Аромат жасмина

Начнём с того, что это оказался довольно забавный сон. Да, чудесная сказка оборвалась, так и не дав мне увидеть своего триумфа. Может это и к лучшему. Одно, что я знала, — наверно, это было неправильно, и Филип, видимо, решил, что мне надо бы обратить внимание на кого-то другого. Ведь… я ещё не спрашивала, где Элис. Ни разу. А сон уже что-то знал. Я уснула у окна, а моё подсознание решило поиграть с моей реальностью и чувствами. Ну, как бы это ни было, ничего, спасибо, Небо, не было и не намечается, кроме единственного, что было правдой в этом чарующем сне — сегодня семнадцатое. Разгадав обман, я опрокинулась на спину, издав злобный рык. Ненавижу такие сны. Надеюсь, события этого ведения никогда не произойдут на самом деле. По крайней мере… только не сейчас. Нужно пережить потерю. Мой взгляд упал на настенные часы, показывающие 6 утра. Лёжа на паркетном полу я зарылась в тёплый лазурный плед. — Пожалуйста, пусть это будет неправда. Он жив, — прошептала я. Слёзы вновь ручьём потекли из моих глаз. Я проплакала несколько часов подряд и прокрутила тысячи воспоминаний, связанных с ним, прежде чем найти силы подняться и привести себя в порядок. Медленно сползая по кафельной стенке душа, я ловила ледяные капли, падающие на моё лицо. Моему мальчику могло бы сегодня исполниться 18 лет. Он бы стал совершеннолетним. Совсем взрослым… Выйдя из ванной, я настроилась перед тем как открыть гардеробную. Там меня дожидалось моё чёрное лёгкое платье до колен, которое я планировала сегодня надеть на встречу с ним. Боже. Я до сих пор не могу принять его смер… то, что его нет и никогда больше не будет рядом. Дыхание было надрывным, а сердце билось, как бешенное. В моих руках струился чёрный шёлк, переливаясь на свету. Это было самое лучшее платье в моём гардеробе. Ажурные кружева. Оно было нереально красивым. Когда-то опекуны привезли мне его из Москвы. В нём я в первые поцеловалась с Филипом, и он назвал меня принцессой. Я закружилась перед зеркалом, ощущая его нежность и плавность. Я смотрела на себя заплаканную, робкую и смерившуюся. Как легко его отпустила, но стоит мне увидеть его могилу… снова слёзы. Всё. Пора спускаться. Я долго не выдержу. Нарядившись (он любил, когда я красиво одевалась, приходя к нему на свидания), я спокойно отперла дверь и с должным скорбящим видом, направилась на поиски папы. — Крошка, доброе утро! Как спалось?.. — Карлайл осёкся, увидев меня. В его глазах сверкало восхищение. В любой другой момент я бы смутилась, но сейчас моё расположение духа стало вымотанным, а лицо изнурённым. — Что случилось, милая? Ты плакала? Он подошёл, приложив ладони к моим похолодевшим щекам. Восторг сменился беспокойством. — У тебя упала температура. Вдруг его посетило озарение, и он так точно задал свой вопрос, что захотелось повиснуть на его шее и сильно расплакаться, но я постаралась держаться. Лишь предательская слезинка скатилась по моей щеке, прикоснувшись к большим пальцам папы: — Сегодня какой-то значимый день?.. — Пап, ты не мог бы меня отвезти на кладбище? — Конечно, крошка. Он прижал меня к себе, успокаивающе поглаживая по спине. — Только не говори никому, хорошо? Я не хочу, чтобы они знали. — Конечно, как скажешь. Пойдём. Сев в шикарное авто на заднее сидение, я прислонилась щекой к стеклу, ожидая отца, но тут, как по иронии судьбы, появился медовый блондин, и сердце ушло в пятки. — Карлайл, что-то случилось? Куда вы так рано едете? — В одно очень нехорошее место, это не моя тайна. Если хочешь, спроси у Ангел. Только будь с ней помягче. Джаспер кивнул отцу, и я печально вздохнула. Ну зачем, папа?! Вампир постучался в окно, спрашивая разрешения на разговор. Я покачала головой, и дверь отперлась. Кто-то осторожно сел на приличном расстоянии от меня и бережно и невесомо коснулся моей тыльной стороны ладони. — Ты мне откроешься? Я нерешительно посмотрела на него, а он смотрел своими чарующими янтарными глазами, излучающими тепло, когда выражение лица было холодное и отстранённое. — Что случилось с Элис? Мелкая дрожь пронзила его тело, и он поморщился словно от сильной боли. Его взгляд потух. Я всё поняла. — Она… она пропала. Десять лет назад, и я до сих пор не знаю причины. Просто ушла. Мы искали её везде каждый день на протяжении четырёх лет. Её след резко обрывался в той части леса, где было место несостоявшейся битвы за жизнь Ренесми. Я тебе рассказывал. А потом… нам сообщила одна пара свидетелей, что… её зверски убили вольтури на суде. Джаспер замолчал. Ярость засверкала в его божественных глазах. — Сегодня день рождения моего жениха. Ему 18. Вампир усмехнулся, а я возвела мертвенный взгляд на его фарфоровый профиль. — Полгода назад меня привезли на скорой и реанимировали с проломом черепа, вывихом плеча и гематомами по всему телу. Все не давали мне и трёх дней, но я выжила благодаря папе, который не отходил от моей кровати, почувствовав со мной родственную связь. Но что было до всех этих событий, не знает никто, кроме него и меня… Я и Филип были воздушными гимнастами в цирке «Либерти», а также танцорами с лошадьми. Ну я ещё и пела. Нас обожал каждый зритель, хоть раз увидевший наше выступление. Мы были талисманами, а цирковая труппа была нашей семьёй. Но однажды, возвращаясь с очередного выступления, малолетние твари заметили меня и начали приставать. Филип сломал их главарю нос, и они напали. Его избивали, а после в бой вступили ножи. Меня же снасильничал каждый из них… услышав сирены полицейскую и кареты скорой помощи, они слишком бурно отреагировали и случайно проломили мне череп, устроив ему свидание с углом здания и мокрым асфальтом… После операции я впала в кому 3 степени. Предпоследней. — не много помолчав, я продолжила, взглянув на собеседника, всего напрягшегося и шокированного. — Как сейчас помню его затуманенный взор, мёртвый и тихий, и как… хотелось умереть… Но я осталась жива, вернувшись в свою родную семью и начав новую вечность с начала. Цирка мне больше не видать, пьяниц опекунов тоже, и больше никогда я не встречу Филипа… Я заплакала, выскочив из машины во двор. Джаспер последовал за мной. Папа бросил на меня беспокойный взгляд, но вмешиваться не стал. Резко остановившись посреди двора, я упала на колени. Мне было так противно и тошно от себя, что хотелось удавиться. Хах, но умереть больше не получиться. Никогда. Джаспер сел на корточки рядом, притронувшись к моей спине меж лопаток. Я вздрогнула. — Значит варимся мы в одном котле. Вставай, поздно плакать. Этим никак уже не помочь. Джаспер взял меня под рёбра и поставил на трясущиеся ноги. — Идём. Зато у тебя есть возможность проститься с ним.  Он взял мою маленькую руку, по сравнению с его, и повёл к машине. Он едет с нами. Со мной. Старший брат. По дороге он ни на миг не отпустил моей руки, а, когда мы проезжали мимо цветочного магазина, попросил отца остановить машину. — Лилии. — опередив его вопрос, сказала я. — Спасибо… Назад он вернулся с большим букетом белоснежных цветов. Вновь захотелось плакать, а, приехав на место, я первая вышла, перед этим настраиваясь несколько минут в тишине. Вот я и здесь. Кладбище. Знала ли я когда-то, что буду стоять перед громоздкими воротами и трепетать от ужаса и пустоты? Нет, конечно. Мне казалось, что всё будет прекрасно. Мы поженимся через два года, скопим достаточно денег и переедем в Аризону, а через несколько месяцев за нами подтянется «Либерти» полным составом. Нет. Всё оборвалось и встало с ног на голову. Всё кончено. Можно обо всех своих планах забыть. Они уже ничего не значат. Но вот шаг, и ведомая чувствами я иду. Иду, куда сама не знаю. Просто чувствую. Поднимаю голову и вижу одинокий холм. Дальше обрыв и почти на самом краю деревянная покосившаяся скамейка. Заваленный всяческими венками, букетами и плюшевыми игрушками виделся одинокий могильный камень. Дыхание спёрло, и я остановилась, внимая гордому профилю холма. Там, на глубине двух метров, лежит тот, кому отдано моё сердце. Ну здравствуй. Осторожно обойдя могилу, я встала перед ней лицом к лицу со своим горем. На чёрном мраморе была выгравирована эпитафия: «Здесь лежит Филип Адриан Тасс. Ты всегда будешь в наших сердцах, как парящий под куполом цирка дикий лебедь. Покойся же с миром, возвышаясь над городом с этого холма. Ты смог достигнуть небес… " Я покачнулась всем телом, подобно листику, поддавшемуся напору ветра. Меня поразил ступор. Я буквально не чувствовала ничего. Во мне ничего не осталось. Мой океан обмелел. Деревянными руками я взяла шикарный букет любимых цветов Филипа и бережно положила в центр могилы. Хлопок, и я потеряла сознание… — Принцесса, какая же ты красивая… — проронил голос, пластичный и лёгкий. Я распахнула глаза и с горечью зажмурила их вновь. — Зачем ты это делаешь, Филип? — Я не хочу тебя такой видеть. Мне больно смотреть на твои мучения… — А если мне это нужно? — перебила его я. — Что, если только так, я чувствую себя живой, ощущая боль от того, что больше никогда не увижу тебя, не притронусь, не поцелую?! — Парень замолк, но я почувствовала, как он сел рядом. — Но ещё больше мне приносят боль твои решения проблемы. Не смей трогать Джаспера! Он мой брат! Он видел моё рождение, он видел мою смерть, я просто не могу так! Не могу так поступать с ним! Прежде всего с тобой! — уже прокричала я в пустоту. — Скоро ты узнаешь мой самый страшный секрет. Его разгадка близко. Не думай после, что ты хочешь лишь забыться с Джасом. Где-то там, — призрак ощутимо указал на моё сердце, — ты несёшь в себе одно из самых неподкупных чувств. Я давно понял, что ты никогда не ощущаешь на половину, если ты любишь, то отдаёшься этому чувству все цело и полностью, требуя того же от других. Я не смог тебе этого дать, но теперь я постараюсь совершить что-то ценное и достойное, только тогда моя душа сможет успокоиться. Я открыла глаза, и увидела его, но одно лишь смущало — сильные руки превратились в могучие белоснежные крылья. Я ничуть не испугалась увиденного. — Ты превращаешься в лебедя? — Как видишь. — Я тебя никогда не забуду. — А я тебя уж тем более… Завеса тумана подёрнулась, и юноша растворился в пространстве. — Она задышала! — Карлайл счастливо воскликнул, гладя меня по золотым волосам. Я вновь открыла глаза, увидев беспокойный нежный взор милых глаз. Я лежала в крепких руках золотовласого вампира, осторожно прижимающего меня к своей груди. Невольно я засмотрелась на это творение природы, и сердце сделало несколько пируэтов. Его считывающий взгляд не сходил с моих глаз. Мне показалось, что он увидел в них млечный путь, отражающийся в чистейшем океане (он иногда так говорил о их цвете), а я в его нашла бескрайнюю пустыню, рассвет, пестрящий миллиардами оттенков огня и драгоценных камней. Папа тоже не мог отвести от нас загадочного взгляда. Мне кажется, он всё прекрасно понял тогда. Потому что Джаспер резко перевёл внимание на него, иронично подняв бровь, а Карлайл сделал вид, что вовсе ничего не видел. Я полностью расслабилась, в отчаянии смотря на чёрную плиту. Сил не было ни плакать, ни подняться, поэтому я осталась лежать словно маленький ребёнок в руках старшего брата. Неловкости не было, как и счастья, лишь заглатывающий мерзкий вакуум поселился в душе. — Хочешь уйти? Джаспер удивительно точно подчёркивал моё настроение, благодаря своей способности. В большинстве случаев мне это очень нравилось в нём, ведь я могла ему открыться просто находясь поблизости. Поэтому я тяжело кивнула, и он поднялся, аккуратно ставя меня на всё такие же трясущиеся ноги. Я кинула прощальный взгляд на надгробие и поплелась к нашей машине, придерживаемая понимающим отцом. Лишь когда я садилась в машину, мой взгляд зацепился за рыжеволосую девушку, наблюдающую за мной с остервенелым видом из-за будки смотрителя кладбища. Её внешность мне показалась знакомой… — Кто это? — Джаспер ласково приобнял меня за плечи и успокаивающе спросил. — Я не знаю. — ответила я. Дома меня не беспокоили с самого приезда, будто все сговорились. Хотя… скорее всего так и было, и отец поделился историей моей психологической гибели с семьёй. Может так даже лучше, я не держу зла на папу, ведь он желает мне только добра и хочет помочь. Я сидела во дворе на самодельных качелях из канатов, шины и доски, поджав ноги под себя. Мне надоело. Я виду себя с той поры, как попала сюда, будто мне четыре года. Это просто ужасно и глупо. Я злилась на свои юношеские ветреность и безрассудство. Ладно, то, что я это осознала уже огромный шаг. Время меняться. Судьба мне подарила шанс на новую жизнь. На вечность, несравнимую ни с чьей. Но вдруг послышался шорох и жгучий запах псины. От неожиданности я навернулась с самодельных качелей, хорошо, что перед этим я переоделась в ту же одежду, что и во сне. Быстро подскочив, я услышала заливающийся смех даже близко недобрый. Из зарослей вышел неутомимый Джейкоб, насмехательски посверкивая глазами. — Не бойся, я не пришёл тебя убивать… пока. За ним появились Эдвард и Белла с Ренесми. Вампиры не скрывали своего неодобрения, а Несси не сводила сочувствующих, блестящих от недавно пролитых слёз, глаз с моей напряжённой фигуры, но покорно следовала за родителями. — Ты ещё здесь? Волк вразвалочку подошёл ко мне вплотную, надменно возвышаясь и показывая своё превосходство надо мной. Меня накрыло. От его глупой ухмылки я рассмеялась заливисто и громко. На улицу выскочила остальная часть семьи и на мой смех странно покосились, не понимая, что здесь вообще происходит. — Что ты смеёшься? Весело тебе? А очень даже зря! Его гордыня была надломлена, а я через смех еле произнесла: — Волчьи замашки хаха… пытаешься показать, кто главней и опасней, забывая хаха… об одном неприятном для тебя моменте… Джейкоб было разозлился и, не став превращаться, приготовился к нападению, но, легко подлетевший, Джаспер заслонил меня собой, которому теперь стало не до шуток. — Не смей к ней приближаться ни на сантиметр, — тихо, доступно и уверенно донёс он. — А то что? Ты понимаешь, что, возможно, ты в данный момент защищаешь свою собственную смерть или смерть остальных? Она должна уйти. Напряжение концентрировалось в воздухе, и вот-вот должна была наступить битва, но я встала меж ними, отталкивая их друг от друга. — Джас, не надо. Его острый взгляд потеплел, и тот чуть отступил. — Зачем вы явились? Карлайл выглядел подавленным. — Проверить, живы ли вы ещё, — гневно отвечал Эдвард. — И ещё кое-что передать. Белла по-господски швырнула мне в ноги, будто своей рабыне, письмо с восковой печатью. Не трудно было догадаться от кого оно было, поэтому в ступоре я смотрела на письмо *счастья* и ком подкатывал к горлу. Решившись его открыть, я робко подняла его под высокомерные взгляды и надорвала дорогую бумагу. Моя часть семьи также поняла от кого оно было. — Вы ходили к ним?! Как вы могли! Вы предали нашу семью! — Эсми негодовала, кричав троим смельцам. Впоследствии к разборке подключилась остальная часть семьи. Перепалка не заставила себя долго ждать, лишь я и Джасмин с недобрым трепетом и волнением вчитывались в каждую букву послания. — Не-е-ет… — тихо произнесла я, опустившись на качели. — Только не это. — Боже, нет. Пожалуйста, это не может быть правдой. Джаспер ходил из стороны в сторону вглядываясь с яростью в бумагу, пытаясь что-то там подметить, ранее не увиденное. Все напряжённо замолчали и уставились на нас. — Всё кончено, — проронила я. У Джаспера выпало письмо из рук. Он схватил меня за предплечья и затряс. — Нет! Слышишь? Ничего не кончено. Ты лишь в самом начале! Ты ещё докажешь, что имеешь право на существование. Бедный янтарный взор. Как не хотелось его расстраивать. Что я могла? Что могу? Я — никто. — Они убьют вас… — тихим звенящим голосом сказала я. — И это всё из-за меня. Я проснулась. И первое, что сделала после пробуждения — навернулась с качели. Как иронично. Какие прекрасные сны. А можно больше не надо такого? Это напрягает. Оказалось, что я уснула за своими размышлениями, и мой мозг вытворил что-то опять бессовестное над моими чувствами. Ещё парочку таких внезапных сновидений, и отличить реальность от больной фантазии будет проблематично. А вообще это порождаемо моими переживаниями. Я не хочу терять свою семью, себя, то, что так негаданно обрела. Я не собираюсь сдаваться, как в том же сне. Я имею право на существование, как и каждый на этой планете. У меня тоже есть чувства и желания. Я живая и меня не убить. Всё также продолжая лежать на спине под качелями на сырой земле, моя внимательность отказывалась со мной сотрудничать, и подходящего Джаса я просто не заметила, а он же встал надо мной, с высоты заглядывая в мои помутневшие глаза. — Есть кто дома? — Как бы я хотела быть уверенна в этом, но сейчас мой ответ отрицательный. Джаспер легко поднял меня, усадив на чёрную шину. Я уткнулась лбом в его грудь и замерла. — Рассказывай, - выдохнул он. Мой личный психотерапевт пришёл ко мне. Ну что ж, время интересных историй. — Я боюсь. Как задрало это чувство вечного животного страха, когда, казалось бы, меня прежде всего стоит бояться. Джаспер сидел рядом со мной на самодельных качелях, внимательно выслушивая весь бред, что я вешала ему на уши. — Мне оно знакомо. Боязнь того, что ждёт тебя впереди, когда в настоящем ты раб своего прошлого. — Тебе стоит зависти свой цитатник. Джаспер грустно улыбнулся, смотря стеклянным взором куда-то вперёд. Выглядело довольно пугающе. — Жизнь заставила смотреть на всё таким взглядом, но знаешь что? Если мы боимся повернуть за угол, боясь, что там нас ждут неприятности, сможем ли мы узнать на самом деле, где скрывается счастье? Может быть, именно за этим углом, за который мы так давно боялись зайти, оно нас ждёт. Мы имеем право на страх, и искоренить его из жизни всё равно не получиться, но лишить нас светлого неизведанного будущего ему не удастся, если ты возьмёшь над ним верх. — Спасибо тебе. За всё. Я зарылась носом в его плечо, закрывая глаза и вдыхая прекрасный аромат, а он, не проронив ни слова, не отодвинулся ни на миллиметр. Неохотное осознание того, что с ним мне очень хорошо, подкрадывалось, как хищник к потенциальной жертве. POV Анхелита закончился — Карлайл, они стали как-то подозрительно близки, — Розали с игривым взглядом обратилась к отцу, приобнимая Эммета. — Они давно не видели друг друга. К тому же в детстве Ангел проводила большую часть времени с Джаспером, — ответила Эсми. Четверо вампира тихо наблюдали из панорамного окна второго этажа за милой парочкой во дворе, не скрывая озорных улыбок. — Джаспер стал для Анхелиты опорой. Иногда мне кажется, что они действительно кровные брат и сестра. Карлайл поцеловал Эсми в весок, притягивая за талию. — Какими глазами они друг на друга смотрят. Ах… — вздохнула Розали. — Да, уж. Я видел. Все с интересом посмотрели на врача, устремляющего тёплый взор во двор. — Что? Это было на кладбище сегодня утром. Анхел упала в обморок, а Джаспер подлетел к ней и подхватил на руки. Он сел с ней на скамейку и стал беспокойно хлопать её по щекам, а когда та очнулась, они… не могли оторваться друг от друга. Потрясающее зрелище. Они будто загипнотизировали друг друга, не отрывая своих восхищённых глаз. Казалось, что они связаны чем-то неразрывным и неподдельным, что я даже на миг задумался, что они бы стали прекрасной парой, но Джаспер на меня так уставился, что стало жутко неловко от своих мыслей. — Карлайл засмеялся, а Розали недвусмысленно переглянулась с любимым. — Если бы не случилось того, что случилось, то возможно ещё двое из нашей семьи уже обрели бы своё счастье. Возможно, — Эммет печально улыбнулся одними краешками губ. — Возможно, — вторил врач. — Боже, о чём мы говорим? Эсми прижалась сильнее к плечу мужа. Джаспер поднялся и стал медленно удаляться к дому. — Бросаешь меня? — иронично кинула Анхел ему в след. Юноша повернулся и скрестил руки на груди. Анхелита повисла на канате, заинтересовано наблюдая. — Мне казалось, что лучше тебя оставить наедине со своими переживаниями. — удивился вампир и вернулся к печальной девушке. — Больше никогда так не поступай. Она, чуть коснувшись, очертила его скулу, на что тот прикрыл спокойные глаза. — Ты меня не бросишь? — может и наивно, может и по-детски спросила Анхел, но ей было это важно. Джаспер замер, и девушка опустила руку, обняв ими себя, словно защищаясь от отторжения. Но кто-то нежно коснулся её пылающего лба холодными мягкими губами, а после прислонил лоб к её. Анхелита никак не ожидала такого, и сердце приятно встрепенулось в груди. — Ты от меня так просто теперь не отделаешься, Ангел, — тихо прошептал Джаспер, сделав для неё ночь ещё более звёздной, чем она была. POV Джаспер Её глаза искрились миллиардами ярчайших звёзд, сердце бешено билось, а дыхание сбивалось. «Я тебя люблю!» — твердила моя душа, пытаясь достучаться до её. Наши чувства были взаимными, я точно это знал, но она не давала себе признаться в этом, как в принципе и я себе. «ЭТО НЕ ПРАВДА! ЭТО НЕПРАВИЛЬНО!» — кричало моё сознание. Я не мог так, но и отпустить её от себя у меня не было сил. Лишь взглянув, на неё я давился всеми аргументами в пользу братской любви, на что другая любовь выигрывала с огромным отрывом. — Идём в дом. Ты ничего не ела со вечера. — сказал я и, взяв её за тонкое запястье, потянул в направлении дома. Она сначала поддалась, но через секунду остановилась и задумчиво оглянулась, над чем-то размышляя. — Я хочу попробовать охоту. Слышать от неё такое было странно и неожиданно, но Анхелита давно уже была не ребёнок. То время, когда подобная просьба вызывала отвращение и ужас, прошло, хотя миловидность и ангельская краса девушки только возросли, всё равно не так отторгающе будет выглядеть её образ на фоне истерзанной туши некогда живого существа. — Джасмин, я хотела бы к тому же, чтобы ты был моим наставником. Пожалуйста! Тем более по моим наблюдениям ты довольно давно не выбирался. У тебя взгляд тёмный. Анхел нежными пальцами провела по моей коже под глазами. Её температура будоражила мои чувства. Я кивнул, и она потянула меня в сторону леса, как будто сама собиралась научить меня, как правильно завалить медведя единственным прыжком. — Может хочешь кого-нибудь другого взять? На мои слова она резко развернулась и злобно уставилась на мои (по её мнению) несносные черты, а после потянула с гораздо большим энтузиазмом всё глубже в чащу многолетних деревьев.

***

— Т-с-с! Здесь главное не спугнуть добычу. Пригнись! Не то увидит. Мы стояли за большим валуном, а перед нами спокойно паслась некрупная изящная лань. Анхел хищно наступала, а в момент готовности наброситься золотовласка замерла и… побежала совсем не в сторону испуганной жительницы здешних мест. Я еле мог нагнать плутовку: она совершала резкие и рваные движения, преодолевая препятствия на своём пути, как вдруг застыла. Мне стало ясно для чего был пройден весь этот извилистый путь, — чтобы нагнать совсем ещё юного оборотня, спасающегося от разгневавшегося медведя. Бедняга забился в угол, из которого теперь не мог сбежать. Решив, что не буду влезать, я занял наблюдательный пункт неподалёку, чтобы, если что, вмешаться в потасовку. Анхел же в свою очередь настроилась на поединок. Переживать её чувства, ощущать то, что её беспокоит — изумительно, захватывающе. Она, как алмаз, имеет прекрасное множество острых граней. Ангел живёт своими эмоциями. Она существует, поглощённая чувствами, крепко связанными с разумом. Очень редкое сочетание. Почти нереальное. Можно в конце концов сказать, подводя итоги, что Анхелита и есть чувство, ощущение, эмоция. Она зависима от них и требует того же от других. Ей важно видеть, что испытывает собеседник, иначе она способна воспринять его как лживое, нечестивое и нравственно уродливое порождение. Я удивлён, что ко мне она относится по-другому. Это даже безумно странно и… страшно ожидать её следующего шага на нашем пути. Может быть, эта эмоциональная чистота и было тем, что меня подкупило в этой девушке, а не только божественная красота, подаренная ей небесами. И тут прыжок, прервал все мои размышления. Я увидел перед собой то, что заставило меня сначала ошалеть. Анхелита в секунду достигла медведя и одним ударом повалила того на землю. Волчонок в страхе вжался в земляной уступ. Его тело стала бить крупная дрожь. Он не смел издать даже звука, выдав своё присутствие лишь тем, что адреналин впрыснулся в его жгучую кровь, и сердце бешеным ритмом отбивало ужас его положения. Послышался молебный вой обречённого косолапого. Это означало только одно — Анхелита впилась в его толстую шкуру смертоносными клыками, не желая отпускать. Её жадные движения и ненасытные глотки, порождали животный страх у волчонка, а у меня гордость за свою, хоть и не долгую, но воспитанницу. Ангел остановилась и отпрянула от трупа медведя, утирая кровь с алых губ. Я решил подойти к ней и успокоить, ведь этот шаг для неё был непростым. Она упала на колени, я уловил боль. Опять боль. Сколько могло её мучать это тело? Иногда я даже задумывался, что это порицание за её красоту и невинность. Может так оно и было, но не время рассуждать нужно помочь ей хоть чем-то. — Я с тобой. Всё хорошо. Что случилось? Девушка подползла ко мне и, не прикасаясь руками, лишь положила свою голову мне на плечо. Я обнял её так нежно, как был способен. Её трясло. Температура повысилась. Она ничего не могла произнести, кроме осторожного скуления, порождаемого болью. — Моя маленькая, скоро это прекратиться. Сейчас всё пройдёт. Я стал осторожно гладить её по спине, произвольно разминая мышцы, ведь боль должна была в первую очередь концентрироваться в них. Это оказалось верным решением, так как она прижалась ещё сильнее, прислонившись к обнажённой коже на шее. Мне почудилось, что она даже обожгла меня. А дальше… я не знаю с чем ещё сравнить как не с чудом. Её кожа засветилась миллионами инкрустированных бриллиантов на лунном свете, проникшем сквозь крону высоких деревьев, и тут… и произошло это самое чудо. Передо мной в то же мгновение теперь сидела огромная белоснежная волчица с чёрными отметинами на носу, вокруг глаз и на ушах. Лишь её синий взор выдавал в ней Анхел. Она была прекрасна, как звезда в чёрном море спящих небес. Её шерсть была без всяких преувеличений белее снега. На Анхел не действовало правило длина волос — длина шерсти, ведь если бы было наоборот, волчица была бы похожа на шерстяной шарик, а точнее шар. Запаха, его тоже не было. Вообще, а также нигде не виделись ошмётки разорванной одежды. Но вдруг в тишине сумрака послышался детский мальчишеский голосок. Он боялся, но любопытство одолевало парнишку. Мы с интересом поглядели на волчонка, но вместо мохнатого детёныша мы увидели загорелого юнца в одних джинсовых шортах. Его взгляд горел восторгом, когда Анхел повернулась в его сторону. Я был готов поклясться — парень ничего похожего прежде не заставал. В принципе, я тоже. — Кто ты такая?! Я.! Я.! У меня просто нет слов! Анхелита улыбнулась краешками глаз, встав в полный рост. Я изумился тому, насколько она была сказочна, в момент совладав со своим новым телом. Мальчишка, раскрыв рот, заворожённо наблюдал за плавными и осторожными движениями волчицы и её шерстью, засеявшей при лунном свете. — А? Меня зовут Даниэль. А тебя?.. Вау! Анхелита! Какое красивое имя! Ты и в правду похожа на ангела! Подожди… Анхелита установила мысленный контакт с мальцом, что доступно оборотням. Мальчик задумался, что было видно по его выражению лица: насупленные бровки, сдвинутые к переносице вздёрнутого крошечного носика и стеклянный взгляд, но в момент он переменился и с ещё большим восторгом, что и прежде, кинулся обнимать поражённую таким вниманием волчицу, которая на его фоне смотрелась белым мишкой. — Я знаю, кто ты! Ты — мой ангел-хранитель! Я чуть не засмеялся в голос, увидев по истине офигевший взгляд Ангела, в шоке обращённый на меня. Мальчик резко отстранился, опровергая мысленную реплику моей сестрёнки. — Нет! Нет! Нет! Не говори такого! Я точно знаю, что ты моя хранительница! Не думай мне врать. Я всё равно не поверю ни единому твоему слову! Он кинулся вновь к тронутой девушке в облике волчицы и обнял ещё крепче, уткнувшись в пушистый мех. Её надо было видеть в этот момент. Анхел не понимала, куда себя девать, она абсолютно растерялась, тогда я придал ей уверенности и подошёл к ней. Даже в положении сидя девушка была чуть выше меня. Стало так непривычно, ведь при своём прежнем облике золотовласка еле доставала мне до ключиц. Но она всё равно отличалась ростом от других оборотней, встречавшихся мне. Она была меньше. Мне до безумия захотелось притронутся к этому пушистому белому мишке, и я ничего не мог с собой поделать, когда мои руки скользнули по этой на удивление шелковистой и мягкой, а не жёсткой шерсти, и сцепились на её шее в объятиях. Да, всё же она была длиннее, чем обычно должна быть. — Подожди, Даниэль, что ты так поздно делаешь в чаще? Как я понимаю, твоя стая довольно далеко для маленького мальчика от этих мест. Что случилось? — спокойно обратился я. Юнец встрепенулся и с напряжённым видом улыбнулся, на что мы с Анхел бросили на него недоверчивый воспитательный взор. Он издал сдавленный смешок. Я переглянулся с девушкой, и мы поняли друг друга, лишь заглянув в глаза. — Ну, нет! Пожалуйста, Ангелочек! Я не хочу туда возвращаться.

***

Шагая к территории оборотней, мы остановились и обеспокоенно обратились к Даниэлю. — Что случилось? — уже более настойчиво потребовал я ответ от печального мальчика. — Там Отец повздорил с Джейкобом. Я убежал… Анхелита выделила хорошую порцию адреналина и просто прожигала парня синими лупами на сквозь. Она явно добивалась от него ответа, задавая вопрос в духе: «Что послужило их раздору?»  — Это из-за дочери Джейкоба. Папа кричал на него, потому что тот её не принял. Никто не был на стороне Джейкоба… Мой отец — Сэм. Анхел была в полном шоке. Какая ещё дочь Джейкоба? Разве у него есть дочь? Кто она? Наверно такими вопросами Анхелита успела задаться. Я-то знал, кем она была, но это тайна, вскрывать которую не следовало. Мальчик замолчал, и всю дорогу мы провели в раздумьях, но тут я первый услышал приближающийся бег и свирепые удары лап о землю. — Осторожно, Анхел! Анхелита, не раздумывая, заслонила нас собой, и, оскалившись, её тело и нервы натянулись как струна, приготовившись к дикой битве. Я попытался сам встать перед или рядом с волчицей, чтобы принять весь удар на себя и отразить атаку, но девушка, зарычав и выставив напоказ ядовитые клыки, задвинула меня за свою могучую спину, так что я не успел даже предпринять попытку сопротивления. Остервенело лая и рыча, четверо волков выпрыгнули из тьмы, замерев, словно от удара, и вперившись с огромным удивлением в свирепую белоснежную волчицу. Отметины на её морде добавляли ещё больше устрашения её виду. Мне оставалось лишь гадать, какой диалог у них происходил, но три вещи, что я мог сделать: считать её чувства, повлиять на них и защищать её, как и сулило мне сердце. POV Анхелита Я дрожала. Меня словно уже сбили с ног и загрызли до смерти. Но ни в коем случае я не должна передать это мальчику или показаться перед Джаспером. Я просто не могла себе позволить подобного. А когда Хейл смело заслонил меня, хотя из нас это я абсолютно бессмертная, в обличие волчицы и со смертоносными клыками. Я поняла, что их жизнь зависит от меня, хоть и не думаю, что мальчика бы тронули. Они явили свои морды из-за деревьев, выпрыгнув на нас свирепо рыча, но, заметив меня, они застыли, как вкопанные. — Ты кто такая? Что ты здесь делаешь? И что здесь делает вампир? — спросил самый ближний чёрный волк. Он был крупнее остальных, и оттого казался наиболее опасным. — Моё имя Анхелита Каллен. Мы с моим братом привели вашего сына, Даниэля. Я так понимаю, это вы Сэм? Волки с изумлением вытачивали глазами во мне узоры. — Выходи, Дан, это твоя семья? Мальчик был напуган, но заглянув мне в глаза, я почувствовала доверие, излучаемое им. Он осторожно вышел к родным в образе волчонка. Все подбежали к Даниэлю и стали обнюхивать. Кивнув им на прощание, я развернулась и гордо побрела прочь. — Она мой ангел-хранитель! Я нашёл её папа! Она спасла меня от медведя! Не делай им больно, прошу. Они очень хорошие! Я обернулась на его слова. Сэм выглядел растерянным, счастливым и грубым. — Спасибо, Ангел. Мы в долгу перед вами. Они развернулись и было пошли назад, как Сэм нерешительно остановился и поглядел в нашу сторону, воскликнув в след. — С возвращением! Я была в шоке. Спасибо, что ж тут ещё сказать. Когда мы чуть отошли от того места, Джаспер обратил на себя моё внимание: — Ты собираешься превращаться обратно? — тихо окликнул меня он. В голову пришла странная мысль. Я игриво опустила корпус перед ним, вытянула передние лапы и склонила голову в знак приглашения в игру. — О боже, только не говори, что захотела поиграть! Я издала лай в ответ. Он закатил глаза и ухмыльнулся, скрестив руки на груди. Под чёрной кофтой заиграли мускулы. — Может и палку тебе бросить? Слишком большой щенок. Я заскулила, прижав уши к голове и припав к земле всем телом. — Ты невыносима, — наигранно устало проговорил он, но я уловила его тёплую улыбку, пробежавшую на холодном лице. Я неожиданно бросилась в скач, дав начало догонялкам. Помню, в детстве мы часами играли в эту игру, пока я не выбивалась из сил. POV Джаспер «Ох уж эта чертовка! Сорвалась с места и уже умчалась. Всё-таки догонялки. Пора вспомнить далёкое детство моей девочки. Ну держись у меня!» — пронеслось у меня в голове. Я гнался за ней хорошие 25 минут, никак не мог дотронуться до этой белой собачки. Она кружила, металась, прыгала, лавировала — делала всё, чтобы не стать во́дой. По правде сказать, я гордился ей и был счастлив, что наши игры не пропали за зря. Я бежал и отдавал все силы на поимку четвероногой непоседы. Девушка наконец вернула свой задор после утреннего приключения. На душе даже легче стало от таких мыслей. Но в мгновение ока она провалилась. Чёртовы охотники! Анхелита попалась в медвежью западню, наступив на неподозрительную насыпь веток и листьев. Я метнулся к яме, где уже лежала девушка в своём привычном виде. Она схватилась за левую ногу в зоне щиколотки. Ей было очень больно, и моё сердце заныло. — Анхел, ты как? Склонился я над ямой, пытаясь высмотреть что-то ещё в темноте. — Похоже я травмировала левую ногу, — дрожащий голос вылетел из ловушки. — Подвинься, я спрыгну! Анхел освободила достаточно места. Через секунду я уже был в яме, осматривая на наличие других ран возлюбленную. О боже, не уже ли я это признал? Даже сам удивился. Это неправильно. Хватит. — Головой не ударилась? Что-то ещё болит? Сможешь встать? — Головой нет, но несколько ссадин получила. Встать — вряд ли. Я застонал про себя и на миг зажмурился. Она сдерживала большую боль, но пыталась не выдать этого. Я легко подхватил девушку на руки и выпрыгнул из ямы. Она посмотрела на меня своими голубыми небесами, и её слёзы мне показались ярчайшими звёздами. Анхел нежно обхватила мою шею и вжалась в грудь. Мне хотелось принять всю боль на себя. Я прижал её к себе и сорвался с места. Лучше достигнуть дом как можно быстрее. Я внёс её на руках, и проходящий Эммет бросил нам «У-ля-ля!», присвистнув. Плевать, не до его глупостей сейчас. Читавший книгу Карлайл подскочил, как только увидел нас. — Что случилось? Я понёс её в кабинет и уложил на кушетку. — Мы решили поиграть в догонялки, и она попалась в ловушку на медведя. Провалилась в яму, — мне было чуть неловко говорить, чем мы взрослые существа занимались, но всё же это было весело, и отрицать этого я не собирался. Карлайл слегка улыбнулся, но потом резко стал серьёзным, услышав о западне. — Эх… охотники опять выбрались. Точнее сказать браконьеры. У нас запрещены всяческие капканы и ловушки в этот период. Надо после связаться с офицером Свон. Карлайл осмотрел травмированную ногу и попросил меня сходить на кухню принести пакет со льдом. Я незамедлительно пошёл выполнять просьбу. POV Анхелита Папа возился со мной, забинтовывая лодыжку с усидчивым видом. — Эх, Анхел, и что ж тебе так везёт? Он поднял на меня любящий взор, и я понурила голову. — Как бы я хотела это знать! Отец обнял меня нежно и ласково. Джаспер явился скоро, протягивая ледяной пакет врачу, и тот стал приматывать его к моей ноге. Сначала я даже дрогнула от прохлады, но после я растаяла в блаженстве. — Итак, ничего страшного. Обычное растяжение. Должно пройти через несколько дней, но пока не стоит беспокоить ногу. Джас, отнеси, пожалуйста, Анхел в её комнату. Я сейчас приду. Джаспер бережно поднял меня, и сердце вновь затрепыхалось. Так не хотелось, чтоб он отпускал меня, когда он клал меня на кровать. О, увлекательное времяпровождение стартует. Мне действительно везёт. В кавычках. Джаспер взял подушки с кресла и положил мне под ногу. Его забота разбивала моё сердце. — Спасибо большое. Я потянула его на себя в попытке обнять. Он оказался довольно податливым. — Не говори глупостей, — скромно шепнул он. Отец вошёл проверить условия моего лечения. Ему всё понравилось, и он покинул нас, перед этим поцеловав меня в лоб и похвалил Джаса за подушки. — Чем займёмся? — неожиданно спросил он. Я озадаченно смотрела на Джаспера секунд пять и попросила достать из-под кровати мою гитару. Он довольно удивился и передал инструмент. Давно же я не брала свою малышку в руки. — Играешь, получается? Я чувствовала, как его интерес рос с каждой минутой. — Не только. Я пою. Помнишь? Джаспер кивнул. Через момент я запела и увидела, как у Хейла расширились посветлевшие после охоты янтарные глазки. Ему явно нравилось. Даже очень. Как и мне наблюдать за ним. — Мальчик, если ты не солнце, почему я вижу твои лучи?.. Петь для Джасмина было фантастикой. Я немного стеснялась, но он подбадривал меня своей открытой улыбкой. — Вау! Ты прекрасно поёшь! — восхищённо произнёс он, дослушав песню. Я поклонилась, наверно, глупо светясь от счастья и одобрения. — Спой что-нибудь ещё, пожалуйста. — I wish, I could stand on a star… Мой голос переливался, а из-под пальцев лилась вдохновенная мелодия. Дверь отперлась, и в дверях показалась белокурая головка, а чуть выше угольно-чёрная. Роуз и Эм решили присоединиться к бардовской ночке. Джаспер весело посмотрел в их сторону, но, когда он вновь обратил янтарный взор на меня, я стала пропускать песни через сердце. Получалось совсем по-другому. И Эммет с Розали стали кружится по комнате, смеясь и танцуя, но мы с Джаспером не видели их, потому что не могли оторваться от нежных взглядов друг друга. Опять навязчивые мысли посетили мою бедокуру головушку, потому что я хотела впиться в эти манящие пухлые губы, украшенные обескураживающей улыбкой. Но быстро отдёрнув себя, я продолжила петь, стараясь сделать свой голос максимально ярким и красивым, что у меня по-видимому получалось, так как Джаспер впился в меня горящим и восхищённым взором. POV Анхелита закончился — Милый, это случайно не голос нашей девочки? Эсми не скрывала озорного взгляда, прижавшись к мужу. — Видимо да. Правда прекрасно? Он поцеловал её в губы, покоряясь их страсти. — Потанцуем? — Вы приглашаете? — Если вы согласны, миссис Каллен. Карлайл галантно поцеловал ручку жены, и романтические огоньки загорелись в янтарных глазах пары. Утро настало незаметно. Анхел утомилась после нескольких часов песнопений, да и вообще бурного событиями и переживаниями дня и уснула, плавно наигрывая спокойные мелодии на гитаре. Розали и Эммет, сидевшие возле неё и слушавшие чудесную музыку, вскоре загадочно улыбаясь, покинули Джаспера и Анхел, не много понаблюдав за тем, как, не замечая никого и ничего, вампир бережно гладил по голове спящую красавицу. Джаспер убрал руки девушки и поставил гитару у стены. Вспомнив о травмированной ноге, он дотронулся до пакета с тёплой водой и снял его. Щиколотка немного отекла. Девушка тяжело вздохнула, издав болезненный стон и поморщившись. — Ч-ш-ш, прости. Джаспер погладил её по руке и вышел из комнаты, захватив с собой растаявший пакет. Спустившись вниз, вампир наткнулся на милую парочку, нашёптывающую друг другу на ушки нежные пустячки и весело хихикающую над ними, прерываясь на романтичные и страстные поцелуи. На вампира напала хандра. Он смотрел на влюблённых и вспоминал себя и Элис. Хотелось удавиться. Он понимал, что сильно скучает по своей жене и хотел бы вновь прикоснуться к её забавным ямочкам на щеках от счастливых улыбок. Прижать её к себе, приобняв за тонкую талию. Наслаждаться безмолвным разговором двух сердец, погружаясь в любящий янтарный взгляд. Джаспер стремительно ворвался на кухню и, распахнув морозильную камеру, поменял пакеты со льдом. Незамедлительно он вернулся обратно к Анхел, недолго постояв подпирая запертую дверь. Девушка не сдвинулась с места, единственно положив руку поперёк живота. POV Джаспер Я приложил к припухшей лодыжке ледяной пакет, и девушка ещё раз дёрнулась. Элис или Анхелита? Я не могу так больше. Отойдя к стене, я… зарыдал и съехал на пол. Мне было до того больно, что я не смел даже уйти. Смотрел на неё, и слёзы одна за одной скатывались с ресниц. Я устал. Ужасно и безбожно. Не хотелось шевелиться, думать, чувствовать. Ничего больше не хотелось. Я выгорел. Спичка осталась обугленной палочкой. Первый раз я испытывал подобное. Даже когда я узнал о гибели любимой,. я так не срывался, не поддавался эмоциям. Для меня это вообще не было свойственно. Тогда я просто умер и ушёл в себя. Меня смогли растормошить лишь недавно. Полгода назад я стал более открытым. Чёрт, я стал улыбаться! Но тогда чернота ещё накрывала меня, лишь эти чувства я и показывал другим. Злость, раздражительность, апатия. Я стал выходить на свет, заявляя, что я тоже могу чувствовать, испытывать эмоции. У меня они тоже были! Я просто уткнулся в колени и плакал, наверно выводя всё гнилое, скопившееся в моём разуме, когда я почувствовал чьи-то прикосновения, а потом объятия, чуткие и ласковые. Поцелуи по всей голове. Горячую кожу. Ярко бьющееся сердце. Подняв голову, я увидел самое прекрасное — беспокоящегося за меня ангела. Так захотелось её прижать к себе, успокоить, заверить в том, что всё хорошо. — Джас, что такое? — её голос трепетал. — Я устал, — правдиво ответил я. — Всё будет хорошо! — Нет. Уже никогда не будет! Я устал быть сильным. Доказывать каждому, что Джаспер Хейл несгибаемый и непоколебимый! Но я тоже имею право на чувства, и… я совсем запутался в них. Я понурил голову, уронив в ладони. — Ты не обязан всё это делать! Мы будем сильными! Я рядом! Я с тобой… навсегда. Анхел сидела на коленях передо мной, не обращая внимания на боль в ноге. В её глазах… в них плескались отчаяние, боль, отвага. Волосы оплетали её худую фигурку и спадали до пола вьющимися волнами. Я вдохнул и задержал воздух в груди. — Какая ты необыкновенная… Она… осторожно, будто спрашивая разрешения, подалась вперёд, прижавшись ко мне, напоминая ребёнка. Я незамедлительно обнял её, вдохнув её прекрасный аромат лаванды и ванили. Только сейчас я ощутил, что же это за запах. — Моя маленькая,. где ты была раньше? Только сейчас я понял, КАК мне не хватало тебя. Отодвинувшись, но не убрав рук с моего пояса, девушка заплакала, и я растворился в её волнах. Раз… два… три. Я попался в плен. Жестокий. Светлый. Нечаянный. Вот и всё. Я в миг принял окончательное решение, потому что она оказалась смелее, сильнее, решительнее, переступив через черту своих слёз, скорби, бед, тем самым предприняв попытку обеспечить себе возможность начать всё заново, но была ли она готова к этому? Знаю лишь одно — она была ко всему прочему отчаянней, и это чувство поглотило её. Анхел поддалась вперёд и утопила меня в своём поцелуе. Светлость, сладость, осторожность и лёгкость. Вихрю, поднявшемуся в воздухе, хватило лишь секунды, чтобы закрутить нас в своих потоках, и, опустив её на спину, я не отрываясь стал шарить по её телу, как бедствующий скиталец в голой и сухой пустыне, найдя воду, в ответ я ощутил тот же порыв. Теперь ко мне пришло осознание, как это отдаться на волю чувствам и желанию. Мой ангел сорвала с меня кофту. Мои руки проскользнули под её пуловер, и я ощутил её невозможный и ещё больше возбуждающий жар. Её пальцы блуждали по моей груди, шее, голове, путаясь в волнистых волосах. Она подставлялась под страстные поцелуи, перешедшие на шею и грудь, ещё облачённую в нежно-розовое кружевное бельё — защиту от посягательств на чистоту. Я подхватил её на руки и опустился с ней на мягкую кровать, когда она уселась на меня верхом, оказав своё влияние над ситуацией. Анхел нависла надо мной, зацеловывая пухлыми губами лицо, далеко ни как профан. Кажется, мы свалили на пол всю пирамиду из подушек, когда она опрокинула меня на спину, и мы одновременно издали смешок, что стало ещё соблазнительнее и разгорячило наши тела. Моё тело действительно почувствовало, как внутри растекался жар. Скорее всего, Ангел применила свои очеловечивающие способности, и мне это несказанно понравилось. Я стянул с неё штаны, затушив её боль впившись сильнее в эти притягательные черты. Но ничего не может пройти просто так. Совесть замаячила где-то на дальних рядах подсознания, мешая придаваться страсти. Стало волнительно, когда я вспомнил о вампирах с хорошим слухом внизу, из которых двое были родителями моей ненасытной волчицы, когда пришло осознание того, что эту девушку, с которой я хотел совершить непристойные вещи, моя милая воспитанница-сестра всего 17 лет от роду… скоро должно быть, как она думала, и то, что она возможно тушит боль о гибели своего парня, ища близости со мной. Но внезапно она оторвалась от моих губ, упрекающе направив на меня свой взгляд расширившихся зрачков. — Не смей! Слышишь, не смей волноваться из-за препятствий между нами. Их нет! А я есть. И я хочу своего брата прямо сейчас и здесь, потому что не желаю больше ничего, кроме спокойствия души твоей и моей, — с придыханием произнесла девушка. Я схватил её за предплечья и встряхнул, поднимаясь. — Скажи, то есть ты хочешь забыться со мной? Боже, что я творю? Я отпустил её и поднялся, расхаживая по комнате в джинсах с оголённым торсом и шлёпая босыми ногами по паркету, обречённо стирая остатки возбуждения потирая лицо. Анхелита сидела на коленях, опустив голову. Я замер, но, минуя оцепенение, подошёл и сел сзади на кровать, прижавшись спиной к её спине, подогнув ногу и откинув голову. Мгновение спустя я почувствовал ответное соприкосновение наших тел. — Что мы делаем, Джас? — тихо спросила она. — Спасаемся от себя. — Что мы будем делать дальше? И сохраниться ли наша любовь, как брата и сестры? — Думаю, теперь она станет только крепче. — Тогда я люблю тебя, придурок. Я прыснул со смеху и почувствовал её накатывающееся веселье. — А я тебя, дурочка. — Ты ахеренно целуешься, — немного помолчав, добавила она. — Ты тоже время зря не теряла. Я завёлся моментально. Она засмеялась, почти положив голову мне на плечо. — Воу, вот это да. Не знала, что так могу. — Ты девственница? Возможно этот вопрос был слишком личный, но мы перешли черту, став друг другу с этого момента самыми близкими, дойдя до крайней точки, сумев остановиться и сохранить доверительные отношения. — Ну, если не принимать во внимание тот случай, — девушка так легко вспомнила его, — то да. Филип намекал… много раз и даже пытался меня затащить в койку, но я была не согласна… Тогда он обижался, и мы не виделись несколько дней. Она глубоко задумалась, её чувства отяжелели. Я сжал её маленькую ручку и мне захотелось убить его. — Вот, подонок. Только сейчас я похоже трезво стала оценивать, что тогда происходило. А ты… ты остановился, хотя мог совершить со мной всё, что угодно, и я всё равно не смогла бы вырваться… Анхел рывком развернулась и уставилась, наполнившимися жгучими слезами голубыми глазами сначала в кровать, но следом возвела их на меня. Я также развернулся к ней. — Я любила и даже продолжаю сейчас любить грязного душой, похотливого парня?! Как я могу? Она дрожала, с каждой секундой приходя в дикое чувство того, что разоблачила свою любовь. — Не надо, Анхел… о мёртвых либо хорошо, либо ничего… Девушка грубо усмехнулась и, срываясь, продолжила мою фразу: — … кроме правды. Так на самом деле всегда звучала эта фраза древнегреческого политика и поэта Хилона. В первоначальном значении предполагалось, что об усопших людях, во время их поминовения, можно было говорить лишь быль, воспоминая человека, не приписывать ему ни грехов, ни подвигов. В последствии, люди, в угоду этике, решили не говорить о человеке ничего, кроме хорошего, добавляя к сказанному: «светлая память». Полная херня. Правда, какая бы она не была, она нужна людям, живущим… Поэтому не нужно стесняться при поминовении усопших говорить обо всех их достоинствах и недостатках… ведь это прежде всего честно для них, — выпалила она единым духом. Я встал, а Анхел закрыла глаза, видимо, подумав, что она достала меня своим нытьём, что было абсолютно не так. Я ведь просто поднялся за пледом и накрыл мою маленькую, чтобы показать, что мне неинтересно её тело, меня больше волновала её душа. Она распахнула удивлённые глазки, и я улыбнулся ей, давая понять, что я всё ещё могу быть для неё опорой, поддержкой, в которых она так нуждалась. Анхел прильнула к моей холодной спине и, больше не проронив ни слова, вскоре уснула, обняв меня за торс, покрыв лазурным пледом мои ноги и закрыв поясницу. Этот простой знак стал для меня высшей степенью доверия, ведь она тем самым показала, что пускает меня к себе в душу, полуголая и раненая прислонившись ко мне и грея теплом пушистого пледа и своего юного, девственного тела. Я ещё долго думал обо всём сделанном, сказанном, почувствованном. Как же ей тяжело. На неё столько свалилось за единственный год. Год, решивший её судьбу и поставивший всё верх дном в её мире. Я ощутил, как оказывается сильно она во мне нуждается. Я полюбил. Полюбил ещё сильнее это хрупкое и ранимое существо. Я осторожно уложил её, укутав в одеяло. «Моё счастье. Я тебя никому не дам в обиду». Я поцеловал её в лоб и, натянув кофту, лёг позади. За окном затевались первые лучи утреннего солнца. Моей ненаглядной стоит выспаться после бурной ночи и дня. Довольно злости. Она ещё ни к чему хорошему не приводила.