WAYO

Серое небо, с которого вот-вот начнут срываться капли дождя, буквально давило на всех вокруг. Особенно на Едама, что сейчас стоял на стареньком балконе своей квартиры и наблюдал за прохожими с высоты седьмого этажа. В его пальцах была зажата уже n-ная по счету ментоловая сигарета. Он начал курить не так давно, но процесс было уже не остановить. Бан же продолжал себя обманывать уверять, что в любой момент сможет отказаться от вредной привычки, отравляющей его организм с каждым днем все больше. Но сейчас это заботило меньше всего. В его жизни была одна большая всепоглощающая проблема, по сравнению с которой все остальное казалось совершенно незначительным. Йошинори. Это началось давно. Когда Едам учился в старшей школе.. Когда Едам впервые увидел хмурого паренька, что перевелся к ним из Японии.. Когда Едам понял, что его взгляд задерживается на красивом лице японца много дольше положенного.. Капли всерьёз начали срываться с темно-серых грозовых облаков, отчего Бан решил зайти внутрь. Единственная ленивая мысль, что проскользнула в его голове в тот момент, была о том, что не плохо было бы выпить горячий кофе. В последнее время парень никак не мог согреться. То ли это было от того, что сейчас начало ноября, а отопление все ещё не дали. То ли от того, что сердце и душа Бана были холодными, как лёд. И такими же пустыми. Как всегда положив две ложки кофе в кружку и залив его кипятком, парень ушёл в свою комнату. Ему нужно было разобраться с песней, которую он терзал уже второй месяц. Только вот рифма все не шла, и ноты не ложились так, как нужно. Едам лишь пустым взглядом окинул стол, на котором собралась уже приличная стопка исчерканых бумаг и столько же скомканных и разорванных. Да и о каких песнях может идти речь, когда у парня в груди с каждым днем все больше и больше разрасталась чёрная дыра? -Нори-Нори, что же ты со мной сотворил... - едва слышно проговорил Едам, смотря на единственную общую фотографию, что у них имелась. Йоши был на ней совсем другой, не такой, каким являлся сейчас. Его глаза сияли словно звезды, а сам он напоминал тигренка. Милый настолько, что хочется погладить по голове и сказать, какой он хорошенький. А еще похож на маленькое светлое солнышко, что хочется взять в руки и никому не отдавать. Многое изменилось в жизни парней, когда японец начал понимать, что чувства Едама немного отличаются от тех, что называют дружескими. И его это откровенно пугало. Он стал менее общительным. Раньше старший мог вещать о разных, даже совсем незначительных, вещах без остановки. Рассказывал о том, как жил в Японии, о его старых друзьях и семье, которых пришлось оставить, чтобы получить образование в Южной Корее. Говорил о том, как ему порой хотелось стать айдолом(и стоит признать, что у него имеются абсолютно все качества оного), но понимал, что это огромная лотерея, шанс на выигрыш в которой минимален, отчего он и не имеет права рисковать, ведь семья надеется на него. А еще Нори много(очень) рассказывал про аниме. Он даже смог уговорить младшего на просмотр нескольких из его списка фаворитов. Все это нравилось Едаму до боли в его влюбленном сердце. Он хотел слушать старшего вечно. Хотел, чтобы Йоши в ходе разговора продолжал то и дело касаться его совершенно случайно в очередном порыве жестикулирования. Хотел, чтобы старший всегда был рядом с ним. Это медленно, но верно переходило в зависимость от одного единственного человека. И Бан ничего не мог с этим поделать. Да и сказать честно, он был не против. Не против оказаться в плену этих волшебных карих глаз, что искрились янтарем всякий раз, когда тот увлечённо чем-то занимался. Не против переставать дышать, когда на макушке Нори находился такой смешной, но от того не менее милый, берет, что делал его моложе на пару лет. Младший не против был срываться каждый раз, когда Йоши просил помочь ему справиться с тоской по дому. Когда чувства накрывали его с головой и хотелось бросить все и уехать. Но Бан всегда умел находить нужные слова, чтобы подбодрить японца, дать понять, что он всегда рядом и готов помочь. Едам буквально жил этим чудны́м парнем. Только Нори боялся ответственности. И чувств, что начинали просыпаться в нем самом, когда тот смотрел в такие преданные и невероятно родные глаза младшего. Йошинори даже нашел для себя собственный вид лекарства от всех болезней - пение Едамми. -"Как же красиво поёт этот малыш"-проносилось каждый раз в его голове, когда он слышал поистине волшебный голос корейца. Старший даже уговорил Бана пойти на прослушивание, потому что такой талант нельзя оставлять без внимания. Он бы не простил себя, если бы не уговорил того. Когда младший все же решился признаться в своих чувствах, Йошинори промолчал, а потом и вовсе ушёл, не сказав ни слова. Он струсил. Испугался, что может навредить младшему, ответив взаимностью на его чувства. Ведь японец собирался уехать обратно на родину. Да и его малыш заслуживает кого-то лучше него. Только вот он не понял того, что для Едама парень как раз и являлся тем самым особенным, о ком пишут в книжках. Бан стал угасать. Медленно, словно гроза, что ещё только начиналась. С каждым днем тучи в его душе сгущались все больше, и вот-вот должны прозвучать гром и ударить молния. Йошинори избегал младшего уже третий месяц, каждый раз спеша по делам или прикрывался особой занятостью в университете. Едам же не сдавался. Продолжал каждый день стараться выйти на контакт, хоть это и выходило из рук вон плохо. Бан упорно занимался музыкой, чтобы хоть как-то отвлечь себя от грустных мыслей. Его даже приняли в агентство для стажировки. Тексты парня что-то цепляли в душах продюсеров, а голос завораживал так, что невозможно было упустить такого талантливого парня. Только в последние 3 месяца тексты выходили совсем уж грустными, буквально пропитанными тоской и отчаянием. А сам парень отказывался петь. Он хотел делать это лишь для одного человека, что вероятно больше и не захочет слушать его голос. Бан был близок к тому, чтобы сдаться. Но что-то по-прежнему удерживало его от этого. Маленькая надежда все ещё теплилась в его сердце, заставляя упорно двигаться вперёд. Сейчас, когда дождь начал идти сильнее, корейцу захотелось выйти на улицу и прогуляться. Ему нужно было освежиться и забыть обо всем на какое-то время. Ему нужно было забыть о Йошинори хотя бы ненадолго.