Вечер третего октября

Улицы под вечер начали заполнятся тяжёлым и холодным ветром, на тёмной улице возвышались яркие фонари и пустые переулки что так и манили сесть на лавочку и начать умиротворённо читать старую книгу. — Ты чего улыбаешься? Я не понимаю, мне страшно. — Я написал в книге жалоб свой номер телефона для него и маленькое сообщение рядом. — Окей, я не буду спрашивать зачем. — Вот и молодец. Дальше по пути домой встала полнейшая тишина. — Ладно, я пошёл, мне в другую сторону. — Да конечно, до встречи. Обнявшись, на пиджаке остался запах духов Хосока который провожал его до самого дома. Идя мирно до своей уютной квартиры на Тэ буквально летит парень одетый в какую то чёрную футболку и рубашку, с бледными, изношеными джинсами до явных дыр, и в лёгких кроссовках тоже явно показывающих что они тоже абсолютно не первой свежести. — Ой извините пожалуйста, мне очень жаль, правда Упавший на блондина сказал парень. — Ничего но будьте по окуратнее в следующий раз. На запястье закололо, больно, посмотрев на него Тэхён увидел узор розы. У каждого человека выпадает разный узор и рисунок и у соулмейта соответственно тоже, им выпала роза. Парень в футболке громко зашипел, больно стало им обоим. Парни это прекрасно услышали и медленно повернулись что бы рассмотреть лица друг друга, Тэ подошёл к мальчишке с чёрными волосами. — Ты мой соулмейт? — Наверно — Как тебя зовут? — Чонгук, а тебя? — У меня любимого художника так зовут, а я Тэхён Медленно подходя к лавочке они сели на неё, понимая что они встретились. — Приятно познакомиться Тэхён, а у этого Чонгука фамилия случайно не Чон? — Да такое, а ты тоже любишь его картины? — У меня тоже такое же имя и я это Чон Чонгук, это же ты тот парень который написал мне сообщение с книге жалоб, и номер телефона даже рядом оставил Тишина, блондин не понимает ничего, просто идя по улице он встретился с Чоном и ещё и его соулом оказался, похоже на бред. Но это правда и даже не сон. — Извини, что? — Я Чон Чонгук который рисует картины и сегодня устроил выставку. Кроличьи зубы показались в наружу, а глаза стали как две полосочки от улыбки.