Хочу быть никем.

— Эти ушлепки… Эти пидоры, да как… Да как у них рука поднялась на мой мотоцикл?! Кто-о-о, а главное как?! А-а-а-а-а-а. — уже какой раз взвыл Мондо требуя справедливости, но в ответ ветер лишь качал кроны покрытых молодыми почками деревьев. Все же, завозная флора, была весьма странной, то что школа стремилась отличиться во всем, было ясно как божий день, и все же, вести сомнительного рода растения которые цветут, когда в их стране наступает осень, было несколько…экстравагантно. В этот период у них начинают краснеть клены, чьи листья опадая образует будто бесконечный алый поток ручья, текущего словно из иного мира, напоминая смертным что их век краток, и прежде чем они сольются с таким же потоком, хорошо бы успеть сделать пару весомых дел. Или хотя бы одно. То самое дело что зовется «смыслом жизни». Жаль не каждый успевает даже узнать, что же за загадочный смысл кроется в его жизни. Успел ли его брать сделать хоть что-то? Или же он, так и покинул их мир, одарив дурманящим запахом соцветий всех вокруг, после опав на землю, и исчезнув, уступая место ему — Мондо. Слезы грозились пробиться сквозь плотно сжатые веки. «Почему он? Почему из-за него?!» — не первый раз хулиган задавал себе этот вопрос. Однако правда крылась куда глубже. Тот единственный вопрос что он трусливо боялся озвучить даже у себя в голове звучал куда хуже. «А стоил ли я того, чтобы ты за меня умер, Дайя?» — Есть вещи в которых младший Овада боялся признаться даже своей банде. И речь вовсе не о столь болезненных вопросах. Это всегда казалось юноше тупой бабской ерундой, и все же. Дайя был похож на вишню. Нет, не на ягоду. А на сам цветок. Сакура цвела в Японии в зависимости от префектуры от семи дней до двух недель, и каждое ее цветение сопряжено с праздником, праздником от которого у Овады всегда наворачиваются слезы, вне зависимости от времени года. Смысл его является в осмысление скоротечности жизни, но как когда-то рассказал сам его брат, вся суть в том что «один пацан выбрал очень красивую женщину, но ни один человек не может быть красивым и жить вечно, в чем пацана и упрекнули, ведь вместо мыслей о будущем, и уродливой, но дородной жены, он выбрал эту девчонку. Нужно ли говорить что счастье было не долгим?» Тогда будучи еще ребенком, Мондо думал что эта история упрек недальновидности и урок ему. Как же он ошибся. В очередной раз уезжая, незадолго до аварии, его брат сообщил ему что собирается прокатиться под дождем. Мондо сказал ему что это может быть опасно. Он был обязан сказать, пытаясь хоть раз оказаться умнее и рассудительнее. Брат одарил его серьезным взглядом, и заявил что в любой другой день он бы с этим согласился, но сейчас ему хочется это сделать. А если ему хотелось это сделать, то в любом случае он останется в выигрыше, даже если все кончится там. Глубоко посаженные глаза едва не вылезли из орбит, когда тот опомнился брат уже уехал. «Нужно ли говорить что счастье было не долгим?» — тогда он снова вспомнил эту историю, неожиданно поняв важную деталь, — его брат улыбался рассказывая, как казалось Мондо, от чувства собственного достоинства, ведь он вновь указал младшему братишке путь, но нет. Тогда он указал ему дорогу в свою душу. Возможно краткий миг с той девчонкой, стоил куда дороже такой дорогой богам вечной жизни. Он больше не мог терпеть эту боль. Мондо схватил себя за грудки, и прижался лбом к ближайшему дереву. Как ему сейчас не хватало ободряющих слов. — Я ничего не стою. Ничего из этого. Я ничего не стоил. Даже гребаный мотоцикл, не смог позаботиться…даже о нем. Они не знают, я постоянно вру, почему я такой большой лжец? — Парень сильнее сжал пальцы, от чего ткань начала трескаться и расходиться. Свои слезы он пытался скрыть в глухом рычание, искренне боясь что его услышат. Он не раненый медведь чтобы себе такое позволять, и не хлюпик как другие его одноклассники. — Почему я так сильно раскис?! Какого хуя. Бля-я. — Овада тяжело дышал, после хватаясь за лицо, пытаясь утереть потекшие сопли тыльной стороной ладони. Он был сам себе отвратителен.