Хочу быть никем.

«Это что?! Кто вам разрешал выходить на улицу, выродки? И только не лей мне в уши что ты ради себя туда полез, эта девчонка тобой крутит как хочет, все женщины только это делают, рожают детей, отбирают увлечения и превращают в тебя инвалида на кресле что отваливают лавэху! Сын, либо ты научишься наказывать свою хренову сестру, либо ее накажу я, а еще лучше… — Мужчина неудержимо рванул к окну, и уже сам раскрыл его, после хватая одеяло вместе с крайне испуганной девочкой в нём. — Я вышвырну ее на улицу, и пусть делает что хочет, малолетка. — Рёко испуганно пискнула, и постаралась вывернуться, но мужчина плотно прижимал сверток к себе, а после, смерив грозным взглядом «сына», буквально вытряс её на пол. — Будь мужиком и решай! Ветер жутко сквозил, и задувал внутрь снег, делая вид мужчины даже еще более устрашающим чем раньше. Мукуро будто окаменела, чувствуя как тело пронизывает насквозь холодный ветер, что без устали выл за окном подобно дикому зверю. Как бы она хотела сейчас выть. Она не готова ударить сестру, просто не готова. Взгляд Мукуро поднялся на сбитые кулаки отца. На них была уже успевшая свернуться, но все еще явно свежая кровь. Кого он мог ударить. Чья это была кровь? Чья. Рёко забилась в угол как только оказалась вне плена куска ситцевой ткани, вжимаясь спиной в стык между стенами, старательно утирая глаза и нос, размазывая по лицу слезы. Она не хочет умереть, и практически так же сильно не хочет чтобы ее били. Неужели все всегда будет так? Если то что когда-то рассказала Мукуро со слов матери о Боге что даровал их отцу, правда, то неужели быть Богом и творить добро ради одного, означает обречь на страдание всех вокруг? Она не хочет верить в такого Бога, ей не нужен его рай, где по заверениям матери уж точно все будет хорошо, где даже при жизни злой отец преобразится в сущего ангела, — ей это все совсем не нужно! Да пошел этот старик к черту, вместе со всем человечеством. — В этот самый момент Рёко не была до конца уверена, кто подразумевался под стариком, Бог или отец, а может сразу оба. И все же, четко осознавала одно. Если ей суждено страдать, то она сделает это на своих правилах, и пусть каждый из них хоть захлебнется в своей желчи. И все же несмотря на бравые мысли, чувствовала девочка себя неважно. То ли от удара о пол, то ли в целом от психической нагрузки, однако, единственным её уделом стало судорожное вжимание себя в угол, видимо надеясь раствориться в пространстве, и больше никогда не появляться. Если бы хоть что-то, хоть что-то произошло, лишь бы отвлекло взбесившегося мужчину, то Мукуро в эту же секунду уверовала бы в кого только ей бы назвали. Что угодно, и кто угодно. Если она потеряет свою сестру, если позволит себе ее ударить, то назад пути уже не будет. Только не потому что этот грязный обмудок заставил, нет, не по такой жалкой причине. «Мальчик» трясся и причитал что-то смутно различимое, едва шевеля посиневшими от холода губами. Взгляд блуждал где-то в пустоте, создавая впечатление что на грешной земле осталась стоять лишь пустая оболочка. — Нужно ли говорить что мужчину это не устроило? Но Мукуро было уже все равно, лучше он сорвется на нее, чем на Рёко, о да, пусть он выбьет из нее всю дурь. Мукуро улыбнулась удовлетворившись таким вариантом, но даже самая искренняя улыбка никогда не станет смотреться естественно с потухшими огоньками зрачков в полуприкрытых глазах. И все же она по своему даже счастлива. Умение уходить в своего рода транс было крайне полезным, и все же Мукуро не знала, что когда она «проснется», уже ничего не будет как прежде. Неужели в этом мире есть место чуду?