Иллюзия

            — Принцесса, кажется, состояние госпожи уже стабилизировалось, поэтому ступайте и вы отдохните, — Джеймс, устало перебирает волосы спящей девочке. — Вам не нужно переживать.       — Я останусь тут! — кричит, недовольно сжав подол платья. — Не уйду!       — Как только Ее Высочество проснется мы вас позовем, — Лилиана, у которой глаза тоже были заплаканными до такой степени, что кожа высохла от слез, решила поддержать дворецкого, ведь до этого сама не могла найти сил, чтобы начать разговор. Эту ночь она тоже провела у кровати госпожи. — Вам нужно отдохнуть, прикройте глаза хотя бы на минуту.       — Нет, я не могу… — глаза и правда слипались, но переживания за старшую и единственную сестру не давали сил закрыть их. На самом деле Ати не считала Дженит своей сестрой, пусть даже и думала так. Жаль, что Тия не успела сказать ей, что она всего лишь кузина и не нужно этим морочить голову. — Не хочу от нее уходить…       — Лилиан, Феликс, проводите Атанасию в комнату, — Клод, что до этого молча сидел в комнате, смотря на дочь, наконец-то подал признаки жизни бледного лица.       — Но, папа! — возмущается, сердито поджав губы от обиды.       — Иди поспи, — отмахивается рукой, а та, надув щеки, идет за Лилиан, которая взяла ее за руку, взволнованно взглянув в глаза малышке. — Сказали, что нет следов ни яда, ни магии, что же это такое?       — Ее состояние не могло так внезапно ухудшиться, — в комнату входит Лукас, недовольно откинув волосы. — Что-то определенно вмешалось. придворные конечно сказали, что никаких следов магии, но они просто идиоты, ведь, смутные, но остались.       — Значит это было сделано намерено, — описывается спиной об кресло, скрестив руки на груди. — Покушение… Ты узнал кто это?       — Нет, — мотнул головой. — Но похоже, это тот же человек, что заходил в мою башню.       — Твою башню? — вопросительно вскидывает брови.       — Есть у меня одна. Он туда пробрался, разбил все магические предметы, впитал ману и ушел. Я решил отложить расследование, чтобы позаботиться о принцессе. Непонятно, какие цели он преследует, но, есть вероятность, что это как-то связано с взрывом маны принцессы Атанасии. Почерк тот же. Я спустил дело со своей башней ему с рук, думая, что это касается только меня, но теперь это начинает действовать мне на нервы.

***

      — Что это? — Клод вопросительно окидывает взглядом бумаги, которые принесла Ати. Сейчас она сидела, рассматривая все письма и красивые печатки на них.       — Это приглашения на которые Тия должна была ответить, — она складывает их в столбики, а потом дует, чтобы те разлетались. — Если честно, папочка, мне кажется, что случится что-то плохое, если другие люди узнаю о том, что происходит с Тией.       — Сожги их, незачем марать этим руки. Я столько раз говорил Аристии не отвечать на них, чтобы не тратить время, — подписывает документы. Они уже несколько дней сидели в комнате Аристии, наблюдая за тем, как ребенок спит, даже не шевелясь. Было беспокойно, что в какой-то момент — это хлипкое дыхание остановиться. — Хотя, дайка мне, — берет одно из них, открывая. От чего-то хмурится, недовольно водит глазами туда-сюда по письму. — Говорил же, что они бесполезные.       — Принцесса, — в комнату входит Лилиан, передавая девочки пачку каких-то писем. –Все эти письма были написаны вам…       — Мне? — вопросительно вскидывает брови с интересом поглядывая на них и взяв с рук. — А! Наверное, они от тех леди, что были на чаепитии с Тией. Наверняка, они очень переживают, что она не отвечает им…       — Отдай, — Клод забирает их с ее рук, распечатывая. — Так и думал. Феликс, — обращается к рыцарю, что стоял где-то поодаль. — Найди того, кто распространяет слухи.       — Какие слухи? — Ати вопросительно подымает голову, ближе подсаживаясь к отцу, чтобы рассмотреть, что было в адресованных ей письмах. Мужчину, который являлся отцом для двух девочек, очень раздражала мысль о том, что Ати отправляли письма еще до того, как она вышла в свет, так и еще…       — Эти мелкие букашки, стали распространять слухи, что Аристия лежит при смерти. Эти люди хотят узнать правду через тебя, так что не смей им отвечать, — выбрасывает все в камин. — Может, убить их?.. — задумывается, но вздрагивает от писка Ати.       — Не надо! Я не думаю, что Тия бы хотела этого! — поджимает губы, снова опустив грустный взгляд на старшую сестру, что за все это время даже пальцем не пошевелила. — Кстати, папа… А разве состояние сестрички не должно было быть в тайне? Разве информация про членов императорской семьи может даваться каждому встречному?

***

      — Слушай, — Тия, что до этого долго молчала, наблюдая за тем, как взрослая она смотрит на то, как медленно горит выдуманный камин. — Выходит, что мы изменили будущее?       — Не совсем, — отвлекается от горящих дров, что медленно потрескивали, с каждой минутой все больше и больше погружаясь в огонь. — Чтобы не происходило в будущем, никогда не получится полностью его изменить.       — Почему? — хмурит брови, не понимая почему она так спокойна. Неужели стремление помочь Ати с ее судьбой, так и осталось просто стремлением? Но тогда же, у Атанасии все равно получилось изменить свое будущее. — Почему нельзя?        — У каждого человека есть предопределённая судьба, — смотрит на младшую себя. — Перебивая то, что ты хочешь сказать, отвечу: Бог или нет, это не значит, что в мире не существует определенных правил и законов. Мир выглядит хаотичным и беспорядочным, но в действительности он движется согласно определенному закону. Словно шестеренка в едином механизме, работающем без осечек.       — Я понимаю, что ты имеешь в виду… — устало выдыхает, оперившись спиной об кресло. — Нужно будет поменять и другие вещи, чтобы мир функционировал…       — Новый закон потребует огромной платы от нас и повесит большие трудности, — встает, начиная идти в темноту. Тие кажется, что если она сейчас отпустит себя, то не получит ответы на интересующие вопросы.       — Подожди! — подрывается, быстро идет за старшей, чуть не цепляясь за ее платье, но та, не обращая внимания уходит, явно думая о чем-то своем.       — Если собирается вернуть время вспять и другого человека к жизни, нужно отдать соответствующую плату за это. Как ни посмотри, это выглядит очевидным, правда?       — Нам придется отдать нашу жизнь?.. — останавливается, резко бросив край платья Аристии, за который держалась. — То-есть… другого выбора нет?        — Нет, почему, он был, — опускает взгляд в пол, задумчиво глядя в темному. — Пару лет назад, — поджимает губы. — Но наш разум был так затуманен ненавистью и жаждой отомстить Клоду, что мы ничего не предпринимали. Зачем?.. — теперь подымает глаза к верху.       — Мне грустно… — отвечает, приложив руки к груди. — Неужели тебе правда грустно, что нам придется оставить их? Они ведь просто пешки, а Клод — отвратительный отец, он бросил нас и даже за пять лет ни разу не интересовался! Мы ведь решили бороться только для Ати… — глаза маленькой девочки начинают наполнятся гневом, из-за чего было ощущение, что они сверкают. — Я планировала сбежать с ней и Лилиан с империи и спокойно жить в дали от императора! Или хотя бы выживать, не выходя из Рубинового дворца, пока не появится Дженит! А ты! — оказывается рядом, ухватив ее за подол платья. — Почему ты поступила так?! Почему было так сложно двигаться по реальным планам! Что с тобой черт подери не так! В чем твоя проблема, дура?! Он нас предал, а ты вот так просто простила его! Хотя Я клялась, что никогда, ни за что не прощу его! А ты мало того, что подпустила его к себе так близко, так еще и называешь его папой! Что с тобой стало?!       — Нельзя оставить свои обиды в душе навсегда… — старается мягко убрать детские ладони, что сильно сжимали ткань. — Это неправильно.       — Не правильно — это прощать предателя! — злость стала заполнять разум, заставляя бороться с самой собой. Ведь детской обиде не объяснишь, почему про нее вдруг забыли. — Ты! Ты просто! Просто не выносима! Ты ведь обещала сама себе, что не простишь его просто так! Он сотворил там много плохого, и другие люди постоянно пытались его оправдать! Он предал! Предал нас!       — Тия, — обращается к себе по имени, положив руки на плечи. — Ты разве не видела, как он сейчас относится к нам? Он правда заботливый отец.       — Заботливый отец, после того, как пять лет игнорировал наше существование?! Он просто замылил тебе глаза! Как же! Как же он хороший!.. — кричит, даже когда ее прижимают к себе, слегка обнимая.       — Смирись, он правда хороший, — садится на корточки рядом. — Смерть мамы и правда сломала его. Не тебе ли знать, что он использовал заклинание, чтобы забыть нас?       — Вот именно! — упирается об плечи старшой. — Он даже заклинание использовал, чтобы забыть! Он бросил меня, когда мне тоже было плохо! Хватит! Хватит! Прекрати оправдывать его и себя! Мне тоже было плохо, но я же не бросила Ати!       — Пойми — все в прошлом, — кладет руки на красные щеки, по котором быстрыми ручейками текли соленные слезы. — Его нужно отпускать. Никому не было просто, даже Лилиан, которая, казалось бы, тут вообще не причем, — вытирает их большими пальцами. — Сейчас все хорошо. Тия, он правда жалеет об этом всем, он признает, что оступился, папа знает, что плохо поступил. Он не раз извинялся, даже стоял на коленях, — договаривать, что это было в пьяном угаре, она не стала.       — И ты после этого простила его? — хмурится. — Глупая! Нельзя прощать человека только за слова!       — Но он ведь и поступки делал, — устало выдыхает. — Он построил для меня библиотеку, возвел сад и даже танцевал со мной на моем дебюте. Ты и сама видела некоторые воспоминания.       — Это все лишь показатель того, что он пытался откупиться! — дёргает руками, в порыве истерики. — Это не как не сказывается на нем!       — Папа не раз ночевал со мной в комнате, когда у меня был жар, — перехватывает руки, чтобы та не ударила ее. — Забирал мою работу, делал ее сам, он не раз грозился убить тех людей, которые мне просто не нравились… Смирись, все не так уж и плохо, как было в детстве… — заправляет детские волосы за уши. — Все, хватит плакать, — достает из кармана платочек.       — Я не плачу… не плачу я, не трогай меня! — отходит на пару шагов. — Не плачу я! Это просто, просто…       — Плакать — это нормально, — устало выдыхает. — Но это не то, что нам сейчас нужно, — встает и идет к ребенку. — Сейчас нам нужно как можно быстрее разобрался с нашей комой, — вытирает ее лицо от слез, другой рукой осторожно поглаживая по волосам. — Чем быстрее мы все сделаем, тем быстрее вернемся домой.       — Тогда я исчезну, да?.. — тяжело выдыхает, кладя свою руку в ладонь Аристии. — Что будет потом? И почему ты выбрала такой способ? Кем в конце концов окажется Аметис? Как там Джеймс, Рик и Люциус… У меня так много вопросов к тебе, но ты не дашь мне ответ, да?       — Никуда ты не исчезнешь, — отрицательно мотнула головой, открывая массивные деревянные двери. — Наши воспоминания просто соединятся воедино, и ты сможешь получить ответы на все интересующие вопросы, — поворачивается к девочке. — В конце концов, я — это ты.

***

      — Кхф… — со злобой в зеленных глазах смотрит через пелену собственных волос на детей, что окружили ее и все больше и больше сжимая круг во круг ее тельца.       — Псоватая! Захухря! Брыдлая! — дети прыгали во круг нее, ругаясь и обзываясь, наблюдая за тем, как ребенок только больше злиться, опуская голову к земле, лишь бы не видеть их.       — Прекратите… — тихо шепчет, прижимая колени ближе к телу. Они стащили ее ленточки с волос, из чего рыжие, кудрявые волосы были втоптаны в грязь. — Хватит, я вам ничего не сделала!       — Ты темная! Нечего в нашем поселении жить таким как ты! — мальчишка, который постоянно возглавлял побои и издевки. — Из-за тебя происходят все беды! Таким как ты нужно сдохнуть!       — Это не из-за меня! — резко подымается, не в силах больше терпеть издевательства. — Я не выбирала родится с темной маной! — хватает мальчишку за волосы, как до этого делал он.       — Тогда лучше бы ты вообще не рождалась! — поваливает ее на землю, нависая сверху, но та не бросает его волос, начиная тянуть за них, стараясь вырвать их. — Ах ты, чертовка! Все под стать своей маны! Бестыжая! — остальные дети окружили их, выкрикивая имя мальчишки, голосуя за него.

***

      — Аи, — вздрагивает от злого голоса матери и об боли в губе, которую та обрабатывала. — Не нужно нарываться на драки, и уж тем более быть их инициатором.       — Но, мам! Они первые начали! — возмущается, уже не обращая внимания на ноющую боль в теле. — Они загнали меня в угол и обзывали! Говорили, что я бесстыжая, безалаберная, темная, что я псовая! Они таскали меня за волосы и били ногами! Почему им можно меня бить, а мне их нельзя?!       — Потому что в их жилах течет белая мана, — дует на шишку, когда девочка пискнула об боли. — Как ни посмотри, люди будут оправдывать их только за это, и виноватой всегда будешь ты. Так что сама драку не создавай, если бьют прикрывайся, но не бей в ответ. По возможности, лучше, не высовывайся из дома.       — Почему?.. — устало вздыхает. — Я же не делаю ничего плохого… — прижимает ноги к себе, закидывая их на стул. — Я даже еще магией пользоваться не умею! Неужели мне всегда придется терпеть подобное?..       — К сожалению, всегда, — мать с горькой усмешкой поглаживает девочку по голове. — Пусть сейчас в магическом мире приняты законы касающейся темных магов, но люди вряд ли скоро будут головы до того, чтобы уважать всех. Из покон веков было так, что темных магов всегда выгоняли из поселений, а иногда устраивали гонения на публику, чтобы успокоить правителей. Мне так жаль, — она целует девочку в лоб.        — Я все еще не понимаю, — устало выдыхает, потянувшись к матери за еще одной лаской. — Я ведь так же, как и они, могу использовать свою магию во благо деревни, так почему?..       — Потому что никто раньше из черных магов, никогда не использовал ее во благо, — в комнату входит отец девочки, грозно посмотрев на ребенка. — Почему я должен выслушивать от других людей, что ты избила их ребенка, и выдрала ему клок волос?       — Потому что он первый начал! — не может смириться с тем, что ей нельзя ничего делать против них. — Они меня окружили и обзывали, а потом схватили за волосы и!..       — Достаточно, — он обрывает ее холодным тоном, не желая слушать оправдания. — Ты должна была прекрасно запомнить, что я говорил тебе уже не раз: не лезь к другим детям. Пусть они тебя избивают, обзывают, мне все равно. Я не должен краснеть из-за того, что ты обижаешь других детей.       — Кейл, не будь к ней так строг, — мать девочки выходит вперед, вступаясь за ребенка. — Ей тоже нужно как-то защищаться от их выпадов. Если они продолжат ее так избивать, то в конце концов убьют.       — Пускают убьют, мне без разницы! — разворачивается, уходя. — Проклятие! За что мне такое наказание, а не ребенок! Почему именно я! — уходит из комнаты, громко хлопнув дверью.       — Прости, зайка, — быстро целует в лоб, выходя из комнаты за мужем, чтобы успокоить. — Кейл, не нервничай так, я уверена, это просто недоразумение… Все… — а дальше ничего не было слышно, наверное, они вышли на улицу.       Горячие слезы быстро текли по маленьким, красным щекам. От обиды хотелось кричать, рвать глотку и срывать голос, ведь даже собственные родители были не на ее стороне. А на стороне тех мальчишек и девчонок, что били и обзывали, и на стороне тех взрослых, что вечно перешептывались у нее за спиной, не забывая наградить злыми и раздраженными взглядами.       Казалось, что в этом мире нет никого более ненавистными людьми, чем она.

***

      — Братик, — осторожно берет его за рукав рубахи, когда тот читает книгу. — Что ты читаешь?       -А, Аи, — легко улыбается, взяв девочку на руки, и посадив себе на колени. — Просто очень скучную книгу.       — Зачем ты тогда ее читаешь? — вопросительно подымает голову к нему, спиной оперившись об его грудь. — Раз она не интересная, то незачем ее читать.       — Нет, тут так не пройдет, — он кладет свою голову на макушку сестры, продолжая читать. — Она нужна мне для поступления в академию.       — Ты все-таки решил поступить туда… — с грустью выдыхает, надув щеки. — Когда ты уедешь, я останусь совсем одна. Не хочу так. Другие мальчишки будут меня обижать, когда ты уедешь.       — Ну чего ты так? — целует в щеку и снова возвращается к книге. — Я же буду приезжать на каникулы. И тогда мы зададим им трепки! — резко замолкает. — Кстати, ты почему еще не спишь?       — Потому что я уже взрослая! Мне уже целых шесть лет! — дуется, обиженно глядя на него. — Мне уже можно не спать в такое время, помнишь? Мама сказала, что теперь я могу играть уж до 9 часов!       — Пх, конечно взрослая, — опирается спиной об кресло, откладывая книгу, и прижимает девочку к себе, приобнимет. — Чем ты будешь заниматься завтра?       — Мама сказала, что завтра придется один дядя, он единственный согласился проводить мне уроки, — поджимает губки, теребя рукав брата. — Я слышала, что папа ругался, потому что ему приходится платить в три раза больше. Это дорого, да?       — Дороговато… — бурчит под нос. — Понятно, почему отец был недоволен… — тут же одумывается, взглянув на ребенка, что готов был расплакаться. — Но для нас это не так уж и много, дурочка. Все хорошо, не бери этого в голову.       — Но… — тяжело выдыхает. — Мити… А… А если я не понравлюсь учителю?.. если… он будет обходится со мной так же плохо, как те мальчишки?       — Я думаю, что все будет хорошо, — целует ее в макушку, поглаживая по спине. — Он будет удивлен тем, какая ты у нас умная и трудолюбивая. Учитель будет в восторге.       — Хмф… — дуется, свернувшись в калачик на руках у мальчишки. — Ты правда так думаешь? — чувствует, как тот кивнул. — Но я же до сих пор не умею пользоваться магией, как другие дети… — прикрывает усталые глаза. — Почему странности только у меня?..

***

      — Мисс Аи, я ваш учитель, можете называть меня мистер Клуд, — мужчина выглядел статно, но при этом так грозно, что от одного взгляда на него бросало в дрожь. Глаза его сверкали на солнце, из-за чего казалось, что он совсем не волшебник, а какой-то вампир или демон.       — П-приятно познакомится… — бурчит тихо-тихо под нос, испуганно пискнув, когда тот недобро посмотрел на нее. — П-позаботьтесь обо м-мне…       — Конечно, — мистер кинул. Взрослые люди всегда пугали Аи намного больше, чем дети. Несмотря на все возмущения отца, пока дети не смогли использовать магию, им всегда можно было ответить словесно или попробовать побить. Другое дело — взрослые и подростки… От них бросало то в жар, то в холод, и всегда приходилось прятаться, чтобы вдруг не попасть им на глаза. — Начнем мы с азов — истории магии. Как мне известно, ваша мать уже предпринимала попытки, как-либо вас обучить, но вы были не управляемы.       — История не интересный предмет… — бурчит под нос. — Зачем мне учить историю? Только не говорите, как все остальные: «Чтобы не допустить ошибок, которые допустили наши предки». ***       — У вас довольно неплохие познания, — мужчина вальяжно закидывает ногу на ногу, спросив у ребенка все, что его интересовало. — Как мне известно, до этого у вас не было учителя? Так откуда вам все это известно?       — Да, учителя не было, — бурчит под нос. — Просто… Мне было интересно, и не хотелось отставать от других детей. Все они уже могут использовать магию, и знают часть теории? Однако, в нашем поселении, я одна кто не может ничего из этого…       — Я считал, что у вас более благородные цели, — хмыкает. — Хотя, чего я ожидал от ребенка? — в ответ он получает молчание и стыдливо опускает взгляд. — Хорошо, тогда давайте мы сначала закроем ваши пробелы в теории. В любом случае, пока ваша мана не откроется, ничего не получится.

***

      — Я все еще не понимаю, — резко закрывает книгу, с которой читала текст. Учитель все время отправлял читать, и почти никогда не разъяснял сказанное. Так как ребенок, до этого, еще никогда не получал образование с другими людьми, не знал, правильно он делает или нет. — Чем отличается аура и мана? Разве это не одно и тоже? И почему плохо использовать их одновременно?       — Аура усиливает тело и оружие, — отвлекается от своей книги, искоса посмотрев на Аи. — Мана помогает черпать силу природных элементов, позволяя владельцу использовать магию. Если люди, которые могут использовать и то, и другое, но это, скорее, исключение. В таком случае он должен совершенно владеть каким-то предметом, не обязательно оружием, и своей маной. В противном случае, все может закончится плачевно.

***

      Впрочем, жизнь Аи не была так плоха, как казалось. С возрастом избиения других детей исчезли, ведь стало не интересно обижать маленькую и слабенькую девочку.       Даже в 9 лет силы девочки не проявились, из-за чего даже взрослые люди перестали бросать злые взгляды, ведь ребенок вообще не владеющей магией, вряд ли сможет им навредить.       И, на удивление, обычно злой отец, тоже перестал злится на нее. Было не плохо не владеть магией, даже, в какой-то мере, это вызывало счастье: ее никто не обижал, папа не злился, и мама всегда была спокойной, ведь они с отцом больше не ссорились.       Но не смотря на все, было больно осознавать, что ты… человек… Обычный человек, который даже аурой пользоваться не умеет, ни то, что магией. Но при этом все люди вокруг умели это делать. Всегда возникало чувство, будто она не правильная…       — Аи, — недовольно дуется, принимая ласки брата, что гладил ее по волосам. — Не нужно дуться, все будет в порядке. Это ненадолго! Я приеду через пару месяцев на каникулы!       — Но я останусь здесь одна… — устало выдыхает, еще больше надувшись. — А если произойдет что-то? Мити… — поджимает губы, слегка обнимая брата, чтобы спрятать в его одеждах лицо. — А если мои силы пробудятся?.. Все опять будут меня ненавидеть…

***

      Сидеть рядом с озером было холодно. Руки и ноги дрожали, а по спине сочился холодный пот.       С уходом старшего брата в колледж, дети снова почувствовали свободу, с желанием избить. Аи удалось забежать в лес и потеряться от них там, ведь за ней бы в такое место никто не пошел.       Тут было темно, и, казалось, что звери тут слышат даже твое сбившееся дыхание. Было страшно, что волки или медведи вот-вот найдут.       Хотелось вернуться домой, и чтобы старший брат тоже был там. Тогда бы он точно пошел за ней, чтобы найти. И задал бы трепки тем детям!       Где-то в дали послышался рык, из-за чего девочка нервно взглянула. Куда бежать? Было не понятно. Рык будто издавался со всех сторон, поэтому хотелось тут же заплакать.       Медленно встает, стараясь не создавать ни звука, чтобы вдруг ее не нашли. Сейчас казалось, что все звуки во круг смешать, и было невозможно понять, откуда доносился звук.       Делает пару шагов назад, пытаясь скрыться, но перед девочкой тут же оказывается тот самый волк. Она остановилась, замерев и еле дышав, сейчас девченка больше походила на труп.