Хочу быть никем.

«Будь мужиком». Если моральный монстр сейчас стоял посреди комнаты, то некто кто был им еще и физически, сейчас прошмыгнул внутрь прямо через распахнутые ставни. Тварь будто сбежавшая с обложки к фильму ужасов рванула в сторону их отца, отбрасывая своим тщедушным телом скромные предметы убранства, одним прыжком достигая своей цели, со злобным рыком впиваясь в шею обезумевшему от боли мужчине. Чертенок так и повис, с невиданной ни одному человеку жаждой, вырывая кусок плоти, заставляя кровь фонтаном хлестать по комнате, окрашивая в алый цвет простыни и одежду зажатой в угол Рёко. Девочка была в ступоре, само существо явившееся ей на выручку казалось Рёко её ненавистью и страхом обретшим форму. Это было чудо. Чудо что наконец могло освободить её тело и душу. С каждым глотком воздуха, с сиплым свистом выходящим через разорванную гортань. С каждой струйкой крови. Всё ближе становилась её мечта. Во мраке бессилья она нашла своего спасителя. Кто это был, чёрт или заплутавший, оголодавший волчонок? Да какая разница. Теперь это был её герой. Её и только её. Все равно никто не поверит в его существование. Монстр исчез так же как и пришел. Потеряв сознание от всего пережитого ужаса, Рёко на секунду испугалась что все это был лишь очередной страшный сон. Однако лужа крови разлившееся миниатюрным озерцом под её ступнями быстро развеяла сомнения. Девочка буквально выползла на коленках из комнаты, где её стошнило прямо на один из ковров что так любила начищать их мать. Когда приступ рвоты окончился, над ней уже нависала Мукуро. Мукуро за один день обрётшая самый тяжелый взгляд из всех что ей только предстоит увидеть за свою жизнь. «Где мама»? – в ответ на вопрос девочки, Мукуро молча вывела сестру из дома, и повела её за собой. Она всё поняла. Это больше не их дом. Эношиму мучал очередной кошмар наполненный криками и слёзами родных что так и не смогли стать для них семьей. В её снах отец часто вел образ жизни обычного офисного клерка восседая на кресле в излишне формальных очках и рубашке, полностью обритый и чистый. Мать носила ему кофе, а Джунко сидела за детским столом из-раза в раз рисуя волчонка. Именно так она каждый раз вспоминала о Мукуро, обретая всё то, что известно на девятнадцатый год её жизни. Почему же её никогда не было ни в одном из снов? С этого момента «реальность» начинала разрушаться, и вот на серой коже отца уже красовался шрам. Всё становилось слишком реальным. И в конце каждого из них повторялся один и тот же сюжет. Только в конце никто не пришел, а на полу все так же лежал труп. Её труп. Холодный и разбитый, словно игрушка со вставками фарфора упала с полки на пол, превратив в стеклянную муку все хрупкие части. Окровавленные волосы и лицо с распухшими синяками у губ и глаз, сломанный нос, истерзанное тело, и под неестественным углом вывернутая нога. – Это все куда больше походит на реальность чем спасение неведомой зверюшкой. Но ей ли выбирать свою судьбу? Может она и впрямь умерла еще тогда, а все это посмертный бред рожденный из потаенных желаний голодающего от недостатка кислорода мозга… «Джунко»! «А»? – я удивленно смотрела куда-то в область живота сестры, все еще не в силах проснуться и согнать сон сковывающий мои веки. «Неужели уже утро»? «Эм, нет. Просто ты дрожала и…Э. Я решила что мне стоит тебя разбудить». Если бы она только знала, как сильно мне хотелось просто исчезнуть и не метаться между скверным сном и унылой реальностью, и все же возможность рассматривать её бледную, почти прозрачную в лунном свете кожу, все же скрашивала мое существование. Я положила ладонь на её плечо, и по ближе прижалась к груди. Все остальное я уже шептала прямо в неожиданно мягкую ткань её футболки, силясь не провалиться в сон. «Просто обними меня. Мне правда так хочется спать…» Икусаба прижала девушки к себе, прикрывая глаза. Излишне чёткий для такого времени суток взгляд прожигал дыру в пейзаже открывшемся за окном. Метель продолжала сквозить обращаясь в буран, заметая за собой следы тех кто еще недавно бороздил улицы. Где-то там, вдалеке, за бурей, на неё смотрел такой же острый взор, принадлежавший совсем не человеку.