Хочу быть никем.

«Смотря на снег которому не суждено растаять, я думал лишь о тебе, и сам в себя не верил.» «Каждый раз стоит мне только сомкнуть глаза, я видела снег, я вижу метель. Высокие горы покрытые льдом, палатку в изморози даже днем» «Как жаль что там никогда я не был. Даже если и был, то уже позабыл. Я думал о ветре в попытке забыть. Но никакой снег не мог из головы мои мысли извлечь.» «Кто знает, может и тебя уже давно нет. Была бы та смерть, что позволит мне видеть, и знать. Я бы отдала все, и оставила лишь горе пророка.» Мукуро скорчив страдальческое лицо, подошла вплотную к сокрушающейся в приступе отчаяния/ наслаждения или чего-то среднего между ними сестре, силясь прервать ее тираду пока слова не потекли в уши свидетелям. Это стало фатальной ошибкой. Эношима возложила свои руки на плечи Икусабы, и совершенно не чураясь публики запрыгнула на нее. Мукуро панически дернула руками, но все-таки смогла подхватить ту так, чтобы их поза не приобрела еще больше двусмысленности, хотя. Куда больше? Блондинка висела на шее солдата, для надежности обхватив талию ногами, пока сама Мукуро старалась не дать ей упасть сделав замок из ладоней. Осложнялось все тем, что она пыталась держать руки на уровне бедер, хотя бы ладонями. Если бы они оказались у Эношимы промеж ног, то… Даже Селес задалась бы парой вопросов. И вправду. Куда уже хуже. Но Мукуро знала что это возможно, все-таки Джунко умела удивлять. Что она вскоре и сделала. — Муку… Так ты все-таки меня видишь! Это так прекрасно. А то, быть одной так грустно…и ты бы даже не слышала моих слов… А я так много говорила о тебе! Непростительно много… Аууууу. Это ужасно, почему из всех отвратительных вещей в мою голову лезешь ты. Я так страдаю! «Пошли домой». — Хи-хи-хи упупупу. Ты т-а-а-ак это сказала, будто он у нас есть, и меня там ждет злой папочка чтобы отчитать за пьянство. /Вдруг девушка склонилась прямо к уху своего близнеца/ Ты ведь имеешь ввиду комнату в общежитие, да? Конечно да. Ведь у нас больше ничего нет. Конечно кроме одного места. Но мы ведь обе не хотим о нем вспоминать? Что же, отнеси меня «домой». Как же сильно она нахмурилась. Такими бровями только бетон ломать, интересно, могут ли это сделать ее руки? Тогда она могла бы сломать меня. Было бы очень отчаянно, сломай она мне ребра. Я ведь такая хрупкая. Взглянуть бы на ее лицо в этот момент. Икусаба сдвинулась с места и пошла маневрировать промеж разбросанных бутылок, упавших детективов и прочего хлама. Киригири проводила процессию заинтригованным взглядом, но не сдвинулась с места. Она буквально не могла это сделать, будучи придавленной непосильной ношей из двух бутылок виски внутри своего желудка. Джунко цеплялась за рубашку Икусабы, едва несколько раз не сорвав пару пуговиц. В тот момент когда они наконец оказались у двери, пройдя через импровизированную полосу препятствий в которую превратилась небольшая комнатушка, солдат оказался перед дилеммой. Люденберг все еще цеплялась за дверную ручку, время от времени вскакивая и так же стремительно падая, как только ручка опускалась вниз. Это могло продолжаться вечно. «Ох.» Расцепив ладони, она одну так и оставила под ягодицами сестры, усадив ее словно птичку на насест. Освободившейся рукой Мукуро схватила Селес за шкирку и дала ей возможность наконец воспользоваться выигрышем. Солдат швырнул готессу на гору из вещей принадлежавших проигравшим. Та так и осталась на импровизированном троне, не в силах двинуться. Не очень пафосно. Кёко уже открыто улыбалась. «Хлоп» Сестры покинули место съемок новой части пилы. Начался триллер имени Эношимы. — Муку-нээ, чтобы ты почувствовала если бы перестала видеть меня?