Эгида

Лос-Анджелес. Дом Гермионы Грейнджер. Утро.       Стояла жара, которая казалась почти чуждой после английской сырости, к которой он привык. Воздух был густой, неподвижный, пах океаном и чем-то сладким, цветочным, от чего у Гарри чуть кружилась голова. Он стоял перед домом и несколько секунд просто смотрел на него, будто проверял, настоящий ли он. Адрес совпадал. Всё совпадало. И от этого становилось только тяжелее. Он не спал почти двое суток. Сначала разговор со Снейпом — резкий, обрывочный, полный недосказанностей, потом сборы, перелёт, ожидание, снова мысли, снова попытки сложить всё воедино. Гермиона. Малфой. Проклятие. Эгида. Слишком много слов, которые не укладывались в голове, потому что за каждым стояло что-то, чего он не знал. И, возможно, не должен был знать так поздно. Он поднялся по ступеням, остановился у двери и занёс руку, но не постучал сразу. Несколько секунд он просто стоял, глядя на тёмное дерево, и пытался понять, что скажет, когда ему откроют. Он всё-таки постучал. Шаги за дверью были быстрыми, уверенными. Замок щёлкнул почти сразу, и дверь распахнулась. На пороге стоял мужчина — высокий, чуть выше него, в простой футболке и домашних штанах, с растрёпанными волосами и лёгкой небритостью. В руке — кружка с кофе. Он смотрел прямо, без улыбки, но и без явной враждебности — скорее настороженно, как человек, которому надоело удивляться. — Да? — коротко спросил он. Гарри на секунду замялся. Он вдруг остро почувствовал, насколько здесь чужой. — Эм… здравствуйте. Я… — он провёл рукой по затылку, пытаясь собраться. — Я ищу Гермиону Грейнджер. Я её… старый друг. Со школы. Мужчина прищурился, изучая его лицо, будто пытался что-то сопоставить. — Старый друг, — повторил он медленно, делая глоток кофе. — Интересно. В его голосе не было насмешки, но было что-то тяжёлое — усталость от подобных фраз. — Она дома? — спросил Гарри, уже зная ответ, но всё равно цепляясь за слабую надежду. Мужчина чуть покачал головой. — Нет. Он опоздал. Снова — на каких-то несколько часов. Или лет. Он уже не понимал. Пауза затянулась. Гарри не уходил. Просто стоял, глядя на него, и, кажется, сам не знал, что делать дальше. Мужчина вздохнул — коротко, будто принимая решение. — Ладно. Заходи, «старый друг». Гарри не стал спорить. Он прошёл внутрь, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком. Дом встретил его тишиной. Не той спокойной, уютной тишиной, в которой приятно находиться, а другой — пустой, чуть звенящей, как будто из него что-то выдернули. На столе стояла кружка, рядом лежала раскрытая книга, на спинке дивана — плед. Всё выглядело так, будто жизнь здесь была ещё вчера. И вдруг остановилась. — Я Брэндон, — сказал мужчина, проходя на кухню и ставя кружку на стол. — Раз уж ты в моём доме. — Гарри, — ответил он. — Гарри Поттер. Имя повисло в воздухе. Брэндон замер на секунду, потом медленно обернулся. — Серьёзно? — он посмотрел на него внимательнее, уже без прежней усталой отстранённости. — Тот самый? Гарри чуть пожал плечами. — Вряд ли есть другой. Брэндон тихо хмыкнул, но в его взгляде мелькнуло что-то вроде… понимания. Или, может, просто ещё один кусочек пазла встал на место. — Ладно, — сказал он. — Тогда всё ещё интереснее. Он кивнул на стул. — Садись. Гарри сел, чувствуя себя неловко — слишком официально для кухни, слишком неофициально для разговора, который, судя по всему, будет непростым. — Где Гермиона? — спросил он наконец. Брэндон не ответил сразу. Он налил себе ещё кофе, сделал глоток и только потом посмотрел на Гарри. — Уехала, — сказал он спокойно. — В Англию. Слова прозвучали ровно, без акцента, но внутри у Гарри что-то сжалось. Он кивнул. Медленно. — С Малфоем? — уточнил он. Брэндон приподнял бровь. — Значит, ты в курсе. — Частично, — честно ответил Гарри. — Не всего. Брэндон усмехнулся — коротко, без радости. — Забавно. Я тоже. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки. — Она уехала почти сразу. Ночью. Собралась за пару часов. Сказала, что это важно, что она должна помочь… — он запнулся на секунду, будто подбирая слово, — другу. Гарри опустил взгляд на стол. Другу. Он знал, о ком речь. И всё равно это слово ударило неприятно. — Ты знал? — спросил Брэндон вдруг, глядя прямо на него. — Что она уедет? Гарри покачал головой. — Нет. Пауза. — Но должен был догадаться, — добавил он тихо. Брэндон смотрел на него ещё несколько секунд, потом отвёл взгляд. — Классика, — пробормотал он. — Все что-то должны были. Гарри провёл рукой по лицу, задержал пальцы на переносице, как будто это могло помочь собрать мысли. — Я её искал, — сказал он, не поднимая головы. — Долго. Просто… не знал, с чего начать. А потом… — он усмехнулся безрадостно, — потом стало слишком поздно. Он замолчал, и в этой паузе было больше, чем в словах. — Я отвернулся от неё, — добавил он уже тише. — Когда было нельзя. А теперь пытаюсь… — он не договорил. Только коротко выдохнул. — Исправить. Брэндон слушал, не перебивая. В его взгляде больше не было той настороженной жёсткости, с которой он открыл дверь. — Ты думаешь, ты один такой? — спросил он после паузы. Гарри поднял на него глаза. — Нет, — ответил он честно. Брэндон кивнул, будто этого и ждал. — Хорошо, — сказал он. — Потому что я, например, до сих пор не понимаю, что вообще произошло. Он встал, подошёл к кофемашине, нажал кнопку. — Кофе будешь? — Да, — кивнул Гарри. Пока машина гудела, наполняя кухню знакомым запахом, Брэндон говорил уже спокойнее, почти буднично: — Она изменилась в последние дни. Стала… напряжённой. Будто всё время ждала чего-то. Я думал, работа. Или мы… — он замолчал на секунду, — неважно. А потом появился этот Малфой. И всё поехало. Он поставил перед Гарри кружку. — Ты его знаешь, да? Гарри чуть усмехнулся. — К сожалению. — Он ей важен, — сказал Брэндон, внимательно глядя на него. — Это было видно. Гарри замер на секунду, потом медленно кивнул. — Да, — сказал он. — Думаю, да. Они замолчали. Он представил Гермиону здесь — с книгой, с чаем, без войн, без пророчеств, без вечного «надо спасать мир». И вдруг остро понял, насколько это было для неё важно. И как легко это всё разрушилось. — Она не звонила? — спросил он. — Нет, — ответил Брэндон. — И не писала. Гарри кивнул. Они снова замолчали, но теперь это было не неловко. Просто два человека, сидящих на кухне, каждый со своими мыслями об одной и той же женщине. — У меня есть гостевая, — сказал Брэндон наконец. — Если ты не знаешь, куда идти. Гарри посмотрел на него с лёгким удивлением. — Спасибо, — сказал он. — Я… правда не знаю. — Я тоже, — усмехнулся Брэндон. — Так что будем не знать вместе. Гарри кивнул. Он остался. И в этой странной, почти случайной тишине чужого дома, где всё напоминало о ней, он впервые за долгое время позволил себе не бежать дальше, не искать следующий шаг, а просто остановиться и признать: он опоздал. Но, возможно, ещё не окончательно.

***

Графство Уилтшир. Малфой Мэнор. Утро.        Утро в Мэноре не начиналось — оно будто продолжалось из ночи, просто становилось чуть светлее. Серый свет просачивался сквозь высокие окна столовой, растекаясь по длинному столу, по отполированному дереву, по серебряным приборам, расставленным с безупречной точностью. За стеклом шёл дождь — не ливень, как ночью, а ровный, упрямый, будто кто-то медленно и методично стирал краски с окружающего мира. Капли стекали по стеклу, собирались в тонкие дорожки, и от этого казалось, что сам Мэнор отгородился от всего внешнего, закрылся в себе. Гермиона проснулась рано. Слишком рано для человека, который почти не спал. Ночь была рваной — обрывки мыслей, чужой дом, скрип старого дерева, далёкий шум дождя. Она несколько раз просыпалась, не сразу понимая, где находится, и каждый раз ей требовалось несколько секунд, чтобы вспомнить: Англия. Мэнор. Драко. Всё это — не сон. Она оделась без спешки, но и без лишних движений, как будто боялась потревожить тишину. Когда она вышла в коридор, дом встретил её тем же молчанием — не пустым, а плотным, почти осязаемым. Где-то в глубине, едва слышно, двигались эльфы, но даже их присутствие не разрушало этой странной, натянутой гармонии. Столовую она нашла почти интуитивно. Дверь была приоткрыта. Внутри уже был накрыт завтрак — аккуратно, без излишеств, но с той безупречной точностью, которая говорила о привычке к порядку, а не о желании произвести впечатление. Нарцисса Малфой сидела за столом. Прямая спина, руки сложены перед собой, взгляд направлен куда-то в сторону окна. Она не повернулась сразу, но Гермиона почувствовала, что её появление заметили. — Доброе утро, — сказала Нарцисса, чуть повернув голову. Голос был ровным, спокойным, но в нём слышалась та самая тонкая натянутость, которую не спрячешь ни за какими манерами. — Доброе утро, — ответила Гермиона, делая несколько шагов вперёд. Она села не сразу — на мгновение задержалась у стула, будто проверяя, имеет ли право занять это место. Потом всё-таки опустилась, сложив руки на коленях, и только тогда позволила себе взглянуть на стол. Еда была тёплой. Значит, её ждали. — Вы хорошо спали? — спросила Нарцисса, и это был тот самый вопрос, который задают из вежливости, но иногда — из настоящего беспокойства. Гермиона чуть улыбнулась — устало, почти честно. — Достаточно, — сказала она. Нарцисса кивнула, не уточняя. Несколько секунд они ели в тишине. Слышно было только лёгкое постукивание приборов о фарфор и дождь за окном. И вдруг Гермиона заметила её руку. Она лежала на столе — аккуратно, как и всё остальное, но пальцы были чуть напряжены. И едва заметно — почти неуловимо — дрожали. Не сильно, не явно, так, что любой другой, возможно, не обратил бы внимания. Но Гермиона заметила. И в этот момент что-то в образе Нарциссы изменилось. Не исчезло — нет. Она по-прежнему была леди Малфой, сдержанной, холодной, собранной. Но под этим слоем проступило другое: страх. Не панический, не разрушительный — а тихий, постоянный, который живёт внутри и не уходит ни на секунду. Гермиона опустила взгляд, делая вид, что ничего не заметила. Дверь открылась без стука. Драко Малфой вошёл в столовую так, будто уже давно был здесь — просто вышел на минуту и вернулся. Но это ощущение длилось всего секунду. Он выглядел так же, как накануне — бледный, с чёткой линией скул, с той же усталостью в глазах, которую невозможно было скрыть. Но он был собран. Чёрная рубашка, аккуратно застёгнутая, волосы ещё влажные после душа, чуть темнее, чем обычно. Он остановился на мгновение, оглядывая столовую, и его взгляд сразу нашёл Гермиону. Их глаза встретились. Ничего не произошло — ни жеста, ни улыбки, ни слова. Но она вдруг поняла: он не спал. Он перевёл взгляд на мать. — Доброе утро. — Доброе утро, Драко, — тепло ответила Нарцисса. Он сел напротив Гермионы, не отводя взгляда от стола, и потянулся к чашке. Его движения были точными, почти механическими — как будто он держал себя в жёстких рамках, чтобы не дать слабину. Завтрак продолжился. Разговора почти не было. Только короткие фразы, если они вообще были нужны. — Вы идёте сегодня? — спросила Нарцисса спустя какое-то время. Она не смотрела ни на одного из них прямо. Вопрос прозвучал спокойно, но в нём было больше, чем просто интерес. Драко ответил сразу: — Да. Нарцисса кивнула, как будто этого было достаточно. Или как будто она и так знала, что ответ будет именно таким. Гермиона чувствовала напряжение между ними — не острое, не конфликтное, а другое. Старое, глубоко укоренившееся, из тех вещей, о которых не говорят вслух, потому что слова всё равно ничего не изменят. Она снова посмотрела на руки Нарциссы. Дрожь почти исчезла. Или стала менее заметной. Завтрак закончился так же тихо, как и начался. Нарцисса отложила приборы, поднялась из-за стола и на мгновение задержалась, глядя на них обоих. Не долго — ровно столько, чтобы это нельзя было назвать случайным взглядом. — Будьте осторожны, — сказала она. Дверь закрылась мягко, почти бесшумно. Они остались вдвоём. Тишина в столовой стала другой — не натянутой, а более плотной, сосредоточенной. Драко некоторое время сидел, глядя в чашку, потом медленно поднял взгляд на Гермиону. — Ты готова? — спросил он. Она чуть усмехнулась — без радости, но и без отчаяния. — Нет, — сказала она честно. — Но иначе нельзя. Он кивнул. — Сначала разберемся с твоей палочкой. — протянул Малфой.

***

      Драко коротко сказал: «Пойдём», — и они шагнули в камин. Перемещение было резким, почти грубым. На секунду Гермионе показалось, что её буквально вытянули сквозь узкое горлышко, а потом — выбросили обратно в реальность. Она шагнула вперёд, кашлянув от пепла, и оказалась в тесном, заставленном до потолка помещении, где пахло древесиной, старой пылью и чем-то едва уловимо металлическим. Магазин палочек. Он почти не изменился. Полки, уходящие вверх, коробки, аккуратно уложенные одна на другую, узкий проход, приглушённый свет — всё это было знакомо до боли, до странного, щемящего чувства, будто она вернулась не просто в Англию, а в точку, где когда-то началась её история. — Мистер Малфой, — раздался голос из глубины помещения, мягкий, сухой, как шелест старой бумаги. — Я ожидал вас… но не так скоро. Из-за полок вышел Гаррик Олливандер — всё такой же тонкий, почти прозрачный, с внимательными глазами, в которых было больше знания, чем жизни. Его взгляд сразу нашёл Гермиону. Он не удивился. Или сделал вид, что не удивился. — Мисс Грейнджер, — произнёс он, чуть склонив голову. — Давненько не виделись. Гермиона почувствовала, как внутри что-то сжалось. Здесь, в этом месте, её прошлое было не воспоминанием — оно было реальностью. — Здравствуйте, — сказала она тихо. Драко стоял чуть позади, наблюдая. Он не вмешивался, но Гермиона ощущала его присутствие — как опору, как точку, к которой можно вернуться, если станет слишком тяжело. — Ваша палочка… — Олливандер чуть прищурился. — Была утрачена. Это не был вопрос. — Да, — ответила она. — Давно. Старик кивнул, словно отметил это где-то у себя внутри, в невидимом списке. — Тогда мы не будем терять времени. Он повернулся, скользнул вдоль полок с той странной лёгкостью, которая не соответствовала его возрасту, и начал доставать коробки. Одну за другой. С точностью, которая казалась почти пугающей. — Интересный случай, — пробормотал он. — Очень интересный. Гермиона напряглась. — В каком смысле? Он не ответил сразу. Только протянул ей первую палочку. — Попробуйте. Она взяла её. Дерево было тёплым, но чужим. Она сделала лёгкое движение — и ничего не произошло. Ни искры, ни отклика. — Нет, — сказал Олливандер, почти сразу забирая её обратно. Следующая. Та же реакция. Или, точнее, её отсутствие. Третья — дала слабую, рваную искру, которая тут же погасла. Драко наблюдал молча, но с каждой неудачей его челюсть сжималась всё сильнее. — Это не она, — тихо сказал он. Олливандер бросил на него быстрый взгляд. — Разумеется, не она. Он остановился. На секунду. Будто прислушался — не к звукам, а к чему-то глубже. А потом достал коробку, которая выглядела чуть иначе. Старее. Тоньше. Он открыл её медленно. — Попробуйте эту. Гермиона протянула руку. Как только её пальцы коснулись палочки, воздух в комнате изменился. Не резко. Не с грохотом. А так, будто кто-то незаметно повернул невидимый ключ. Дерево — акация — оказалось неожиданно лёгким. Но не пустым. В нём чувствовалась сила, собранная, сдержанная, как дыхание перед прыжком. Она сжала пальцы. И в этот момент это произошло. От кончика палочки вниз, по древку, а затем — дальше, к её ладони — потянулась тонкая, полупрозрачная нить света. Золотая. Почти невесомая. Она обвила её запястье, медленно, словно живая, поднялась выше, по руке, к плечу, и там растворилась, оставив после себя едва заметное свечение под кожей. Гермиона замерла. Драко сделал шаг вперёд. — Ты это видишь? — его голос был тихим, но напряжённым. — Да, — ответила она, не отрывая взгляда от своей руки. Нить исчезла. Но ощущение осталось. Тёплое. Глубокое. Слишком личное, чтобы его можно было описать словами. Олливандер смотрел на неё с тем самым выражением, которое появляется у человека, когда он сталкивается с чем-то, выходящим за пределы даже его знаний. — Любопытно, — произнёс он медленно. — Очень любопытно. — Что это было? — спросил Драко. Старик не ответил сразу. Его взгляд скользнул от палочки к Гермионе, затем к её плечу, будто он пытался увидеть то, что уже исчезло. — Акация, — сказал он наконец. — Четырнадцать дюймов. Сердечная жила дракона. Сложный союз. Он сделал паузу. — Такие палочки… выбирают не просто владельца. Они признают силу. Но даже для них это… необычно. — Вы когда-нибудь видели что-то подобное? — спросила Гермиона. Олливандер покачал головой. — Нет. И это прозвучало не как слабость, а как факт. Драко перевёл взгляд на Гермиону. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на тревогу. И — глубже — на понимание, которое он не хотел озвучивать. — Это из-за Эгиды? — шепнул он. Она не ответила. Потому что не знала. И потому что боялась, что ответ — да. Палочка в её руке лежала идеально. Словно всегда была там. — Попробуйте, — сказал Олливандер. Гермиона подняла её. Сделала лёгкое движение. На этот раз магия откликнулась сразу. Не вспышкой. Не взрывом. А мягкой, ровной волной, которая прошла по комнате, заставив коробки едва заметно дрогнуть, а воздух — потеплеть. Драко выдохнул. Он не улыбнулся. Но напряжение в его плечах стало меньше. — Подходит, — сказал он. Олливандер кивнул. — Более чем. Он аккуратно закрыл коробку, но не убрал её. — Будьте осторожны, мисс Грейнджер. Эта палочка… не терпит нерешительности. Гермиона сжала пальцы крепче. — Тогда нам повезло, — тихо сказала она. Драко посмотрел на неё. И в этот момент он впервые за утро выглядел не уставшим, а уверенным. — Нам придётся быть очень уверенными, — добавил он.

***

Лос-Анджелес. Дом Гермионы Грейнджер       К вечеру дом окончательно погрузился в ту странную тишину, которая бывает только в местах, где недавно кто-то жил, смеялся, двигался — а потом вдруг исчез. Она не была пустой. В ней оставались следы: чашка на столе, книга с заложенной страницей, плед, небрежно брошенный на спинку дивана. Всё это говорило о присутствии, которого больше не было. Они сидели в гостиной. Свет был мягкий, тёплый — лампа в углу отбрасывала приглушённые тени, за окнами медленно темнело. Брэндон устроился в кресле, вытянув ноги, с кружкой чая в руках, который, казалось, уже давно не пил. Гарри сидел на диване — том самом, где, как он теперь знал, спал Драко. Он не сразу это осознал, но когда осознал — уже не смог не думать об этом. Разговор сначала шёл неровно. С паузами, с осторожными вопросами, с попытками не задеть лишнего. Но постепенно напряжение спало. Они оба устали держать оборону. — Ты здесь давно? — спросил Гарри, проводя пальцами по краю чашки, которую ему дал Брэндон. — Почти семь лет, — ответил тот. — Сначала по работе. Потом… остался. — Чем занимаешься? — Бизнесом. В основном коммерческие проекты. — Он пожал плечами. — Ничего героического. Гарри чуть усмехнулся. — Это не самый плохой вариант. — А у тебя? — Брэндон посмотрел на него внимательнее. — Ты сказал, вы учились вместе. Но ты не похож на… — он замялся, подбирая слово, — обычного однокурсника. Гарри на секунду отвёл взгляд. Он мог сказать многое. Мог рассказать про войну, про Волдеморта, про всё, что было до. Но это не было тем разговором. И не тем человеком. — Я работаю… в министерстве, — сказал он после паузы. — Что-то вроде службы безопасности. Брэндон кивнул. Не стал расспрашивать. — Похоже на тебя, — сказал он просто. Гарри поднял взгляд. — В каком смысле? — Ты всё время смотришь так, будто пытаешься понять, что происходит на самом деле. — Брэндон чуть усмехнулся. — Люди, которые просто «работают», так не смотрят. Гарри не нашёл, что ответить. Потому что это было слишком близко к правде. Разговор потёк дальше. Уже проще. Они говорили о работе, о городах, о том, каково это — уехать из страны и начать заново. Брэндон рассказывал про Лос-Анджелес — как человек, который прожил здесь годы. Гарри слушал. Иногда задавал вопросы. Иногда просто молчал. И в какой-то момент стало… спокойно. Странно спокойно. Они были двумя чужими людьми, связанными одной точкой — Гермионой. И этого оказалось достаточно, чтобы не чувствовать себя чужими. Позже, когда за окнами окончательно стемнело, разговор сошёл на нет сам собой. Не потому что им нечего было сказать, а потому что слова вдруг перестали быть необходимыми. Брэндон первым встал. — Тебе постелить в гостевой? — спросил он. Гарри покачал головой. — Я здесь останусь. Если ты не против. Он кивнул на диван. Брэндон на секунду задержал на нём взгляд — как будто хотел что-то сказать, но передумал. — Без проблем, — сказал он. — Там плед. Он вышел, оставив Гарри одного. Тишина вернулась. Гарри откинулся на спинку дивана, провёл рукой по лицу и закрыл глаза. Но сон не приходил. Он открыл их снова. Посмотрел на потолок. Потом — на комнату. И, сам того не желая, снова подумал о том, что Драко был здесь. Спал здесь. В этом доме. Рядом с ней. Это чувство было неприятным. Не потому что он ревновал. Это было что-то сложнее. Смесь вины, упущенного времени и осознания, что кто-то другой оказался рядом тогда, когда он сам отвернулся. — Чёрт, — тихо сказал он, почти беззвучно. Он не знал, что именно его злит больше — Малфой или он сам. Скорее, второе. Он повернулся на бок, натянул плед, но даже тогда не смог избавиться от ощущения, что опоздал не просто на день. А на что-то гораздо большее.

***

      Утро пришло резко. Свет пробился сквозь шторы, разбудив его раньше, чем он успел по-настоящему уснуть. Голова была тяжёлой, мысли — спутанными, но одно оставалось ясным: сидеть и ждать он не может. Гарри сел, провёл рукой по волосам и достал телефон. На секунду замер. Потом набрал номер. Гудки тянулись дольше, чем хотелось. — Да? — раздался голос на другом конце. — Это я, — сказал Гарри. — Мне нужна информация. Короткая пауза. — Поттер? Ты вообще понимаешь, сколько сейчас времени? — Понимаю. — Его голос стал жёстче. — Мне нужно узнать, где конкретно сейчас находится Гермиона Грейнджер. Тишина. — Это не тот вопрос, который задают по телефону. — Это тот вопрос, на который мне нужен ответ. Он не повышал голос. Но в нём было что-то такое, что не оставляло пространства для шуток. — Я посмотрю, что можно сделать, — наконец сказал собеседник. — Перезвоню. Связь оборвалась. Гарри опустил телефон. Брэндон стоял в дверях кухни, наблюдая за ним. — Нашёл? — спросил он. Гарри покачал головой. — Пока нет. Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна. — Но найду. Брэндон сделал шаг вперёд, скрестил руки на груди. Он не стал спорить. Не стал удерживать. Потому что понимал — это бесполезно. И, возможно, потому что сам хотел того же. Через час Гарри уже стоял с ноутбуком за столом, просматривая рейсы. Лос-Анджелес — Лондон. Ближайший вылет — сегодня. Он не колебался. Клик. Билет куплен. Он закрыл ноутбук, выдохнул и на секунду закрыл глаза. Теперь всё стало проще. Он не знал, что скажет Гермионе. Не знал, как она отреагирует. Но знал одно — на этот раз он не опоздает.