Хочу быть никем.

Юкизоме проводила до двух часов день в компании этого мальчика. Всякий раз, после уроков она звала его к себе и он садился за первую парту. Пожалуй в начале она не очень представляла каким образом вести диалог если она желает узнать чего-то большего. Но в итоге пришлось пройтись по все той же протоптанной дорожке. Быть собой, отбросив весь этот педагогический бред о психологии и авторитетности. Сначала это сильно напугало любителя белых мундиров, что этой странной тенденцией напоминал ей о Кёске. О единственном мужчине что она любила, и о том кто никогда не найдет времени шагнуть на встречу. Работа прежде всего. Этот мальчик как никогда походил на него. И она не хотела чтобы он прожил все так же, вечно думая что успеет это потом, будто бы мысли и события можно откатить… И все же у них было разительное отличие. К примеру в том, что если Мунаката и был предан делу с головой, он казался весьма наблюдательным и умным человеком, способным подстраиваться под ситуацию. А вот Ишимару… Он был натянутой струной что готова была порваться и рассечь палец тому кто на ней играл, не говоря уже о том что сама «струна» не будет подлежать восстановлению. Каждое его действие было будто совершенно по наитию, как нечто столь непоправимое, что если он сейчас этого не совершит, то его жизнь порушится в тот же момент. «Что с ним?» Однако за этот месяц Чиса наконец начала понимать в чем кроется корень проблемы. Кроется он в Ишимару. Нет, не в этом напряженном и даже по своему зажатому в угол пареньке. А в его семье. Деде. Отце. Он был внуком печально известного Тараноске Ишимару. Теперь части пазла стали выстраиваться воедино. Неудивительно что юноша был так напряжен, и вкладывал уйму усилий даже в незначительные действия. То как его дедушка возгордился своим талантом, что позволил себе нечто большее, в итоге заклеймило всю его семью. И похоже, Киетака считал что дело не только в том что тот был «гением», но и в том, что «легкая добыча» порождает чувство вседозволенности. Может он в чем-то и прав. Но… Разве собственное выгорание не выше всего этого? Он слишком юн чтобы это понять, но она попробует ему это объяснить, даже если на это понадобится весь этот год. Юкизоме совсем не хотелось видеть как кто-то загоняет себя. Не снова. И, даже так, это не вся проблема. Его отец. Неужели он не видит как сыну больно? Почему он не озаботился этим, когда тот еще был ребенком? Неужели он правда думал что так будет лучше? Неужели он… А может и он сам просто сгорел. Да, у них больше нет права на ошибку, но и это совсем не жизнь. Вернее, это просто нельзя назвать ей как таковой. «Киетака, давай попробуем в следующий раз побольше поговорить о твоих переживания. Мне хочется тебе сказать, что, даже когда все плохо. Есть луч надежды. И пусть твоя семья очень важна для тебя, ты должен понимать что ты не менее важен ей, поэтому, чтобы добиться успеха. Надо не просто вкладывать все силы. Надо уметь разбивать цели по приоритету, чтобы не переусердствовать. Ведь никто не любил газировку где воды больше чем сиропа. Верно?» Ишимару приоткрыл рот, силясь что-то сказать, и даже возразить, но теперь он и сам задумался. «Я…Я попробую, Юкизоме-сан. Ведь если я сгорю, то как смогу помочь отцу и Японии!» Чиса нервно хихикнула, быстро прикрыв рот рукой. Вечно он все истолковывает по своему. Но в этом и прелесть Таки. Она верит не только в талант. Она верит в личность. Поэтому весело улыбнувшись, учительница подняла большой палец вверх, прежде чем вместе с Ишмару покинуть свой кабинет. «Наконец-то прогресс!»