Хочу быть никем.

— Это меня убивает! Это чертовски отчаянно меня убивает! А-а-а-а. Я не могу. Я не могу жить с осознанием что существует такая стерва как ты! /Блондинка в форменном ужасе вздыхала и драматично отворачивалась от своей компании, всем видом показывая величайшее страдание, будто бы при ней убили ее родителей…впрочем так оно и было. Но страдала девушка не по такой мелочи./ «Ты пришла играть и ты проиграла. Таков закон карт… Шучу, таков мой закон. Снимай лифчик.» — Уваааа, Селес-тян, ты такая…такая… Сукерва! «Не существует такого слова!» — А вот и существует. «Ты сама только что его придумала.» — Неа-неа! «Я могу хотя бы прикрыться?» «Думаю, я могла бы предложить тебе кипятка, да только боюсь почуять запах свежеразведённого кофе.» «Холод тут не причем. Мне нужна одежда.» — Упупупупу, ну ты прям «Терминатор» Кёко! Может тебе еще мотоцикл?! А потом ты вернешься, потому что забыла лупу, ведь не зря он говорит «I`ll be back», ведь какой Шерлокнатор без штангенциркуля…ай! Язык заплетается, я хотела сказать лупы… «…» «…» «Как думаешь, можно ли заказать такси от комнаты общаги до другой комнаты, так как мне начинает казаться, что дорогая Джунко не осилит этот путь.» «Есть» «Ничего себе… Хотя, /смешок/ кажется я поняла какое такси ты имеешь ввиду. К счастью телефон я тоже выиграла. Держи, детектив.» «Здесь блесток больше чем кнопок. Впрочем номеров еще больше.» «Покажи мне контакты.» — Эээй, вы меня игнорируете?! «О боже, какая вульгарность.» «Ты про дизайн?» «Нет, просто я нашла Мукуро с первого взгляда.» «Поразительный навык для игрока.» «И неприступная халатность для детектива. Сомневаюсь что никнейм «DoggyTreat» может принадлежать кому-то еще. Особенно если учесть что все остальные вообще…помечены номерами.» «Что же, справедливо. В таком случае я звоню.» «Конечно». — О нет, я стала невидимой… Я не хочу так жи-и-и-ить! Кто будет тогда видеть мою блестящую красоту кроме меня самой?! А-а-а. «Больше никогда не буду давать ей портвейн.» «Это Киригири Кеко. Икусаба, не могла бы ты прийти в общежитие? К самой крайней комнате слева. Твоя сестра недееспособна. Прошу, забери ее.» «И как она отреагировала?» «На удивление спокойно. Только повесила трубку через уничтожение телефона.» «Могу понять.» — А я не могу понять. И меня никто не может понять. Почему они молчат?! Неужели меня не видно, не хочу быть пустым местом, я уже отвыкла от этого, нет-нет-нет, не хочу. Пожалуйста, посмотрите на меня… /Тук-тук/ «А вот и отлов бешеных лисиц приехал.» «Смешно.» «Когда смешно, — смеются.» «Иди открой дверь» «Да.» Готесса встала с софы и пошла к двери, старательно огибая следы попойки в виде бутылок, а так же агрессивно настроенные стулья и столик. Впрочем нетрезвое состояние действительно усложняло задачу, поэтому в дверь она буквально влетела боком и едва не повисла на ручке открывая. Мукуро моментально ворвалась в дверную створку огибая игрока. Но с каждым шагом ее глаза становились все выразительнее и выразительнее. Что было вполне понятно, ведь помимо бутылок, возле столика валялся абсолютно голый детектив что нечитаемым выражением лица прикрывался подушкой в виде вампирского мальчика, и как вишенка на торте, — ее сестра, тоже абсолютно голая, позабывшая о всяком приличие, судя по отсутствию даже желания надеть что-нибудь. Но что куда хуже. Она просто ходила и бубнила что-то себе под нос, кажется даже не заметив Икусабу. «Она в стельку?» «Даже в подошву, дорогой ты наш солдат.» «Ясно.» Мукуро подошла к Джунко, и, о чудо! Она наконец заметила сестру. — Мукуууууу-чан! Как я рада тебя видеть! «Что?..» — Ты ведь меня видишь, да?! Скажи что «да»! Если же нет…то все равно скажи «да». Мне так страшно…и одиноко. Селес и Киригири меня не видят! Это так отчаянно… Что во мне все горит. Просто представь что в целом мире меня видишь только ты, и все считают тебя психом не только потому что ты родилась с ножом в руке! Ты так меня любишь, а люди все сильнее отворачиваются от тебя, но ты не можешь уйти, в то время как я вынуждена смириться с тем что мою красоту теперь сможет узреть только такой пёс, это так-так-так… А! Я вся теку….Ах… /Джунко изменилась в лице, и начала блаженно обнимать себя же. Глаза же кажется давно представили что-то свое./ Мукуро же была как и прежде бледна, и даже еще белее. В голове проскочила лишь одна мысль. «Люди и так давно начали отворачиваться от меня, из-за моей любви к тебе.»