Иллюзия

      — Что такое? — Тия сидела в саду, так как ей наконец позволили выходить, пусть кто-то все равно должен был быть рядом. На этот раз это была Атанасия.       — Ничего, — дует губки и садится за стол рядом. — Просто думала, — и вряд ли эти мысли были о чем-то хорошем. И что-то мне подсказывает, что думала она чем бы огреть сестру, чтобы та быстрей все вспомнила.       — Прибыла леди Дженит Магрита, — оповещают слуги и после жеста Аристии «кыш-кыш» удаляются, но сначала ставят чай и сладости. Для Тии принесли немного кислого и острого.       — А… — тихо начинает Ати. Она все еще была недовольна и немного ревновала. — Добро пожаловать, леди Магрита… — бурчит под нос и недовольно мотает ножками.       — Ваше Высочество! Принцесса! — она что-то держит в руках и радостно улыбается. — Доброе утро! — подбегает и делает реверанс. — Я так переживала, когда вы перестали отвечать на письма, — кладет коробочку на стол и хватает ее за руки, прижимая. — Как вы себя чувствуете? Ничего не болит?       — Нет, мне уже намного лучше, — Ати на это лишь что-то недовольно бурчит себе под нос, не поднимая взгляда на этих двоих. — Прошу прощения, за беспокойство. Если бы я могла — написала бы вам, но меня даже к столу не подпускали.       — И правильно делали! — взволнованно смотрит и отпускает руки. — Вам нужен был отдых! И сейчас вам нельзя перегружаться! Поэтому, пожалуйста, говорите если вам станет хуже!       — Обязательно, — Аристия легко улыбнулась кивнув. Младшая принцесса лишь ревниво посмотрела на нее. — Присаживайтесь, пожалуйста, не нужно стоять.       — Ой, простите! — садится, поправляет платье. — Кстати, Ваше Высочество, принцесса Атанасия, я попробовала самостоятельно приготовить шоколад. Очень хотела вам его подарить, поэтому принесла с собой.       — Ого, как здорово, — снова лишь еле заметно улыбается, но девочка даже от этого засияла.       — Сестричка не ест сладкое! — Ати скрещивает руки на груди и с вызовом смотрит на Дженит. — Она не любит его! Ест только кислое и горькое!       — Я знаю, — Магрита улыбается, немного не понимая почему младшая принцесса так зло реагирует. — Тут есть и горький шоколад, а еще с соленой карамелью и миндалем.       — Тс… — цыкает и зло отворачивается. — Это все равно сладкое! А значит…       — Очень вкусно, — Тия откусывает кусочек шоколада. — У вас очень хорошо получилось. Вы приготовили его с первого раза? — девочка кивает. — Поразительно. Видимо, у вас талант.       — Вы правда так думаете? — та кивает и запивает сладость чаем. — Я так рада! Принцесса Атанасия, попробуйте и вы!       — Гм… — недовольно поворачивается и берет шоколад. — М… И правда вкусно… — берет еще одну. — Но это не значит, что я уступлю тебе сестричку! Она моя! — дуется. — И меня любит больше… Так ведь? — покачивается к Тии, что устало выдыхает.       — Конечно же принцесса любит вас больше! — Дженит берет ее за ручки. — Как же она может вас не любить? Вы ее младшая сестра!       — Принесите еще чая, — Аристия, не жаля слушать то, о чем радостно разговаривают эти двое, обратилась к слугам, что стояли несколько дальше. Дженит и Атанасия о чем-то щебечут и изредка там проскальзывает имя Ее Высочества. — Дети… — отпивает чай.

***

      — Ваше Высочество! Ваше высочество! — в комнату к Тии, что читала книгу, вбегает горничная и та переводит на нее взгляд. — Молодой господин из дома Альфиос просит аудиенции!       — Так внезапно? Без предупреждения? — хмурится, недовольно посмотрев на служанку.       — Мне тоже сказали, что это затруднительно, но он ответил, что ему кое-что необходимо сказать принцессе, — задумчиво проговаривает женщина. — Мне отказать ему? Ой, вы, наверное, не помните! — сразу замельтешила горничная. — Раньше вы были друзьями, до того, как потеряли память. Так что мне делать?       — Хм… я разрешаю аудиенцию и передай, что я сейчас приду, — откладывает книгу и встает. Было еще сложно передвигаться быстро, но вполне возможно.       — Боже-боже! Тогда я сейчас позову девочек! Вас нужно переодеть! — та лишь отрицательно мотнула головой и пошла к двери.       — И так сойдет, — отмахивает от служанки, что собралась возразить. — Принесите чая в гостиную. Может… еще сладостей. Что этот Альфиос там ест?

***

      — Спасибо, что разрешили аудиенцию, Ваше Высочество, — он радостно улыбается, поклонившись и положив руку к сердцу. — У вас все благополучно? Мы так давно не виделись.       — Хм… — хмыкает. — Да, все довольно неплохо. Почему вы не предупредили раньше о своем приезде? Это некрасиво с вашей стороны.       — Я прибыл во дворец с отцом… я раньше отправлял посыльного, — отвечает, немного виновато. — Получить разрешение через императорский дворец немного… Сложновато, — улыбается, наклонив голову в бок. — Я бы сказал, что это почти невозможно.       — Хм… И то верно… — отворачивается и пьет чай. — Его Величество в своем репертуаре…       — Я… слышал от Дженит, что вы потеряли память, — после долгого молчания начинает Иджекил. — Вы совсем ничего не помните?       — Нет, некоторые воспоминания есть, — переводит на него взгляд. — Однако, о вас я не помню ничего. Поэтому, мне интересно, как давно вы стали моим «другом»?       — Вот как, тогда давайте я вам все расскажу, — мило улыбается и, отпив чай, начинает рассказ.

***

      — Тия! — Ати резко ставив руки по обе стороны кресла в котором сидит Арития. — В последнее время погода прекрасная, почему бы нам прокатиться на лодке? Раньше ведь мы часто катались на лодке! И цветы у озера такие красивые! К тому же тебе переутомляться нельзя! Пойдем с нами! — Клод наблюдал, за этим не говоря ни слова. Он вообще почти перестал говорить, пусть и до этого говорил не много, когда узнал, что Ее Высочеству рядом с ним становится хуже. Тия несколько минут смотрит на них обоих, что-то обдумывая.       — Хорошо, — соглашается, задумчиво хмыкнув.       — Что?! Правда?! — ребенок радостно прыгает, хлопая в ладоши. — И даже если папочка будет с нами?!       — Ага, — возвращается к чаю и книге. — Ты ведь не шутила?       — Вовсе нет! — недовольно дуется. — Просто однажды… — поджимает губы. — Не важно… — устало выдыхает. — Я так рада! — снова улыбается. — Нам… нужно будет позвать леди Магриту? — и сморит то на Клода, то на Аристию.       — Как хочешь, позови, — оба отмахиваются.       — Хорошо! Я сообщу ей! — снова хлопает в ладошки. — Отлично… — бурчит под нос. — Теперь ты не упадешь в обморок на лодке… Завтра подойдет? — уже обращаться к Клоду, так как от того тоже не мало зависит.       — Вполне, — кивает, и отвернувшись, пьет чай.       — Тогда завтра! — собирается уходить, но останавливается перед дверью. — Я сейчас же напишу письмо леди Магрите! — и убегает.

***

      — Мы приготовили большую лодку, чтобы вы могли насладиться безопасной прогулкой, — Тия недовольно смотрит на эту лодку, понимая, что она правда большая. Зачем это она не понимала. Разве нельзя было устроить все по скромнее?       — А?.. — вопросительно подымает голову, когда Клод помогает ей сесть. Недовольно смотрит на него, но берется за руку, чтобы сесть, не намочив платье. — Что ж… в большой лодке ничего плохого тоже нет… — бурчит себе под нос, сев.       После того как все сели было очень тихо. Клоду то, нет с кем поговорить, да и сам он не очень разговорчив. Тия смотрит сквозь воду, не обращая внимания на эту тишину. Но тут его нарушает перешептывание Атанасии и Магриты.       — И все же, озеро императорского дворца, откуда не посмотри, очень красивое, — Дженит рассматривает озеро и радостно улыбается, продолжая разговаривать с Ати. Аристия немного клюет носом, прикрывая глаза. Император наблюдает за этим, чтобы засыпающая не упала в воду.       — Леди Магрита! — резко открывает глаза, от крика сестры и от звука падающего тела в озеро.       — Папа! Тия! — Атанасия резко поворачивается к этим двоим. — Леди Магрита пыталась поймать мой зонтик от солнца!.. Вытащите ее!       — На кой черт ты вообще брала этот зонтик?! — цедит сквозь зубы и протягивает руку, чтобы с помощью магии вытащить девчонку из воды, но ее резко перехватывает Клод, не позволяя использовать ману. — Ваше Величество… — поворачивается к нему с усталым взглядом. — Если она умрет это, будет на вашей совести.       — Тебе же ясным языком сказали не использовать магию без необходимости, — отпускает руку. — Попросила бы, сам достал. Не нужно тебе ни использовать магию, ни мокнуть.

***

      — Апчхи… — чихает, прикрыв нос рукой. Тия тихо отчитывала Ати за то, что та взяла ненужный зонтик, а та, склонила голову. Старшая устало выдыхает, трепет младшую по волосам и целует в лобик, тихо прошептав: «Будь осторожней в следующий раз, пожалуйста. Я очень переживала, что упала именно ты…» и в ответ послышались лишь тихие извинения.       — Леди Магрита, вы в порядке? — поворачивается к Дженит, положив руку на волосы младшей сестры. — Если чувствуете себя не очень хорошо, можно вернутся и отдохнуть.       — Нет, я в порядке, — отрицательно мотает головой, отпустив взгляд. — Его Величество высушил мою одежду и согрел меня… Магия правда восхитительна.       — Вы упали в воду, пытаясь поймать мой зонтик от солнца… — виновато теребит подол платья. — Вы были на волоске, пожалуйста не делайте так больше, и… простите меня, это я виновата, что вы упали, вам не стоило…       — Извините… — потирает затылок, прикрыв глаза. — Я как-то непроизвольно… И не извиняйтесь, пожалуйста, я сама виновата, что упала. — Ваше Величество, спасибо, что спасли меня, — снова засияла, обращаясь к императору, а в ответ слышится лишь молчание. Тия зло смотрит на отца, а тот продолжает молчать.       — Папа, леди Магрита выразила благодарность! — недовольно дуется Ати, а Аристия кивает соглашаясь. Теперь его прожигают два недовольных взгляда.       — Хорошо, — кивает и прикрывает глаза.       — Совсем не изменились… — Тия устало трет переносицу. — Я точно забыла семь лет жизни?.. Может это вы умом тронулись?..

***

      — Хочу научится магии, — Ати лежит головой на коленках и прижимает к себе коленки.       — Зачем тебе это? — перебирает ее волосы и откинувшись в кресло, слегка прикрывает глаза. — Разве тебе недостаточно того, что я, Его Величество, Люциус, Джеймс и Рик может использовать магию? Ты можешь попросить кого-то находится рядом. Могу отдать тебе Джеймса…       — Просто… Я так расстроилась из-за того, что ничего не смогла сделать, когда Дженит упала в воду… — недовольно бурчит. — Я… уже умею делать деньги и драгоценности, — колдует монетки. — Я научилась этому, пока ты болела…       — Довольно неплохо, — берет монету и рассматривает. — Ты молодец.       — Но они исчезают через два часа… — недовольно бурчит, перевернувшись и посмотрев в задумчивые глаза сестры. — А еще у меня не получается поднять предметы…       — Это трудно, — кивает и откладывает драгоценность. — Прости, я пока не могу научить тебя, если Люциус или Джеймс с Лукасом почуют мою ману — поставят запретный барьер. Как только смогу, я научу тебя. А пока можешь попросить Лукаса, он не плохой учитель.       — Бу… — недовольно обнимает ее, уткнувшись в живот.       — Он, конечно, обычно таким не занимается, — снова откидывается назад и закрывает глаза. — Это не в его стиле. Но, думаю, он сделает для тебя исключение. У тебя очень сильная и необычная мана, можешь уверено попросить его.

***

      — Чего смотришь? — недовольно бурчит, переведя взгляд с книги.       — Просто пытаюсь кое-что понять… — отводит взгляд, поняв, что слишком пристально смотрела на сестру. — Раньше ты постоянно была занята и чему-то училась, и даже когда два месяца была без сознания, ты этого не помнишь, — добавляет быстро. — Продолжала спорить с папой, когда тот сказал, что изменил твоё расписание. А сейчас спокойно сидишь и ничего не делаешь… Даже не споришь ни с чем, чтобы тебе вернули учебу. Почему?       — На это есть свои причины, — морщится и продолжает пялиться в книгу. «Твоё тело не выдержит, если ты и занятия захочешь вернуть. Так что сиди тихо как мышь и помалкивай!» — Что еще?       — Но раньше ты усердно училась и постоянно была занята, почему сейчас все изменилось? Какие такие причины могли повлиять на твой перфекционизм и желание постоянно работать? — надувает щеки и смотрит на старшую сестру.       — Такие причины, Атанасия, — пытается отмахнуться. «Я серьезно. Ты сляжешь после первой же недели занятий. Хочешь попробовать не повиноваться? Попробуй. Но я тебя предупреждала». — Тебя это не касается, и вообще никого не касается.       — Ну и ладно! — обиженно отворачивается, скрестив руки на груди. — Мне всегда казалось, что ты все делаешь идеально, а тут… — тихо бурчит себе под нос. — Тебе вообще нравилось учиться?       — Меня никогда не волновало, нравилось мне это или нет, — делает вид, что не услышал первой фразы. — Если нужно: делай. Потому что обычными жалобами на жизнь ты себе не поможешь.       — Я хочу стать совсем как ты! — кладет голову на столик, устало выдохнув. — Но это оказывается намного сложнее, чем я думала. Лукас сказал, что может быть, ты много упражнялась, но я даже не помню этого. Когда бы ты успевала это делать, если постоянно следила и играла со мной? — как только Тия собирается что-то сказать, быстро перебивает: — А! Точно! Я же хотела показать тебе, чем научилась! — колдует монетку и немного помолчав, накапливая ману на руках, подняла в воздух. — О! Получ….       — Ты ошиблась в способе применения магии, — уворачивается от летевшей ей прямо в лицо монеты. — Должно создаваться ощущение, что магия обволакивает предмет, а не толкает его. Попробуй еще раз.       — Хорошо… — колдует еще одну монету, тихо бурча себе под нос: «будто обволакиваю, будто обволакиваю…» — О! Получилось! У меня получилось, Тия!       — Ты молодец, — улыбается и откидывается в кресло, прикрыв глаза. — Из тебя получится чудесный волшебник, Ати.       — Это потому что я твоя сестричка! — радостно улыбается, но замолкает увидев, как лицо девочки немного нахмурилось. — Н… ну, а мы дочери папочки… От него же нам…       — Все, иди, — устало выдыхает и потирает виски.       — Тия, опять голова болит? — Атанасия подрывается и собирается подойти к сестре, как та грозно смотрит, из-за чего младшая сглотнула ком. — Тия…       — Ати, уходи, — принцесса тихо пролепетала «Да-да…» и вышла, тихо прикрыв дверь. — За что мне это наказание… — откладывает книгу и направляется к кровати. — Неужели ты не могла придумать другой план, а? Четырнадцатилетняя я?

***

      — Переместимся внутирь? — Ати недовольно закрывает глаза от солнца ладошками. — Солнце сильно печет, — поглядывает на сестру, что сидела с закрытыми глазами, подперев щеку рукой и, кажется, засыпала.       — Хорошо, — соглашается император. — Феликс, перемести все внутрь, — встает, а Тия возмущенно открывает глаза. И тут было хорошо, а вот во дворце слишком холодно.       — Как прикажете, — рыцарь подзывает горничную, а Атанасия довольно встает и уходя во дворец, боком цепляет поднос с чайником, не замечая этого. Полусонная Аристия, что шла за ней, посмотрела на траекторию полета и резко поймала его, но обожгла ладонь с пальцами и немного ноги. Все резко обернулись на это, а Клод что стоял сзади нахмурился.       — Осторожно… — просит заторможено, продолжая держать фарфоровую вещь в руках. — Ты могла обжечься… тебе нужно смотреть куда ты идешь, Ати.       — Тия! — резко оборачивается младшая и подлетает к девочке, взяв за руку.       — Ваше Высочество! — на крик подбегает горничная с Феликсом. — Что случилось? Вы поранились? Сильно болит? Давайте я позову…       — Не надо никого звать, — император осторожно берет руки старшей дочери в свою, осматривая. — Ноги тоже обожгла? Зачем ты его вообще ловила?       — Он падал, вот я и поймала, — тихо отвечает.       — Но голыми руками?! — Атанасия крутилась рядом, взволнованно смотря на старшую сестру. — Когда тебе и так нездоровится?!       — Магией регенерации я могу легко… — пытается возразить, но ее лишь перебивают:       — Нет, не используй магию, — Клод начинает залечивать ожог на руке. — Я сам, а тебе все еще нельзя этого делать. Правильно говорит Атанасия: никакой магии пока тебе нездоровится.       — Ее Высочеству все еще нездоровится? — в разговор вступает Дженит, вопросительно похлопав глазами. — Вы ведь говорили, что вам уже намного лучше.       — Леди Магрита! — начинает Робейн увидев взгляд императора. — Думаю, на сегодня прием окончен. Сейчас Дженни вас проведет. Возвращайтесь домой.       — Леди, я вас проведу, — горничная тут же оказывается рядом, показывая куда нужно идти.       — Сядь, нужно осмотреть твою ногу, — лишь она услышала перед тем как уходить. — Не хватай бездумно вещи, которые падают. Ты могла пострадать сильнее.

***

       — Ваше Высочество, как вы? — на этот раз чаепития было только между этими двумя, так как по какой-то причине Аристия категорически отказалась чтобы там, была Ати или хотя бы император. — Ничего не болит? А шрамов от ожогов не осталось?       — Нет, ничего не осталось. Со мной все хорошо, чувствую себя намного лучше, — легко улыбается. — Простите за беспокойство, что вы испытали на прошлом чаепитии. Эти двое любят устроить трагедию из ничего. Еще раз прошу прощения за них.       — Ничего страшного! — отрицательно мотает руками. — Я все понимаю! Я очень пережевала и неудивительно, что Его Величество и принцесса Атанасия тоже очень испугались.       — Спасибо за понимание, — отпивает чай.       — Ваше Высочество… — неуверенно начинает после недолгой тишины. — На самом деле я бы хотела извиниться перед вами…       — За что? — вопросительно подымает брови. — Вы сделали что-то не так?       — Просто… — подымает руку и указывает на браслет. — Я все это время, можно сказать, лгала вам… Наш парный браслет я носила только когда, приезжала к вам… И это конечно не оправдание, но я просто боялась, что дядюшка начнет что-то подозревать и будет меня ругать. А может больше не позволит приехать к вам, и будет думать, что я все подстраиваю. Простите меня, пожалуйста! Но теперь я точно знаю, что он не будет ругаться!       — Вот как, — Тия легко улыбается. — Ничего страшного. Я совсем не злюсь. Вам не о чем переживать, леди Магрита. Никто из нас не идеален, и я не могу злиться на вас только потому, что вы боялись посторонних вопросов от вашего опекуна.       — Спасибо за понимание, Ваше Высочество! — девочка ярко улыбается, закрывая глаза и не замечая, как Аристия косится на данную безделушку. — Вы так добры!       — Что вы… — отвечает тише обычного, оторвав взгляд от браслета. — Вы преувеличиваете.

***

      — Папа… тебе не кажется, что Тия долго не идет?.. — Атанасия хмурится, ожидая сестру на ужин. Та сказала, чтобы они начинали есть без нее, а она подойдет позже. — Она никогда так сильно не опаздывает. А особенно, когда не имеет занятий. Может что-то случилось?       — Подождем еще пару минут, — хмурится, отпив воду из бокала. — Это ведь твоя сестра, парой она непредсказуема.       — Да… — соглашается. На душе стояло что-то не то. Будто Тии нет, не потому что она не хочет, а потому что она не может. Капается вилкой в тарелке, нервно постукивая покусывая губы. — Пойдем? — не может ждать больше двух минут. — А если правда что-то случилось?!       — Хорошо, пойдем, — соглашается и встает. И правда что-то было не так. Если бы Аристия заснула, то слуги ее бы уже давно подняли и подготовили к ужину, а если бы была чем-то занята, то все равно бы поглядывала на часы и не опоздала. Это же Тия. Она почти никогда не опаздывает. — Аристия, — стучит в двери, как только походят до нее. — У тебя все в порядке? Ты слишком долго не…       — Тия, — Ати просто толкает двери и тут же застывает, посмотрев на сестру, что стояла посреди комнаты. Во мраке спальни, окна которой были занавешены шторами, еще хорошо было видно силуэт. — Тия? Ты идешь есть?       — Кхм… — кашляет и прикладывает обе руки к губам. Клод хмурится и резким движением зажигает все свечи, что были в комнате.       — Тия! — пытается подбежать к ней, но ее останавливают, ухватив за плечи и делают шаг вперед. Аристия смотрела на них пусто, слегка подняв голову, из-за чего кровь котилась по подбородку и капельками капало на платье, что уже было усыпано хаотичными брызгами. Она закрывала рот ладонями, пытаясь удержать оставшуюся кровь внутри ротовой полости.       — Прости… — тихо шепчет, сдаваясь и убирая руки, из-за чего оставшаяся кровь несколькими ручьями скатилась по подбородку и попала на шею. — Я… не хорошо… себя чувствую… — прикрывает глаза, падая.       — Аристия! — оглушительный крик двух людей прошелся по этажу…

***

      Молча осматривает местность, пытаясь понять где находится, но выходило плохо, ибо везде была эта поглощающая темнота. Не было видно даже кончика собственного носа. Куда не повернись — везде темно. Даже осматривается было бесполезно.       — Иди за мной, — кто-то хватает ее за руку и идет в неизвестном направлении, пытается вырваться, но руки побольше лишь сжимают, не желая отпускать. — Не противься, кому сказала идти.       — Кто ты такая? — приходится повиноваться и еле успевать перебирать ногами идя за незнакомкой. — Где мы находимся? Ты видишь что-то?       — Боже, поверить не могу, что я была таким любопытным ребенком, — ее толкают в свет и та закрывает глаза от столь резких перемен. — Можешь открыть глаза, тут нет физических воздействий, да и физики в принципе. — Тия открывает глаза и смотрит на то, как… Тия?.. Села в кресло и закинула ногу на ногу. Аристия, что стояла, осматривает себя и понимает, что стала намного ниже, трогает себя, пытаясь понять, что происходит.       — Мне… семь?.. — тихо спрашивает, посмотрев на взрослую версию себя. Настоящую…. — Почему? Где мы? Что происходит, объяснись!       — Сядь сначала, — указывает на кресло напротив себя и подпирает щеку рукой. — Начну с самого первого вопроса. Я — это ты, только та, что имеет воспоминания за все четырнадцать лет жизни. То-есть — это та я, что давала тебе указания в дневниках.       — Откуда ты знала, что я буду повиноваться? — хмурится и садится в кресло, все еще пытаясь понять где находится. — А если бы я не выполняла то, что ты писала? Почему ты была так уверена в правильности своих действий?       — Откуда? Это смешно. Я — это ты… — прикрывает глаза. — Разумеется я знаю все твои повадки, и то как ты будешь поступать. Я — это ты, — повторяет еще раз, более настойчиво. — Я бы могла сказать, что это и есть ответ на все твои вопросы, но я объясню. Почему я была так уверена в том, что ты будешь повиноваться, да… — проговаривает, будто пробуя вопрос на вкус. — Ты ведь еще помнишь прошлую жизнь, верно?       — Да, но как это черт подери связано? — не понимает, или не хочет понимать, но это все вызывает лишь смех у старшей. — Не смейся! Я тебя спрашиваю!       — Вот так и связано. Ты ведь сразу приняла тот факт, что Дженит одного возраста именно с тобой, верно? — вопросительно подымает бровь, и совсем не обращает внимание, что начала говорить совершено о другом. Порой в темноте можно обезуметь… — Все дело в том, что мы лишь замена оригинальной Атанасии. Мы — Аристия де Эльджео Обелия. Наследница трона, старшая сестра Атанасии де Эльджео Обелии, верно? Верно. И тебя это нисколько не смутило? С самого начала разве не смутило? С каких это пор, попаданец — наследник? С каких это пор у Клода и Дианы есть второй ребенок? С каких пор он на три года старше настоящей наследницы?       — Это искажения измерения, — задумчиво кивает сама себе. — Кто-то или что-то исказило пространство и время, из-за чего появилась лишняя душа в этом мире, то есть я. Но разве этим не объясняется моё перерождение как темной ведьмы?       — Лишь в какой-то степени, — складывает руки на животе и откидывается на спинку кресла. — Чаще всего темные ведьмы перерождаются в уже существующих людей. То-есть, с вероятностью 95, 5% мы должны были переродиться в Атанасию, остальные несколько процентов это Лилиан, Диана, Клод и так далее.       — Выходит, что это мы исказили реальность? — вопросительно подымает бровь.       — Снова мимо, ведь это были не мы, — отрицательно мотнула головой. — Конечно, можно было бы спихнуть все на Ати, которая проживает уже третью жизнь, но это была и ни она.       — Ну и кто тогда? — хмурится. — Если это была ни Ати, с огромным количеством маны, ни мы, которые могут уничтожить этот мир, ни Лукас, так как тот вряд ли мог сделать что-то подобное, то кто? Кто обладает такой же силой как мы, тем не менее поймал нас в эту импровизированную ловушку.       — Наш убийца, — прикрывает глаза. — Ты ведь, вероятно, намного лучше меня помнишь свой последний день жизни в том мире верно? — теперь смотрит на себя. — Кто нас убил?       — Брат… — тихо отвечая, не веря словам. — Но это невозможно! — резко встает, опираясь руками об подлокотники. — Он не может обладать такими знаниями! Он же белый маг! И перемещается по времени тоже не может! А ты еще утверждаешь, что это он создал нам такую помеху как собственное тело! Это глупость! Ты несешь чушь! Да, вероятно было искажение реальности! Но чтобы это сделал Аметис?! Чушь! Убил он нас только с помощью отца, что сказал использоваться запретный раздел в белой магии! И то этот запретный раздел про убийство! Тут же ничего не сходится!       — Ты помнишь, что он сказал в тот день? — Аристия говорила холодно и уверенно.       — «Мне было велено самим богом преследовать тебя ровно до того момента, пока я не истреблю тебя как ненужный мусор. Потому что ты — грех. Человеческое отродье, что возомнило из себя Богиню и хочет повелевать миром. Бог накажет тебя за твой грех, а орудием наказания буду я» — говорят в один голос, смотря друг другу прямо в глаза. — И что с того? — продолжает младшая. — Он лишь безумец! Это чушь! Разве белый маг может возжелать чего-то подобного?       — Божий суд называет тех, кто присоединятся к тьме, — продолжает попытку все разъяснить. — И темный ведьмы, это те, кого с самого рожденья постигнет это наказание. Ибо мы — жертва, принесенная магами и нелюдями за их силу.       — Это и я знаю, — падает назад в кресло. — Но все же! Как бы Аметис мог пробраться в этот мир? Он же белый маг! И телепортироваться по разным мирам не может! Это никому не доступно!       — Хорошо, давай так, — устало выдыхает, и косо смотрит на себя. — Как думаешь, насколько хорошо мы знаем нашу семью?

***

      — Погоди… — младшая версия хмурится, и кладет руку на волосы, сильно сжимая. — Ты хочешь сказать, что…       — Да, с самого начала Аметис был темным магом, — кивает, подтверждая теорию, что пыталась донести до ребенка. — С самого рождения. Но родители умело скрыли этот факт, сразу же обучая его белой магии, чтобы подавить темную ману, понимаешь? А когда родился второй ребенок с темной силой — этого скрыть не удалось, так как в тот момент, когда мы появились на свет были еще люди. Они все считали, что это проклятие или может жертва, которую принесли родители нашему миру.       — Но подожди! Почему тогда они белые маги, если мы с Аметимос — черные? — непонимание все росло и росло. — Я понимаю, когда у белых магов один ребенок рождается с темной магией, но, чтобы и второй! Что за чушь?!       — Наша мать, быстрее всего, использовала темную магию в каких-то своих целях, и я предполагаю, что это было, чтобы привлечь отца, так как тот уже был обручен в момент встречи с нашей матерью. Хотя могло быть и наоборот. Потому что как не посмотри…       — С неискреннего плода любви рождаются проклятые… — тихо произносит с шоком смотря в пол. — Выходит, что кто-то из наших родителей на так уж и чист? Но они оба уважаемые люди, числятся как самые светлые волшебники и их считают подобными… богу… Мог ли отец, имеющий почти нескончаемые силы, переместить Аметиса сюда без перерождения?       — Наконец поняла, — кивает соглашаясь. — Вероятнее всего так и было. Однако, есть еще вероятность, что Аметис умер в том мире и переродился тут в Анастасиуса. Так как это один из немногих вариантов в кого он мог переродиться. Но что странно, он, даже зная где я и кто, продолжает нападки на Обелию. Он хочет захватить власть.       — Значит ли это, что они поделили одно тело на двоих? — девочка хмурит брови. — Я имею в виду Анастасиуса и Аметиса. Смотри, если Аметис не умер, тогда он периодически вселяется в тело прошлого императора, захватывая контроль над его телом. Разве такая теория не более вероятна? Сам Аметис вряд ли бы захотел захватить империю и убить Клода.       — Но как он попадает сюда? — хмурится. — Я не помню ни одного заклинания позволяющего так делать. И даже если подумать, то….       — А что ему мешало создать собственное? Или просить помощи отца? Аметис любимый ребенок, и отец точно бы не отказал ему в таком благородном деле.       — Тут ты права… — задумчиво хмыкает. — Отец всегда был на его стороне. Он ведь старше, он ведь белый маг… Хм… Однако, я все еще не понимаю его мотивов. Чем я могла ему так не угодить, чтобы он преследовал меня и в этой жизни?       — Не знаю… — поджимает губы. — Аметис не в себе парой, так что таким поведение может послужить что угодно. От нашей смерти, что мы слишком просто отделались, до детской ненависти.       — Брат кукла в руках отца… — старшая устало выдыхает. — Он очень зависим от его мнения… мог ли тогда отец приказать избавиться от нас? — Вполне, — кивает. — В любом случае, его мотив можно будет узнать, только если он сам расскажет. В противном случае это останется загадкой, ведь Аметис — безумец.