. Будто огонь обрёл форму. Огонь и сам по себе жутко стрёмная штука, а в таком виде — ещё хуже. Не знаю, почему у Ямомотыча кончики пальцев чисто чёрные, но я представляю, что они обуглены из-за этого полужидкого огня. Я же от страха просто сдохну!       — Ну, всегда можно как-нибудь найти подход к человеку, — Лера пожала плечами, — а то, что оно страшное и опасное… я думаю, мы просто сами перестали замечать, насколько страшные те силы, которыми мы владеем, сами по себе.        — Чё?        — Ну… магия воды вот. Сама по себе, без каких-либо особых техник, даже без льда, уже не воспринимается, как что-то опасное, — Лерка посмотрела в окно, — постирать, высушить, помыть, сварить… ей выполняется столько рутинных действий, что мы как-то забываем, что просто вода способна утопить, — меня передёрнуло, — а водяным хлыстом можно кого-то удавить, — меня снова передёрнуло, — но мы об этом не думаем. С расплавленным стеклом тоже самое. Да, им очень опасно управлять, но оно не опаснее песка в твоих руках или воды в моих.        Я скривилась. Не, так-то оно так, помню ещё, как я охреневала от магии вокруг в первые месяцы в этом мире. Вода, блин, летает, движение пальца — сосулька врезалась в дерево, кору пробила. Это да, вообще вся магия — противоестественна и жуткая.        — Ты говоришь, что не важно, что за тип, вид магии используется, главное — кем и как? — я прикусила губу, почесала нос, — тут… соглашусь. Это как с ножом. Можно им резать людей, а можно им резать курицу. Вот только со стеклом дело малясь иное, — я поднялась и фыркнула, — эта штука скорее меня убьёт, чем я её подчиню. Когда я поднимала стекляшку, она врезала мне в ладонь, забыла?        — Не забыла. Но тебе всё равно стоит попробовать, — она смотрела на меня своими большими глазами, — хуже не будет.       — Вот вылью себе на рожу раскалённое стекло, тогда посмотрим, насколько хуже будет, — хмуро кивнула я, поджав ноги.        В одном Лерка права — надо пробовать. Может, обварюсь, может, сгорю, а всё равно надо. Потому что если я справлюсь с этой… огненной массой, то стану обладать преимуществом в бою. Да, конечно, плавленный песок не валяется повсюду, но, может быть… может, удастся сделать, как маги воды? Берёшь песок, как-то разогреваешь, хоп! — стекло. Тогда… тогда я стану хоть сколько-то грозным бойцом. Потому что идиот, машущий горящей фигнёй — очень и очень опасный идиот. И сам помрёт, и других в могилу отправит. Да… гораздо лучше быть идиотом с гранатой, чем идиотом с шишкой.       Но сначала стоит придумать, как расположить к себе Ямомотыча и пень. Шеф у меня, конечно, человек тяжёлый и странный, тут надо подумать… а пень… тут сложность в том, что я не знаю, чем ему насолила. Понятия не имею! Ну, пень он и есть пень, так что… должно быть не очень сложно с ним справиться. Надеюсь. Да…        ***        Господин Ямомото, вероятно, должен был привыкнуть к тому, что его окружают непредсказуемые люди. Но каждый раз он пытался убедить себя в том, что страннее того, что было, ничего не будет. Поэтому, когда Лиза внезапно притащила с собой кучу странноватых тонких лепёшек, он тяжело охнул. Огненный хорёк заявила, что теперь обед покупать не нужно, ведь она обо всём позаботится. Что у неё в голове творилось, господин Ямомото не понимал, да и не хотел понимать. Немного подумав, решил так: раз теперь за еду ему платить не надо, значит, всё хорошо. Плохо только, что старик Гао тоже заинтересовался, а за ним и резчик по дереву слева, и ткач справа, и портной с противоположной стороны, что чуть левее кузнеца.        Даже Гуанг, до того видевший в хорьке препятствие и вероятную замену себя, хотя Ямомото его выкидывать не собирался, проникся. Лепёшки с сыром, Лиза называла их сырными блинами, понравились подмастерью, он даже смотреть на девушку стал немного иначе. Как, собственно, и соседи Ямомото. Кажется, они резко захотели забрать её себе. В принципе, стекольщик не был против, считая, что так и хорёк, наконец, займётся правильным делом, и он сможет вздохнуть спокойно. Блины у неё получались действительно вкусные, а к стеклу её не стоило подпускать вообще: первое время она вся была в каких-то порезах, несмотря на то что к заготовкам и готовым изделиям не приближалась, теперь при её нахождении рядом всё стекло необъяснимым образом ломалось.        Господин Ямомото снова задумался о том, что Лиза может быть Духом Огня. Остывшее стекло начинает нагреваться с той стороны, где находится девушка, и лопается. Правда, когда хорёк с визгом отлетела от выпрыгнувшего из печи уголька, мужчина тут же отказался от подобных мыслей. Нет, это не Дух Огня. Это шумная, странная и рыжая Лиза.        Теперь с блинами.        Господин Ямомото стоял у окна и смотрел, как Лиза крутится среди ремесленников, шустро и со знанием дела рекламируя свою еду. Всё больше и больше он убеждался, что её стихия — готовка и продажа, но никак не ремесло стеклодува. Так зачем продолжать это ни к чему не ведущее представление? Задумываться о причинах, приведших хорька в его лавку, господин Ямомото не хотел. Возможно, у неё их вообще не было. Захотелось и всё. В молодости часто так, ты делаешь странные, непонятные, порой дурацкие вещи.        Взгляд сам собой упал на ряд стеклянных магнолий. Все цветы поражали изяществом и красотой, стеклянных дел мастер на них все силы тратил, самую дорогую краску белую и розовую на них изводил. Когда кто-то цветы эти видел, сначала решал, что они живые, только потом подмечал, что из блестящего и гладкого стекла. Многие хотели купить магнолии: красивые цветы, нежные, в Нижнем кольце их не водилось никогда. А господин Ямомото не продавал. Следил за цветами, как за сокровищем, злился, когда какие-то глупые люди пытались украсть их.       Магнолий становилось всё больше и больше, у господина Ямомото весь дом был ими уставлен, вот он и в мастерскую их вынес, и в лавку. Везде магнолии, и чуть ли не каждый день появлялись новые. Мужчина и сам-то понимал, что это уже давно стало ненормальным, а остановиться не мог. Может, не хотел.        Да, молодость — пугающее время. И она оставляет после себя слишком много воспоминаний.        — Хорёк, — удивительно, что девчонка смогла его услышать, — давай к печи. Хватит расслабляться.        — Ой, да что ты, дай девке отдохнуть, — махнул рукой старик Гао под одобрительные возгласы остальных.        — Наотдыхалась уже. У вас, кстати, работа стоит.        Господин Ямомото не стал выслушивать брошенные в свой адрес реплики. Он нежно поправил бледно-розовый цветок, позволив себе улыбнуться, и хмуро отправился в мастерскую. Гуанга снова разморило, и он уснул за прилавком. Ну и пусть. Хоть заготовки портить не будет. Лиза залетела в помещение, как обычно хлопнув дверью и поскользнувшись. Где она постоянно поскальзывалась, Ямомото понятия не имел.        — Чё, снова в печь? Где там мой баян напольный… а вы мне так и не сказали, как блинцы, вот! Я тут, знаете, стараюсь в свободное от работы время, а его, между прочим, очень мало! А вы молчите. Это вообще несправедливо. Я тут, значит, целыми днями сижу, рожу копчу, вы мне молчите. Я что-то делаю — вы мне молчите. А я уже не знаю, что делать!        — Может, заняться чем-то, что у тебя выходит? — господин Ямомото наклонил голову. Хорёк уселась у печки и уставилась на него, смахнув пряди волос. Нахохлившаяся, глаза горят, — почему бы тебе не заняться продажей еды? От этого явно будет больше толка, чем от того, что ты делаешь сейчас.        — Ой, да ну… Ну, то есть, да, я думала об этом, но я тут, значит, тут.        — Ты и тут и там будешь подолгу сидеть за печкой. Разница только в том, что там ты будешь заниматься своим делом.        — Но я-то хочу этим! — она неуклюже взмахнула руками, будто пыталась вынырнуть из воды, несуразные волосы подпрыгнули, словно на голове вспыхнул огонь. Тёмно-зелёные глаза под светлыми бровями потемнели. Хорёк, который готовится напасть. Ещё бы оскалилась, вообще один в один было бы.        — Зачем тебе? — господин Ямомото этот вопрос задавать не хотел, но всё же задал. Рыжая, ни секунду не сомневаясь, выпалила:        — Потому что надо! — и это будто бы всё объясняло. Мужчина покачал головой.        — Это не ответ.        — Это самый правильный ответ! — она вскочила, подняв и расставив руки, пытаясь казаться больше, — мне надо! Мне надо быть здесь. Надо работать со стеклом. А если бы мне не надо было, я бы сюда и не пошла!        Растрёпанная, красная, сверкающая глазами цвета малахита, машущая руками, крепко стоящая на ногах, хорёк отчаянно доказывала необходимость своего нахождения в мастерской Ямомото. Её желание работать здесь наверняка имело какое-то объяснение, вот только она, почему-то, не собиралась о нём говорить. Почему? На секунду господин Ямомото задумался, но быстро выкинул все ненужные мысли из головы. Огненный хорёк ведёт себя, как хорёк: лезет туда, куда хочет, делает то, что хочет.        — Тебя ведь не волнует стекольное ремесло. Ты не интересуешься получившимися изделиями, тебе всё равно. Гуанг вот хочет стать мастером, так он, бывает, время забывает, всё рассматривает. И сама работа тебе не интересна, ты даже не пытаешься следить за тем, как стекло вытягивается сверкающими нитями, как застывает, становясь твёрдым и холодным, как выдуваются тонкие округлые прозрачные стенки. Я ненавижу резко менять свои решения, — господин Ямомото выпрямился и навис над мелкой девушкой, — и не хочу просто так выгонять тебя. Но я не понимаю, почему ты здесь, не понимаю причины, а больше, чем менять решения, я ненавижу чего-то не понимать.        У хорька глаза забегали. Они истерично блестели, а с щёк спала краснота. При этом вся девушка застыла в очень напряжённой позе, словно готовый сбежать зверёк. Она о чём-то очень активно думала, это было видно по её лицу. Господин Ямомото вздохнул. Он уже начал жалеть, что затеял этот разговор…        — Мне это надо, потому что мне это очень надо, — выдала, наконец, Лиза, уверенно всмотревшись в лицо Ямомото, — знаю, хреновое объяснение, но какое есть… я, может, действительно не особо заинтересована этим всем, да и вообще, в искусстве я разбираюсь сильно так себе, но… нужно. Вот.       — …ясно, — ответил стеклодув после недолгого молчания. Он развернулся и вышел в лавку, выпрямившись.        Господин Ямомото смахнул с прилавка несуществующую пыль, поправил белую магнолию, полюбовался на двадцать цветов, отличающихся друг от друга. Найдя фляжку с водой, постучал по ней пальцем и вылил содержимое на спящего Гуанга. Подмастерье сначала ничего не понял, но потом подскочил, ударившись о прилавок.        — Просыпайся уже. Хоть что-нибудь сегодня попробуем сделать…        — А… ой, г-господин Ям-момото… я это… простите, я…        — Останешься на дополнительное время. Как раз на то, которое проспал.        Почему он всё ещё не погнал непутёвого подмастерье? Да кто ж знает. Господин Ямомото и сам не знал. Наверное, он просто уже привык к этому неуклюжему парню, который с искренним старанием портил большинство заготовок. Брать кого-то другого не хотелось, ещё привыкать опять. Хотя многие соседи советовали. Господин Ямомото отмахивался. У парня было много недостатков, но он никогда не трогал магнолии, ничего не скрывал и не подвергал ничью жизнь опасности. А это — самое главное.        Лиза попыталась незаметно выскользнуть из мастерской и, кажется, хотела напасть на мужчину с претензиями — по крайней мере, её вновь раскрасневшееся лицо, раздутые ноздри и нахмуренные брови говорили именно об этом. Господин Ямомото подождал, пока хорёк наберёт воздуха и откроет рот, прежде чем задать самый важный на данный момент вопрос:        — Ты печи разогрела?        Девушка застыла и закашлялась, подавившись проглоченным воздухом. Мужчина покачал головой и вздохнул.        — И как ты собираешься работать? Иди и займись печами, потом Гуанг тебя сменит.        — Почему? — Господин Ямомото поморщился, когда вопрос одновременно прозвучал с двух сторон.        — Потому что один из вас сегодня опоздал, разбил почти готовый кувшин и заснул, а другому пришло время учиться хоть чему-то. Кто из вас кто, разберётесь сами.        Гуанг и Лиза обменялись странными взглядами и засуетились, то и дело поглядывая на господина Ямомото, а сам стеклодув спокойно поправлял магнолии, любуясь блеском на хрупких стеклянных лепестках. У него были самые странные и бесполезные работники во всех ремесленных рядах. Когда-нибудь они, наверное, уничтожат всё его дело. Но почему-то он не мог их просто выгнать, хотя и признавал, что без них было бы спокойнее и тише.        Иногда господин Ямомото себя совершенно не понимал. Но он давно уже решил, что копаться в себе — очень плохая идея. Никогда не знаешь, какую глубоко похороненную дрянь ты выкопаешь, если слишком увлечёшься. Или какую боль и скорбь. Выкопаешь — и давай переживать её по новой. Господин Ямомото не любил копаться в себе, но, к сожалению, иногда такое случалось. Тогда среди тонких цветов появлялись новые магнолии.       Что-то жутко зазвенело, заставив мужчину отвлечься. Из мастерской донеслись крики и тихая ругань. Господин Ямомото закатил глаза и еле сдержал стон.        Может, всё-таки стоило выгнать этих детей?        ***        Сидеть у печей было раза в два менее страшно, чем пытаться сделать непонятную фигню со стеклом. Я ни черта не понимаю, как вообще с этим можно работать! Оно горит, там пальцы подносить страшно, а ещё оно остывает и затвердевает за какие-то секунды, не успеваешь даже вытянуть нормально! В итоге у меня получился какой-то мятый комок мутной гадости, который Ямомотыч отдал мне, объявив стеклянной фигуркой. Ну и чё мне с этим делать? Положила к акуле, пусть валяется.       Вообще, после блинов жизнь немного выровнялась. Гуанг, по крайней мере, стал относиться ко мне терпимее. Мы, вот, болтаем иногда, чему Ямомотыч не рад. Ну, типа мы из-за этого отвлекаемся и всё такое. Ну, блин, а как мне по-другому устанавливать с человеком доверительные отношения, серьёзно? Пень с глазами теперь хоть не мешает мне, не подсматривает постоянно. Вообще, нормальный парень оказался, правда реальный пень — неповоротливый, деревянный и с кривыми руками. Зато спокойный, безо всякой херни в голове. По мне. Не стремится к каким-то вершинам, высоким идеалам и прочей недосягаемой шляпе, а хочет работать, зарабатывать, радоваться жизни и всегда завтракать. Это наше, это правильно.       Готовить, правда, приходится не четыре блина, а сразу десять, так как необходимо налаживать добрососедские отношения с ремесленниками. После войны они, вероятно, станут прекрасными покупателями! Терять их нельзя. К тому же, просто связи, даже в самом загаженном месте Ба Синг Се и всего чёртового царства — это полезно.       В общем и целом, нормально у меня всё. За мной только девка какая-то подсматривает, даже я её заметила, а это о многом говорит! Ладно я, Гуанг её заметил! А он даже не замечает, что стекло ещё не остыло. Даже Ямомотыч иногда на неё смотрит. А Гао, дед этот несчастный, вообще в открытую ржёт. Не, нужно кончать с этой фигнёй. Серьёзно, это выводит из равновесия!       Тип, окей, я могу выдержать странные ночные похождения Валеры, её задумчивость, непонятные поиски в книге Ренара. Я могу выдержать Аанга, который, помешавшись без своего пушистого друга, тратит все силы на поиски и тренировки. Сокку, который вдруг решился конкретно заняться поэзией. Кто его выслушивал? Почему-то я. Лады, я смирилась, романсы к принцессе Юи я слушала на севере, романсы к Суюки слушаю тут. Выдержать тренировки Тоф? Без проблем, привыкла. Катара лезет к мне после того, как очередная ваза превратилась в набор посуды? Ой, да ладно, она уже и сама рада избавиться от этой гадости в цветочек. К стеклу плавленому всё ещё почти не подползти, а стекло обычное до сих пор настолько резко и внезапно хреначит по мановению руки, что аж страшно? Ну… я лох, я знаю, уже даже не злюсь.        Но вот это? Ля, за мной и так Дали эти следят, Джу Ди намёки делает, теперь ещё и это? Я против! Это раздражает и нервирует. Чё этой стрёмной мадам от меня надо? Ну, блин, подойди и скажи! Но нет, мы будем сидеть за углом… что за идиотизм…        — Ты долго стоишь. Мы так опоздаем, — Гуанг нервно вытер руки об одежду.       — Ой, ну тебя. Первый раз, что ли? — я завела руки за голову. Последнее время мы с пнём приходили на работу вместе. Оказалось, он жил неподалёку от вокзала, мне удобно было врываться в его квартиру, будить его и тащить к Ямомотычу. Эта схема работала, Гуанг теперь почти не опаздывал. Ну, если совсем честно, опаздывал он теперь только тогда, когда опаздывала я.        — Господин Ямомото может на нас разозлиться…        — Чел, он на тебя два года не злился, а тут вдруг начнёт? Не смеши меня, — я зевнула. Странная девушка следила за мной, меня это бесило.        — Он может, — пень взъерошил волосы, — нам бы поторопиться.        — Ну вот ты и торопись, — я остановилась, — а я приду попозже.        — С ума сошла? Что мне ему сказать?        — Что я сталкера ловлю. Меня нервирует, когда за мной следят, его нервирует, что за мной следят — я делаю доброе дело!        — Доброе… скорее уж, бесполезное, — пробурчал недовольный пень, я закатила глаза.        — Брось, чел… в любом случае, опоздаю я, а не ты, — я похлопала его по спине, сворачивая в проулок.        С одной стороны — Нижнее кольцо — уродское место, свалка самая настоящая, ещё и запутанная, страсть. Я б, наверное, в первый день работы осталась в лавке ночевать, если бы вокзал не возвышался надо всем. С другой стороны — тут полно разных проулков-переулков-поворотов-углов, можно заманивать людей и весело ловить. Собственно, я это и сделала. Ну сил уже больше нет, бесит меня взгляд этот, на макушке сосредоточенный! Надо разобраться, надо. Если человек будет откровенно хреновым по качеству, то можно будет оставить в ямке, если нет… ну, не знаю, можно и договориться. Людям всегда чё-то от кого-то надо. Так что…        Слежка, совсем уж нелепая, продолжалась. Ну блин, ну так-то палиться уж совсем идиотизм. Дали хоть по крышам шкерятся. Я резко развернулась, стараясь не отнять стопу от земли, меня занесло, как пьяную, куда-то в стену, но я успела свободной ногой пнуть воздух. Растопырив пальцы, резко опустила руку вниз. Мой недоделанный сталкер, прячущийся где-то за кучей выкинутой херни, ойкнул, так шо, наверное, я не проебалась. Хорошо…        Хотя, блин, давайте честно, запихать кого-то в землю — легко, а вот выковырять обратно… раздавить — пожалуйста, выковырять — ой не…        — Здрасьте, мадам, давайте без расшаркиваний. Какого хрена ты за мной следишь, нахрена? И даже не это важно! Какого ты за мной следишь так хреново? Тебя вообще все видели!       Снизу на меня уставились серо-зелёные глаза, большие такие, прям огромные, круглые. Они ещё и близко друг к другу, но не так чтобы прям… Короче! При ближайшем рассмотрении выяснилось, что девка за мной следила худющая и какая-то вытянутая. Серьёзно, у неё лицо вытянутое, нос вытянутый и острый… не, ну, нормальная, просто тонкая и растянутая. Смотрит ещё так, без злобы, без страха. Доверчиво так… ых.        — А, прости, к тебе просто подойти страшно, — чё? Не, я, конечно, не особо прекрасная, вообще не близко, но ведь не страшная! — я всё пыталась, но не знала, что сказать. Там ещё господин Ямомото… у него взгляд тяжёлый. И характер неприятный.        — Не, ну про Ямомотыча я соглашусь, это да… но я-то тебя чё пугала?        — А ты постоянно с ним. А утром спешишь, отвлекать неудобно. И вечером спешишь. Вечером ещё и усталая, — она бы плечами пожала, но я её вмуровала в землю. Я закатила глаза.        — Ой… ладно, проехали. Вот, я к тебе сама подошла, выкладывай, чё те надо? Я уже опаздываю к Ямомотычу, он меня и так не особо любит, давай по-бырому.        — Я хотела предложить сделку, — спокойно выговорила пока ещё неизвестная мне мадам (бля, имя не спросила), глядя на меня огромными честными глазами.        — Чё?        — Я объясню, — она кивнула, — только… может, вытащишь меня отсюда? Неудобно объяснять, когда рядом с твоей головой валяются объедки…        — Вот я тебя вытащу, ты сбежишь. И чё мне с этого?        — Если я сбегу, то никогда больше не получу шанс заключить с тобой сделку, Лиза. Так что мне это не выгодно, — девчонка вздохнула, косясь на огрызок яблока.        — Логично. Ладно… этот процесс будет долгим, как раз объяснить всё успеешь, — я уселась на относительно сухой клок земли, начиная выколачивать сталкера, — хоть скажи, как тя звать. Моё имя ты знаешь…        — Я И Синь. И я продаю еду неподалёку от ремесленных рядов, то есть, в ремесленные ряды тоже захожу, за мной закреплены три улицы, — ебать какие мы гордые… я стукнула рукой, и девчонка подпрыгнула. Три улицы за ней, ну вы посмотрите… — и тут я узнаю, что теперь многие ремесленники не будут покупать мою еду, так как им кто-то приносит лепёшки, — блины, сука, блины! — которые очень и очень вкусны, да ещё и бесплатны. Я решила проверить.        — Проверила? И чё теперь, мне перестать это делать? — я поднялась и упёрлась ногами в землю, — лапы давай, тянуть буду, а то могу тебя пережать ровно на половине тела…        — Нет, я не собиралась тебя останавливать, — И Синь мотнула головой, хватаясь за меня, — я хотела… ай! Я собиралась предложить сотрудничество!        — Чё?!        На моём вопросе земля всё-таки отпустила И Синь, и она влетела мне в живот. Падали вместе, падали больно… мне больно, по крайней мере, кое-кто слишком удобно на меня свалился! Мать твою, чё ж вечно животу достаётся?! Ну можно же другую часть тела найти, нет?        — Я… ой… я думала, что мы можем договориться, — она таки додумалась скатиться с меня, продолжая вещать, — за мной три улицы, много людей у меня еду покупают, а твои лепёшки, — блины, — очень нахваливают. Я подумала, если ты сможешь находить время и много их готовить, то сможешь отдавать их мне, я за день буду из распродавать, а выручку мы поделим. Шестьдесят на сорок, думаю. Мне меньше, понятно, я только продавец…        — Так, стоп, я не понимаю, — я махнула рукой, привлекая к себе внимание, — во-первых, ты с чего решила, что я соглашусь? Во-вторых, откуда мне знать, что ты меня не надуешь? В-третьих, какой тебе смысл со мной связываться? Тип, серьёзно? Ты же можешь просто сделать такие же блины…        — Понимаю. Недоверие в нашем деле — важно, — кивнула И Синь, — я не уверена, что ты согласишься, поэтому я так долго не подходила. Я продумывала речь, просто ты меня врасплох застала. — Чёт мне как-то неудобно… — Потом я планировала договориться с тобой об одной цене, по которой буду продавать твои… блины? Так можно высчитать, сколько я заработала, определить, как честно я разделила деньги. Да, постаравшись, я могла бы тебя обмануть, но мне-то это не выгодно. Это к третьему вопросу… я не смогу сделать также, как ты. Я рецепт не знаю.        — Ой, как будто там что-то мега сложное! — я махнула руками, наконец, вставая с земли, — сама же говоришь, что лепёшка. Вот и делай лепёшки!        — Но там ведь сыр, — она как-то тяжело вздохнула, опустив глаза.        — И чё?        — Сыр мало кто делает, потому что его редко покупают. Его… только богачи могут себе позволить…        — …бля-я-я…        Сука, это ж надо было так проштрафиться! Я совсем уже мозги растеряла в вечных битвах и падениях башкой об землю! Мать твою, попасться на обычном сыре! И Синь кашлянула, привлекая моё внимание, но я была слишком занята выдиранием остатков волос из головы.        — Вообще, все поняли, что ты не бедная. Ты же постоянно на вокзал спешишь. Так что сыр не очень сильно тебя сдал, правда, — она улыбнулась, обнажая большеватые зубы.       — Сы-ы-ыр…       — Ага. Ну, как, ты согласна на сотрудничество?        Я взглянула на всё ещё сидящую на земле девушку, которая открыто смотрела на меня. Хм… а она упрямая. И прямолинейная. Что же… мне нравится! Это гораздо лучше всяких там хитрых предпринимателей. С этим можно работать, к тому же… подзаработать не помешает. Я, конечно, помню, что нам больше в Царстве Земли не жить, что следующая остановка — хренов Ад, но на будущее… расширить лавку, возможно, нанять рабочих… Это неплохо. Даже очень. А для этого нужны деньги. А для денег нужна работа… стабильный доход…        Даже если она обманет меня на несколько монет… это ничего не стоит. Сейчас я постоянно получаю золотые подачки от Дали, которые могу тратить… если сырные блины так зашли, то потом можно будет расшириться до пирожков, пампушек, булочек, печенек… хотя лучше, конечно, остановиться на чём-то не десертном, тут же в основном работяги живут. А вот по праздникам можно расширять ассортимент. У меня есть возможность без убытков создавать уникальные для Нижнего кольца товары, недоступные здешним жителям. Уверена, что даже с минимальной ценой, смогу заработать достаточно.        Конечно, горбатиться придётся раза в три сильнее, но ничего. Это всё ради высшей цели! Завоевать рынок! Подняться из низов! Да! Ну, если И Синь будет хорошо работать, её тоже можно вытащить. И господина Ямомото… если начать делать напитки, пусть он изготавливает красивую тару, богачи ведутся на эксклюзив и блестящие штуки. Им даже можно родниковую воду продавать, просто капнуть туда лимона и сказать, что это абсолютно новый продукт с каких-то там гор, из священного места, напитывает силой, улучшает потенцию или ещё что-нибудь, да залить эту бурду в офигенную бутылочку.        Спрос, конечно, рождает предложение, но без предложения спросу не появиться…        — Я, конечно, вижу, что ты светишься, но, может, дашь мне ответ?       — А?! — ля, задумалась. А она тут сидит всё ещё… так, блин, возьми себя в лапы, сначала надо укорениться, а потом уже планировать будущее… хотя, чёрт, у меня не так уж много времени в Ба Синг Се, — да, короче, ага. Так! Нельзя лезть в такую кашу без подготовки!        — Ага.        — Мне нужны расценки, чтобы я смогла назначить адекватную цену за блины. А то я как-то немного потерялась в этом последнее время… — аж стыдно, чёрт…        — Ага.        — Короче, завтра принесёшь мне. И первую партию сделаем небольшую, но рекламировать ты должна сильно. Ори, что это нечто невероятное, сытное и так далее. Придумаешь.        — Ага.        — А можно не агакать постоянно?        — Но я ведь соглашаюсь? — И Синь пожала плечами, — это звучит разумно. Я постараюсь продать товар на каждой из трёх улиц. Сразу.        — Хорошая идея. Мне по душе такой разговор! — я хлопнула в ладоши. Е-е-е, что-то начинает закручиваться… — а, да… если завтра всё будет хорошо, продажи начнём с послезавтра!        — Договорились, — И Синь поднялась, зараза высоченная, протянула мне руку.        — Договорились!        Рука у неё, конечно… длинная такая. И Синь сама вся длинная, но я не думаю, что она сильно старше меня. Хотя чёрт его знает, она в трущобах жила, ей может быть от одиннадцати до пятидесяти.        — Приятно иметь дело со здравомыслящим человеком, — ой не льсти мне, я в нашей компании одна из немногих с мозгом, эт да, — только ты…        — Чего?       — На работу опаздываешь. До сих пор, — И Синь улыбнулась, а меня будто в воду кинули. Бля-я-я-я…        Ничего не сказав, я покатилась к Ямомотычу. Сука, он меня прибьёт! Он меня нахрен в стекло вплавит! Вот так и расслабляйся… о нет, я знаю, что он заставит меня делать! Он заставит меня выдувать стекло! Это хуже всего, у меня нет такой дыхалки! Он опять надо мной издеваться будет! И пялиться! Я и так не могу ничего выдуть нормального, а когда Ямомотыч смотрит, так вообще кошмар! Я против! Я определённо против!        Старый Гао заметил меня первым. Он только рассмеялся, как всегда. Повезло мужику, ему, блин, по жизни весело, а нам тут жопу рвать надо, чтобы выжить… Гуанга нашла в углу, всего из себя несчастного и зажирающего своё великое несчастье моими блинами. Мало человеку нужно для счастья, конечно… Судя по гулу, Ямомотыч работал. Он не часто так погружается в работу, что отгоняет Гуанга… Странно. Но мне на руку.        Я потная, грязная, ни черта не сделавшая, но усталая, я, сука, счастливая. Я заключила сделку! Ну, по-бомжовски, без договора, подписей и хоть каких-то гарантий, но всё-таки! Избавилась от сталкера, ну, вроде, теперь же ей за мной ходить не надо будет? И меня пока ещё не наругали! Считаю, что это огроменный успех.        — Двинься, — я толкнула Гуанга, вырывая у него ещё не тронутый блин и убирая его, — ты лишил себя обеда, ты в курсе?        — Я нервничал. Ты бы знала, как господин Ямомото на меня смотрел, когда я ему сказал, что ты придёшь позже! — он вытер руки о штаны.        — Ого, ты сумел ему всё объяснить? Это прорыв! — толкнула его вбок, — а то, как он на тебя смотрел… дай угадаю, глазами варёной рыбы? Он по-другому не умеет…       — Не говори так, он же услышит…       — Ямомотыч когда так закрывается, вообще ничего не слышит, — я махнула рукой, — когда вылезет, тогда, вероятно, будет подслушивать, а сейчас-то что?        — И всё же… он и так расстроился, — ага, расстроился он. Ему по жизни наплевать на всё… — не хотелось бы его ещё сильнее злить, — вот это больше похоже на правду.        — Да не парься ты. Теперь у него будет меньше поводов для раздражения, от своего преследователя я избавилась… мог бы, ради приличия, поинтересоваться хоть! — ну, правда, я там, между прочим, крупную сделку заключила!        — Раз ты вернулась, то всё хорошо, — скучный ты, — да и закопанного человека будет трудно отыскать.        — Ай…        Вот они, последствия жизни в Нижнем кольце, а также последствия войны. Убийство не считается такой уж проблемой. Вернее, вообще проблемой не считается. Если на тебя нападают, тебе угрожают, тебе мешают — остаются два выхода: постоянно убегать всё дальше и прятаться, либо, если ты сильнее, положить всему конец, уничтожив мешающуюся личность. Можно считать это очень жестоким способом избавления от перенаселения. Тут люди друг у друга на головах живут в некоторых районах.        Какая сволочь сделала этот город таким? Как получилось так закабалить важнейшую, блять, часть аграрного общества — крестьян и рабочих? У меня нет претензии к Среднему кольцу, там люди делом занимаются, изучают что-то, работают, что-то разрабатывают, но Верхнее? Эти уроды в Верхнем кольце вообще ничего не делают, они только жрут, веселятся, сплетничают и похихикивают над пожаром.        «- Ох, какое несчастье, а если бы этот ужасный смог добрался до нас? У меня слабое дыхание, я бы не выдержала!        — Эти бедняки совсем ополоумели, что они позволяют себе в нашем городе?        — По мне, пожар только помог немного очистить то место. Отходы уже давно надо было спалить, а то ветер иногда приносит ужасную вонь!»        Это, сука, вас всех надо спалить. А лучше вас оставить в живых, но спалить всё ваше имущество. Всё равно вы — бесполезные тараканы, живущие на том, что готовят несчастные люди, обделённые практически всем. Вы и воду у них забираете, я знаю, поэтому тут такие проблемы с ней. Скоты проклятые…        — Лиза…        — Чё?!        — Не делай такое лицо, ты пугаешь, — Гуанг поёжился и покосился в сторону мастерской, — думаешь, он сегодня оттуда выйдет?        — Должен. Это же середина недели! Работать надо, стекло продавать! Хотя… этот человече может и забить. Искусство, блин, важнее…        — Может, это новый способ наказания? Заставлять нас тут сидеть…        — Идиотизм это. У него и так с деньгами туго, так он ещё… вот эту хрень устраивает.       Я поднялась и потянулась. Господин Ямомото в принципе всегда был очень странным. Мрачным, серым, безразличным… ну, понятно, короче. Судя по словам Гуанга, Ямомотыч ещё до моего пришествия такой был. Теперь такое полунаплевательское отношение к работе хоть понять можно — я ему раз в неделю золотой всучаю, он, подозреваю, на это и живёт.        — Если нам сейчас нечего делать, то я буду осматривать тут всё… сколько уже торчу в этом месте, до сих пор понятия не имею, что тут есть…        — Да что тут есть, — буркнул, поднимаясь, Гуанг, — полки, ящики, прилавок… и фигурки, кувшинчики, вазы… господин Ямомото любит выставлять напоказ самые удачные свои изделия. Хотя у него все изделия прекрасные, ты бы видела ту вазочку для фруктов, которую он продал месяц назад, она была неотличима от хрусталя! Или тот чудесный стеклянный чайник… он был прозрачный, а ручка из синего стекла, а крышечка с вкраплениями цветных осколков, которые так слились…        — Чел… — я замялась, зажевав губу, — да ты фанат. Ты прям одержим этим всем…        — Я… да нет, — Гуанг почесал макушку, — просто… трудно не восхищаться красивыми вещами. Когда-нибудь… возможно… я тоже смогу такие делать.       — Ну, пока ты делаешь только кривые пузыри, чел.        — Знаю я, — пень провёл рукой по аккуратной стеклянной птице, — у меня… нет к этому таланта, я долго учусь. Но я стараюсь. Медленно, но становлюсь лучше. Так что когда-нибудь я стану мастером… буду делать такие же красивые вещи, как господин Ямомото…        Я нервно почесала нос. Да уж… нет таланта. Это у меня нет таланта, причём к «врождённой» способности. Да… Гуанг, говоря это всё, улыбался, его круглое лицо аж засветилось. Весело… ну, у чувака мечта. Кто я такая, чтобы её разбивать…        — Кста, я вот такую фигню давно заметила, а спросить всё не было возможности: почему тут повсюду цветы? — Пытаясь соскочить с так себе темы, я схватила белый цветочек.        — Не трогай магнолии!        — Твою мать!        От резкого вскрика и того, что Гуанг с какой-то устрашающей скоростью подлетел ко мне, я взвизгнула и подпрыгнула, а цветочек выскользнул у меня из лапы и радостно полетел на пол. Раздался звон, Гуанг застыл, ухватив меня своей культяпкой за штаны, я ёбнулась о прилавок спиной, с него на пол ссыпались ещё цветы. Пень поднял на меня полные слёз глаза.        — Нам конец…        — А в смысле? А…        — Вы что натворили, два никчёмных разбитых куска испорченной заготовки?!        Я посмотрела на вылетевшего из мастерской Ямомотыча и пожалела, что вообще нахожусь тут. По загривку прошлись жуткие иголки, онемели конечности, я будто окаменела и приросла к полу, а Гуанг начал сжимать меня в медвежьих объятиях. Вероятно, он старался влезть мне под шкуру и спрятаться…        Ямомотыч был страшен. Рожа побелела, нос заострился, как клюв какой-то, тьфу, ужас какой, мать твою… и глаза… куда делись варёные глаза?! Они ж сейчас истерично бликают, страшно!       — А э-э-э… это… я с преследователем… разобралась… класс, да?       ***        Вечер был слегка прохладным, ветер гонял по улицам мелкий лёгкий мусор. Люди спешили по домам, надеясь, что не обнаружат свои жилища разграбленными. Последнее время в Нижнем кольце стало гораздо больше разбойников. Слухи всё же не врали — из Лунгау безжалостно гнали всех грабителей, убийц, все банды. Сначала все коренные жители города лишь злились и обвиняли в своих бедах беженцев, но вскоре многие молодые люди стали надеяться занять место в новой банде, что защищала людей.        Некоторым, к большому удивлению всех вокруг, это удавалось. Единственное, о чём говорили эти счастливчики — в банде всё очень строго. Главный и его помощники следили за всеми, не давали им злоупотреблять своими силой и властью.        — Они говорят, что борются. За мир, за равенство, за свободу. И главный у них справедливый очень…        — Да ты напился, старик, — кузнеца Гао прервали, — они просто мозги людям промывают. Вот как только власть наберут, так и покажут истинное лицо.        — Куда уж больше власти? Это ж они монорельс грузовой ограбили!        — А ты видел, чтобы они его грабили? Я — нет. А болтать могут всякое.        — Точно. Да если бы кто-то посмел на монорельс напасть, Дай Ли уже давно бы их всех переловили.       — А они не могут, — старик Гао стукнул пиалой о стол, притащенный кожевником, — потому что эти сильнее. К ним даже стражники уже примыкают…        — Ну это ты уж точно придумал! — хохотнул столяр, — стражники! В такое только моя жена поверить сможет!        — А я видел! Чжун, помните, сын торговки лапшой, вот он к ним прибился. Говорю вам, — старик Гао понизил голос и страшно блеснул глазами, — за людей простых вступились люди, что могущественнее этих, — он пальцами нарисовал в воздухе треугольник, — если царь забыл про нас, то они-то помнят!        — Молчи, проклятый! — зашикали на старого кузнеца остальные ремесленники, — в тюрьму захотел? Совсем обезумел…        — Ну вот и не верьте. В разбойников вы тоже не верили. Верно я говорю, а, Ямомото? — старый Гао толкнул единственного человека, не проронившего ни слова за весь вечер. Стекольщик моргнул, опустил взгляд в пустую пиалу и кивнул, — вот! У соседа моего пусть рожа и застывшая, а голова работает!        Господин Ямомото к разговору не прислушивался. Нет, он и раньше-то избегал общения со своими соседями, предпочитая отмалчиваться, но сегодня до его слуха вообще не доносились слова окружающих его людей. В этот раз господин Ямомото пил больше обычного. Вообще он не был особым любителем выпивки, на встречах, что устраивал старый Гао, больше ел, но в этот раз ему нужно было выпить.        Он хотел выгнать и Лизу, и Гуанга. В тот самый момент, когда увидел разбитые вдребезги магнолии. Это были его магнолии. Они, конечно, находились повсюду, но он всегда старался поставить их как можно дальше от края. Почему они разбили именно их? Почему вообще за них схватились? Там было столько всего, но этим двоим обязательно нужно было взять цветы! А ведь Гуанг прекрасно знал, что этого делать нельзя…        Семь магнолий. Одна прозрачная, две розовые, одна розовая с белым, две с разводами и одна белая. Неживые цветы, изящные, хрупкие, идеальные, которые никогда не должны были увянуть, никогда не должны были превратиться в прах и исчезнуть, стали теперь цветными осколками, рассыпанными по полу. Вместе с ними будто исчезли какие-то воспоминания. Те тёплые крупицы прошлого, которые бережно хранились в цветах, рассыпались. Эти цветы, они не должны были исчезнуть. Стеклянные магнолии не имели права исчезнуть из его жизни, не имели права забрать его воспоминания. Может, он вкладывал все моменты прошлого в них, лишь бы голова опустела, а на сердце стало легче, но он не собирался забывать, нет.       Сад с магнолиями, ухоженный и прекрасный, в который можно было попасть, если родителей пригласили в гости. Разноцветные бабочки на цветах, трепещущие полупрозрачные крылья, будто из искуснейшей выделки сапфиров, будто серьги, изготовленные отцом. Белые стены и зелёная черепица. Колючая одежда, добротная, свежего зелёного цвета. Рукава длинные и неудобные, а ведь хочется бежать в сад, играть среди кустов, деревьев. Детская улыбка, друг по играм, побег от родителей и смех.        Тот же сад с магнолиями, в который можно было попасть, если забраться на кривое дерево и перелезть через стену. Одежда немного потрёпанная, на коленях потёртости. Девочка, почти девушка в светло-салатовом ханьфу. Тайная прогулка среди деревьев и кустов. Первая неживая магнолия, уродливая и кривая поделка из белого агата. Восхищение неудавшейся работой, благодарность, невинный и лёгкий, словно прикосновение лепестка к коже, поцелуй в щёку, от которого жар держался ещё несколько дней.        Ночной сад с магнолиями, страх и восторг, общая тайна. Шелест листьев, ночная прохлада и запах недавнего дождя. Девушка, ей холодно, укрывается платком. Брошка-магнолия из розового кварца. Больше похожа на настоящий цветок, но всё ещё слегка кривая. Снова восхищение, снова искреннее, прикосновения тонких нежных пальцев к груди, искрящиеся глаза цвета нефрита, мягкий, смазанный и неловкий поцелуй в губы, всё ещё невинный, но уже куда более смелый. Лёгкое и приятное головокружение, словно от хорошего вина.        Случайная встреча на улице днём. Рубаха, на груди справа розовая магнолия, такая выделяющаяся на ярко-зелёном фоне. Смущённые улыбки, взгляды, бросаемые исподтишка. Нежелание заканчивать глупый и пустой диалог.       Тёмное и маленькое помещение, мрачный отец, тяжёлая и непривычная работа. Прозрачная стеклянная поделка, мало чем напоминающая цветок. Осколки под ногами.        Господин Ямомото открыл глаза. Ремесленники вокруг всё о чём-то говорили.        Тогда казалось, что все эти воспоминания, все моменты пропали, разбились вместе с цветами. Гуанг выглядел так, будто сам разбился, а Лиза не понимала, что произошло, словами нападала, стремясь защититься. Господин Ямомото тогда, стремясь успокоиться, смёл осколки в ладонь и крепко сжал, так, что кровь полилась по пальцам. Разум немного успокоился, мужчина пришёл в себя. В тот день он отправил Лизу и Гуанга по домам. Не мог на них смотреть. Умом понимал, конечно, что сам во всём виноват, да только он тогда этот самый ум не слушал.        Магнолии все перенёс из лавки и мастерской. Спрятал подальше. Лизу отправил за прилавок, несколько дней не пускал её в мастерскую. Она возмущалась, сначала ругалась и кричала, потом игнорировала Ямомото, потом пыталась, использовав Гуанга, пробраться к заготовкам… Господин Ямомото думал, может, стоит привязать её к прилавку? Тем более, продавец из неё вышел лучше, чем ремесленник…        Гуанг все эти дни ходил тихий и незаметный. Это было неожиданно — обычно он не мог проработать ни дня, не уронив что-нибудь. Парень пытался отговаривать Лизу от шумных выходок, хотя получалось плохо.       Господин Ямомото считал, что не так уж сильно наказал этих двоих. Он их не выгнал, хотя очень хотел, он не лишил их работы. Он даже их не побил, хотя многие своих подмастерьев лупили. Лиза всё равно обиделась. Господин Ямомото не знал, почему его это волновало, если обижаться, вообще-то, должен был он.        Этот хорёк приносит одни беды! Разбитые заготовки, разбитые вдребезги магнолии, слежка от Дай Ли… господин Ямомото был способен сложить два и два, он знал, что Дай Ли так часто появляются здесь именно из-за неё. А теперь хорёк ещё и занялась чем-то на стороне, теперь в его лавку постоянно приходит какая-то девчонка, которая даже ничего не покупает. Его тихая, привычная, обычная, спокойная жизнь начала трещать, как стекло, которое с одной стороны греют, а с другой охлаждают. Скоро всё должно лопнуть, развалиться на части, исчезнуть…        Господин Ямомото схватил недопитую бутылку и выпил сакэ из горла. Ему было плевать, что это неприлично, что он превратиться в объект сплетен. Просто хотелось, чтобы в голове ничего не осталось. Тихая, холодная пустота.        — …вот, правильно, сдерживаться глупо, всё равно гуляем сегодня, — старый Гао хлопнул Ямомото по спине, — а то все какие-то хмурые, я не могу…        — Да это он от твоих историй, — заржал кузнец, — от них только того и хочется, что напиться. Что ты всё о бандитах да ворах, в самом деле?        — Могу рассказать один слух, очень интересный, — все вокруг закатили глаза, — говорят, в Лунгау…        — Снова ты о беженцах! Сколько можно уже? Может, переедешь в этот Лунгау?        — Слушай меня! В Лунгау, говорят, появился целитель, что всех принимает. И платишь ему столько, сколько сам захочешь… сходить, что ли, а то поясница совсем уже…        — Да брешут всё. Откуда бы там целителю взяться? Напридумаешь, тоже.       — Тебя послушать, так в Лунгау всё есть!        — А ну цыц!        Господин Ямомото потянулся за новой бутылкой.        ***        Сегодня солнце слепило мои глаза, оно, блин, насмехалось надо мной, зараза круглая. Птицы ещё орали, как резаные, кто над ними издевается? Никто, так какого чёрта они горланят?! Ааа, я опаздываю уже! А мне нельзя, после тех магнолий Ямомотыч злой стал, как тварь последняя. А всё из-за каких-то цветочков! Да у него их столько было… ладно бы я его мастерскую спалила, я бы поняла тогда, а то… магнолии! Тоже мне…       Ладно хоть начал в мастерскую пускать, уже спасибо. Правда, Ямомотыч теперь совсем какой-то туманный, бродит призраком, бесит меня. Ругает за каждую оплошность, если заметит, конечно. И опоздание он заметит точно! А мне сегодня нельзя, сегодня особо важный день, знаете ли… сегодня Ямомотыч с пнём уйдут за красителями, меня оставят одну! Мне даже никакого задания не дали, значит, я смогу… я попробую… я постараюсь…       Короче, расплавленное стекло не ждёт! Это я его жду всё время, блин…       Такой важный день, а я его проспала! Из-за Леры, чтоб её. Ей не спится, она превратилась в ночное животное! Всё время куда-то ползает, иногда вообще с кем-то разговаривает, причём не во сне, вообще не во сне! Жуть! Я уже согласна идти и меняться местами с Тоф, даже с Катарой делить пространство спокойнее, чем с вот этим. Эх… а теперь я опаздываю, а теперь еда не впихивается в сумки, а теперь всё плохо… и Аватар сидит и гоняет какое-то оригами по столу.       — Аанг, солнце моё ясное, ты давно не спишь?        — Ну… часа два? — А ты, типа, не уверен? Мелкий монах зевнул и потёр глаз, — а что?        — Ты Лерку не видел? Я как-то с головой окунулась в готовку, не заметила, куда она делась… — да как же вас запихать в сумку? Зараза, всё равно вываливаются… что ж за наказание-то!       — А, она приходила, немного посидела со мной, а потом ушла прогуляться. Совсем недавно, — кажется, он ко мне подошёл. Чёртовы пирожки! — тебе помочь?        — Если ты знаешь, как покорять тесто и делать его менее невпихучим, то вперёд!        Да уж, и так последние дни с двумя сумками приходится ездить, так сегодня я чё-то расстаралась, оно не лезет! Как мне теперь это в Нижнее везти? Твою мать… хорошо ещё, что сверху вниз не сильно много людей ездит. Особенно ранним утром. Подавили бы всё к чертям собачьим…        — Не думаю, что они сюда влезут, — задумчиво почесал лысину Аанг, — может, положишь в другую сумку?        — Я и так вся в сумках, как я третью ещё с собой потащу? — я взвыла. Что сегодня за день такой?!        — Я могу помочь, если хочешь.       Сегодня солнце светило невероятно ярко. Сегодня птицы пели свои дурацкие чирикающие баллады. Сегодня ко мне спустился с небес герой без плаща, сверкающий своей татуированной лысиной. Утерев скупые слёзы счастья, я раскинула лапы.        — Аанг, спаситель мой, я согласная!        Ё-моё, вы, воздушные кочевники, кто бы вы ни были по имени-фамилии, спасибо вам за то, что родили вот этого парня! Моя он радостная радость, отдушина просто… Не поёт, не гоняет, не читает морали, не съёбывается по ночам в непонятные дали… все б такими были, я б счастлива была! Но нет, у нас повсюду авантюрные идиоты…        Аанг не только помог тащить товары, он ещё и помог не опоздать на монорельс! Блин, воздушным кочевникам надо было не монахами быть, а заниматься грузоперевозками. По земле и на короткие расстояния они могли бы так таскать, а сколько бы денег выручили, используй летающих бизонов для доставок! Ммм… да, только вот когда Аанг тащит тебя за собой, половину пути бегом, половину — на планере, укачивает сильно. Проблема, однако…        — Зачем тебе столько выпечки? — Аанг положил две сумки себе на колени, — этим всех нас целый день кормить можно…        — Ты явно недооцениваешь Сокку, — Аватар усмехнулся, — это для торговли. Кто-то в нашей компании должен думать о будущем, не так ли?        — Все о нём думают. Не все думают о нём так радужно, — я хмыкнула. Чё, блин, за упаднические настроения?       — Аанг, ты чего хмурь разводишь? Естественно, я думаю о счастливом окончании этого всего! — хотя иногда я в него не верю. Понятно, что главные герои выживут, а я? Зуй уже всё так-то… — а ещё я думаю о том, что мы когда-нибудь свалим из этой банки, и в пути нам нужно будет на что-то жить.        — Надеюсь, что этот день настанет как можно скорее, — Аанг поморщился, — Ба Синг Се немного…        — Мрачный? Гнетущий? Тесный? Мерзкий? Злой?        — Ну, я бы не был столь категоричен… просто в этом городе я чувствую себя запертым.       — Чел, не думаю, что это на сто процентов вина города, знаешь, — я зевнула и потянулась. Утренние поездки на монорельсе обладают слишком сильным усыпляющим эффектом, — ты же постоянно только ищешь Аппу и тренируешься, тренируешься и ищешь Аппу. Не, это всё, конечно, замечательно, но надо же отдыхать хоть иногда! Погуляй там, не знаю… послушай хайку. Сокка демонстрирует удивительное мастерство в написании стихов, знаешь ли, — да, освободи меня от этой работы, пожалуйста…        — Может, ты права. Здорово было бы прогуляться в Аграрную зону, — мечтательно протянул мальчишка.        — Я слышала, что там офигенно много рисовых полей. А ещё парочка озёр, парочка речушек, много диких животных… Уверена, там здорово, — а ещё я уверена, что прогулка тебя хоть немного встряхнёт. Серьёзно, смотреть уже невозможно, ты ж на глазах чахнешь, лопоухий ты летун, — может, тебе Катару на речку позвать?        — К-Катару? — о как покраснел, вы посмотрите! Завидую, блин. У него только щёки горят, а я когда краснею, то у меня уши пылать начинают, лоб, будто туда ударили… мда…        — Ну а чё такого? Типа тренировки на свежем воздухе. Найдёте местечко, сможете разыграться как следует…        — А… да, это хорошая идея! К тому же в речке можно искупаться! Сейчас тепло, будет здорово. И можно всех пригласить, повеселиться, — Аанг заулыбался, а я закатила глаза. Пацан, алё, ты не в ту степь думаешь!        — Ну, я предлагала вариант, при котором вы с Катарой могли бы провести время наедине, — я поправила свою рубаху.       — Вряд ли бы получилось.        — Это ещё почему?        Это он чё, во мне сомневается? Да я ему щас заряжу по лысой маковке, чтоб знал! Я Сокку к Суюки подтолкнула, я ему тут почти что план свидания набросала, а он кобенится! Тоже мне… вот и делай людям добро после этого.        — На тренировку Катара бы обязательно позвала Леру, — а, вот он о чём…        — Та не, это не проблема. Валера бы не пошла, — я махнула рукой и зевнула.        — Почему?        — А ты не заметил? Она последнее время постоянно где-то пропадает, возвращается вся уставшая и задумчивая. У неё какие-то свои дела…        — Интересно, какие, — задумался Аанг, — она всё скрывает. Ты же не думаешь, что Лера занимается чем-то… нехорошим?        — Ты можешь это представить?        — Нет.        — И не представляй, — я за тебя всё сделаю. Валерка конкретно так меня пугает последнее время, но каждый раз, стоит мне с ней поговорить, как она переводит тему! Я даже проследить за ней не могу, я ведь на работе всегда! — Лерка — девка взрослая, покоритель сильный, если она чем-то там занимается, пусть. Главное, что её эти её занятия не пугают, не расстраивают и не злят, так? — главное, чтоб она со всеми этими таинственными занятиями не вляпалась во всякое. Или не влюбилась. Ну, мало ли! Весна всё-таки. Вокруг меня почти все влюблённые, кроме Момо и Аппы, наверное.       И я влюблённая, чего уж тут. Признаю, я попалась.        — Так, — кивнул Аватарчик после недолгих размышлений. Его щёки вновь зажглись, — значит… ты думаешь, что можно пригласить Катару куда-нибудь…        — Ну конечно! — дедок справа от меня, весь обвешанный золотом-нефритами-изумрудами, недовольно покашлял. Ой, тьфу на него, у этих людей нет романтики, один расчёт! — сначала найди место, какое-нибудь открытое, красивое, светлое, потом пригласи. Главное — сделать это как можно более ненавязчиво.        — Будто только увидел это место и решил, что стоит попрактиковать сложные приёмы вроде большой волны или бура? — продолжил мою мысль мелкий, начиная сиять лампочкой, — всё-таки последнее время я тренируюсь чаще с Тоф, но про магию воды забывать нельзя…        — Главное — не забыть про еду! Активные нагрузки всегда разжигают аппетит. А за вкусной трапезой можно и приятно пообщаться о… красотах природы, — о еде они явно разговаривать не будут, да…        Вообще, офигенное свидание — усесться где-нибудь в тёплом месте, с вкусной едой, с чаем каким-нибудь (в этом мире есть только чай, вода и алкоголь, мда… и сок какой-нибудь), разговаривать о чём-нибудь интересном, смотреть… на горящий огонь или текущую воду, телевизоров-то тут нет. Ну не из тех я людей, что любят шататься по красотам городов и природы, не из тех! Дайте мне поговорить на интересную тему, или просто поговорить, и всё. И пожрать.        Короче, активный отдых — не моё! Совсем!        …интересно, а Хару что больше нравится? Хотя, не думаю, что у него было много времени на отдых. Он ведь из бедной семьи, наверняка с детства тренировался и работал, родителям помогал. А потом отца увели, а потом мы притащились, а потом плен, а потом партизанский отряд… Остаётся надеяться, что он за всё это время набегается, устанет, и станет домашним. Потому что лезть в гору в сумерках, чтобы успеть пять секунд посмотреть на то, как солнце восходит — не по мне. Нарисуйте мне это, дайте, я повешу рассвет на стену и буду рада.       Хм… интересно, Хару там не помер ещё? Неприятно об этом думать, очень неприятно, но, учитывая, что он всё с огневиками сражается… и что я не помню, чтобы он появлялся где-то в сюжете… бля… меня передёрнуло. Письмо ему отправить, что ли… отсюда-то смогу, да и он, по сути, теперь сможет мне ответить…        А-а-а!!! Я с силой хлопнула себя по щекам, испугав замечтавшегося сбоку Аанга. О чём ты думаешь, сумасшедшая баба? Совсем уже долбанулась со своими книжками… только отвлекать пацана будешь от работы важной. Тьфу блин, тьфу!       Интересно, он суп мой ел?        — Лиза, ты в порядке? — Аанг аккуратно потянул меня за рукав.        — Да! Просто сегодня нервный день, не обращай внимания, — мысли эти…       — Уверен, что всё будет хорошо, — утешил, нечего сказать.        Мне сегодня придётся сунуться в плавленое стекло, знаешь ли, это страшно! Аж не хочется. Но надо, надо! Буду стрёмным убивцем, кидаться расплавленной горячей жижей… всё опаснее комков земли. Хм…        — Аанг, радость моя, могу я задать очень нехороший вопрос? — пацан кивнул, улыбнувшись, — я всё понимаю, покорители воздуха были монахами, пацифистами со строгими убеждениями, но ведь во всех народах встречаются нехорошие люди. А магия воздуха, по факту, штука жутко страшная. Внимание, вопрос: среди ваших встречались… ну… убийцы, типа?        Аанг нахмурился, но вроде не злобно, а так, задумчиво. Да, я, конечно, мастерски нахожу темы для разговоров, но блин, мне реально интересно!        — Ну, я таких людей не встречал, — та я не сомневаюсь, ты ж мелкий. Там вокруг тебя кто был, другие мальчишки и старики всякие… — но слышал, что такие монахи-отступники были. Обычно, их изгоняли из храмов.        — И всё? Тип, даже не в тюрьму?        — Они переставали быть частью нашего народа, — пожал плечами Аанг, — не имели права называть себя монахами. Не могли надеяться на помощь в Храмах, на помощь других кочевников. Они оставались отрезанными. Одинокими.        А, так вы у нас пчёлки, социальные мураши… жить в компании, в одной огромной семье… Да…        Зуй бы специально кого-нибудь с холма скинула, лишь бы не жить в таком тесном коллективе.        — А если то была самооборона? Или защита кого-то дорогого? Или случайность? Состояние аффекта?        — …не знаю. Думаю, — Аанг поджал губы, — любое убийство было под запретом. Это ведь всё равно убийство.        — Ну, не скажи. Действо, само по себе, конечно, мрачное и гадкое, но в редких случаях можно и понять его. Я однажды мужика сожгла, — дед в цацках покосился на меня с неодобрением, — не, я вообще этого не хотела, просто этот чувак лез в хранилище ценностей, я пыталась вылезти, там Момо ещё летал… и вот не скажу, что это прям убийство было. То есть, загорелся он будто бы из-за меня, так что… короче, я про то, что всё равно нужно разбираться. Нельзя всё под одну гребёнку!        — Согласен. Но наказание всё равно должно быть. Иначе каждый решит, что может безнаказанно совершать самосуд.        Я уставилась на Аанга, который заплетал вылезшие из сумки нитки в косичку.        — Интересный ты человек… — я выглянула в окно. Зелёные крыши Среднего кольца проносились мимо. Ну, точнее, я проносилась мимо этих крыш, но это, в целом, неважно, — умный, хоть и мелкий. Бери моё экспертное мнение — хороший ты Аватар. Ещё заматереешь немного, вообще прекрасен будешь.        — Тебя на это натолкнул наш разговор об убийствах? — пацан хмыкнул.        — Ага. Люди по-разному к этому относятся, чаще всего — категорично. А ты размышляешь. Это чего-то стоит.        — А почему ты вообще спрашивала?        — Не думай, что я хочу кого-то пришить, я — мирное, доброе, ласковое и мягкое чудо! — я раскинула руки и подняла лицо к потолку вагона, — просто я мало про вас знаю, вот, культурно обогащаюсь. Ну и ещё… война всё ещё идёт, смерти ещё будут, я тоже сражаться буду, наверное… хочется знать, что если я случайно кого-то приголублю опасной сильной техникой, то вы меня не четвертуете. Случайно! Я не планирую превращаться в берсерка!       — Не четвертуем, не переживай, — мелкая рука легла мне на плечо, — военное время — совсем другое. Конечно, хотелось бы избежать подобного, но… — Аанг тяжело вздохнул, — боюсь, это невозможно.        — Ну, кто его знает. Может, ты что-нибудь придумаешь, — я толкнула парня вбок. Ну чё он расстроился, в самом деле… — и вообще забудь об этом разговоре! Я не умею нормально беседы поддерживать, вечно какую-нибудь хрень болтаю…        — Ну, — поморщился он, — не самая приятная тема, но и не самая ужасная.        — Да… короче, давай о чём-нибудь нейтральном? Давай, рассказывай мне, как у тебя с поисками? Знаю, Аппыча ты не нашёл, но что-то интересное узнать мог! Говори!       А то я снова заведу свою шарманку и совсем похороню настроение к херам. Но! Я ж не с бухты-барахты завела разговор про эту всю хрень. Мне же надо знать, каковы будут последствия, если я покорю стекло и кого-нибудь прирежу. Ну, камень-то тупой, он, конечно прибить может, но чаще всего им только блокируют и отталкивают, а со стеклом так не прокатит, оно острое. Осколки ещё… кину я его случайно в стену, оно разобьётся, мелкие блестявые штуки полетят и в глаз кому-нибудь! И всё, и баста. Глазная хирургия в этом около средневековье так себе, особенно полевая. Даже Зуй не смогла бы ничего с таким глазом сделать, развела бы лапами и сказала бы ждать, пока остатки вытекут. Всё.        А раскалённым стеклом, полужидким, я ударю? Это же сразу ожог в стиле лысеющего принца-луковки! И даже хуже! Или смерть от болевого шока. Короче, да, это всё эффективно, но, сука, с последствиями. Катара наверняка разорётся, это норм, Сокка воспримет это хорошо, он не из неженок. Лерка тоже ничего говорить не будет, Тоф… ну, вряд ли в ней моралфаг проснётся, вряд ли. Единственно, Аанг меня волнует, но я уверена, что даже если он разозлится, потом размякнет.        Совесть меня погрызёт, если проснётся, но чёрт его знает… короче, весьма сложная ситуёвина. Хотя, есть шанс, что я просто пытаюсь найти оправдание, чтобы не лезть в пекло. Я — трус, я жива, потому что труслива. Но даже трусу нужно сражаться. Когда-нибудь придёт время.        Аанг помог дотащить еду до дома Гуанга — мы с И Синь договорились, что по утрам встречаемся там. Мне удобно, так как всё равно будить этого мистера бревно, ей удобно — она живёт не так далеко. Гуангу тоже удобно, ему перепадает свежей выпечки. Правда, тащить Аанга с собой оказалось так себе идеей. И Синь ещё нормально держалась, всё-таки в ней практичность и рациональность главенствуют, уважаю, а вот Гуанг чуть ли не на колени бухнулся. Интересно, он когда Ямомотыча впервые увидел, тоже так фигакнулся об пол? Что это, блин, за традиция в этом мире, чуть что — поклоны бить? Мы, сука, люди свободные, мы спину гнуть не привычные!        Короче, на Гуанга божество снизошло, мы втроём его еле в чувство привели. Дали в лапы блинчик с мясом, из неудачных, комковатых, кое-как откачали. А то он совсем завис, полностью. Аанг, сильно смущённый своей внезапной популярностью, откланялся и полетел разыскивать место для будущего пикника. Ну, будем надеяться, что он найдёт неплохой кусочек речки.        И Синь поделилась со мной нашими торговыми успехами. Люди разбирали блины с небывалой скоростью, за ними уже из соседних районов начали прибегать. Это хорошо… плохо только, что И Синь одна, и я одна, так что… не разгуляешься, да. Я вон, сегодня пирожки представить хочу, но я не собираюсь их всегда готовить. Не, пирожки — редкий товар.        Гуанг ниже И Синь на голову, зато шире на две И Синь. И эта странная парочка удивительно быстро нашла общий язык. Заобщались как-то, и я теперь им, по сути, нафиг не нужна. Это всё весна, да. Катара и Аанг, Сокка и Суюки, Гуанг и И Синь, я и неосуществимые фантазии, Лерка и ночные похождения, Тоф и… не знаю. Короче, да, я теперь тут, кажется, вообще просто придаток. С одной стороны обидно, с другой — ну и чё? Можно подумать о своём, о высоком…        Думать, правда, не о чём, а если мысли и появляются, то они все какие-то нехорошие и неприятные. Тьфу блин…        И Синь покинула нас до ремесленных рядов. После нескольких её приходов в мастерскую к Ямомотычу, я поняла, что им лучше не встречаться. Мужик смотрел на неё так, будто она пыталась спереть его любимые магнолии. Так что мы решили, что лучше И Синь вообще не появляться рядом и не шатать расшатанные нервы Ямомотыча. Гуанг проводил вытянутую фигурку взглядом тоскливого щенка. Какая, блин, прелесть. По-моему, я случайно создала что-то пугающее.        Ямомотыч, в самых нарядных своих тряпках — наиболее зелёных и наименее заплатанных, — ждал в лавке, нервно поглядывая на дверь в мастерскую. Не любит мужик оставлять свою лавку, не любит… особенно если с лавкой остаюсь я. Потому что меня он не любит и конкретно в своей лавке, и в целом. Обидно. В принципе, единственная гадость, которую я ему сделала — разбила парочку магнолий. Ой, тоже мне. У него этих магнолий! Я в них утонуть бы смогла запросто.        Ямомото, кажется, подозревал меня во всяком гадском, а потому умудрился за десять минут раз двенадцать навязчиво поинтересоваться, не хочу ли я пойти на рынок и поторговаться. Судя по его морде, на которой внезапно появились какие-то невероятно яркие краски, он еле сдерживал желание наорать на меня и забрать с собой. Пф, тоже мне, я не настолько недостойная доверия мадама.       Хотя мои мысли относительно мастерской довольно… опасны. Возможно, Ямомотыч прав, не доверяя мне.        Несколько минут, пока Ямомото и Гуанг уходили, растянулись на какую-то, сука, вечность. Сначала Гуанг что-то забыл. Потом наш работодатель решил перепроверить всю лавку, убедиться, что всё на своих местах. Потом меня инструктировали, что делать, что не делать, что вообще не делать, что не сметь делать, о чём даже не думать и всё такое. Потом они ушли. Уже у самого конца ремесленных рядов развернулись и пришли обратно, потому что господин Ямомото забыл где-то деньги. В поисках денег перевернули, блять всё вокруг, я уже готова была свои им отдать, лишь бы они свалили нафиг. Деньги нашлись у Гуанга, который, оказывается, их взял, пока Ямомотыч проверял лавку, и забыл о том, что взял их. Нет, этому человеку нельзя доверять вести бизнес, он же прибыль где-нибудь забудет! Судя по роже нашего варёного босса, эта мысль не только мне в башку пришла.        Короче, ушли они только через час, оставив мне перевёрнутую вверх дном лавку и пожелание удачной уборки. Да… спасибо, блин, меня теперь в поломойщицы записали! Естественно, я не собиралась заниматься этой хренью. Хотя… наверное, стоит навести кой-какой порядок, а потом заняться важным делом, да? Да, наверняка…        Выгонять мусор за порог и расставлять фигурки оказалось легче, чем на первый взгляд. Я убралась очень быстро, из-за чего в груди всё сдавило. И кишки заворочались. Мда… теперь остаётся только подобраться к печи и… сдохнуть. Бля…        Я не хотела идти к печи, разжигать её, добиваться нужной температуры и плавить стекло. Мои внутренности протестовали, они явно пытались сбежать всеми возможными путями. Даже волосы пытались сбежать, чем ещё объяснить то, как резко они поднялись? Может, бросить это всё? Целее буду… И Ямомотыч так злиться не будет…        Но я, сука, всё равно сидела и плавила стеклянную массу. Пальцы тряслись и морозились, лапы тряслись отдельно от пальцев, кишки ворочались, как змеи, которые на зиму в комочек собираются. Блять… меня сейчас вырвет нафиг…        — Всё, сука, давай уже! — я зафигачила себе пощёчину, о чём тут же пожалела, ощущения сильно хреновые, — долго к этому шла, пришла, идти обратно уже совсем…       Стекло, светящееся и источающее жар, казалось живым. Будто расплывшийся слизень. Бултыхается там, зараза такая… Так. Всё! Я вытянула руку, жар прошёлся по искорёженной коже, силой воли заставила себя не отставить лапу. Давай… ощущалось это, конечно, странно. Типа, что-то знакомое, как при работе с песком и как при работе со стеклом, но другое. Больше похоже на шлам, грязь, на что-то жидкое. Это путало. Это стекло и песок — они твёрдые, но оно жидкое. И как с этим справляться?        Ладно, как там было? Первое, чему научила меня Юсу — волна, так? Вот с неё и начнём. Субстанцию я чувствую? Да, значит, всё получится. Наверное…        Переместить вес тела с ноги на ногу, руками вперёд, потом из полуприсяда вверх и вытянуться, лапами к потолку… ну, возможно жёлто-оранжевая хрень немного прыгнула, лениво так, одолжение мне делая. Ах ты… ладно, я спокойная, как, сука, земля. Давай заново! Снова кататься на ногах, снова тянуться к потолку… я, блин, будто йогой занялась, ну чесслово! Давай… стекло поднялось и осело. Да! Действует! Хорошо…       Ещё пару раз попробовала исполнить приём — стекло подчинялось. Немного лениво, но это, скорее всего, из-за меня. Я слишком пугаюсь, зажимаюсь, вот и выходит хрень. Ладно, с этим разобрались, стекло прочувствовали, теперь это добро надо поднять.        Проверила печь, вздохнула, почесала нос. В лавке, кажется, что-то ухнуло, я застыла, чуть ли не залезая в саму печь. Прислушалась — ничего. Показалось. Никто не пришёл. Хорошо… хорошо… а то моё сердце совсем уже… я сдохну таким Макаром, инфаркт в ноль лет…        Вытянула руки, попыталась поднять стекло. Оно недовольно и медленно двигалось, еле-еле, кое-как. Сволочь… не, надо терпеть… по роже потекли потные капли. Давай же… плавленая масса кое-как оторвалась от своего места, растянулась, сжалась в комок… ну точно слизняк — тот также ползает! Фу, блин. А ну, поднимайся! Слизняк двигался, пальцы кололо. Странное ощущение. Интересно, маги воды, когда воду меняют, нагревают там, охлаждают, тоже ощущают температуру? Потому что я чувствую! Оно горит, пылает, изнутри жар идёт… и это, блять, страшно и круто одновременно!        Я дёрнулась, стекло дёрнулось, чуть не свалившись обратно, я почувствовала, что сердце влезло мне в горло. Ухх…        Так, блин. Нельзя отвлекаться, а то оно ещё выплеснется сейчас куда-то, на меня, например, и всё. Вот оно как, значит. Ощущать в руках (ну, почти) невероятную силу, огненную такую… это невероятно! Я подняла тянущееся стекло выше. Да если я с этой фигнёй смогу управляться, мне никто не будет страшен! Я просто всех поджарю нафиг!        Стекло начало изменяться, совершенно не слушая меня. Горячее и движущееся нечто исчезло, и вниз полетел тёплый комок твёрдой гадости. Я еле успела перехватить его. Твою мать! Забыла, стекло слишком быстро остывает! Чёрт…        Спряталась за столом и сжала кулак. Знакомый хруст, мелкие осколки разлетелись вокруг, но общую массу острых кусков я удержала. Кинула всё в печь. Блин… тут надо подумать. Стекло быстро становится бесполезным и твёрдым, это тупо. Реально, это всё равно что бросить камень, только с понтами! Значит, нужно пытаться сдерживать стекло в раскалённом состоянии. Ну, маги воды же способны поддерживать лёд в жару и воду в мороз? То есть, они могут заставлять жидкость оставаться в холодном или тёплом состоянии. Если они могут, то и я смогу! Нужно только ловить момент… и пытаться как-то разогревать всё это дело.        Вероятно, стеклу я не нравилась. Я бы разозлилась, но, на его месте я бы тоже себя возненавидела. Раз десять я вытаскивала расплавленную бурду, столько же раз эта хрень твердела и пыталась разъебаться на осколки. Устала от жизни, понимаешь, а помереть я ей не даю… Такое противное чувство — вот у тебя тепло в пальцах колется, вот оно начинает ускользать и тухнет! Ну блин! Что это такое?!        Ну, не, всё-таки я не совсем бесполезное существо, с каждым новым поднятием ужасной горящей гадости температура держалась всё дольше. Я примерно поняла, что нужно — не прерывать поток. Чтобы оно всё бурлило, тряслось и тёрлось, чтобы оставалось горячим. И это сложно! Типа, мне и так-то приходится следить, чтобы всё не расплескалось, а теперь ещё и это! А, ну почему, почему мне досталась магия земли с полным отсутствием таланта сверху?! В магии воды-то хоть всё понятно, все приёмы известны, даже без особой связи с элементом можно было бы зазубрить движения… но нет, у меня, блин, земля! Ну что такое…       Стекло плавало в воздухе, вниз изредка срывались мелкие капли, которые бились об пол. Нормально, пока всё хорошо летит. Кое-как сглотнув комище, засевшее в горле, я развела руки. Ля. Красота неописуемая, блин, я тут сгорбившись, жопу отклячила, ноги расставила, колени поджала, ещё лапы в стороны, о-о-ой… ну, хоть недожидкость горящая разделилась на два здоровенных пузыря. Так… рукам подчиняется, нормально. Плавает, медленно, но это только из-за того, что я малясь ссу резко двигаться. Та-а-ак… разделившись, оно становится менее управляемым. Точнее, труднее температуру держать, но, в принципе, всё неплохо.        Удар рукой вперёд, тут же руку назад. Стекло прыгнуло к стене, почти как вода, посылаемая Леркой, и вернулось. Так, это уже хорошо, это очень хорошо! Если начинать с медленных движений, приспособиться к температуре, то потом я смогу даже не обращать внимания на все эти детали! Я смогу управлять этим, как грязью! Да!!!        В груди поселилось щекочущее чувство, будто шмели волосатые там толкались. Счастье? Или простое удовлетворение? А может, и то, и другое? Пофиг, я смогла! Я почти покорила плавленое стекло! Разберусь с ним, смогу и просто стекло нормально двигать! Даже знаю, как к этому приду: буду по-тихому снижать температуру, буду работать со всё более и более твёрдой субстанцией. Если нет таланта, нужно просто упереться рогом и методично, долго и нудно работать над техникой. Так себе перспектива, но что имеем…       В этом во всём я кое-что поняла, из-за чего стекло затряслось. Мне жуть как не хватает мотивационного Зуйкового поджопника. Как тогда, давно, когда я только узнала, что я — покоритель. Зуй не давала мне опустить лапы. Она пнула меня в сторону песка. Следила, чтобы я не забрасывала тренировки, хотя мне очень хотелось. И потом она постоянно гоняла меня, заставляя работать. Меня тогда это всё вымораживало прям, я на всё была готова, только бы избавиться от этого надзора. А теперь? Кто бы мог подумать, сука, мне не хватает этого упрямого «давай, не сдавайся, повтори ещё пять раз».       Она бы гордилась мной, да? Улыбнулась бы так, по-кошачьи, чуть прищурившись, ещё бы ямка эта на правой щеке бы объявилась. Это бы так было, да? Наверное… правда, она бы села мне на уши, мол, я должна была рассказать Ямомотычу, нахрена я здесь и что делаю. Ну… я расскажу. Потом. Когда время будет.       Я подняла стекло над головой, повела руками, пытаясь размазать его в воздухе потоньше. Делаем стеклянный потолок, делаем потолок… это же невероятно, да? Это реально круто! Стекло… я ж могу кого угодно ошпарить нафиг! Или обварить! Я теперь почти что маг огня, ха! Если я сама покорила пламя, то хрена с два теперь буду бояться его! Красное, жёлтое, синее, да блять, хоть серо-буро-малиновое, плевать! У меня теперь своё есть! Я закружилась, стекло поплыло за моими руками. Да я, мать твою, гений! Я просто чёртов гений! Если так пойдёт и дальше, то я…       — Лиза, а мы купили яичные пирожн…       — Блять!       Я взвизгнула, когда сбоку от меня раздался голос. Ебать, как же жутко, меня будто ледяной стеной вдарило, аж сердце в грудину воткнулось и смялось, судя по ощущениям! Я резко развернулась, выбрасывая руки вперёд, и… хреново расплавленное стекло всей своей бурлящей массой полетело в стоящего в дверях Гуанга. Стекло, на этот раз и не думающее застывать, летело ему в его пухлое лицо. Меня будто рожей в полынью окунули, вдохнула, блин, вместо воздуха ледяной воды, что в носу всё закупорилось. Я скакнула вперёд, размахивая лапами, как ебанашка, плюхнулась на колени и стукнула ладонями по полу, прям по валяющимся там осколкам. Стекло послушалось, резко сменило траекторию и хлопнулось вниз. Задев, сука, ногу Гуанга.        В Нижнем кольце носят, блять, сандалии.       Гуанг кричал. Я не слышала, просто знала. Я вообще ничего не слышала. Я заставила стекло на ноге остыть. Если пластмасса плавленая попадает на кожу, её же сначала надо охладить? Со стеклом ведь также? А что дальше? Не отрывать же вместе с мясом?!       Что, чёрт возьми, я наделала…        — Что тут произошло?!        Ямомото раньше так не выглядел, даже когда орал из-за магнолий. Глядя на его побелевшее до мертвяческого цвета лицо, я понимала, что на этот раз руганью и наказанием не обойдусь.        Гуанг всё ещё выл и не мог сложить из звуков слова.        Стекло валялось на полу.       Холодный пот катился по телу.       Пахло палёным.       Я, блять, дура.        ***        — Эй, если продолжишь так пить, то перепьёшь Чьен По… — старый Гао указал на похожего на бочку бондаря, который размахивал руками, пытаясь о чём-то рассказать, — хватит уже.        — Нет.        — Ты весь день только это и говоришь. А ну отдай, — кузнец выхватил из рук Ямомото бутыль.       — Нет.        — Совсем ополоумел. И кого мне теперь просить за кузней приглядеть? — старик вздохнул и потёр переносицу. Надо же было его соседу сойти с ума именно сейчас! А ведь Гао как раз собрался с силами и решился направиться в Лунгау. Может, хоть тамошний целитель поможет с поясницей… — а ну, приходи в себя! Ты так не выглядел, даже когда ваша семья сюда перебралась…        — Нет.       — Заладил, тоже мне. Ну, погнал ты девчонку, и что? Ты бы знал, скольких я выгнал! Может, поэтому ко мне больше и не ходят, — кузнец кашлянул, — так ведь ты не из-за вредности, хотя мог бы. Кто ж будет держать рядом человека, что стеклом плавленным кидается? Я бы тоже погнал идиота, который решился бы раскалённым металлом кидаться.        — Нет.        — Ладно тебе, нет! Откуда ты знаешь, что я сделал бы? — Гао потрепал Ямомото по плечу, — давай, возвращайся в свой привычный хмурый вид. А то смотреть на тебя тошно, ты будто помер уже! Это напоминает о том, сколько мне на самом деле лет…       — Нет.        — Ясно. Ты застрял, — кузнец стукнул хмурящегося Ямомото по лбу, — и перепил…       И что? С губ вместо вопроса сорвалось очередное «нет». Это всё было каким-то безумием. Зачем этому неуёмному огненному хорьку надо было баловаться с раскалённым стеклом? Какие злые Духи надоумили её на это? Ладно бы она мастерскую раскурочила, сама бы подожглась… судя по рукам, для неё это не в первый раз… но она зачем-то выплеснула раскалённую массу на Гуанга! Хоть успели потом вовремя, а то…        Господин Ямомото заворчал. Бутылки рядом не было. Где-то на задворках сознания появилась мысль, что он становится алкоголиком.        Гуанга довёл до ближайшего дома целителей, выслушал много претензий. Оказался плохим учителем и человеком. Плюнул. Дал Гуангу две свободные недели.       И всё равно в душе гадко. Хочется злиться, а не выходит. Он всё сделал правильно. А всё равно плохо. Рыжая макушка не маячила перед глазами уже несколько дней, не ругалась, не кричала, не бесилась. Вроде это хорошо — вновь спокойствие и тишина. Больше нет опасности. Никто не лезет непонятно куда непонятно зачем. А всё равно мерзко.        Та вытянутая девчонка продаёт блины, Ямомото знал. Он проверял. Значит, у хорька всё нормально. Его должно это успокоить, а всё равно… не то. Всё не то.        Господин Ямомото вздохнул. Он ещё тогда знал, что принимать хорька к себе — плохая идея. Сейчас только убедился. И? И ничего.        Нужно было ещё выпить. Старик Гао охранял бутылку, как лоселев своих детёнышей. Не зря сосед никогда господину Ямомото не нравился…       На утро стекольных дел мастер был готов отдать вредному кузнецу всё своё имущество в благодарность за то, что не дал напиться ещё сильнее. Так сильно голова у него не болела уже лет двадцать, а может больше. Нет, больше напиваться нельзя. Нельзя…        Следующие несколько дней прошли необычайно спокойно, тихо и… безжизненно. Господин Ямомото проследил за кузней старика Гао, сделал несколько кувшинов на заказ, сделал десяток магнолий. Проследил за девушкой с блинами — она их не продавала. Все эти дни смазались и скатались в один, долгий, скучный и бесцветный. Никто не ронял заготовки. Никто не орал на печь. Никто не игрался фигурками животных, думая, что Ямомото не видит. Никто не ворчал, слушая наставления.       Было слишком тихо.        Господин Ямомото гнал эти мысли от себя, но выходило плохо. Мысли никуда не уходили, продолжая быть единственными его собеседниками. Они говорили, что в лавке и мастерской слишком тихо и спокойно, он пытался убедить их, что так и надо.        В конце концов, когда в лавку ворвалась свинообезьяна, села на прилавок и начала жонглировать четырьмя фигурками, господин Ямомото решил, что окончательно свихнулся. Он стоял и смотрел на животное, весело громящее его лавку. И ехидно интересовался у мыслей, достаточно ли им тихо.        Безумие, как оказалось, обошло его стороной. Старый Гао, ругаясь, как никогда при Ямомото не ругался, выгонял из кузни ещё одну свинообезьяну. Да и остальные ремесленники как могли боролись с внезапным нападением армии зверей. Ямомото же свою обезьяну оставил, только мастерскую запер на всякий случай. Обезьяна могла сколько угодно играть фигурками (магнолии мужчина всё ещё уносил в свой дом), но лезть к печам… нет уж, не надо.        Нашествие закончилось неожиданно — звери на миг замерли, будто прислушиваясь к чему-то, а после синхронно рванули в сторону стены. Старый Гао всё ещё ругался — обезьяна стащила у него хороший молот. Господин Ямомото лишь пожимал плечами — у него животное стащило лишь фигурку самой себя.        — И что сегодня за день? — он почесал лоб.       — Странный. Я Лизу видел среди животных, м-может, она в этом участвовала… — неуверенный глухой голос раздался позади. Господин Ямомото обернулся, вскидывая брови.        — Гуанг? Что ты здесь забыл? У тебя нога ещё не зажила.       — Н-но мне уже легче, — парень развёл руками. Он нервничал, возможно, больше, чем всегда, — и я… я пришёл поговорить.        — Выздоровей, потом говори, — буркнул Ямомото, пытаясь убедить проснувшиеся вдруг мысли, что ему и одному хорошо.        — Нет, это надо сказать сейчас! — внезапно повысил голос Гуанг, посмотрев прямо на своего работодателя, — это очень важно, господин…        Ямомото моргнул. Парень никогда голоса не повышал, более того, он и смотреть-то на мужчину часто опасался. Что с ним такое произошло, что он вдруг так уверенно себя повёл?        Ему ногу обожгло, вот что с ним случилось. Господин Ямомото погнал ехидные мысли прочь.        — …пошли тогда.        — Да!        Не то чтобы Ямомото хотел выслушивать Гуанга, но… ему было интересно. И, как ни странно, ему не хватало этого неуклюжего подмастерья. Нахождение парня в лавке было каким-то… правильным, что ли. Словно так и должно быть. Желательно, всегда. Не хватало только ещё чего-то… чего-то мельтешащего. Чего-то неестественно рыжего…       ***        — Лиза, нет!        — Лера, да!       — Лиза, нет!        — Лера! Если ты не отдашь мне моё имущество, будут последствия! — я стукнула по кровати ладонями.        — Мы обе знаем, что я обезоружу и скручу тебя быстрее, чем эти последствия проявят себя, — блять, а ведь правда… — так что нет. Тебе не хватило вчерашнего дня? И позавчерашнего? Сама же плакалась, что так напиваться — зло.       — Подумаешь два раза переборщила! С кактусовым самогоном это легче лёгкого, всего две пиалы — ты уже валяешься! — и видишь весьма и весьма упоротые сны. Сука.        — И вообще, ты два дня как ничего не готовишь. Не боишься, что твой бизнес рухнет? — Лерка покачала головой.       — Нет. Просто у И Синь болит голова. Мы не работаем, — тут я изрядно так покривила остатками души. Просто мне тошно было мимо дома Гуанга ходить, вот я и… подзабила немного? Ну… тип…        Да какого хрена! Почему, блять, я даже в своей голове несу какой-то бред? Я — ссыкло, я боюсь увидеть этот несчастный пень с пухлой рожей, я боюсь… увидеть последствия… своих действий. Да если бы какая-нибудь кривожопая дура вылила на меня стекло, я бы её на месте прикончила! Если бы первым делом от болевого шока не откинулась… Лерка, рассмотрев мою угрюмую харю, вздохнула.        — Ты не хочешь говорить, что случилось, я понимаю. Я расспрашивать не буду, но Лиза… — она погладила меня по голове, — будешь пить — лучше не будет.        — Тебе, блин, откуда знать? — я скинула с себя холодную ладонь и толкнула Лерку в грудь.        — Из прошлого.       Она улыбнулась и пожала плечами, а я почувствовала необходимость куда-нибудь зарыться. Бля. Я забыл. Я совсем забыл! Какая же я тупая… почему, почему мои мозги отказываются адекватно работать? Мало того, что бесполезная идиотка, так ещё и опасная. Причём не для тех, для кого надо, а для тех, кто рядом!       — Тебе бы отдохнуть, развеяться… если хочешь, можем погулять. Так будет легче…       — Не. Я… просто проваляюсь в кровати, — махнула лапой, заваливаясь на одеяло, — всё равно тебе, наверное, нужно по каким-то своим тайным делам ползти, я лишняя тут буду…        — Я изучаю пещеры под Ба Синг Се, — внезапно выдала Валера, заставив меня вылупить на неё зенки, — ты просто не спрашивала никогда. И если ты хочешь пойти, то м… я не против.        — Угу… не против… не, я вот с тобой пойду, эти пещеры на тебя и свалятся, единственное, что я, блин, умею — портить всё, даже уже, блин, порченное, — я шикнула и отвернулась мордой к стене. Никуда не пойду. Вообще ничего делать не буду, просто дождусь того момента, когда начну сливаться с кроватью в одно целое. Может, хоть так херни не натворю.        — Я тебя насильно никуда тянуть не буду, — и не надо. Кому это надо? Никому, блять, — но всё же попробуй прогуляться. Хоть по двору — поможет ведь.        Ага. Поможет двор ухайдохать. Я же только на это способна! Я… просто…        — Я — Лиза. Я бесполезное и никчёмное существо, которое портит собой буквально всё, чего касается, не удивлюсь, если после нашего отъезда Дали дезинфекции ради сожгут нахер этот дом. Я даже испортила изначально не очень хороших людей, когда вдруг зачалась.        Зажевала одеяло, пытаясь справиться с желанием заорать, врезать кулаком в стену… или себе в нос. Вот же ж…        — Какого чёрта?! Серьёзно, блять, какого чёрта?! Я всего лишь пыталась стать лучше! Стать сильнее! Почему ты, сучья вселенная, даёшь мне такой пинок под зад?! Я никому не хотела вредить! Ну, солдатам огня, Азуле — возможно, но они враги, там как бы либо я, либо они, но не Гуангу же! Он обычный мирный простофиля, почему, почему я должна была вывалить именно на него это всё? Да даже если бы Ямомото пострадал, было бы не так плохо!        В груди к рёбрам прилип мерзкий комочек, почти не шевелящийся и тяжёлый. Ладно, всё равно было бы хреново, даже очень. Лучше бы я на себя эту дрянь вылила. Меньше было бы проблем.        — Всё через жопу, вообще всё! Магия земли началась с ссоры, магия стекла вообще сразу давала понять, что хуй мне, осколки постоянно резали, да даже с работой сначала проблемы были — нас с Зуйком в первый же день побили! Всё, блин, всё, что я придумываю, заканчивается ёбаной катастрофой! Для всех! Даже моё желание поскорее попасть домой и лютое нежелание слушать доводы разума в итоге привели к тому, что нас размазало по рельсам!        Впору задуматься, не была ли я причиной смерти Зуйка. В конце концов, я последняя с ней контактировала…        Я — хреново эгоистичное чудовище.        В ухо полились слёзы, я с рычанием села на кровати и затрясла башкой. Говорить стало трудно, я глубоко задышала. Хватит! Хватит, блин, хватит! Этот грёбаный мир создан, чтобы мучить меня! Хотя, ладно уж, признайся, дура, ты сама себя мучаешь! Ты сама создаёшь откровенно херовые ситуации, сама же потом из-за них обижаешься на всех! На всех, кроме, сука, себя. Хотя вина исключительно на тебе.        Блять.        И бесит ещё, что столько усилий улетели в дыру! Я так долго бегала вокруг стекла, так долго пыталась с этим стеклом несчастным научиться обращаться, только дошла до расплавленного и бам! Всё испоганила! Слишком самоуверенная. Слишком нетерпеливая. Слишком…        И окно всё ещё не починили! Не скажу, что нам с Леркой так сильно мешает дырявая бумажка в оконной раме, но… это ведь тоже я. Чёрт.        — Чтоб тебя! — я резко развернулась и швырнула уродскую каменную подушку в окно. Раздавшийся после этого «ой» чуть не выбил из меня остатки души, — да ну ё-моё, кто тут под моими окнами шароё… Аанг, какого лешего? — душа скомкалась и впихнулась на место, а я почувствовала какое-то неприятное покалывание, — ты чего здесь ползаешь?        Мелкий Аватар сидел на траве во дворе, потирая лысую башку, а подушка нахально валялась рядом. Сука, да что ж я за терминатор-то такой хреновый, что это за талант, вредить всем тем, кому вредить не надо?! Ы-ы-ы…        — Ай… — блин… ну супер, мало я персонажей-невидимок ломала, теперь мои великолепные способности всё портить ещё и на главного героя всей, мать её, истории переключились! — прости… я медитировал, а потом решил позвать тебя… куда-нибудь. Мне стало скучно…        — Чел… — я вылезла в окно, взяла подушку и швырнула в комнату. Судя по звуку, я что-то там разбила… блин… — у тебя башка как? Тут подушки каменные, блин…       — А, всё нормально! — он ещё улыбается, вы посмотрите! — она только немного меня задела. Да и на тренировках с Тоф… ну, ты знаешь.        — Да… — по телу прошла дрожь. Не, Тоф тренирует эффективно, даже очень, но её методы «выживи и научись или сдохни»… это, конечно, мда… — по сравнению с этим, подушка — всё равно, что перо… ладно, раз ты живой, то и волноваться не о чем. Ещё раз, чё ты тут забыл?        — Я хотел пригласить тебя погулять! — и такие глаза честные-честные, что аж грустно…        — Не поняла. А как же Катара? — блин, как вопрос тупо прозвучал-то…        — Катара… — Аанг тяжело вздохнул и на секунду губы поджал, как ребёнок, которого обидели. Хотя почему как, пацану двенадцать с половиной! Плюс сотня, но её он благополучно продрых… крио заморозка — вещь… — она с Тоф ушла. Сказала, что хочет провести день без мальчишек…       — О… обидно как-то.        — Ага. Хотя, не думаю, что я хотел бы пойти с ними… — он скривился.        — А чё так?       — Салон красоты…        — О-о-о… — я тоже скривилась.        Мать моя иногда по этим штукам шаталась. Редко… мне иногда казалось, что она специально это делает, чтобы отец в доме объявился. Он, конечно, начинал разборки, потому что тратила она на эту всю хрень много… да. Смысл всех этих салонов для меня — тайна. Кривую рожу и гнилое нутро всё равно ничем не закроешь, разве что известью…        — А Сокка решил пройтись по магазинам. Лера тоже куда-то ушла… — как всегда, блин, — поэтому я подумал, что мы могли бы тоже уйти. Прогуляться вместе.        Мда… я, типа, вообще последний человек, которого он бы хотел пригласить прошвырнуться. Вот радость-то! Хотя, учитывая, насколько я проблемный человек, он, может, прав. Но, если честно, ходить куда-то с Аангом мне до сих пор страшновато, несмотря на наше путешествие в Нижнее кольцо. Тип… ну он такой светлый, такой весь из себя добрый, при этом, сука, очень проницательный и порой пугающе умный! С ним опасно. Не, он не Катара, он на всякую хрень не обижается, но он непонятный. До сих пор.        — Н-да… — молчание затянулось, и я почесала нос, — слушай… заманчивое предложение, да, но я, типа, собиралась страдать и ненавидеть себя…        — Да, я слышал, — Аанг посмотрел куда-то на траву, — ты очень громко себя ненавидела.        Жопа.       — Да-а-а… короче, я как-то не настроена гулять, да… сорян. Я хочу тухнуть в комнате.        — У тебя что-то случилось, да? — и вновь пронзительные серые глаза впились куда-то под рёбра, выискивая то, что должно быть душой. Да не смотри ты так на меня, ничего не найдёшь! — Ты последние дни ведёшь себя странно.        Это ещё мягко сказано, так-то…        — Я по жизни странная, не бери в голову, — махнула рукой.       — Ну… если не хочешь говорить, то не надо. Я понимаю, — Аанг улыбнулся. Чёрт, ну за что он такой весь добрый? Вот как этот комок света будет войну выигрывать?       Нет, правда, как, я же не помню ни черта…        — Ага… ну, ты, короче, иди давай. А то я громко себя ненавижу, ну, ты в курсе, вот… будет легче ненавидеть себя в одиночестве.       — Не думаю, что сидеть и ненавидеть себя — очень хорошая идея, — да, я знаю, мне говорили, — но если тебе от этого легче… удачи?        — Спасиб, — я кивнула и постаралась как можно быстрее залезть обратно в комнату. Ну его на фиг, это всё — зло. Все эти разговоры по душам, вот это всё… заставляет чувствовать себя мелкой и слабой. А я и без того такая!        Комната у нас, конечно, мелкая и пыльноватая. Темно здесь. И неуютно. И одиноко. Ныть в пустоту — скучно, да. Тип, одно дело, когда ты ноешь, проклинаешь себя по-всякому, а рядом кто-то, кто тебя поддерживает, тянет за собой, улыбается, говорит, мол, всё окей, но волновайся, жизнь ещё живёт, и совсем другое дело, когда ты в одиночестве. Тут сразу на тебя всё обрушивается, ты сидишь, скукожившись, в углу, боишься двинуться, и к тебе грехи прошлого приходят, помимо грехов настоящего. И тяжело. И пожалеть себя нельзя, так как сразу кажется, что это — фу, что так не делают нормальные люди.        Мда…        В общем, минуты через три я неслась галопом к вокзалу. Надеюсь, Аанг не собрался перелететь все кольца на своём планере, я ж так его не найду никогда! Пожалуйста, побудь хоть раз нормальным земным созданием, умоляю! Хотя, учитывая, как быстро наш воздушный краснокнижный зверь бегает… ну, да, мне в любом случае его не догнать, на что я, мать твою, надеюсь?        Очевидно, на то, что в Аанге всё ещё не умерла любовь ко всяким диковинкам! О чудо! Наша ушастая радость тихо бродила рядом с магазинами, рассматривая вывески! Ну, что ж, если в мире существует какой-нибудь мини-дух Рынка, он точно благоволит мне… хотя бы он… надеюсь, что он… надеюсь, что не умудрюсь это сглазить…        — Аанг! — кажись, от моего ора только что какая-то птичка с ветки бухнулась, — стой на месте, я иду!       — Лиза? — а чё ты такие банки удивлённые на меня выкатил, а? — ты же хотела побыть в одиночестве…        — Я побыла! — мне не понравилось. Мне в принципе это не нравится, — мне надоело. Ты звал гулять? Я готовая! Только, чур, не за городскую стену, лады?        — Хорошо. Я рад, что ты решила пойти, — и снова он улыбается, да что ж такое? Позитивный ты наш…        — Ага. Ну, куда путь держим?        — Я думал пойти в музей Ба Синг Се, он находится неподалёку от Университета, — я скривилась. Музей… ску-ка! Не, я, конечно, в школе вписывалась во все экскурсии, во все музеи, но это только из-за желания провести как можно больше времени вне дома. Да, мать или отец на экскурсии со мной ездили, но на глазах у людей они ничего плохого не делали, так что… всё мне в плюс! — ну, ещё можно в зоопарк… я его недавно в Нижнем кольце нашёл, хотел посмотреть…       А, ну да. Катара, веселье, животные. Надо помнить, что Аанг всё-таки ещё мелкий. Ох, помню себя в его возрасте… я фанатела от «Наруто» (и я, блин, не изменю этому никогда!), пыталась учиться паркуру, огребала от матери втройне, потому что была той ещё наивной дурой и не могла нормально подшить штаны, пыталась влюбиться в нашего «красавчика всея класса», щас даже имени его не вспомню… вроде, что-то на А, или Д… или Е…        Короче, весёлые времена! А через два года под поезд…       — Я за зоопарк. Смотреть на живых животных приятнее, чем на чучела! — Аанг, на секунду задумавшись, очень активно закивал.        — Тогда полетели?        Я зависла. Посмотрела на палку за Аватаром. Посмотрела на Аватара.        — А выдержишь? Я тут на казённых харчах отъелась малясь… — ну и в принципе я сейчас хорошо так расту. Причём не очень в высоту, я всё ещё мелкая козявка… хотя бы не ниже Сокки, а то совсем грустно было бы…       — Ты не выглядишь тяжёлой, — Аанг, солнце моё, люблю тебя! Твоё присутствие рядом заставляет не думать о всяком плохом и грустном!       — А ты прям можешь вес на глаз определить, да?        Летать — это круто. Я не устану это повторять. Я летала в том храме на горе, было офигенно, только с приземлениями у меня, конечно, так себе. Но приземления — это совсем не то! А вот сам полёт… я далека от всяких романтических определений, что в воздухе типа свободно, легко, все плохие мысли уходят… ну, не думаю я так! Не думаю! Просто летать — здорово. Ветер там, ты высоко, смотришь вниз, и всё такое маленькое, тебя поймать нельзя, потому что ты как птица… а ещё это быстро, без пробок и всей остальной фигни!        Летать — люблю, плавать — нет. Плавать я ещё и не умею. Летать тоже, но не суть.        Правда летать с кем-то не так удобно. Типа, тут надо держаться за кого-то живого, который всем управляет, висеть, словно детёныш коалы на мамке… так себе ощущения, чесслово! И страха больше. Серьёзно, когда ты сам с палкой летишь, ты сам же всем и правишь, делаешь, как удобнее, а тут какой-то левый чел всё решает. Страшно!       Ну, хоть приземлялись кучу раз, на том спасибо. Всё-таки я тяжёлая, нельзя со мной спокойно пролететь от Верхнего кольца к Нижнему. Но я не настолько тяжёлая, чтобы делать остановки на каждой улице! Уже хорошо.        — О, вкусно пахнет, — сообщил Аанг, когда мы в очередной раз приземлились на какую-то улицу в Нижнем кольце.        — Ага… кажись, баклажаны жареные, — не моё блюдо, вот правда, но людям нравится… и Аангу. Ему особо.        — Давай возьмём!        — Но мы… — ааа, и как, скажите на милость, противостоять этим глазам? — ла-адно, прожорливый ты комок… но я не буду есть баклажаны.        — Не волнуйся, их буду есть я!        Да-да, пожалуйста… я нервно повела плечами и поджала губы. Чёрт… надеялась же пролететь до зоопарка без гуляний… но нет, нам надо поесть баклажанов… эх…        А ведь тут неподалёку улицы И Синь… и ремесленные ряды. Блять. Нервы начали истерично замораживать меня. А если кому-то придёт в голову сегодня погулять, и они на меня наткнуться? Ну, ладно, Ямомотыч по жизни предпочитает сидеть в застенках и солнца не видеть, но остальные? Что, если я наткнусь на И Синь? На Гуанга? Что мне им говорить? Что мне делать? Мерзкие мурашки пробежали по рукам, так и захотелось их стряхнуть. Блин.       Я купила себе какой-то гриб на палочке, не знаю. Что-то на палочке. Я не заметила. Мне чертовски страшно, ясно? И нет, не как когда Азула появляется, не как в бою. Просто… смесь чего-то мерзкого, чего-то душащего и чего-то холодного, и это всё сидит в груди, и бегает по спине, и колет, колет… Так, будто подгоняет куда-то. Куда-то подальше.       — Лиза…        — А?! — я вздрогнула от одного левого прикосновения, чуть, блин, не сдохла.        — Что с тобой? Ты всё озираешься, будто боишься чего-то, — Аанг, мелкий ты гений аналитики, переставай, — что-то не так? Может, нам вернуться?        — Не-не, всё ок, я просто это… слегка в волнениях, — я оскалилась, гыгыкнув, — в зоопарк, так в зоопарк, на зверюшек посмотреть, вот это вот всё…        — Лиза, если тебе трудно, ты можешь мне сказать, — и сердце сжалось. Тц, да не хочу я ничего никому говорить, не хочу! — Обещаю, что никому не расскажу. Я просто выслушаю.        Ну да, ну да. Я покосилась на Аанга. Он со своими очень-очень сильно честными глазами шёл рядом, жрал баклажан, проникновенно смотрел… эх… вот есть такие люди, что пялятся на тебя, и сразу такое огромное желание исповедаться, что прям не удержать, знаете? А я знаю. В моей жизни таких людей трое было. Вот этот, которого получается избегать, потому что он ещё мелкий, потому что у него куча своих дел, потому что у меня куча дел. Потом Зуй. Её избегать не получалось, а взгляд у неё был не в стиле «признайся мне, я всё пойму, я ничего не скажу, всё хорошо», а в стиле «ты или сознаёшься, или я всё узнаю сама, сделаю свои выводы и решу проблему сама».        Был ещё отец Зуя. Он ко мне не лез, но его взгляд…       Я вздохнула. Аанг всё ещё смотрел на меня пристально, сверлил прям-таки меня. Вот чё ему надо? Не, я понимаю, что в этом мире Аватар где-то рядом с Папой Римским, но блин, нафиг ему сдались мои душеизлияния, а? Пф…       Мимо пронеслась какая-то девушка с лотком с едой, а я, каким-то, блять, чудом, увидевшая в ней И Синь, дрыгнулась в сторону, прикрыв рожу грибом на палочке. Врезалась в Аанга, он уронил недоеденный баклажан, взгляд сочувствующий стал взглядом удивлённым.       — Ты не заболела?        — Нет! — заболевший не будет таким, зараза, активным и громким! — я в норме.        — Как-то не похоже…        — Я всегда не похожа на нормальную, ты уже должен был привыкнуть… — я оглянулась. По ушам будто какие-то холодные иголки пробежали, — давай быстрее уже дойдём до зоопарка, лады?        — …хорошо. Ты меня отпустишь?       Я посмотрела вниз. Сука, да что со мной не так? Ухватилась, блин, за Аанга, будто за мешок муки по скидке… я скривилась. Да уж, я, прям, ваще не подозрительная…        — Да у тебя там просто… загнулось немного, — я истерично побила рукав Аватара, отскочила вбок и потрясла башкой. Я всё, я до свидания.       Аанг как-то неопределённо хмыкнул, но промолчал. Хорошо, а то он когда начинает допытываться, желание высказаться только возрастает. А что мне ему сказать? Ну, вот если представить? Типа, хей, Аанг, я паршивый маг земли, ну, ты это знаешь, я трусливая, ты это тоже знаешь, я воспользовалась не самыми плохими людьми, чтобы научиться опасной херне, которая пугает меня саму, а в итоге натворила дел и навредила невинному пню, чё делать? Да меня за такое изгнать надо! Хотя, это же не убийство было…        Но всё равно! Нанесение тяжких телесных! В мирное время! Безоружному! Да по мне виселица плачет!        Интересно, здесь людей вешают?        Ой, тьфу, не хочу об этом знать, ну нафиг!        Я почесала нос и нервно огляделась.        — Кхм… Аанг, а вот если я задам тебе вопрос, ты ответишь?       — Постараюсь, во всяком случае, — он заинтересованно на меня посмотрел.        — Ну… — блять, зачем я это всё делаю? — вот представь ситуацию: есть человек, который осваивает доселе неизвестную, по крайней мере, ему, технику… и так получается, совершенно случайно, из-за соединения различных никак друг от друга не зависящих факторов, что человек этот наносит определённый вред другому человеку, который к этому всему вообще отношения не имел, но, блин, вошёл не вовремя и очень сильно испугал! Правда, наверное, если бы первый человек всё честно рассказал с самого начала, такого бы не произошло… но оно произошло, и первый человек чувствует себя говном последним, потому что с ним-то всё в порядке, а вот в глазах окружающих он наверняка стал тварью и членовредителем… короче, ситуация аховая. Вот и что теперь?        Я покосилась на Аанга, крепко сжав палочку от гриба-шашлыка. Чувствую себя дурой самой настоящей, вот правда! Аватар смотрел на меня, чуть прищурившись, потом моргнул. Потом ещё раз.        Мать твою, моргнёшь снова, и я тебя ударю!        — Ну… может, первому человеку, — он будто специально выделил это, зараза малолетняя, — объяснить ситуацию и извиниться? Возможно, предложить свою помощь…       — Первый человек — косорукий придурок, чья помощь сделает только хуже, — я шмыгнула носом, — а ещё он предал доверие своих хороших знакомых, а одному их этих знакомых вообще вредил всячески на протяжении довольно долгого времени. Его даже близко не подпустят, чтобы он слово-то сказать попробовал.       — А он уже пробовал, раз так в этом уверен?        — Нет. Но какой смысл пробовать?! И так всё ясно! Он — тварина, дело закрыто! Просто ему всё ещё херово от всего этого.       — Смысл в том, чтобы исправить свою ошибку. Изменить всё, — Аанг покачал круглой башкой, — если этот человек раскаивается, если он понял, что натворил, пересмотрел своё отношение, если он готов исправлять ситуацию — ему нужно попробовать. И он не… плохой, — мальчишка запнулся, явно пытаясь как-то обойти «тварину», — он хороший, если его это мучает.        — Чё за бред? Откуда ты вообще это взял, — да уж, всё-таки пытаться что-то объяснить Аангу — так себе идея. Всё равно легче не стало…        — Мне это сказал один очень умный человек.        — Скажи этому человеку, что он — идеалист и верит в нереальное…       — Я был бы счастлив, если бы смог это сделать, — Аватарчик усмехнулся как-то неимоверно болезненно, что у меня аж вся требуха на мгновение застыла, — но вряд ли Зуёк меня услышит.        Я остановилась. Блять. Будто по голове ударили, и вокруг что-то растекается. Сука… ну кто, кто мог предугадать, что тут внезапно Зуй выскочит? А надо было быть внимательнее, Аанг с ней, всё-таки, общался! Попала, тоже мне… Попробовать, блин, изменить… извиниться… объяснить…        — Ей-то откуда знать? Будто она по жизни много извинялась… Ей даже не за что извиняться было, — я дёрнула себя за прядь волос, торчащую из-под повязки, и фыркнула, — и от других она извинений не просила…        — И всё же я думаю, что она была права. И мне её слова очень помогли, когда я… натворил глупостей, — Аанг как-то смялся.        — Единственное, что я помню, что ты творил — влез в бой с огневиками в Храме, — я почесала нос, — и тогда ты с ней был явно не согласен.        — Тогда я разозлился! Потом понял, что… был не прав, — мальчик вздохнул, — но я говорю про то, как я скрыл карту от Катары и Сокки.       — А… это когда мы чуть не разошлись, а злая принцесса напала на нас с гигантской псиной и какой-то чернявой бабой? — я прищурилась, пытаясь припомнить те события… там Сокка, вроде, меня куда-то зазывал, — тоже мне, проблема. Ну, скрысил ты карту, ты ж её потом всё равно отдал? А пострадали все именно из-за того, что не полетели с тобой.        — И всё равно я поступил плохо. Я сделал больно своим друзьям. Я предал их!        — Ну а я-а-а-тот человек, ну, который первый, причинил физический вред другому. Это похуже будет, чем просто спереть карту, а потом её отдать, — тц, зря вообще этот разговор завела, зря…        — Я однажды Катару обжёг. Когда… поторопился, и решил, что смогу обучиться покорению огня. Я был слишком самоуверен, — я вздрогнула. Самоуверенность… да уж, эта хрень очень неприятная… — после этого я поклялся быть осторожнее. И я извинился перед Катарой!        Попробовал бы ты не извиниться. Не, она к тебе слабость питает, не стала бы так прям открыто на тебя рычать, но на тренировках бы тебе попадало намного сильнее… Катара — берсерк, если ей что не нравится, то всё, заказывайте гробик. Мстительная, как Азула, а может и хуже.        — Я к тому, что извиниться нужно. Это может быть трудно, страшно, но это необходимо. И потом… будет легче, — Аанг улыбнулся, а я фыркнула.       Трудно, блин… это не трудно, это почти нереально.        Я не застала тот момент, когда Аанг Катару обжёг, но ведь оно не могло быть так страшно? Тип… я на человека расплавленное стекло вылила, это немного другое, это не огонь в чистом виде! Это похуже… конечно, если бы я металлом так херанула, было бы вообще всё плохо, но и так я делов натворила…        А ведь всё самоуверенность и погоня за силой, за идеальной техникой! И пренебрежение техникой безопасности, ага. Ну, и Гуанг малясь виноват! Так, немножко совсем…        А, да кого я обманываю?! Я всю эту хрень заварила, я, и отдуваться за это мне! Могла бы на чистоту всё Ямомотычу выложить, он, конечно, угрюмый и мрачный чёрт, но выгоду бы свою не упустил! Да и он бы всё проконтролировал, боясь за свою мастерскую. Я могла бы хоть Гуанга предупредить, чтоб не пугал! А ещё я могла заблокировать дурацкую дверь в мастерскую!       И тут моя вина! Везде, блин, моя вина!        — …может, извинения — не такой уж плохой вариант…        — Думаю, тебе стоит попробовать.        — Ну, хуже-то не будет… Эй! — я замахала руками, — а чего это мне? Мы, вообще-то, про человека говорили!        — Да, конечно, — мелкая зараза ехидно прищурился и улыбнулся. У-у-у, предательская рожа!       Но в чём-то он прав…        Или Зуй. Как всегда. Вот как у тебя это получается, а? Я грозно уставилась на небо. Ты же всё уже, каким образом у тебя получается даже с того света меня доставать и читать мне нотации? Неугомонная, блин…       — О, мы пришли, — Аанг радостно улыбнулся. Я скривилась.       — Серьёзно? Это на зоопарк не похоже, — пусть я там бывала только в воображении, когда Зуйковы рассказы слушала, — больше на тюрьму.        — Лиза!        — Чё? Я ж правду говорю!       Нда, лучше бы я всё-таки осталась дома, там было не так печально! Не, реально, в этот зоопарк детей только в качестве наказания водить надо, это концлагерь какой-то! Что-то отвратительное, господи. Мы с Аангом в траурном молчании обходили какие-то тюремные камеры, в которых сидели тощие, ужасно пыльные и грустные звери. Да моя комната выглядела больше, чем их клетки! А мою комнату мать использовала как склад, там хлам повсюду был, свободного места — минимально!        Хотя у бабки комната была такая же, так что хули я жалуюсь?        Короче, зоопарк этот нагоняет тоску и вызывает мысли о скорой смерти! Я не удивлена, что тут никого нет, кроме полумёртвых животных и полумёртвого хозяина. Который, кстати, тут же Аангу на уши присел. У нашего Аватара слишком большие уши. И вот мы выслушиваем, что зоопарк увядает (да он, по-моему, уже всё), что жизнь кончена, что всё плохо… а я вот заметила проржавевшую клетку, типа птичью, в которую, как шпроты в банку, набиты какие-то змеи с крыльями. Не, ну… судя по всему, эта клетка тут стояла ещё до того, как Дали перекрыли финансирование зоопарку. И эти змеи летучие в этой же клетки и сидели с начала времён. И…       Какой, блин, идиот заставит кота жить в хомячковой клетке?! А именно это и сделали! У меня ощущение, что это вообще ни разу не Дали виноваты в том, что зоопарк вымер. Если хозяин идиот, который не умеет вести дела, то проблема только в том, что хозяин — идиот.        — Аанг, пошли отсюда, тут мрачно.        — Подожди. Мы не можем так просто всё здесь бросить! — мелкий махнул руками.        — Можем. Мы всё равно ничего сделать не сможем, ну, — я подняла вверх палец и постаралась как можно ласковее улыбнуться, — без раз-ре-ше-ни-я!        Аанг скривился, как, собственно, и хозяин всей этой богадельни. Видать, Джу Ди всех заколебала.       — Но мы могли бы что-то придумать… вместе…        — Не, пацан, прости, мои мозги заточены исключительно под торговые дела, во всём остальном я — двести раз оставшийся на второй год во втором классе клоун, — я развела руками, — а раз уж ты тоже в этом всём не разбираешься, то лучшее, что мы можем сделать — уйти.       — Но животные… и господин Кенжи…        — Ладно-ладно-ладно! Если ты хочешь оставаться тут — валяй, а мне надо прислушаться к голосу разума и зову совести, — развернувшись на пятках, зашагала на выход из этого мрачного места, — а, только вот что… если ты вдруг решишься творить какую-нибудь дичь, продумай всё! Последствия, например…        Полезный совет от того, кто об этих самых последствиях и не вспоминает, пока они сами не напомнят. Бля…        Надо сказать, я за всё это время уже привыкла к Нижнему кольцу. И к смраду, его окружающему. Не, улицы рядом с вокзалом, ближайшие к монорельсовой дороге, ремесленные ряды, торговые — наиболее чистые, но вот всё остальное… во дворы домов лучше вообще не заходить, наткнёшься на какого-нибудь Сплинтера, который ищет своих мутировавших черепах… Хотя, опять же, некоторые жители не могут смириться с такой жизнью, и сгребают весь мусор из дворов на улицы. Зато под окнами чисто!       И всё равно я привыкла к этому. И к людям здешним. Тут прям как в том мире, все хмурые, кроме отдельных индивидуумов, вроде старика Гао… этот вообще уникальный тип — древний, как мир, беззубый, кривой, косой, больной, а всё равно полон сил и живёт-радуется. Н-да… если старость — то только такая!        Но, желательно, с полным набором зубов. А то будет печально.        Не привыкла я только к тому, что все эти улочки-улицы-дворы-переулки-проулки жуть как напоминают хренов лабиринт, без карты не разобраться. Не, у местных жителей, наверное, как у голубей, в голову карта местности вмонтирована. Потому что я разбираюсь только в том, как дойти до вокзала — он над всем возвышается, белый такой, блестящий, а уж от него как куда пройти. Технически, можно по крышам пройтись, но даже моя совесть реагирует на это неодобрительно. Тут крыши тонкие, зачем людей пугать-то? И так Дали эти грибовидные постоянно по домам ползают, бедняки, наверное, уже спать боятся.       Мой план на остаток дня был таков: дойти до Ямомотыча (он сегодня работает) и… ну, попытаться объяснить ситуацию. Как-нибудь. Хоть как. Хоть каким боком. Согласна, план хреновый и дырявый, и вообще держится исключительно на авосе, но другого-то нет! Значит, живём, идём, ползём, пытаемся пробиться башкой через стены. Ну, и извиниться попробую, ладно. Подкреплю слово крепкой золотой монетой, может, так меня легче простят…        Чёрт, не хочу об этом обо всём думать. Только нервничаю всё больше, а из-за этого в пузе все бегает и брыкается.        Где я? А, всё, поняла, мне тут до вокзала доползти надо ещё немного…        Интересно, Дали ведь, вроде, следят за Аангом, за мной следят, а почему они ни разу не вмешались? Ну, я, в принципе, довольна, что нам дали типа свободу действия, но всё равно странно. Ладно я, по их мнению я тупо хренью маюсь, но Аанг? Он же постоянно в поисках! Расспрашивает, бередит душевные раны, напоминает народу, что за стенами война… Плохо действуют местные тайные шляпники, плохо. Хотя, для нас-то это хорошо…        А, может, они просто заебались за нами смотреть. Мы ж как тараканы — разбежались каждый в свою сторону, занимаемся какой-то фигнёй, никаких планов не строим… Я бы тоже такой сериал скипнула.        Чё-то люди как-то разорались. Странно.       Вокзал весь светился, как и всегда. Вот интересно мне, как разные отчаянные людишки ещё не обнесли его на всякие там запчасти, лампы, скамейки? Тайна, покрытая мраком.        На ватных лапах развернулась и попёрлась в сторону ремесленных рядов. Да чё люди-то так орут, я не понимаю? И бегут… что происходит?        С крыши передо мной на землю фигакнулась коричневая черепица. Я остановилась, немного офигев, стала поднимать взгляд, как вдруг сверху свалилось нечто красно-рыжее, отряхнулось, как-то жутко заорало, бросилось вперёд и перепрыгнуло меня, чуть не задев грязными когтями мой лобешник.       Это чё такое нахуй?!        Почему зверьё на улице? Что случилось? Кто сыграл в Джуманджи?!        Я выбежала на большую улицу, с ужасом отмечая, что мир вокруг резко преобразился. Откуда-то неслись какие-то волосато-чешуйчатые твари! Еба-а-ать… свинообезьяны повсюду бегают, штаны, блять, чьи-то украли, мать твою, откуда это всё?!        Аанг что, решил нахрен зоопарк свалить?! Типа, свободу попугаям?! Апокалипсис, сука!       Нельзя было оставлять мелкого одного в тюрьме для животных, он решил начать революцию! Мама, что за…       Мимо пронеслось нечто похожее на быка с мордой антилопы, здоровенное, ревущее, фыркающее и бьющее дорогу копытами, что аж всё дрожало. Эти твари ещё и гадят повсюду, тут земля с навозом вылетают у них из-под копыт, разносясь повсюду, ё-моё! Тарелки летят из окон, обезьяны одежду с верёвок тащат, котлы сбивают, телеги, вон, нахер разбиваются, там на человека с лапшой напали, змеи зелёные летают, людей за волосы дёргают, мать твою, что это? Ну что?        Кому это надо было?!       Какая-то хитрая зараза впилась клыками мне в руку, я вскрикнула и оторвала змееобразную летучку нафиг, кинула куда-то в сторону. Змеюка не растерялась, расправила стрекозиные крылья и напала на ближайшую девушку, которая тут же начала лихо отбиваться корзиной. Сука, бежать, бежать, бежать!       Раздавшийся рёв напугал ворвавшихся в ресторанчик быков, те побросали недоеденные скатерти и лапшу и бросились врассыпную, а я стояла и пялилась на то, как по крышам гигантскими прыжками неслось нечто с толстым лысым хвостом, панцирем на спине и кошачьей рожей. Бля…        Вот только хищников нам не хватало…        Развернувшись на пятках, я понеслась куда-то к ремесленным рядам, обгоняя опупевших усатых кошек и антилоп и стараясь убраться от злобно орущей твари. Вокруг всё гремело и падало, тряслось и разбивалось, я врезалась в каких-то людей, какие-то стены, какие-то обломки, поскальзывалась на отходах и еле как уворачивалась от внезапных животных.       Какому ушастому лысому придурку пришло в голову, что хорошей идеей будет выпустить никогда не видевших воли зверей в город, где куча людей, непонятных предметов, странных запахов и прочего?! Даже дебилу понятно, что они все озвереют и начнётся вот это! Тут даже не известно ещё, кто в большей панике — люди или животные.       Споткнувшись, кубарем влетела в кого-то мягкого, жмущегося к стенке. Кто-то свалился, глухо и очень знакомо ойкнув. Башка зудела, в глазах всё ещё крутился мир, а в ушах шумел апокалипсис. Ебать, вот обидно-то будет, коль меня сожрут тут на месте…       — Ли-ли-лиза, что тут происходит? — глухой трясущийся голос был слишком знакомым, но я, углядевшая нацелившуюся на мою перевёрнутую жопой к солнцу тушу обезьяну, проигнорировала это, попыталась встать.        — Одна лысая кукарача решила, что животным место на воле, — вспомнив, наконец, что являюсь относительным магом, я зашвырнула в наглую лохматую харю макаки камнем. Макака не поддалась, перехватила снаряд лапой и обиженно свинтила, в отместку кинув в меня яблоком. — Чё ж за день-то такой, а? — спросила я, поглядев на небо, а потом обернулась к всё ещё пыхтящему кому-то, — вот ты… Гуанг? Ты ходишь?        На башку будто ледяной воды плеснули. Гуанг жался к стеночке, ошарашено глядя мне за спину. Я неосознанно посмотрела вниз: нога в бинтах. В бинтах. В бинта-а-ах… блин, ему хоть денег дать надо было, на медицинские расходы, а я сбежала, трусливая морда…       — Я шёл, — неуверенно ответил Гуанг, — а тут… вот.       — Да… я тоже шла до этого… вот, — я махнула рукой, сдерживая желание торцануть себе чем-то тяжёлым по башне. Сука, я ж в него ещё и врезалась! Да ну почему я такое…       — А… думаю, мне надо идти быст… — он замолк, когда над нами с крыши на крышу перепрыгнула какая-то огромная кошка, за которой, злобно бузя, летела змеюка, — о, а я летающих дракончиков с детства не видел…        — А, так вот что это, — я фыркнула, скосив взгляд на укушенную руку. Она ныла, но терпимо, — эти твари офигеть как кусаются. Кстати, ты не знаешь, они не ядовитые?        Тока травануться мне для счастья не хватало…        — Зелёные — нет, — протянул Гуанг, продолжая смотреть наверх, — а вот бирюзовые, вроде, немного.        Так блять. А меня какая тварь укусила?        — А. Круто. Спасибо. Это… рада, что ты ходишь, — заткнись, дура, послушайся последнюю дрыгающуюся в конвульсиях извилину! — я того, этого… я туда…        И развернулась в обратную сторону, технично послав нахер изначальную цель пути — извинения. Мимо пропрыгало гигантское мохнатое нечто, задев меня и уронив. Ебать, я обычных кенгуру только в телеке видела, а тут смесь с кроликом! Ай… ну почему зад-то? Почему всегда страдает он?        Хотя, если бы вновь страдали рёбра… бля, даже вспоминать не хочу.        — Лиза, подожди! — да ёпт! Если бы я была кошаком, у меня бы шерсть торчала по всему телу. Воровато обернувшись, я неловко улыбнулась, мол, чё? — я… я хотел п-поговорить, если ты… Ы-Ы-Ы!!!        Гуанг резко впечатался в стену, почти соединившись с ней, и завыл указывая пальцем мне за спину. Я же слышала крики, видела бегущих куда-то человеков и зверей, впервые за весь день проявляющих такую синхронность в действиях, чувствовала тряску и с ужасом ощущала офигенную такую вибрацию. Словно бур встал на гидравлические свои лапки и побежал. Рёв позади усиливался, а мозг со мной радостно прощался, отключаясь. Сердце же орало ногам, чтобы те хоть куда-то двигались, но конечности нихрена не слышали. Я, блин, знать не хочу, что там…        — Лиза!       Когда грохот с вибрацией почти добрались до меня, я инстинктивно повела ногой и резко опустила вниз руку, чуть поворачивая. Жуткий рёв был мне ответом, а в спину ударили воздух и какая-то животная вонь. Колени затряслись, и я благополучно свалилась на землю, так как ноги вдруг стали мягкими, как лапша варёная.        Мать твою, я чуть не обделалась…        — Лиза…       — Семнадцать лет уже как Лиза, и менять это не собираюсь, — пролепетала я, переваливаясь на жопу и оказываясь лицом к… кхм, стрёмнейшей разукрашенной лысой харе, размером с моё туловище!        Взвизгнуть не получилось, поэтому я лишь открыла пасть. Вмурованный в землю по грудь зверь, уставившись на меня круглыми глазами, тоже пасть раззявил, заорав и обдав меня вонючим дыханием. Тьфу, кому-то надо чаще зубы чистить…        — Лиза, — да заебло уже, я всегда Лиза! Я ухватилась за сиську, так как схватить метущееся по груди сердце не было возможности, — это… это слон-мандрил…        — Да хоть гамадрил, — вышипела на выдохе я, тыкаясь затылком в пузо Гуанга, — оно… и! А потом… еба-а-ать…        — Откуда он тут взялся?        Оттуда же, откуда и другая опасная фауна, чёрт бы побрал несчастного гринписовца на планере! Если я выживу, если встречу эту летучую заразу — поговорю с ним. Объясню, насколько он не прав. С аргументами! Вон, один такой аргумент на моей руке уже пухнет….       Чуть успокоившись, я уставилась на ворчащее нечто, размером с хренов дом, которое осматривалось, крутило огромными глазами, выставляя белки на всеобщее обозрение и скалящееся.        Мне кажется, или он такой же напуганный, как и я? Ну, блин, не знаю…       Почувствовав зов шила в заднице, я подняла песок и прикрыла животине глаза. Слон-мандрил (так ведь, да?) ещё подёргался, но, вроде, затих, только ушами круглыми шевелил напряжённо. Уши, кстати, писецки похожи на человеческие, этот сюр меня пугает. Решив, что логичнее будет быть на звере, а не под его ногами, и что можно будет в глазах Гуанга стать чем-то вроде хорошего человека, я встала. Ничё, я, вон, таракана объездила, и с этой шляпой справлюсь. Может быть. Наверное.       Да блин, я из команды Аватара или нет? Мы же все там долбанутые на голову попадатели в приключения разной степени тяжести! Пошла!        Задумавшись, подняла яблоко, которое кинула в меня мелкая макака, сунула монстру под нос. Он, обнюхав его, облизнулся и чуть не отхавал мне руку. Яблоко трагично исчезло в гигантской пасти. Я обошла зверюгу и, подкинув себя земляной кочкой, уцепилась за жёсткую вонючую шерсть. Не, это, конечно, не Аппа, но тоже сойдёт. Зверь не возражал. Вроде.        — Лиза, а что ты делаешь? Это может быть опасно, — попытался воззвать к моему разуму Гуанг. Ха! Там не к чему взывать, я всё профукала…       — Ну, на эту махину хоть другие гады не нападают, — кстати, да, — ну и… лучше так, чем чтобы он продолжал долбануто бегать по улицам, — я привычно сделала песчаный повод и аккуратно вытолкнула волосатого слона наверх. Зверь стоял, нервно подёргиваясь и тряся ушами, но скидывать меня не собирался. Наверное, яблоко сработало.        — Лиза, подожди, — вновь затянул Гуанг, когда я подёргала повод и убедилась, что слоняра реагирует, — я… я поговорить хотел.        Вспомнил, блин, на свою голову.        — А-э… давай попозжа, а? Тут, как бы, зверопокалипсис на улице… так шо… — я дёрнула повод, гамадрил развернулся, топая и трясясь, чуть не сбрасывая меня, — будь аккуратен!        И я красиво свалила. Ну, не красиво, плевать, главное, свалила. Только тут качает так, что аж страшно, фу. И воняет.        Люди, наученные горьким опытом, разлетались в стороны, давая нам с гамадрилой пройти. Животные тоже разбегались. А я тихонечко вела дом на ножках, надеясь, что хоть в этот раз от меня неприятностей много не будет. Аанг, блин, я же говорила, думай о последствиях? Ладно, я понимаю, что ты, видимо, решил как-то расширить зоопарк, но на кой хер ты клетки раскрыл? В чём был твой план и был ли он вообще?! Чего ты добивался? Я тебя за уши оттаскаю, так, что ты в эльфа превратишься!        Если я не усну здесь, пока еду. А куда я еду? А чёрт его знает… качает так.       Какое-то время ехали спокойно, но вдруг слоняра заупрямился, остановился и замотал головой. Я тщетно дёргала повод, но животина не слушала. Большие круглые ухи завертелись, и я с запозданием вспомнила, что у Аанга, вроде, есть такая свистулька… которая зверей манит…        По спине побежал ледяной пот.        Сука.        Зверь бросился вперёд с такой жуткой скоростью, что меня чуть не сорвало. Пришлось развеять песок, а не то слон помчался бы сквозь дома, а мне это нафиг не надо. Я уцепилась за шерсть, моё тело болтало вверх-вниз, во все стороны, ударяло об спину животины, зубы клацали, а в глаза мне летел ветер. Твою мать, помогите мне тут остаться, я же сдохну, пожалуйста, не свалите меня, не надо!       Сквозь шум ветра и какой-то свист, а также рёв и вой, до меня донеслись людские крики. Потоки воздуха выбивали слёзы из глаз, я мотнула головой и кое-как подтянулась, пытаясь поднять рожу от жёсткой шерсти. Вобрав в грудь воздуха, я заорала во всё горло:        — Человек смойся, дверь закройся! *        А потом заново. Вряд ли это кому-то помогло, но я старалась. Как могла. Я — альтруист, мать вашу, запишите мне это в скромный список плюсиков, пожалуйста!        В какой-то момент вокруг нас со слоном собрались звери, целая куча. Я, блин, почувствовала себя каким-то Маугли, Тарзаном недоделанным, ещё бы завыть так зычно — вообще один в один будет. Жопа отбилась и почти не ощущалась, рожа заветрилась, пальцы онемели, а впереди я кое-как различила маленькое рыжее пятно на фоне гигантской стены.        Сука.        Мы.        Бежим.       В СТЕНУ!        В горле запершило, я разразилась кашлем старого деда. Значит, вот какова судьба моя? Сдохнуть, въебавшись на полном ходу прямо в стену! Буду как египетская настенная роспись, украшать это вот всё.        Кажись, мои внутренности уже устали бояться, так как просто застыли где-то внутри. Будто звуки пропали.        А стена всё приближалась. Приближалась…        Впереди забрезжил свет — мелкая полоска, в которой я заметила отблеск надежды. Рыжее пятно, последний раз мелькнув впереди, куда-то улетело в сторону, а я захрипела, не сумев завыть. Да откройте же эти чертовы ворота, блять, я не собираюсь превращаться в граффити!        Слон на огромной скорости влетел в просвет между двумя толстенными стенами, ободрав бока. Я обрадовалась, что мои ноги не настолько длинные, чтобы свисать вниз. Среди стен было удивительно холодно и тихо, мелкие камушки падали вниз, а запах песка лез в лёгкие просто неудержимо. Где-то позади, с гулким рёвом и ором неслась толпа зверей, а мы со слоном стремились куда-то в белое далёко. Эхо отскакивало от стен, заглушая всё вокруг. Это страшно.       Это жутко.       Это прекрасно.       Вынырнув из стены, я чуть не слетела со слона, так как яркий свет так вдарил мне в глаза, что аж больно стало. Проморгавшись, я с опаской посмотрела вперёд…       Ё-моё, а я уж и забыла, как красиво за этими ублюдскими стенами… Всё такое солнечное, болезненно яркое, какие-то ручейки сияют, трава зелёная, столько места! Блин, почему кроме летающих дракончиков в зоопарке никого больше летающего не было? Я бы всё отдала, чтобы полетать над этим!       Радость так резко прошлась по телу, что вызвала щекотку в животе. Как током ударило, но приятнее. И тут сбоку показалось рыжее пятно, создающее чёртову стену прямо перед моей свободой. Слон несогласно заревел. Вот, да, я тоже против!        Аанг, ничего не замечая, самозабвенно мастерил большие вольеры. Мы со слоном внезапно оказались упавшими в какую-то яму, куда со стены лилась водичка. Видать, Аватар речку разрубил… Тока бы не затопило… Слон остановился, начав удивлённо оглядываться. Я, кое-как расцепив пальцы, соскользила вниз, с удивлением замечая каких-то мелких явно домашних тварей. А они тут откуда? А оттуда же, откуда и я…        Я упала на спину, пытаясь отдышаться и успокоиться. Не… хватит с меня таких приключений, хватит…        Вода, тёкшая со стены, добралась до меня, так что теперь я ещё и намокла вся. Пиздец…       — Лиза? Что ты там делаешь? — раздался сверху удивлённый голос Аанга, и я, тяжело повернув голову, уставилась на лысую макушку с таким выражением рожи, что Аватар сразу понял, что всё, жопа. И спустился за мной, чтобы поднять, — это… прости… я не видел тебя… я…        — Фэрм ля буш, — прохрипела я, напрягая севший голос.        — Что?       — Фэрм ля буш и слушай меня, — я закашлялась, видимо, пытаясь выдавить из себя лёгкие по кусочкам, — какого хрена ты натворил?       — Ну… — он заулыбался, — я подумал, что за стеной много места, можно перевезти животных, и смотри! Теперь тут так здорово! И людям нравится! Только перевозить животных было тяжелее, чем я думал, и…        Я засипела на одной ноте, так как орать не могла.        — Думал? Ты думал? А ты уверен? Ты хоть в курсе, какой, — я вновь закашлялась, — ущерб людям нанёс? Столько квартир пограблено, вещи разорваны и разбиты, некоторые люди наверняка поранены!        Кашель согнул меня пополам.        — Сука, да ты часть Нижнего кольца порушил к чёрту! Мы сегодня, вроде, про Зуйка говорили, ты вот всерьёз думаешь, что она такое бы одобрила? А мои слова? Я просила думать о последствиях! И что? Да ладно Нижнее кольцо, на него и так все вокруг забили, окей. А ты не подумал, что территория Аграрной, мать его, зоны, принадлежит государству? Царю? Лонг, ебать его, Фенгу? Они просто так это не оставят. Они же наверняка такую арендную плату натянут, что пиздец! Аанг, ну есть же у тебя голова, она же работает, ну почему ты решил её выключить?        С каждым словом мелкий монах все серел и серел, всё терялся и терялся. А мне даже жалко не было, вот! Потому что заслужил! Он, блин, Аватар! Он и потом важные мировые решения будет в таком стиле принимать? Пусть сейчас его кто-то (я) макнёт мордочкой в им же сделанную лужу, чем потом чужие люди утопят его в напруженном океане. Вот!        — Меня чуть не прибило. Так что давай, мозг включай, и вообще, пиши письмо в правительство, что ли, мол, зоопарк — твоё дело. Решай созданную ситуацию, решай! — Я отвернулась от Аанга и обратилась к стоящему рядом директору сего… праздника жизни. Он тоже выглядел кислым, — а вы учитесь делать деньги! Плата за вход, особые предложения — типа, покормить крольгуру капустой, тоже за плату… думайте, развивайте бизнес! А я — пошла. Я всё. Я закончилась.       Аанг, вроде, хотел мне что-то сказать, но я упрямо ползла вперёд, пугая своей растрёпанной, мокрой и вонючей тушей прохожих. У меня была цель, я должна была до неё доползти, плюс я сейчас, сука, злая, мне нельзя встречаться с лысыми монахами, я бомбану. Я ещё и сипела, будто у меня в груди дыра. Чёрт, больно…        Всё, блин, всё. Надо успокоиться, а то я на Ямомотыча сорвусь. Нельзя, нельзя. Я продолжала сипеть.       Чёрт.        Ладно.        Как там было?        — Небо лучистое, облако чистое. На именины к щенку ёжик резиновый шёл и насвистывал дырочкой в правом боку-у-у…        ***        Господин Ямомото критично осмотрел свою лавку. Он, вроде, сумел убраться в ней, хоть и потратил на это много времени. Стерев пот со лба, мужчина потянулся, с чувством выполненного долга выкинул метлу в угол и вышел на улицу. Вечер, прохладный и тихий, встретил его, по коже пробежались мурашки.        Ямомото прикрыл глаза, глубоко вдохнул, открыл глаза и поперхнулся, заметив слоняющуюся туда-сюда потрёпанную фигурку. Рыжая шевелюра выделялась на однообразном чёрно-коричневом фоне, словно огонёк. Мужчина потёр шею. Кажется, огненный хорёк его не замечала. Вздохнув, он подошёл ближе и сложил на груди руки.        — Так и будешь продолжать ходить туда-сюда?        — Ы! — просипела Лиза, подпрыгнув и покачнувшись. Господин Ямомото поднял брови. Девушка вся была сырой и грязной, какой-то побитой, а на левой руке у неё опухало место какого-то укуса, — а. Я… ну… тут…       Она хрипела, ломая пальцы и смотря куда-то вниз. Господин Ямомото провёл ладонью по лицу.        — Может, внутрь пройдёшь?       — Та не… я тут, я это, пришла…        — Уверена? — мужчина кивком головы указал на старика Гао, который высунулся из кузни и отчаянно делал вид, что не прислушивается.        — Нет, — сдалась хорёк, кивая.        — Тогда пошли.        Незаметно погрозив старику Гао, господин Ямомото пропустил девушку в свою лавку. Порыскав по шкафчикам, он вытащил какую-то относительно чистую тряпку и протянул мнущейся рыжей.        — Руку перевяжи. У тебя там кровь до сих пор, ты знаешь?        Она не ответила, но тряпку взяла, тут же начиная её мять. Ямомото пожал плечами и, махнув рукой, прошёл в мастерскую, где сел на свой родной кривой табурет.        — Итак, ты пришла.        — Да, — просипела Лиза, — я это… короче, я хотела объяснить всё. Потому что оно всё непонятное, я знаю! И… короче. Я вроде как из команды Аватара, — господин Ямомото подумал, что это, на самом деле, многое объясняет, — и я, вроде как, маг земли, но сильно хреновый. Я всё больше по песочку… но мне надо было что-то ещё, и я подумала… вернее, не я подумала, но я решила, что можно использовать стекло… оно ведь песок, и вот я пришла. Знаю, мне надо было сразу сказать, но блин, вы бы мне поверили? Нет, конечно, погнали бы психом… ну я и решила… опять, да, что надо втихаря. И я почти…        Мужчина нахмурился. Из сбивчивых объяснений хорька он, вроде бы, смог понять, чем она занималась. Девушка была покорительницей песка, он слышал о таких, но с чего-то решила покорить стекло. Господин Ямомото задумался. Он слышал лишь легенды о том, что когда-то, ещё во времена Аватара Киоши, были те, кто мог управлять стеклом, ему об этом бабушка ещё рассказывала, но это всегда казалось бредом.        Он покачал головой.        — Ладно, ладно, переведи дыхание, — осознав, что уже почти не слышит, что там говорит Лиза, предложил мужчина. Она замотала головой, пытаясь прокашляться, — ну, как хочешь. Ты мне только объясни, что произошло с Гуангом? Я всё никак не могу даже представить, как это могло случиться.        Лиза открыла рот и тут же закрыла, и так несколько раз. Глаза её забегали, а тряпка в руках, кажется, начала рваться. Что-то просипев, хорёк обернулась к печи, ещё что-то промямлила, а потом внезапно вскинула руки и захлопала себя по бокам.        — Я это… того, — сиплый голос дрожал, — тут… показать лучше.       Господин Ямомото понял, чего добивалась девушка, и вздохнул. Поднявшись с табуретки, начал разогревать печь, размышляя о том, что, вероятно, делать этого не стоило. Может, она сейчас и на него стекло выльет, прям на голову. Покосившись на нервно дёргающегося огненного хорька, лихорадочно блестящего зелёными глазами, господин Ямомото незаметно покачал головой. Нет. Она так не сделает. Может, он ей слишком верил, но всё равно.        Не сделает.       Приготовления проходили в полном молчании. Ну, вернее, Лиза что-то пыталась промычать, но так тихо, что этого было не услышать. Господин Ямомото смотрел на расплавленное стекло. Ну, наверное, сейчас? Он дотронулся до плеча Лизы, отчего девушка вздрогнула и махнула уже двумя тряпочками.        — Ну, показывай.       Поборов желание отойти как можно дольше, мужчина невозмутимо подошёл к табуретке и встал, скрестив руки. Лиза нервно помяла тряпки, бросила их, горбясь, подошла к печи. Судя по выражению лица, девушка сейчас активно ругалась сама с собой. Брови бегали вверх-вниз, глаза сверкали, с какой-то лихорадочной эмоцией рассматривая стекло. Рыжие волосы в огненных отблесках казались ещё более рыжими, даже лицо стало каким-то удивительным, розоватым, с яркими солнечными бликами.        Девушка тяжело вздохнула и нахмурилась. Она встала в какую-то позу, которую господин Ямомото никогда не видел, вытянула вперёд руки и, несколько секунд напряжённо смотря в никуда, прикрыла глаза, выпрямляясь и вытягивая ладони вверх.        В мастерской было темно, но от поднявшейся к потолку полупрозрачной золотистой массы исходило сияние. Стекло, чем-то напоминающее чистый цветочный мёд или расплавленное солнце, медленно перемещалось по воздуху, плавно, аккуратно. Оно не застывало, оставалось горячим, сияло и светило. Господин Ямомото не сразу понял, что опустился на табуретку. Ноги отказывались держать.       Лиза разделила массу на два куска, и движением рук заставляла их двигаться. Будто какие-то удивительные рыбы плавали в тёмной воде, или птицы, сотканные из лучей солнца и янтаря, медленно парили в воздухе. Девушка развела стекло и подняла к самому потолку, соединяя. Странными движениями рук она заставила его растягиваться, становиться всё более и более тонким, прозрачным, но всё ещё источающим лёгкий свет. Купол из прозрачного стекла висел над головой господина Ямомото, и мужчина порой забывал дышать. Он еле оторвался от созерцания удивительного чуда, по-другому это назвать не мог, и обратил внимание на Лизу.       В тёмно-зелёных глазах покорителя земли отражалось жёлто-оранжевое пламя, словно у покорителя огня.       Лиза с тяжёлым вздохом собрала стекло и опустила его на пол, где оно застыло удивительной фигурой, с какими-то завитками, иголками и разводами.        — …        — …что? — заторможенно спросил Ямомото, кое-как отрываясь от разглядывания некогда живого стекла.        — Я это… вот… — Лиза закашлялась, — и я… короче… я извиниться хотела.        Господин Ямомото молчал. Впервые за всю свою жизнь он увидел нечто, что не мог никак объяснить. Жидкий огонь или горящий песок, странная огненная девушка… что это…        Это всё-таки Дух Огня, не иначе.        — Ну… тип… так что вы?        — У меня есть только один вопрос, — собрался с мыслями господин Ямомото. Лиза напряглась, но кивнула, — а ты стекло в любых формах можешь так оставлять?        Зелёные глаза широко распахнулись.        ***       — Так что я, проведя расследование, требую ответов на мои вопросы!        — Ты же и так уже всё знаешь, — Ямомотыч вздохнул, — неужели у тебя всё ещё есть, что спрашивать?        — Да! — я взмахнула руками.        Этот разговор моему боссу не нравился, но мне было плевать! Я знаете сколько инфу собирала? Недолго, да, но я за неё платила!        Короче, дело было так. Меня восстановили в мастерской, с Гуангом я разобралась — он, оказывается, даже и не злился на меня, торговлю с И Синь мы возобновили. Мою типа тайну теперь хранили Гуанг и Ямомотыч, последний, прикинув мою гипотетическую пользу, стал следить за моими тренировками, заставляя создавать не просто фигуристые кляксы из стекла, а какие-то особо трудные штуки. Что странно, это помогло — реально, с плавленым стеклом я теперь вообще на изи разбираюсь, а с обычным… скажем так, оно реально гнётся, но, к сожалению, только когда я полностью сосредоточена. Одна мгновенная заминка — всё, треск, хруст, опять сначала.        Но прогресс-то есть!        Ну, неважно. Началось всё с того, что чёртова весна показывается отовсюду. Я уже которое письмо разорвала (отправлять его всё равно бессмысленно), Аанг всё-таки утащил Катару на свиданку. Судя по довольным рожам, прошло всё неплохо. Пф, ну так, с моей-то идеей и моими-то харчами! И это ещё нормально. Но! Потом весна стала слишком активной.       Во-первых, провалившийся в стихоплётстве Сокка начал тупо выписывать оды в честь Суюки, а мне оставалось это слушать. На третьем упоминании прекрасных глаз, столь же выразительных, как у Унаги, я не выдержала и отправила Сокку к Тоф. Бейфонг его искусства вообще не оценила, чуть не выкинув одним прицельным земляным пинком со двора. Весна, ёпта. Ревность, ёпта.       Во-вторых, Гуанг с И Синь начали гулять. Как они сошлись, понятия не имею, но сошлись. И это ужас! Гуанг стал более рассеянным, уже даже Ямомотыч неодобрительно на него косится, а И Синь постоянно меня расспрашивает о своём колобке. Вопрос «а поел ли он» у меня уже в печёнках, серьёзно, просто, блин, посмотри на него! Он явно поел! И не раз!        Хотя ладно, к Гуангу у меня меньше всего претензий. Он на меня не обижался за стекло, я его за это просто на руках носить была готова. Правда, моя спина была против, да.       В-третьих, Лера. Вселенная содрогнулась от моего ора, когда я увидела у неё на поясе приколотый стеклянный одуванчик. Я, сука, этот одуванчик помню, его Ямомотыч делал, по чьему-то теневому заказу. Я тогда набросилась на подругу, трясла её, пытаясь узнать, что это за хрень. Лера просто пожала плечами, отмазавшись, что это друг подарил. За помощь.        Друг, блин. Вот и отпускай её одну гулять, она уже каких-то друзей себе находит!       Весна, ёпта!        Короче, весна не отпускала меня, хоть я и пыталась сосредоточиться на тренировках и разговорах с Ямомотычем. Босс начал мне доверять, я это поняла, когда в лавке и мастерской вновь появились магнолии. И вот на магнолии я и решила обратить своё внимание.        Несмотря на то, что разговаривать со мной Ямомотыч не хотел вообще, он всё-таки выдал мне интересную информацию о себе. Во-первых, его звали Кохаку. Это я офигела конечно, когда обнаружила, что Ямомото — фамилия. Да я, кажись, только Тоф с фамилией встречала! А тут вон оно как. Во-вторых, он сверзнулся сюда из Среднего кольца. Это меня тоже шокировало, но виду я не подала. Не-а, я кремень! В-третьих, его дом находился так, что справа от него можно было разглядеть Университет Ба Синг Се, прямо впереди виднелась вторая внутренняя стена, а через улицу был какой-то ресторан. А ещё у бывших соседей нашего Ямомото был огромный сад с магнолиями. Вот.        К магнолиям я и прицепилась, но ничего не выяснила. А мне было интересно. Ну, не может же такого совпадения быть, что у его соседей были магнолии, и он сейчас магнолии клепает постоянно? Не может! Но Ямомотыч отказывался говорить на эту тему.        Короче, я бы так ничего и не выяснила, если бы Ямомотыч не позволил бы нам с Гуангом присутствовать на еженедельных посиделках у старика Гао. Гуанг туда И Синь зазвал, на меня внимания вообще не обращал, так что я могла спокойно ненавидеть себя за отсутствующие навыки дефектива. Я бурчала на магнолии, косясь на сидящего неподалёку Ямомотыча, бурчала, бурчала… пока ко мне не подвалил старик Гао с интересным предложением!       Правда, пять пирожков, с мясом, капустой и с яблоками за инфу… как-то он жирно себе назаказывал! Ну, ладно, это дела прошлого… недалёкого прошлого…        И так, вот что я выяснила: отец Ямомотыча в своё время закорешился с Гао и, пока не помер от подцепленной болячки, часто жаловался ему на жизнь. Он очень винил себя в случившемся и в том, что сломал своему сыну жизнь. Однажды, он упомянул, что своим поступком ещё и вероятную помолвку своего сына порушил. И вот тут я заинтересовалась.        Ямомотыч-то, оказывается, завидным женихом считался! Они же из Среднего кольца прибыли, были уже на уровень богаче, чем все остальные жители. Вот только мой босс своей хмурой рожей от себя всех возможных невест отогнал. А всё потому что…        — Юйлань! ** — я ткнула в Ямомотыча пальцем, отчего мужик вздохнул так, будто я его уже заколебала. Ну… я его с утра третирую, так что… возможно, — мне непонятно, почему вы вообще общаться перестали! — Ямомото уставился на меня так, будто я умалишённая. Эй, обидно! — Ну, типа… вы же явно были близкими друзьями! Ну да, случилась большая неприятность, но это ведь не повод так прерывать общение! Ямомото вздохнул и потёр переносицу.        — А ты не прекратишь да?        — Да! Потому что я не понимаю! Тип, я вот со своим достаточно… близким другом общаться не могу, потому что я постоянно в разъездах, и найти почтовую птицу невозможно, и мы в разных частях Царства. Но вы ведь в одном городе! В чём проблема?        — В том, что мы оказались по разные стороны стены, — припечатал Ямомото, покачав головой, — это почти тоже самое, что оказаться в разных городах, только ещё хуже.        — Но!        — И в Ба Синг Се ты уже давно. У нас тут есть почтовые птицы. То, что ты ничего не пишешь своему другу, тоже непонятно.        Я заткнулась, почувствовав, как внутри что-то взорвалось. Ну сука, нечестно!        Оставшийся день я молчала и нарочно игнорировала Ямомотыча, хотя ему, кажется, было плевать. Ну, ничё, я ж не отстану! Решив добить всё до конца, я продумывала стратегию, а перед тем как уйти, спёрла одну магнолию из лавки. У нас выходной завтра, так что… надо действовать!        Добравшись до дома, первым делом я нашла Аанга. Мелкий, конечно, извинился передо мной, но с того жуткого дня старался меня избегать. И правильно, я была злая, как собака, так что… ну, к тому же, парниша, вроде, пытался решать какие-то проблемы с зоопарком, так что у него было мало времени на то, чтобы видеться с сокомандниками. Ну, свидание не считается, ага.        Короче, я направилась к Аангу, который, вздрогнув от моего прелестнейшего вида, неуверенно улыбнулся и спросил:        — А… что-то случилось, Лиза?       — Да! Помнишь, что ты мне должен? — он испуганно кивнул, — завтра ты мне нужен. Объясню всё по дороге!        — Подожди! — Аанг ухватил меня за предплечье, — а что именно мы будем делать?        — Помогать моему работодателю в любви! — я широко улыбнулась. Аанг сконфуженно смялся.        — А… а он об этом знает?        — Нет! И, возможно, никогда не узнает!        И я развернулась и ушла, жаль, дверью не хлопнула, всё-таки, шла я в окно. Ну и пусть, всё равно эффектно.        — Ты кажешься сегодня очень радостной, — сообщила мне Лера, замазывающая свежий синяк на руке, — что-то придумала?        — Ага, — я вытянула из тумбочки лист бумаги и припрятанный угольный типа карандаш. Фигли буду я ей что-то рассказывать, она же мне ничего не рассказывает, — придумала…        — Когда будешь рвать это письмо, — подруга улыбнулась, — убери, пожалуйста, клочки бумаги. А то в прошлый раз они были повсюду.        — Ага, не сомневайся.       Да кто сказал, что я письмо пишу? Это не письмо! Это… не знаю, может, это список покупок! Или речь… мне как раз сейчас к Катаре идти, нужно речь приготовить…        Утром Аанг ждал меня у крыльца, увлечённо рассматривая каких-то муравьёв, бегающих по каменной дорожке. Я радостно хлопнула его по спине, отчего мелкий покачнулся.        — Ну, погодка супер, а? Короче, летим в Среднее кольцо, мне нужно, чтобы мы приземлились слева от Университета Ба Синг Се, там, где не просто домики, а именно с садами… ну, ты видел, такие районы не слишком часто встречаются в Среднем кольце, да… а пока летим, я тебе всё объясню!        — Хорошо, — неуверенно согласился Аанг, сжимая свой посох, — но что мы, всё-таки, делаем?        — Работаем на благо весны! — с воодушевлением проорала я.        — И… ты уверена, что в таком виде стоит лететь?        — Да! — я хлопнула в ладоши.        Катару не пришлось долго уговаривать. Надо было лишь попросить. О чём? Ну, просто для моего плана жизненно необходимо выглядеть прилично, поэтому я, вспомнив, что у нашей Мисс Совершенство припрятано платье Верхнего кольца, бросилась выпрашивать его себе. Не, конечно я всё ещё в своих родных и любимых штанцах, просто теперь ещё и в халате этом светло-салатовом. Хорошо, что эти штуки запахиваются, и регулируются поясами, а то мне бы в груди было сильно тесно…        Но рожу я красить не стала. Зачем? Эти синие тени мне в кошмарах снятся, я с ними на дохлую буду похожа, так что нет, спасибо.        Сумка ещё сюда не подходила, конечно, но я без неё никуда.        Полёт не занял много времени, но я, вроде успела объяснить нашему монаху всю ситуацию. Аанг, зараза такая, не воодушевился, более того, он предположил, что мы делаем нехорошее дело. Типа, мы, вероятно, не найдём тот дом, бередить старые раны — плохо, да и вообще, Юйлань, вероятно, уже давно и крепко замужем. Пф, он всерьёз решил, что я об этом не думала? Я думала! Просто мне плевать.       Обидевшись, я послала Аанга искать с воздуха дома с магнолиями, а сама начала рыскать вокруг. Да, было трудновато, конечно, но что не сделаешь ради… чего-то. Не знаю, может, если я смогу наладить общение между Ямомотычем и этой его Юйлань, то первый станет менее… хмурым? Тип, немного размякнет. Так, чуть-чуть совсем.        Да и вообще, что это за глупость, отказываться от общения из-за того, что живут по разные стороны стены? Они же всё равно в одном городе! Это мне тогда нужно было отказаться от общения с Зуй, мы с ней по разные стороны реки жили. Ничё, справились как-то! Идиотизм…        — Лиза! — я подскочила и обернулась: рыжее Аанговое пятно спускалось ко мне с небес, — я, кажется, нашёл подходящий дом. Вроде… То есть, там напротив дом с садом, в нём магнолии. И университет видно…        — А ресторан? — я вся подобралась.        — Не проверял. Но садов с магнолиями тут мало.        — Вот и хорошо, — потёрла ладони и гыгыкнула, — значит, если что, обойдём их все!        — Не надо все! — замахал посохом Аанг, — я же сказал, кажется, нашёл нужный!        — Веди.        Аватар вздохнул, но послушно потащился куда-то вперёд по красивой ровной дорожке. Аанг, ты рановато скис, я тебя ещё не вовсю попользовала. Ты мне ещё нужен, как прикрытие…        — Лиза, а почему нам просто не поспрашивать людей вокруг?        — Ну, во-первых, когда тебе в этом городишке адекватно отвечали? А во-вторых… посмотри на меня! — мальчишка вскинул брови, явно не понимая, в чём проблема, — это только наша компания ко мне привыкла, для нормальных людей я выгляжу, как упоротая побирушка. От меня убегают.        — Но ты даже не пробовала.        — Мне и не надо. Чел, только в Нижнем кольце к таким индивидуумам, как я, терпимо относятся, туда же кого только не заносит!        Я хмыкнула. У меня было хорошее настроение, и это меня, наверное, должно было напрягать, но нет. Конечно, верить в удачу в моём случае нельзя, но… скажем так, я надеюсь. Я надеюсь, что за все мои страдания, удача должна хоть раз поднять меня на ручки и погладить по голове.        Дом, найденный Аангом, вроде, подходил по всем параметрам: не самый большой, напротив реально магнолии, универ видно. Стену тоже видно — вон, над крышами. Искать ресторан я считала лишним, в конце концов, мало ли, он разорился, или его снесли, или в округе появились ещё рестораны… Так что да, я решила ориентироваться исключительно на то, что не исчезает и не меняется. Хотя, магнолии в это не вписываются, но… а, ладно. Сойдёт.        — Итак, приступаем ко второй части плана, — полушёпотом объявила я настороженному Аангу, — ползи в дом с магнолиями и напрашивайся в гости.        — Что?! Лиза, это же… глупо!        — Но в дом Тоф мы так и проникли! — я развела лапами и цыкнула, — скажешь, что Аватар, для убедительности ветер погоняешь, потом мы заведём непринуждённую беседу о погоде там, о городе, и я тихонько вызнаю, есть ли у них дочь по имени Юйлань. Профит!        — Лиза, это обман, — покачал головой монашек, нахмурившись, — нехорошо так поступать.        — Аанг, ты — Аватар. Привыкай ко лжи во благо, это — основа дипломатии, — я погладила лысую макушку, — а теперь — пошли-пошли-пошли, у нас не так уж много времени.        — Но мы могли бы просто спросить…        — Ах, моё наивное дитя, это не так работает. Если мы напрямую спросим — нас тактичненько пошлют. Давай, не ломайся, я на тебя надеюсь.        Я подтолкнула сомневающегося Аанга к двери, а сама поправила халат. Ё-моё, как они с этими рукавами живут? Это ж ужас! С ними можно незаметно дом обнести, уй…        Волшебное слово «Аватар» и не менее волшебная синяя стрелка на весь лобешник сработали просто прекрасно. Нас всего минутку подержали на улице, после чего любезно втянули в дом. Ну, дом как дом, светлый такой, просторный. Не такой, как наш, поскромнее, без идиотских ваз в цветочек. Зелёного много… мило, мило. Аанг, видимо, чувствуя себя неловко из-за вранья (ой-ой-ой, я могу ему минимум о трёх случаях вранья с его же стороны напомнить), мял шест в руках и пытался глубоко дышать.        Хм, а ведь родители Юйлань могли и помереть уже. Тогда, если у них был сын (а в Царстве, как я поняла, сын был обязателен), дом теперь принадлежал ему. Как-то я не подумала об этом… ну да ладно, я всё равно выведу разговор в нужную мне сторону! Как-нибудь.        К моему счастью, хозяином дома оказался дед. Ну, знаете, такой очень типичный дед, с бородкой, с длинной косой, с лысиной в пятнах, с настолько сморщенным лицом, что трудно понять, где кончаются морщины и начинаются глаза… Немного кривой, но зато ухоженный и в красивой одежде. Во, а мне нравится одежда Среднего кольца! По крайней мере, тут обходятся без этих ебануто длинных рукавов!        Дед представился, поклонился (вот она, разница Верхнего и Среднего колец: в Верхнем Аанга воспринимали, скорее, как обезьянку для фотки), представил нам своё семейство. Ну, тут были только его многочисленные внуки-правнуки (может, праправнуки), который технично и быстро отослали подальше, чтобы перед важными гостями не позорились, и жёны его сыновей. Я запомнила их имена чисто чтобы не путать: старшая — Каня, младшая — Нунг. Женщины были приветливы и вежливы, предложили нам особый семейный чай. Я же пыталась углядеть в окружающем пространстве намёк на то, что когда-то здесь жила некая Юйлань. Намёков не было.        Пытаясь игнорировать заинтересованные взгляды, направленные на мою голову (блин, почему лысая татуированная маковка мелкого пацана волнует всех меньше, чем мои всклокоченные рыжие огрызки волос?!), я сидела за столом, изображая ледю. Мило пила чай, давила ту самую лыбу, которую когда-то требовала носить на людях моя мать, пыталась игнорировать то, как сильно чесались ляхи и бока. Аанг всё косился на меня, видать, пытаясь понять, продолжать ему пытаться поддерживать упоротый разговор про политику Ба Синг Се, или всё же нет.        В какой-то момент я расслышала плюс-минус нужную мне фразу:        — Мы так польщены, что Аватар решил посетить наш скромный дом. Надеюсь, что Ба Синг Се пришёлся Вам по нраву.        — О, это очень интересное место, — выдавил кислый Аанг улыбку, — я не видел подобного даже в то время, когда путешествовал по миру.        — С богатством Ба Синг Се вряд ли сумеет сравниться хоть один город в Царстве Земли, а его красота достойна быть воспета в веках, — ввернула я, истерично потея и пытаясь вспомнить нормальную речь, — но Вы не должны быть так строги к себе: ваше жилище просто чудесно, мне нравится его строгая красота.        — Ну что Вы, — зарделся старикан. Аанг кинул на меня ошарашенный взгляд.        — Вы чудесный хозяин, уверена, Ваши дети — настоящая гордость и пример для подражания, — я продолжала давить вежливую лыбу, — очень жаль, что мы не имели чести быть им представлены.        В этот момент я просто орала благодарности Ренару. Серьёзно, вот кто мог подумать, что его книженция сможет помочь в таком деле, как «сильно вежливый псевдо-светский разговор»? А она помогла! Помогла!        Старик расчувствовался и уверил нас, что его дети были бы польщены, если бы встретили нас. Дальше следовала речь про его сыновей, которая заключалась в том, что старший отдаёт всего себя ради государства (аля работает мелким чиновником, яростно стремясь в Верхнее кольцо), а младший засел за книги и утонул в библиотечной пыли, работая в Университете Ба Синг Се. Про дочь ничего сказано не было, и Аанг, заметивший это, отчаянно вымаргивал мне азбукой морзе: «пора уходить, пора уходить»!        Хм, насколько я поняла, пообщавшись с Тоф и порассматривав Верхнее кольцо, женщины тут, по большей части, не хранители чести семьи, а… ну, средство заключения союза, типа. В таком случае — а чё хвастаться дочерью, если она уже давно не часть вашей семьи? Так что есть возможность, что Юйлань тут когда-то была. Просто, как и предполагал Аанг, её отдали замуж.        Речь старика, в итоге, свелась к наипрозрачнейшим намёкам, что было бы прекрасно, если бы великий Аватар замолвил за старшего сына семейства словечко перед Царём Земли. Я скрипнула зубами.        — У Вас чудесный сад, — ворвалась я в монолог ушлого деда, продолжая давить лыбу, — столь прекрасных цветов я раньше не видела!        — Ох, это магнолии, — просветили меня, — моя… покойная жена так их любила…        Сухой голос чуть дрогнул.        — Столь нежные цветы, — продолжала давить я, ощущая, как Аанг предупреждающе тыкает меня пальцем в бок.        — Да… знаете, она так их любила… решила, что если у нас когда-нибудь родится дочь, то назовёт её в честь этих цветов. Чтобы была такая же нежная и изящная, — дед засмеялся, — изящной-то она стала, а вот нежной… эх, наш маленький цветочек рос с такими шипами, что порой нам самим было страшно!        Теперь уже я моргала Аангу: «схавал»?        Аанг в ответ выморгал мне: «ты ведь понимаешь, что она точно замужем? Мы не можем рушить чужую семью».        Ну, а вдруг она несчастна в браке? Разводы, как я знаю, возможны, просто очень, очень, очень редки и несколько порицаются обществом… А если она счастлива, то так и быть, я её не трону. И от Ямомотыча отстану. Наверное.        — Жаль, что она отказалась жить в нашем доме, — покачал головой дед, тяжело вздохнув, — дети её уже выросли, а муж, такой славный и достойный человек, умер молодым… но наша Юйлань гордая, осталась в доме мужа. Бедная девочка… отказалась повторно замуж выходить, всё одна.        Я моргнула Аангу, на что он лишь отвернулся. Ой, ну и пожалуйста, блин, тоже мне, фифа!        — Ох, какая смелая женщина, — тыак, кажись, я слегка переиграла, но, вроде, никто не заметил, — наверное, ей сейчас очень тяжело.        — Да-да, — быстро согласился дед.       — Возможно, если бы она получила поддержку, — Аанг предупреждающе ткнул меня под столом в бедро, — ей бы стало легче…        Старик внезапно засиял, внимательно уставившись на меня. Блин. Аанг, мне кажется, тебе придётся сегодня врать о-очень мно-о-ого…        Когда мы вышли на улицу, я, наконец, вдоволь начесалась, вдохнула свежего воздуха и помяла больные щёки. Мелкий Аватар сверлил меня недовольным взглядом. Ну, блин, я, что ли, виновата, что ему пришлось пообещать замолвить слово за старшего сына и позаботиться об Юйлань? Нет, не я. Я его не заставляла!        — Ну, чё ты дуешься? — я ткнула парня в плечо, — мы же полдела сделали! Знаем, где живёт Юйлань…        — Только это может быть не та Юйлань.        — В конце концов, не может же быть несколько домов с садом с магнолиями, находящихся неподалёку от универа, в которых когда-то жила девушка по имени Юйлань?! — вскинула я руки, — пойдём, всё хорошо. Дальше я всё возьму на себя, тебе не придётся врать…        — Надеюсь, — насупился Аанг.        — И я куплю тебе вегетарианский мапо тофу.        — Две порции.        — Окей!        Даже не жалко. Я, вон, существо невероятно доброе, нежное, милое, щедрое… много ещё эпитетов. Я за мир, любовь и свободную торговлю.        На Аанговом планере мы летели над зелёными крышами, и я искренне надеялась, что мы не просрём нужный район. Повезло ещё, что кольца в Ба Синг Се были такими здоровыми, что жители, например, северных районов, понятия не имели ничего о жителя южных, а потому браки обычно заключались между людьми… ну, скажем, одного конкретного места. То есть, Юйлань никак не могла оказаться на другой стороне города. Не, ну если бы там жил кто-то супер знаменитый, она могла бы поехать на него посмотреть, но…        Но, короче.        Когда у тебя есть точный адрес, находить людей оказывается очень просто. Вновь воспользовавшись идеальной схемой проникновения (здравствуйте, я — Аватар), мы с Аангом проникли в небольшой дом без сада, красивый, уютный и какой-то… нормальный? Тип, вообще не вычурный, просто нормальный.        Ну, короче. Мы встретили Юйлань.        Женщина была красивая. Ну вот красивая. Конечно, видно уже, что возраст, все дела, но блин, если стареть, то, пожалуйста, вот так. Стройная, спокойная, с открытым лицом и яркими насыщенно-зелёными глазами, со сдержанной улыбкой. Тч, мне даже как-то неуютно стало…        Но лишь на мгновение.        Нас снова позвали чаёвничать. Ой блин, культ чая в этом мире, просто культ чая. Вновь завёлся отстранённый разговор о погоде, о городе, о семье. Я начала засыпать, когда Юйлань вдруг похвалила моё платье. И тут я поняла — вот. Пора.        — О, благодарю, госпожа Юйлань. Вот только нечасто удаётся так одеться. Я, знаете, занимаюсь ручным трудом, и столь широкие рукава мешаются, — я хихикнула.        — Нечасто можно встретить столь молодую девушку, которая решает сама зарабатывать на жизнь, — прокомментировала женщина, улыбнувшись.        — Не хочу хвалиться, но у меня особенно получается с торговлей…        — Да, Вы не представляете, как Лиза помогала мне всю дорогу, — внезапно проснулся Аанг, — если бы не она, боюсь, нам бы часто не хватало денег на еду!        Ой, не, ты меня перехваливаешь! На деле я тот ещё рукожоп Иванович, а ещё великая жадобина. Я большую часть денег прикрысила.        — Это достойно уважения, — Юйлань заинтересованно взглянула на меня.        — А, да что Вы, — я махнула рукой, — я просто люблю готовить, вот и совмещаю приятное с полезным. Впрочем, последнее время я заинтересовалась стекольным делом, но это больше для души.        — Изделия из стекла всегда поражали меня своим изяществом. Возможно, эту работу недооценивают, но я считаю, что она столь же прекрасна, сколь работа ювелира, — возможно я себя обманываю, но, кажись, у Юйлань в глазах был какой-то грустноватый блеск…        — Полностью согласна. Знаете, мой учитель — просто невероятный мастер. Он создаёт из стекла удивительные фигурки и чудесную посуду. Правда, по характеру он вредный и угрюмый старый пень, — проворчала я в сторону, — но из-под его рук выходят настоящие шедевры.        — Неужели?        — О да. У меня с собой одна его работа, я могу показать, — не дождавшись ответа, я залезла в свою суму и важно выставила на стол ту самую спёртую магнолию, чуть не заржав злодейским смехом, — надеюсь, Вам понравится.        О, ей точно понравилось! Чашка так и не была донесена до рта, а глаза на пару секунд распахнулись так широко, что я аж испугалась. Ну не, я это добью…        — Я вот всегда удивлялась, откуда он мог знать, как выглядят эти цветы, — это ж магнолии, так? А мой учитель в Нижнем кольце живёт, там они не растут. Он мне долго ничего не говорил, — я сжала коленку, пытаясь не сорваться, — но потом, когда мы, вроде как, поняли друг друга, он мне поведал, что раньше жил в Среднем кольце, и лишь из-за некого несчастного случая им с семьёй пришлось переселиться. Грустная история, неправда ли?        — …да, действительно, очень печальная, — каким-то ухнувшим голосом произнесла Юйлань, всё-таки донеся чашку.        — Он говорил, что из-за этого навсегда расстался с одним очень дорогим человеком, — женщина вздрогнула, а Аанг покосился на меня, пытаясь успокоить, — и в его честь он делает эти магнолии. Он ведь их не продаёт даже, знаете?        Женщина закашлялась, прикрыв лицо изящной ладонью.        — Ох, прошу прощения, кажется, мне нехорошо. Я понимаю, что это не по правилам, но, кажется, нашу встречу нужно закончить…        — Я вот только одного понять не могу, — продолжала я с напором, достойным асфальтоукладчика, — почему они прекратили общение? Он ведь не в другой город уехал, только за стену одну. Неужели нельзя было хотя бы письма писать? Мой учитель, Ямомото Кохаку, сказал, что это именно из-за того, что между ними стена. Видать, он решил, что раз переселился в Нижнее кольцо, то стал недостоин дружбы. Я считаю, что это бред. Потому что это, простите меня, какая-то, блять, ебанина. До свидания.        Я поднялась из-за стола, ухватила кланяющегося и пытающегося извиниться Аанга за руку и потащила его на выход. Ну, что ж… я, блин, как всегда! Сама начала разговор, сама на середине разозлилась, сама всё испоганила! Да ё ты моё, почему я не могу просто и спокойно с людьми общаться?!        Это отклонение, это, сука, какое-то отклонение, я отвечаю…        — Ну… кажется, всё прошло не так уж плохо, — заметил Аанг, когда я на улице стукнулась лбом о стену дома.        — Серьёзно?        — Ну, мы её нашли. И ты вполне чётко высказала свои претензии, — мелкий психотерапевт пожал плечами.        — В следующий раз говорить будешь ты.        — А будет следующий раз?        — Не знаю… — ну, я б на месте этой женщины обиделась. И Аватара бы к себе не подпускала…        — Аватар Аанг, Лиза! — я вздрогнула, вновь долбанувшись лбом о стену, — вы ещё здесь…        — Та мы уходим уже, уходим… — замахала я руками, но женщина покачала головой.        — Нет, я… я не должна была вас выгонять, — та вы и не выгоняли, господи, — просто… это всё так неожиданно.        Она встала рядом с нами. В руках у неё была стеклянная магнолия, на которую женщина смотрела с мягкой улыбкой.        — Знаете, я помню его, — заговорила она, — как Вы сказали? Вредный и угрюмый… Он и в детстве был таким, и в молодости… для всех угрюмый, и только для своей семьи он был другим… и для меня. — Юйлань усмехнулась. — Он хотел стать ювелиром, как и его отец. Я помню, что своё первое изделие он подарил мне, — женщина тихо засмеялась, — это была магнолия, кажется, из агата. Я была так счастлива…        — Если вы так с ним дружили, — перебила я, потерев лоб, — то почему же потом так резко всё оборвали? То странно, знаете ли…        — Да… — Юйлань опустила взгляд, — на самом деле, я хотела его найти. Даже уговорила старшего брата мне помочь, но… видимо, Кохаку не хотел, чтобы я его нашла, — она вздохнула, а я скривилась. Мда, Ямомотыч, ну ты и фрукт, — а потом… я вышла замуж, родила детей… жизнь продолжалась. Муж умер, я растила своих сыновей одна… а теперь я просто одна.        Юйлань вновь улыбнулась и посмотрела на меня.        — Могу поспорить, он даже не знает, что Вы стали меня искать.        — Ну, как бы… ага, — я почесала нос, пытаясь смотреть куда угодно, только не на Юйлань.        — Так на него похоже…        — Знаете, — вдруг подал голос Аанг, до того молчавший, — теперь, когда Вам известно, где он живёт, думаю, Вы можете снова начать общение.        — Ох, ну что Вы, — Юйлань махнула рукой — совсем не женственно, но как-то очень естественно, — столько лет прошло… кому я теперь такая нужна?        Женщина, не прибедняйтесь, вы в свои сорок плюс выглядите лучше чем я в свои двадцать минус…        — Но ведь он всё ещё делает магнолии, — вкинул Аанг.       — Да и вообще, если честно, вы выглядите гора-аздо лучше него, так что… — я не сразу поняла, чё сказанула, но Юйлань только рассмеялась, — та и вообще… для семьи вы пожили, для мужа пожили, для детей пожили… кажись, самое время и для себя пожить, не?        Я вытянула заранее, ещё со вчерашнего вечера заготовленный листик из сумки и протянула ей.        — Это адрес его лавки, вот. Не, я не настаиваю… но, если вдруг захотите — напишите ему. Только про магнолию не пишите, а то я её спёрла, вроде как, он меня прибьёт за такое…        Мы с Аангом переглянулись, попрощались с задумчивой Юйлань, всё ещё баюкающей цветочек в ладонях, развернулись и пошли прочь. Странные чувства, мне как-то неловко, как-то устало, как-то неприятно и как-то… хорошо, что ли? Ну, странно, очень странно. Наверное, это из-за того, что я маловато хороших дел делаю. Не привыкла. Блин, надо исправляться, что ли…        — Лиза…        — Чё?        — Просто спросить хотел. Вот ты говорила Юйлань, чтобы та написала письмо, да?        — Ну, смысл определённо был в этом, да, — с подозрением кивнула я.        — А почему ты письма не пишешь? Вернее, нет, почему ты их не отправляешь?        Я офигевши уставилась на Аанга, хватая пастью воздух. В смысле? Это чё? Это как?        — Про твои письма все знают, — выставил перед собой руки Аанг, — ну, может, кроме Тоф…        — Так, стоп! Аанг, я, конечно, всё понимаю, но блин, это моё дело! К тому же… — я фыркнула, надувшись, — я как-то пыталась узнать, так, по-тихому, есть ли возможность мне отправить куда-нибудь письмо. Ответ хреновый, как можешь понять…        — Но почему?!        — Ну, а как ты думаешь? В Ба Синг Се нельзя приносить новости снаружи, логично, что наруже нельзя знать новости Ба Синг Се!        — О… значит, опять Дай Ли, — нахмурился Аанг.        На деле я, конечно, ничего не проверяла. Я просто прекрасно понимаю, что это бессмысленно, и даже если Дай Ли позволят мне отправить письмо, то где-то в Аграрной зоне птичку собьют нахер, а маляву заберут себе. Ещё прочитают и ржать начнут. Так что… не, всё, спасибо, не хочу даже пробовать.        Уже вечером я поняла, что пробовать всё же хочу. Но мне было лень, поэтому я просто занялась написанием письма. Аанга всё равно утащили Лера с Катарой и Тоф, назначив ему тренировки, Сокка был занят рисованием, пытался Аппу изобразить (хотя получался у него картофель с рогами), так что полностью отдалась писательству. И… ну… короче, теперь вся комната напоминала бумажный склад. Потому что мне не нравилось то, что я писала. Да.        Я как раз заканчивала очередное письмо, как в окно влезла Лера, напугавшая меня до чёртиков. Серьёзно, Лера практически неслышно передвигается, это, мать его, страшно! Подруга оценила устроенный мной беспорядок и вздохнула.        — Что тут происходит?        — Знаешь, Аангу надо сменить профессию с Аватара на психотерапевта, — проворчала я, — докопался, блин, и сё… и теперь я пишу…        — Ясно, — Валера подняла одну бумажку и повертела в руках, — кажется, у кого-то нет вдохновения.        — Вдохновение есть, нет таланта и смысла, — проворчала я, кидая в Лерку комком бумаги.        — Насчёт таланта можно поспорить, — она красиво избежала снаряда и уселась на кровать, — но почему нет смысла?        — Потому что, — с тяжеленным вздохом начала я, надеясь, что мой тон ясно покажет, что я не хочу об этом говорить, — Дали, я уверена, в любом случае не разрешат мне отправить письмо.        — И всё? — я вскинула башку, уставившись на Лерку.        — Чё?        — Ну, просто, — она повертела в руках стеклянный одуванчик, — если ты правда хочешь отправить письмо, то я могу помочь. Точнее… мой друг может помочь…        — Одуванчиковый? — я хмыкнула, — Валер, не смеши, а? С этой шнягой мне никто не поможет…        — Можем поспорить, — она улыбнулась, — если не боишься.        — Я? Боюсь? Я на слоне-мандриле стену пробивала, я нихрена не боюсь!        — Тогда будь вместе с письмом готова. Думаю, на неделе я приду к тебе, — Лера загадашно ухмыльнулась, прищурившись, а я ощутила холодок.        Ля, кажись, я куда-то влезла…        Следующие несколько дней были спокойными. Ямомотыч не мог доказать, что я виновата в исчезновении магнолии, поэтому просто дулся на меня и пыхтел, работа шла, тренировки тоже. Юйлань, кажется, решила всё-таки не писать, поэтому я думала, что тоже ничего делать не буду.        Ага, конечно.        Письмо моё лежало, написанное и переписанное туеву хучу раз, в сумке, и каждый день я надеялась его выкинуть. И спалить. Потому что зачем я его вообще у себя держу? Что за нафиг? Но я его держу.        Наверное, дни эти так и остались бы спокойными и обычными, если бы однажды ко мне на работу не заявилась Лера, сказав ждать её после закрытия лавки. При этом смотрела она со значением, но с каким — я так и не поняла. Короче! Из-за неё весь день ушёл под жопу, потому что я нервничала и тряслась, словно лист грёбанный. Ямомотыч даже хотел меня домой отправить, видать, решил, что я того. Но нет, от меня так просто не избавишься, я, сука, клещ! Ну, посимпатичней, конечно, но смысл тот же!        Короче, весь день прошёл в ожидании, из-за которого я раза два чуть не искупалась в стекле, а наступивший вечер только и делал, что заставлял мои кишки ворочаться и гундеть. Старый Гао, любитель сплетен, наблюдал за мной, а я думала, что мне стоило отказаться. Стоило… стоило…        — Лиза, привет!        — Валера, какого чёрта ты заставляешь себя ждать?! — взорвалась я, махнув лапами.        — Прости, — она улыбнулась, — ну… пойдём?        — Чё… прям так? — я покосилась на крыши лавок. Не, Дали, конечно, не сидели бы так близко, но всё же…        — Ну да. Давай быстрее, а то кафе закроется, — она ухватила меня под руку и потянула куда-то вдаль, а я лишь могла хлопать ртом и глазами, ни черта не понимая.        — Но…        — Там очень вкусная лапша, — продолжала самозабвенно вещать Лерка, вообще не обращая внимания на мою полностью офигевшую физиономию, — а ещё там мило. Не так вычурно, я ведь знаю, что ты так не любишь, а очень просто, уютно…        — Лерка, а как же…        — И тофу там есть, кончено, — на меня посмотрели пронзительными разноцветными глазами так, что я просто кивнула. Странные дела творятся нынче в Ба Синг Се, охренеть какие странные…        Лерка действительно привела меня в какое-то заведение (кафе? ресторан? бар?), где подавали лапшу. Заказала две миски. Начала рассказывать о тренировках Аанга. Я сидела, пожирала лапшу (вкусная, кстати, оказалась) и понимала, что не понимаю ни черта. Вот абсолютно. Мы, вроде, письмо собирались отправить, не? Так какого ж хрена?        Просидев так где-то полчаса, я окончательно сдулась. А Лерка всё продолжала говорить! Да ё-моё, она в жизни так много не говорила! Что с ней? Её зазомбировали? Её по башке ударили? Что это?!        В какой-то момент она заткнулась и, кажись, прислушалась. Кивнув самой себе, она поднялась и улыбнулась.        — Путь свободен, — прошептала Лерка, хватая меня за руку и вытягивая из-за стола, — нам пора.        — Погодь… чё? — я вновь ошарашенно уставилась на неё, ведущую меня прямо к стене.        — Прости, — она зашептала, продолжая таскать меня по каким-то закоулкам, — просто нужно было отвлечь Дай Ли.        — Ага… а ты, типа, их кафешкой отвлекала? — я скривилась.        — Не совсем. Их отвлекли только что, они будут думать, что мы просто остались поужинать в Нижнем кольце, — Лерка пожала плечами.        — Какая-то откровенно сложная схема, — забурчала я, когда мы оказались рядом со стеной… в которой зиял открытый, мать его проход на внутреннюю лестницу…        — Зато рабочая.        Ползти вверх по лестнице в кромешной тьме — так себе занятие. Очень так себе. Я споткнулась раз сорок, и два раза укатилась вниз, а Лерке меня пришлось подбирать. Плюс, лестница была пиздец какой длинной и крутой, поэтому где-то к середине я сдохла. Я ползла, кое-как цепляясь за ступеньки, свесив набок язык и обливаясь потом. Валера тоже была не в лучшей форме — я слышала её дыхание, будто у старого деда… хотя, может, это было моё…        На последней ступени, когда уже было видно вечернее небо, когда я чувствовала холодный воздух, я просто взвыла. Кое-как встав, я вдохнула, пошатнулась и начала эпично заваливаться назад. Лерка только и успела, что пискнуть моё имя, как я уже красиво улетела в пропасть…        Ну, или нет.        Чьи-то руки жёстко ухватили меня за запястья, легко втащили на самый верх стены и элегантно кинули на камень. Я услышала какой-то неприятный смешок, подняла глаза и…        — Какого чёрта?!        — Да, на более тёплый приём я и не рассчитывал, — ухмыльнувшись, отсалютовало мне лохматое дылдячье нечто, всё никак не сожрущее соломинку.        — А ты!!!        — Лиза, — Лерка подскочила ко мне и ухватила за руки, — Лиза, успокойся, пожалуйста. Нас не должны услышать!        — Но ты видела? Видела?! — я ткнула в Джета пальцем.        — Да, я видела. Джет нам помогает.        — Он?        — Да.        — Помогает?        — Да.        — Предвещая твой следующий вопрос: вам. Сейчас — тебе, — нагло прервала меня самоуверенная рожа, — я достал птицу.        — Спёр? — хмуро поинтересовалась я, решив, что в принципе, побить его я всегда успею. И за помощь. И за одуванчик — я, блин, уверена, что это он! И за Леру. И за всё.        — Одолжил.        — А охрана? Неужели перебил всех, — я достала свёрнутое письмо из сумки.        — Твои слова ранят меня в самое сердце, — выпендрёжник схватился за грудь, после чего — я не шучу! — получил тычок в бок от Леры, — я всего лишь договорился. А кого-то немного усыпил.        Я хмыкнула, приближаясь к сидящей на краю стены зеленоватой птахе. На спине у неё была специальная штука, хрен его знает, как называется, в которую я и запихнула письмо. Прикрутив сверху крышку и тяжело вздохнув, я отправила птичку в полёт, не особо задумываясь о том, откуда она знает маршрут…        — Мои ребята проследят за тем, чтобы её не сбили в Аграрной зоне, — как-то хвастливо протянул Джет, поигрывая соломинкой, — так что не волнуйся за своё письмо.        — Ага.        — Вот, я же говорила, что мы сможем помочь, — улыбнулась где-то сбоку Лера, погладив меня по плечу.        — Ага.        — Хм… как-то мало благодарности я слышу, — заметила лохматая зараза, — хотя, я ведь не ради неё это делал…        — Эй, древолаз, — протянула я, насупившись.        — М?        — У тебя в команде вроде лучник был. Со шляпой такой…        — Ты про Лонгшота? Он и сейчас есть. А что?        — Да так… просто… а может он сбить нахер моё письмо, а? — я поёжилась, — кажется, я передумала его отправлять…        Кажется, Лерка с Джетом недоумённо переглянулись и синхронно вздохнули…        ***        Это был самый обычный и скучный день. Я, благополучно забыв, что отправила Хару дурацкое письмо, занималась своими стеклянными делами, заставляя мелкую фигурку слона-мандрила идти по столу. Было трудно, но я справлялась. Ямомотыч внимательно следил за этим представлением, вооружённый доской. Ну, что сказать, бывает такое, что я, немного разнервничавшись, случайно взрываю фигурки. Не то чтобы я этого хотела…        — И-и-и… да! — слон благополучно дошёл до другого конца стола, даже не треснув. Я махнула руками, заваливаясь на спину и чуть не падая с табурета.        — Молодец, — мужик коротко улыбнулся, — кажется, у тебя стало лучше получаться.        — Кажется? Да я мастер! Я просто босс! Я…        — Ты всё ещё обжигаешь себя почти каждый раз.        — …а вот это было нечестно, алё…        Не, всё-таки Ямомотыч так и не простил мне ту магнолию.        — Гуанг долго не возвращается, — заметил он, забирая фигурку слона и устанавливая её на полку.        — Ну так. У него же И Синь, он не может так просто с ней расстаться, — фыркнула я.        Весна продолжается…        Она долбанула всех, кроме, пожалуй, Момо и Тоф. И хорошо, хоть кто-то должен оставаться в адеквате.        Я поднялась и потянулась. Последние дни проходили очень спокойно, даже подозрительно спокойно. Вот чую я какую-то подляну, чую! Уже на работу страшно ходить, а вдруг там печка нахер взорвётся? Или я стекло на себя вылью, застыну, как статуя, посреди мастерской? Что будет? Что?        — Лиза! — во, Гуанг будет. Мы с Ямомотычем одновременно уставились на запыхавшегося пня, который мял какую-то бумажку в руках, — Лиза, смотри…        Мокрая и мятая бумага перекочевала в мои лапы, и на меня уставилась… морда Аппы! Я немножко прифигела, рассматривая объявление.        — Никогда таких зверей не видел, — пробурчал Ямомотыч.        — Естественно, их на весь мир один. И тот ранее был в пользовании Аватара, — я вздохнула и закатила глаза, — видать, Аанг решил, что шляпники закроют глаза на разброс объявлений. Хотя я бы не была так уверена… эти уроды уже мешали нам всех расспрашивать.        — А я уверен, что они предпримут меры, — хмыкнул Ямомото, — они не любят, когда кто-то так нагло идёт против них.        — Жопа, — охарактеризовала ситуёвину я, цыкнув.        — И… что ты будешь делать? — неуверенно поинтересовался мнущийся рядом Гуанг.        — Ну…        — Она сейчас отправится домой, — ответил за меня ещё более хмурый Ямомото.       — Э, а чё это за такой внезапный выходной?        — Они будут действовать быстро, так что лучше тебе быть рядом с друзьями, — мужчина нахмурился и сложил на груди руки, — или ты можешь оказаться в одиночестве.        Я гулко сглотнула и поёжилась. А ведь правда… тем более… я вновь посмотрела на объявление. Кажись, сюжет пошёл дальше. Значит, скоро начнутся шухерные события и полная задница, Дали, Джу Ди, Азула… чёрт, стоило только вспомнить, уже передёргивает. И вся эта муть… вот только про Царя Земли мало что помню, ну, исключая то, что он — тряпка. Он вообще хоть чем-то занимался по жизни?        Как же не хватает Зуйковых записей…        Я быстро ухватила свою суму и выскочила на улицу. Надеюсь, ближайший монорельс не надо будет ждать час, а то я от волнения сдохну просто… а если меня Дали на вокзале за жопу схватят? Тип, я же тоже из секты Аватара, я тоже из движения «Здравствуйте, не хотите ли поговорить о бизоне нашем, Аппе»! Ы, ненавижу это всё. Хотя… продвижение сюжета означает, что мы скоро свалим отсюда. И опять же, мне немного… грустно, наверное. Тип, у меня тут бизнес, трени, Ямомотыч этот… вот я это всё оставлю, и чё? И как?        — Иди быстрее, следующий монорельс через пятнадцать минут, — напугал меня Ямомото, толкнув в спину. Эу, а повежливее нельзя, не?        — Да-да, я знаю, — на деле нихрена я не знаю, но ладно. Живём!       — Прошу прощения, Вы — господин Ямомото? — я резко развернулась на пятках, уставившись на какого-то модного чувачка в зелёном, который важно взирал на нашего Ямомотыча. Важно и с налётом презрения.        Пф, чё ему не нравится? Ну, запачкался мужик, он работает, между прочим. Я нахмурилась.        — Да, — замогильным голосом ответил похожий на грозовую тучу мой работодатель, — что-то интересует?        Я напряглась, готовая, если что, защищать честь нашего мужика. Ну, хотя, он и сам может справиться, но я могу злобно прыгать за его спиной, изображая ту мелкую громкую породу собак с матерным названием. Как их блять там звали? Не помню уже, всё, деменция…        — Меня просили передать Вам это, — чувачок в чистеньких шмотках важно поклонился, передавая Ямомото письмо. Я с недоверием уставилась на красивую бумагу, немного подумала, и резко попятилась куда подальше.        Твою мать, Юйлань, а почему именно сегодня?!        До вокзала я добежала в рекордные сроки. Я, блин, так никогда не бегала. Правда, из-за этого по лестнице забираться было… ух. Не-на-ви-жу лестницы. Если я когда-нибудь обрету здесь дом, а не шалаш на сваях в болоте, то либо дом мой будет вообще без какого-либо фундамента, чтобы я никуда не поднималась, либо с лифтом! Даже на второй этаж! Я Механиста припашу! Чё я, зря активно помогала ему Храм защищать?!        Требую лифт и канализацию!        Короче, заползя, наконец, на самую верхотуру, я обнаружила, что монорельс собирается отъезжать, а потому, подобрав телеса, кинула себя на перехват. На перехват не вышло, но я благополучно впрыгнула в окно, напугала какого-то грустного мужика и бухнулась на пол. Встав, огляделась, отряхнулась и, так, будто ничего вообще не было, уселась на сидение. Да! Я успел!        На заметку: заказать у Механиста велосипед. Желательно, складной. Ездовые звери, конечно, круто, но они жрут, и о них нужно заботиться, а велосипед поставил в чулан, и ему норм. А ездить на нём явно быстрее, чем просто бегать.       Пока ехала в Верхнее кольцо, пыталась воспроизвести в голове события серий Ба Синг Се. Да уж, четыре года назад я и не думала, что мне следовало заучивать серии мульта, по которому фанатели мои подружайки… А в итоге, я могу пересказать «Наруто», ну, минус часть филлеров, но мне от этого не легче! Чёрт… ладно, я помню какие-то подземелья, победу над Лонг Фенгом, Азулу… как она сюда пробралась? А, чёрт, не помню. Но, вроде, она с подружками припёрлась, так что надо бояться любых трёх подозрительных девок. Что ещё я помню? Ну, Аппу точно вернут, надо же будет потом на ком-то валить из города.       О! Я уставилась в потолок. Точно. Джет же вроде… ну, того? Прибьют его. Типа… ой. Не, он мне не нравится, и плевала я на него, но он, вроде как, помог мне, да и Лерка с ним типа «дружит»… хм, а может, ну его? Ай, ладно, ладно, будем тупо действовать по ситуации.        Удивила, тоже мне. Мы, блин, иначе не умеем…        От одного взгляда на наш дом захотелось закопаться под землю. Кто, блин, расхреначил часть стены?! Зачем? Что случилось? Предчувствуя нечто ужасное, я подскочила к двери и… получила ею же по лбу.       — Да мать вашу, что происходит, ё-моё?!        — Ой, Лиза, прости, мы не… — Аанг резко прервался и внезапно направил на меня посох. Я аж руки подняла, типа, не трогайте меня. Сокка тоже пришёл в боевую готовность, высунувшись наружу.        — Э-э-э, ребзя, чё творится, а?        — Это ещё кто? — я охреневше уставилась на Тоф. Чё за новости?        — Ой! — Лера, вылезшая из пролома в стене, прижала руку к груди, — Джет, что ты здесь делаешь?        Я только услышала смешок за своей спиной, резко развернулась в прыжке, покачнулась и с визгом отлетела спиной в руки Аанга. Лохматая скотина спокойно стоял прямо, блять, за мной, поигрывая соломинкой.        — Ты удивительно рассеянная, — он усмехнулся.        — Да какого чёрта ты за мной ходишь, скот?        — Что ты тут делаешь? — вторил мне Сокка.        — Да что у вас происхо… Джет? Ты здесь зачем? — в один момент все, кроме Тоф, обернулись на Катару, которая, кажется, вообще не удивилась встрече со своим бывшем недопарнем.        — О, я просто пришёл по объявлению, — разбойничья зараза вытащила изо рта соломинку, улыбаясь, а после посмотрела на нас внезапно убер серьёзным взглядом, — могу я войти?        Вот чёт кажется мне, что что-то тут очень сильно неправильно…       ***       «На всякий случай поясню, что это я. Ну, Лиза.       Знаешь, что? На этот раз я без приветствия. Не в том дело, что я не хочу тебя приветствовать, а в том, что я в этом очень плоха. Хотя, как я успела понять, я и просто в написании писем плоха.        Ну вот что тут писать? Спросить, как дела? А я знаю, как у тебя там дела, они плохо, потому что ты ползаешь по лесамгорамхолмам и прочему, там повсюду покорители огня и постоянные сражения. Только идиот в таком положении будет говорить, что дела идут хорошо. Я могу спросить тебя о здоровье, только не хочу. Ну, тип, а вдруг ты там больной валяешься? У меня и так страшного в жизни много, ещё о тебе волноваться.        Но если у тебя всё хорошо — напиши мне. Просто убедиться.       Короче. Мы в Ба Синг Се. Столица, ура… я тебе так скажу — тут не очень. Это странный город. Остатки логики подсказывают, что я не должна писать тебе ничего плохого о столице, ну, чтобы там не разрушать боевой дух и прочее малопонятное. Но! Я знаю, что ты — нормальный. Ты же не за столицу сражаешься, а за свой дом.        Да?        Тут мрак. Я видела генерала на стене… знаешь, твоего отца бы сюда. Реально, ощущение, что именно он настоящий генерал, а не это… и чиновники тут уроды, они не хотят ничего решать! Город закрылся стенами, ему хорошо.        А ещё все эти люди их высшего общества на меня пялятся. Я им некрасивая, я им не по цвету. Меня ещё кое-кто огненным хорьком назвал. Ну вот что это такое?        Зато тут в бедном районе люди хорошие. Я учусь у вредного и угрюмого мужика — он со стеклом работает. А ещё там Гуанг есть. Он пень, конечно, но добрый. Хотя, он больше на пирожок похож, такой же круглый. И Синь ещё, мы с ней вместе торгуем.        Помнишь же, что я не особо усваивала приёмы покорения земли? Теперь мне легче. Я учителя нашла. Ну, это Аанг её нашёл, я просто прибилась.        А ещё я начала покорять стекло. Это, вроде как, секрет, но тебе я верю.       И я всё ещё помню твои советы! Они полезные, правда. И, ну, спасибо? Да.       Ты суп мой ел? Это не особо важно, просто интересно.        Эй, знаешь… если это письмо я смогу отправить, если ты его прочитаешь… типа… мы с ребятами ещё некоторое время проторчим в Ба Синг Се… Мы в Верхнем кольце, вот, нам тут дом выделили… А! Короче! Я к тому, что ты можешь мне написать. Так что… если вдруг тебе не лень будет, или если время будет…        Ну, не важно.        А, забыла! Я выполнила желание Зуйка. Ну, почти, на половину. Теперь у меня есть новый друг — он, правда, сдох лет двести назад, но не суть. Я читаю его писанину, узнаю новое.        А ещё я с пустынниками познакомилась. Славные ребята, интересные, жалко их. Я знаю, что к ним относятся, как к ворью, но они правда неплохие! Реально.        А ещё у них обычаи странные. Представляешь, у них подарить девушке цветную повязку на лоб значит сделать предложение! хлеб в песке готовят, а ещё цветы кактусов уважают. И скале поклоняются.        Короче, это всё, наверное, что я хотела сказать. Ты там расскажи хоть, как у вас там всё. Я всё же волнуюсь. Не помри там!       Знаешь, что? Я — ссыкло. Я трус тот ещё, я трушу в бою, в разговорах, в письме. Я эту бумагу раз двесьти переписывала, и мне до сих пор тут мало что нравится. Собственно, могу порадоватся, что всё ещё помню свой родной письменный. Зуй нас заставляла в нём практиковаться. Я аж грамотность подняла малясь в своём мире на тройку писала. И, ну, типа… а я тебя, вроде как люблю. Ну вот так! Тип, я не знаю как это понять, но есть у меня подозрения что всё-таки да. Ну минимум ты мне нравишься! Зараза. Как посмел?       А впрочем я не очень против.»***