Аромат жасмина

      Прошла неделя с того дня, когда на Карлайла напали. Джаспер, пытаясь выяснить подробности, задавал много вопросов по пути к дому из больницы, но Анхел либо отвечала односложно, либо ничего вообще не говорила. Быстро осознав, что Анхелита не хочет это обсуждать, юноша прекратил допрос, почувствовав нотки благодарности, исходившие от девушки.       Эсми осталась с Карлайлом. Она подбежала и стала целовать искалеченного мужа, а он под её ласками мило хихикал, успокаивающе поглаживая её лицо, волосы, руки.       Байдашико сидела в кресле, когда за окном уже стояла глубокая ночь. На душе мучительно скребли кошки. Сна не было ни в одном глазу. Анхелита обхватила себя руками и подошла к кровати. Неделю она уже ни с кем не обмолвилась более чем двумя предложениями. Она не могла, совесть не позволяла, оставаться с ними так долго, обращая их в людей.       «Как глупо. Как наивно!» — твердила она про себя.       Снова противоречивые чувства завладевали ей, но тут она увидела Джаспера, вышедшего на улицу, видимо для того, чтобы полюбоваться ночным небом. И в правду, оно сегодня было великолепно.       Анхел сползла на пол, прислонившись к стеклу и обхватив руками колени. Будто заточённая в башне, она с грустью смотрела через окно на природу, звёзды и мужчину. К ней вернулись все её вампирские силы, и теперь Анхел могла издали внимательно изучать его профиль.       — Какой же ты красивый… — еле слышно выронила девушка. Ей повезло, что вампир не обратил на неё внимания.       Анхел поднялась и сдёрнула плед с кресла, закутавшись в него. От созерцания Джаспера стало так спокойно. Он был словно волшебный, хоть, возможно, так и было.       — Сегодня ночью ты моё личное чудо, так и знай, — Анхел вновь тихо-тихо, так чтоб этот прекрасный молодой вампир не расслышал, озвучила свои мысли, и улыбка впервые за долгое время посетила её губы.       Девушка тяжело зевнула и ближе придвинулась к окну. Она вспомнила объятия вампира, они давали прохладу её жаркому телу, но после той ночи запах жасмина больше не посещал её комнату, только кошмары, где вновь был Филипп.       Джаспер ощущал изучающий взгляд волчицы и эмоции от размышлений. Её детская наивность приковывала к себе. Что сделать? Как её выманить из комнаты? Но вдруг он услышал её. Она пела.       — «Ты не успеешь проснуться,» — кричали птицы вдали. Дайте хоть раз в любви захлебнуться. Вздохнула и ринулась вниз…       Стало так тоскливо и одиноко.       — Пошли, — одними губами произнёс он.       Анхел поняла его и быстро переоделась в чёрные джинсы, водолазку и кроссовки.                   POV Анхелита       Осторожно отперев окно, я глубоко вдохнула, настраиваясь, и впервые спрыгнула вниз с такой высоты без страховки. В мгновение оказавшийся рядом Джаспер поймал меня, так неожиданно и волнительно. Наши лица почти соприкоснулись. Оба мы заворожённо смотрели друг на друга, в голове царил хаос, а в груди трепетало сердце, и участилось дыхание. В мыслях промелькнуло отчаянное вожделение. Хотелось поддаться порыву и поцеловать эти восхитительные губы.       Взгляд пытливых глаз приковывал к себе, а я не хотела ему сопротивляться, но, видимо, решив, что этого достаточно, Джаспер опустил меня на землю. Мне казалось, что у меня выпрыгнет сердце, когда я вспомнила о его способности считывать чувства.       Джаспер, явно сделав вид, что ничего не заметил, направился к лесу, и я, словно привязанная, поплелась следом. На миг, обернувшись и заметив промелькнувшие белоснежные локоны, я закатила глаза в неловкости.       — О, похоже я разгадала твой секрет, братик, — откинув стеснение, разоблачительно тихо воскликнула я. Джаспер заинтересовано повернулся ко мне. — Тебя кто-то из родителей подослал?       Как мне не хочется их расстраивать, но и влезать в моё самокопание, я не дам.       — Нет, и почему конкретно меня надо было посылать к тебе?.. Позвать тебя на свежий воздух была моя инициатива, — беспечно ответил он.       Я остановилась, скрестив руки на груди. Его забота была приятна… чересчур. Меня это уже давно настораживало. Такое странное чувство, будто я играю, охочусь на него, но смогу ли я ответить ему взаимностью тогда, когда будет уже поздно отступать? А может я просто себя накручиваю, опять делая неправильные выводы. Откуда я знаю, что это не братская любовь? К тому же я люблю… люблю всем сердцем? Филиппа. Хоть я уже не могу сказать точно, что это было. Может я просто очередная сучка, играющая с чувствами парней? Я не знаю, голова просто разрывается. И почему я об этом решила поразмыслить именно сейчас?!       — Ну, не знаю… может быть, потому что у тебя имеется большее влияние на меня, чем у кого-либо в этом доме?       Озорное настроение накрывало меня с головой. Я кинула спокойному Джасперу интригующую ухмылку и плавным движением бросилась бежать в случайно выбранную сторону.       Я мчалась изо всех сил, преодолевая в секунду десятки метров, лавируя между камнями, деревьями, прыгая в овраги и проскальзывая под упавшими замшелыми стволами, чтобы меня было труднее поймать. Он, конечно, сейчас сильнее меня в тысячи раз, но воспользоваться смекалкой и схитрить никогда не помешает. Я целую вечность не чувствовала подобного.       Свобода, сила, скорость поглотила мой разум. Джаспер то ли поддавался мне, дабы продлить моё удовольствие, то ли действительно не мог поймать из-за препятствий. Решив резко свернуть, я поскользнулась на месте и сорвалась со склона, неминуемо летя к обрыву, но за секунду до падения, в метре от края меня остановили крепкие и нежные руки.       Удивительно я не испытала ни капли страха. Наверное, это было удивительно прежде всего для него. Я рассмеялась заливисто и громко, но, наткнувшись на его, как острое лезвие, взгляд, затихла. Стало так стыдно и только теперь страшно, будто меня сейчас будут наказывать за проделанную глупость.       Я застыла, прижимаясь сильнее к земле, ожидая небесной кары в лице любимого брата. Он стоял надо мной, выставив руки с двух сторон от моих предплечий, не давая мне ни единого шанса на путь к бегству. Мне казалось, что со стороны я похожа на сову, выпучившую свои синие глаза. Стало неуютно от его считывающего янтарного взгляда и от того, что он навис надо мной, но надо признать, в этом была своя чарующая атмосфера. Его запах вновь наполнил мои лёгкие. О-о, я готова была провалиться сквозь землю.       — Прости, меня, пожалуйста… я конченная, знаю, — самооскорбилась я.       Он насмешливо улыбнулся и без нотки упрёка ответил:       — Не говори так про себя. Неплохо, если ты непредсказуемая, просто… будь осторожней.       Он сел подле меня, а я продолжала лежать с желанием врезать себе посильнее.       — Хотя, отдам тебе должное, место потрясающее.       Его загадочный вид внушал доверие лишь отчасти.       Я поднялась на локтях и поняла, что запуталась в длинных волосах. Откидывая их за спину, осмотрелась.       Мы сидели на краю скалы. Внизу расстилался город, что вызвало у меня трепет. За нами, вплоть до самого подъёма, с которого я так «изящно» скатилась, маленькая поляна была усыпана прекрасными цветами, переливающимися фиолетовым и синим при свете луны, взошедшей так гордо над нашими головами. Свежий и прохладный ветер обдувал лицо, принося нереальное удовольствие. Температура моего тела много выше, чем у человека, но ниже оборотня, и ощутить прохладу иногда бывает просто необходимо. Никогда так не любила холод.       Я повернулась к своему спутнику и вновь наткнулась на его изучающий взгляд, но только он больше не был строгим. Я видела в его глазах нежность и любовь, хоть его лицо оставалось каменным. Глаза — зеркало души. Настоящая правда.       Он придвинулся, и я заворожённо любовалась им. Я буквально почувствовала, как любовь коснулась моего сердца. Это было то, что я чувствовала на самом деле, а не его воздействие. Во-первых, он бы никогда такого себе не позволил, не стал бы противоречить себе и своим принципам, а, во-вторых, я могла блокировать эту часть его способностей, открывая путь в свои мысли без возможности что-нибудь там исправить. Тот, кто думает, что читать мысли и ощущать каждое чувство другого — две абсолютно разных вещи, глубоко заблуждается. Я убедилась в этом на своем опыте.       Поддавшись желанию, я прикоснулась к его губам, завладев ими в ту же секунду. Они были зачаровывающее нежными, ароматными, сладкими и упоительно восхитительными. Дрожь по телу накрывала с безбашенным чувством отчаянной храбрости. Как я решилась на это, одной луне и известно. Но был один момент, огорчавший меня с искромётной стремительностью — Джаспер не отвечал. Осторожно положив свои ледяные ладони на мои пылающие щёки, он бережно разорвал этот причинивший мне столько счастья, удовольствия и боли поцелуй. Не убирая рук, он заставлял меня смотреть на него.       — Нет, крошка, прошу, не обманывай себя. Не пытайся забыться в чувствах ко мне. Это неправильно. Ты не любишь меня. Это лишь порыв.       Я рухнула, сложившись в три погибели, чувствуя, что из меня выжили все соки. Я зарыдала. Это была истерика. В моей душе царил хаос, и всё внутри сжалось. Он гладил меня по спине, настойчиво стараясь пробиться за барьер. Ну, конечно, папа ему всё рассказал. О всех моих приключениях. Немного успокоившись, я подняла голову, отведя взгляд в сторону.       — Завтра семнадцатое. Ему могло бы исполниться 18. Я хочу посетить его. Прости меня… за всё то, что здесь произошло.       Я в смятении вскочила и начала подниматься наверх, ни разу не взглянув на Джаспера. Мне было безумно стыдно перед ним, собой и главное перед Филиппом. Не прошло и года, как я уже целуюсь с другим, но Джас прав. Мне нужно сначала разобраться в себе и, когда я буду уверена, тогда приму решение.       Мы шли тихо и спокойно, я впереди, он - за мной. Что он чувствует? О чём думает? Что это было? Мои плечи подрагивали, а температура тела явно упала.       Вдруг я услышала неистовое биение сердца. Адреналин овладел каким-то бедным созданием. Отпустив все свои переживания, я стала одним единым органом чувств. Сбивчивое дыхание, напускная устрашаемость, что выдавали его оскал и рычание. Я побежала. Мной командовала только солидарность. Борьба за свободу другого. Джаспер ринулся за мной, наверно, подумав, что я опять решила побегать от него. Не доходя до места двадцати метров, я спряталась за дерево, разведывая обстановку. Огромный медведь хищно приближался к серо-светлому волку, вжавшемуся в земляной уступ. Убежать он не сможет, победить противника явно тоже. Надо было решаться. Оставались считанные секунды до неизбежного. Сзади чья-то крепкая рука опустилась мне на плечо. Я развернулась и думаю по моему отчаянному и умоляющему взгляду, он всё понял, дав добро на действия. Удивительно, как одной лишь переглядкой мы безошибочно друг друга поняли. Я рванулась вперёд, неожиданно сбив с лап медведя и повалив его в нескольких метрах от испугавшегося пуще прежнего волка. В схватке зверь сильно оцарапал моё лицо. По ощущениям рана проходила через правый глаз от брови до скулы. В тот момент у меня появилось только два желания: наконец-то обратиться и прикончить его. Как я ни пыталась перевоплощения не происходило. Осталась только одна задача — покончить с этим глупым боем. Я вонзилась острыми клыками в толстую шкуру косолапого и услышала его протяжный клич боли. Мой рот заполнила вязка жидкость. Она показалась мне вкусной. Остановиться не было сил, и уже через миг животное ослабело и прекратило всякие попытки борьбы за свою жизнь. Я разжала челюсти и, глубоко дыша отступила от жертвы, споткнулась и села на твёрдую землю, не отводя сожалеющий взгляд от мёртвого тела. У меня будто вновь был шок. Я ничего не могла поделать, кроме как сидеть и смотреть на то, что я сотворила с этим животным. Волк пустился в бегство ещё, когда я впилась зубами в медведя. Ну и пусть. Пусть живёт ещё столько сколько ему отведено судьбой. Может до следующей такой встречи. Кто его знает. Аромат жасмина держался неподалёку, с интересом и (гордостью?!) наблюдая за мной, но, уловив мой настрой, он двинулся ко мне, сев рядом на траву. Я, вспомнив про положенные уже давным-давно в эти джинсы сигарету и зажигалку на подобные случаи, достала их. Не обращая взора на молчаливого собеседника, я покрутила в руке незамысловатое приспособление, вызывающее пламя, и, засунув его обратно в карман, посмотрела на свои пальцы. «А почему бы и нет?» — пронеслось в моих мыслях, и на удивление я смогла прикурить сигарету. Вдохнув вредный для лёгких дым, я с наслаждением выпустила его. Почувствовав на себе недовольный взгляд, я решила напомнить своему спутнику кое-что. — Ты ведь помнишь, что я уже не ребёнок, верно? Спутник отвёл проницательные глаза, ничего не ответив. Немного помолчав, я вновь прервала тишину:  — Ну да, конечно… только не для тебя. — печально бросив ему, я поднялась и, прислонившись к стволу древнего дерева, всё также не отводя предательски тяжёлый взор от трупа медведя, в действительности задумалась над своей последней фразой, на что Джаспер легко встал с места и яростным ураганом подлетел ко мне. Я вдохнула ядовитый дым, и медовый блондин, не колеблясь ни минуты, решительно навис надо мной (я достаю ему только лишь до ключиц, разница в росте очевидна). Мне стало очень страшно, и я взаправду забыла, как дышать. Его изучающий взгляд становился горячим и жгучим, как и моя температура. Что было следующим… а следующее для меня стало вечностью. Желанной и бескрайней. Шаг в бездну тоже шаг. Я оступилась, поняв, что, если не остановлюсь никогда не смогу выбраться. Только я не учла одного — я уже на дне. Тогда, когда очнулась, словно от глубокого сна. Ещё ничего не видя, кроме густого тумана, мои лёгкие заполнились до краёв одним воздухом… а точнее запахом, подаренным забегающим озорным ветерком проведать мой труп, раскинувшейся на больничной кушетке, в глубине папиного кабинета. Подобно слепому котёнку, я не ощущала ничего, кроме того, кому благодарна своей жизнью. Этот аромат… я не могу! Другие тоже великолепно пахнут, но, лишь услышав этот запах, я менялась, предаваясь его спокойствию и холодности. Джаспер меня поцеловал, и я растворилась в его сладостных и страстных губах со вкусом табачного дыма и жасмина. Он был жаден и ненасытен, напоминая дикого зверя, но в то же время ласковым и нежным. От такого сочетания кружилась голова. Мы, наверно, оба знали, что это лишь порыв, отчаянное желание забыться в объятиях другого, спрятавшись от своей личной пытки в лицах погибших любимых. Но… и снова, но… остановиться стало невозможным. Слёзы полились из моих глаз. Я знала, что это неправильно. Этого поцелуя не должно было быть, как и прошлого. Я… так хотела, чтобы для него были другие причины, не противоречащие нашим настоящим целям. — Хватит бояться… — произнёс Джаспер, и его голос был нежен, как никогда прежде. Вампир поднял меня так, чтобы наши лица были на ровне, прислонив напористей спиной к стволу. Я обвила ногами его торс, притянув к себе тесней. Между нами не осталось никаких границ ни родственных, ни дружеских, ни к чему-то обязывающих. Мне казалось тогда, что мы стали одним целым, и оторваться от Джаспера мне больше не суждено. Его длинные аккуратные пальцы запутались в моих волосах, а мои блуждали в его. Другая же рука Джаспера держала меня за талию, избегая падения. Мои пальцы медленно и жадно спускались ниже к основанию его гладкой, такой же как у меня, чёрной кофты, когда я произнесла, задыхаясь от нахлынувшего: — Не возвращай меня обратно… Он счастливо улыбнулся и приник ещё настойчивее к моим припухшим губам. Тогда я и узнала, что значит влюбиться до потери пульса. *** Яркое солнце пробивалось сквозь пышную крону зелёных деревьев. Птицы радовались новому дню, заливаясь в своих звонких трелях. Лес тихо шумел, покачиваясь на ветру. Свежий ветер пробегался по голой коже, принося сказочное удовольствие. Мои золотые волосы оплетали обнажённую грудь, и один пронзительно восхитительный янтарный взгляд не мог оторваться от созерцания моей фигуры. Я проснулась и открыла глаза. Он лежал рядом в одних боксёрах, а когда заметил, что я очнулась от сладкого сна, вновь приник к моим губам лёгким и невесомым поцелуем, обвив талию одной рукой и притянув моё тело к своему. — Ты волшебная. Он ласково убрал упавшие пряди с моего лица за ухо, открыв обзор на новый шрам. — Эта тварь оставила тебе первый боевой шрам. И что же мы скажем родителям? Джаспер улыбался той своей редкой улыбкой, показывая белоснежные зубы. Его осторожные пальцы мягко касались огромной царапины. — Что я люблю тебя. С того момента, как вновь вдохнула воздух. Он остановился, бережно изучая каждую чёрточку моего лица, а, нерешительно перейдя к глазам, с полной серьёзностью ответил: — Так значит это всё же не просто отчаянный порыв, а нечто на много выше и концентрированнее. Это было непросто так. Я безмерно счастлив, что мои отчаянные надежды оправдались, — придвинувшись ещё ближе он томно прошептал мне на ушко: — Я люблю тебя, Анхелита Каллен и приношу клятву в том, что никогда не смогу предать, променять или… разлюбить. Я отпущу тебя только в том случае, если ты захочешь этого. Меня переполняли противоречия, но, откинув их, я отпустила всё горе и приникла к губам возлюбленного, испытав неподдельное счастье.