То,что пренадлежит мне

Сакура Наши дни Уже почти час ночи, когда мы подъезжаем к дому в шикарном районе Юнион-сквер. Высокие железные ворота открыты, что это меня удивляет. Безопасность — это не то, чем мой отец пренебрегает. Когда мы притормаживаем, охранник здоровается с водителем. «Вы должны отвести девушку прямо в ее комнату. Она останется там.» — говорит он водителю «Что происходит?» — спрашивает водитель. Я ловлю взгляд охранника. «У него гости» Водитель кивает, затем нажимает на кнопку, чтобы закрыть окно, и мы едем к дому. Это прекрасный особняк, на который многие останавливаются посмотреть, но для меня он был тюрьмой. А сегодня меня привезут обратно, как беглого заключенного. Два незнакомых внедорожника припаркованы вдоль кольцевой дороги. Отсюда я вижу, что в каждом из них сидит водитель. Сигаретный дым вырывается из окна первой машины. «Кто это?» — спрашиваю я. Ни мой водитель, ни Юта, человек, которого отец послал за мной, не отвечают. Вместо этого мы останавливаемся и Юты выходит из машины, открывает мне дверь. Я выхожу и хватаю свою спортивную сумку. Он берет ее у меня в одну руку, а другой обхватывает мое предплечье. «Не трогай меня!» — говорю я ему. Он не отпускает меня и не утруждает себя ответом. С какой стати? Он не отвечает мне. Он отвечает моему отцу и знает, что случилось с другим солдатом, который пытался мне помочь. Я уверена, что они все знают. Сегодня вечером был приведен пример, чтобы показать, что происходит, когда кто-то нарушает приказы Кизаши Харуно. Чувство вины вызывает у меня тошноту. Он заставил меня смотреть. Это было частью моего наказание. И я уверена, что это только начало. Я готова ко всему, что он мне приготовил, но Ли не заслужил того, что они сделали с ним. Это произошло из-за меня. Мы поднимаемся по лестнице к массивной двери, Юта сжимает руку сильнее, чем нужно, и я иду медленнее, чем он. Я не тороплюсь попасть внутрь. Люди, стоящие у двери, открывают ее, лишь мельком взглянув на меня, потому что я не имею для них никакого значения, даже если я дочь босса. Я всего лишь пешка, и все это знают. Оказавшись внутри, я бросаю взгляд в сторону кабинета отца. Перед дверью стоят двое незнакомых мне мужчин. Они на него не работают. Я поняла это по тому, как они одеты. Когда мы подходим к лестнице, дверь кабинета открывается, и в коридор выходит адвокат моего отца Шикамару Нара. Он делает несколько шагов в нашу сторону, долго изучает меня, прежде чем повернутся к Юте. «Приведи ее сюда» — говорит он. «Мне велели отвести ее наверх» «Планы изменились» — говорит он и кивком головы указывает на кабинет. Мой отец не часто зовет меня к себе, и уж точно не тогда, когда он занят делами. Это настораживает. И когда я не двигаюсь, Юта тянет меня за руку. «Сакура» — говорит Шикамару — «Ты захочешь войти» «Тогда скажи псине моего отца, чтобы он убрал от меня свои руки». Шикамару жестом просит Юту отпустить меня. Я приглаживаю волосы, выравнивая спину.Стараюсь не обращать внимания на красные пятна на своей белой футболке. В конце концов, мой отец приказал избить Ли. Я уверена, что его деловые партнеры, не будут удивлены или оскорблены доказательствами такого насилия. Но когда подхожу к кабинету, то чувствую, как учащается мое сердцебиение. Я заставляю себя изобразить на лице скучающее выражение. Я годами училась скрывать эмоции, но до сих пор не знаю, насколько хорошо это у меня получается. Когда я делаю два шага в тускло освещенный кабинет и останавливаюсь. Юта и Шикамару входят следом за мной и закрывают дверь. В одном из кресел сидит незнакомый мне пожилой мужчина. Он одет в костюм-тройку, и я удивляюсь, как ему не жарко. Но, может быть, это я настолько волнуюсь, что потею. Отец сидит за своим письменным столом, откинувшись на спинку стула. Если он пытается выглядеть расслабленным, то это не работает. Я вижу, как дергается уголок его правого глаза. Я смотрю, как он изучает мое лицо, рассматривает мои короткие волосы. С тех пор как он видел меня в последний раз, я отрезала около двадцати сантиметров. И все же меня нашли. Но исчезнуть, когда ты дочь Кизаши Харуно, не так-то просто. С другой стороны, мне нравится моя новая прическа, хотя она немного коротковата, и мне все время приходится заправлять ее за уши. Я переношу вес тела на одну ногу и оглядываюсь на него. Он смотрит на мою грязную футболку, шорты и ботинки. Это не мой обычный наряд и я знаю, что он его не одобряет. Я дочь босса и должна выглядеть идеально. «Сакура» — говорит он, его голос звучит элегантно и богато. — «Как Ли?» «Ты же знаешь как он!» В ответ он ухмыляется. «Я устала. Если вы не возражаете, я пойду спать. Ты можешь наказать меня завтра, если я здесь из-за этого.» —говорю я. Ибо как близка я была к матери, так далека и от отца. Кто-то прочищает горло, и моя голова резко поворачивается в дальний левый угол. Там стоит человек, прислонившийся к стене. Я и не заметила, что в комнате есть кто-то еще. Я не могу сказать, кто это. Его руки скрещены на груди, а лицо скрыто в тени. Он высокий и хорошо сложен. Я вижу толщину его рук, широкие плечи. Он одет в темный костюм, и отсюда я вижу, что у него дорогие туфли. Он двигается, расправляет руки, смотрит на часы. Когда он опускает руку и я вижу кольцо на его пальце, я задыхаюсь. Я знаю этого человека. «Сделка с Хьюга отменяется» — говорит отец, заставляя меня переключить внимание на него. «Что?» — спрашиваю я, снова переводя взгляд на незнакомца. К его руке. Кольцо на его пальце. Что он здесь делает? В кабинете моего отца посреди ночи? «Хьюга. Контракт с мальчиком. Он отменен.» — говорит отец. Я растерянно смотрю на него. Под контрактом он подразумевает мой вынужденный брак, потому что для моего отца все — бизнес, даже жизнь его дочери. Не то чтобы я удивлена. И именно из-за этого контракта я и сбежала. В моей жизни много вещей, которые я не хотела делать, но я не выйду замуж только потому, что мой отец считает, что это хорошо для бизнеса. «Шикамару составил новый контракт» «Боже, о чем ты говоришь?» — спрашиваю я. Я не могу понять к чему он клонит. Позади меня раздаются какой-то звук, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть человека, выходящего из тени. Он поправляет манжету рубашки, и в свете лампы поблескивает золотая запонка. Я не могу отвести взгляд от его руки. От этого кольца. И я не хочу смотреть вверх. Не хочу видеть его лицо. «Свадьба состоится через месяц» — слова моего отца медленно проникают в мой мозг, потому что я должна сделать это, должна посмотреть в лицо этому человеку.— «А пока тебя отвезут в поместье Учиха на Барбадос, где тебя будут охранять.» Этого не может быть правдой. Он не мог этого сказать. «Господин Учиха» — говорит Шикамару нейтральным тоном. Господин Учиха. Саске Учиха. «Нам понадобятся ваши инициалы и подпись на этом контракте» — продолжает говорить адвокат. Должно быть, он обошел вокруг стола, когда я не обращала на него внимания. Учиха делает шаг вперед, и мне приходится взглянуть на него. Я должна встретиться взглядом с его иссиня-черными глазами. И когда я это делаю, мне кажется, что они темнее, чем были в ту ночь. Или менее кровавые. Может быть все дело в том, что он сегодня не пьян. «Что происходит?» — спрашиваю я. Правда не знаю кого спрашиваю, потому что не могу оторвать взгляда от Учиха Саске. Он ухмыляется мне, а когда проходит мимо, его рука касается моего плеча. Я чувствую запах его одеколона и вспоминаю как он пах той ночью. Боже, я не думаю, что когда-нибудь смогу забыть этот запах. Он выше присутствующих мужчин, и я смотрю, как он наклоняется и берет любимую отцовскую ручку. Челюсть отца напрягается, и я знаю, что Саске выбрал именно эту ручку специально. Прежде чем подписать, он читает текст, кивает и быстро пишет инициалы, а затем подпись. «Папа?» — я с надеждой спрашиваю, потому что начинаю понимать, что сейчас здесь происходит. «Папа» — с усмешкой говорит Саске и протягивает ручку моему отцу. Он насмехается надо мной или моим отцом, или над нами обоими. Отец берет ручку и разворачивает документ, чтобы подписать его. И тогда я начинаю отступать к двери, но Юта хватает меня за руку. Он видит, что я готова сбежать, хотя я знаю, что мне некуда идти. «Сакура» — говорит отец, протягивая ручку. Я качаю головой, когда все мужчины поворачиваются ко мне. Мои глаза находят Саске, который смотрит на меня с таким напряженным любопытством, что мне кажется, будто он видит меня изнутри. Хаос чувств и мыслей, паническое биение моего сердца. «Сакура, нам нужна твоя подпись» — говорит Шикамару. Пот бисером выступает на лбу от волнения. «Я не…» «Приведите ее сюда» — приказывает отец Юте. Охранник дернул за руку и начал тащить меня к столу. Я упираюсь пятками и пытаюсь вырваться из его хватки, но все бесполезно. «Отпусти меня!» — зло говорю я. Шикамару и мой отец смотрят на него без всякого выражения. Я не вижу лица другого, более пожилого человека. Саске блокирует его. Но глаза Учиха сужаются, когда они останавливаются на том месте, где рука Юты впивается в мою кожу. «Отпусти!» — мой голос стал выше и тоньше, чем обычно. Я ненавижу себя за то, что они могут услышать панику в нем. Саске быстро делает шаг в нашу сторону и сжимает свою руку на запястье Юты. Его кольцо опять привлекает мое внимание и я опять вспоминаю ту ночь, ночь моего шестнадцатилетия. «Отпусти. Ее. Немедленно» — он делает паузы между каждым словом, как будто каждое из них — его собственная команда. «Как по-рыцарски» — слова моего отца пронизаны странным смехом, но я не могу оторвать взгляда уже от лица Саске. Оно бесстрастное, когда он сжимает кулак сильнее. Хватка Юты ослабевает и затем на его лице появляется страдальческое выражение, когда Саске выкручивает ему руку. «Ты больше никогда не прикаснешься к ней, ясно?» «Юта» — вмешивается отец «Я ясно выразился?» — не унимается Саске «Блядь. Да» Учиха толкает его назад, отпуская и переводит взгляд на меня. Я смотрю, как его глаза опускаются на мою забрызганную кровью футболку, а потом снова на мое лицо. Я дотрагиваюсь до своей щеки, гадая, есть ли там пятна крови. Я смотрю на него и не могу его прочесть. Саске полностью закрыт. Он делает шаг в сторону, уступая дорогу к столу отца. «Твоя подпись необходима» — говорит он ровным голосом. Я поворачиваюсь к Шикамару и отцу. «Не заблуждайся, Сакура» — начинает отец — «Он не собирается спасать тебя. Он — зверь, в чьей постели ты будешь спать» Ледяной холодок пробежал у меня по спине. Я не знаю, хотел ли отец оскорбить Саске своим комментарием, но он терпит неудачу. Учиха только улыбается, второй раз за вечер смотрит на часы, затем на меня. «Подпиши» — говорит он, как-будто я его задерживаю и он должен быть где-то еще. Я поворачиваюсь к отцу и на мгновение вижу в его глазах то, что раньше никогда не видела. Этого больше никто не заметил, но теперь я в первые просто в ужасе. Потому что это выражение на его лице, в его глазах — поражение. «Папа?» — говорю я чуть ли не плача. Он моргает, и я уже не помню, когда в последний раз называла его папой без сарказма. И прежде чем я успеваю подумать, Саске снова рядом со мной и его хватка тяжелее, чем у Юты. Он берет меня за запястье и подводит к столу. Выхватив ручку из рук отца и вложил ее в мою, он сжимает кулак над моими пальцами, заставляя меня подписать контракт. И тут я снова чувствую в нем ярость, как в ту ночь, когда мы встретились в тени моей спальни. Я чувствую эту ужасающую, глубокую ненависть. Никакой надежды, помощи не будет. Мой отец со всей своей силой не может спасти меня сейчас. Я это знаю. Потому что Учиха Саске более могущественен. Саске отпускает мою руку и я вижу на бумаге корявую подпись. Рядом с ней была капля слезы, которая капает, прежде чем он собирает страницы и другой незнакомец встает. «Я вернусь за тобой рано утром. Будь готова» —говорит Учиха. Затем, не говоря больше ни слова, они оба выходят из кабинета. и все что я могу сделать, это наблюдать за пустым пространством. Я слушаю звук их удаляющихся шагов и вспоминаю его прошептанное обещание двухлетней давности. «Скажи своему отцу, что я вернусь и заберу кое-что ценное» Сегодня вечером Учиха Саске выполнил свое обещание.