fragile, don't drop

Fight so dirty but your love so sweet Talk so pretty but your heart got teeth Late night devil, put your hands on me And ｎｅｖｅｒ, ｎｅｖｅｒ, ｎｅｖｅｒ ｅｖｅｒ ｌｅｔ ｇｏ

      Гермиона вышла в центр знакомого школьного двора. Мягкий ночной ветер донёс запахи гари и пепла, пороха. Мимо с монотонным лязгом прошагала колонна каменных рыцарей — столкновение с великанами на мосту уже началось. Долохов остановился и поднял руку, притормозив своих бойцов. — Рассредоточиться! — раскатистый окрик разлетелся в прохладном воздухе. Ночь выдалась ясной. Тёмное воинство в неразличимо-чёрных мантиях на холме, они выжидали. Грохот короткой битвы между магическими созданиями быстро утихал. Великаны несли потери и отступили для нового совместного удара. — Сейчас пойдут Пожиратели? — невесть как затесавшаяся в первой линии мелкая слизеринка сжимала палочку побелевшими пальцами. — Мы в куда более выгодном положении, — кажется, это Билл пытался успокоить. Гермиона посмотрела в ответ перепуганной девчонке и обнадёживающе улыбнулась, в её тёмных глазах горел огонь: — Не бойся. Будешь бояться — умрёшь. Пожиратели ринулись в атаку, стоило только щитам замка окончательно распасться. Перед Гермионой вынырнула почти знакомая фигура в мантии, они точно были знакомы. Он пробормотал что-то и швырнул в неё горсть чёрного пламени. — Протего! — девушка едва успела выставить щит. Тёмное заклинание влетело в блок с такой силой, что она едва устояла на ногах. — Остолбеней! Экспеллиармус! — её заклинания были ему как слону дробина, быстрые ответные чары даже не изматывали его. — Сектумсемпра! — неуправляемая палочка дёрнулась вверх от отдачи и едва не вылетела из руки, Гермиона отшатнулась назад. Заклятие вышло такой силы, что прошло сквозь щиты и перерубило Пожирателя пополам. — Гермиона? — Билл обернулся к неподвижному изуродованному трупу немного растерянно. Девушка лишь пинком перевернула верхнюю половину лицом на свет, поборов дрожь. — Это был Селвин. Он хотел выебать меня на пару с Джагсоном и Струпьяром, — она поджала губы и лениво развела руками, — лучше уж я убью его, согласись. — Когда ты стала столько ругаться? Вопрос остался без ответа. На них надвигалась новая группа в чёрных мантиях. — Бомбарда! — Гермиона выкрикнула первое, что пришло в голову. Результат превзошёл все возможные ожидания — врагов отшвырнуло в разные стороны, фонтаном разлетелись куски брусчатки. Пожиратели спешно гасили подпаленные мантии, одного сразу задавили двое смутно знакомых пуффендуйцев. Её непокорная палочка была в своей стихии. Заклинания выходили куда сильнее, сея полный хаос — это было только кстати. Они успели подраться лишь с разведывательным отрядом, основная армия по-прежнему маячила на мосту. Пожиратели притормозили, пропустив вперёд какие-то тени. Обрывки мрака, темнее самой непроглядной ночи. Дементоры. — Экспекто Патронум! — сияющая выдра плавно и стремительно полетела навстречу, к ней присоединились другие зачарованные животные и несколько бестелесных сфер. Совместных усилий было достаточно, порождения тьмы не рискнули даже приближаться к мягкому свету защитников. Дементоры поумнее отлетели в сторону, попытались обойти — но Патронусы не позволили им этого. Им нужно было лишь продержаться достаточно. Взгляд Гермионы метнулся к крытой галерее, что-то мелькнуло в темноте. Невесть как пробравшийся дементор ринулся прямо к ним. Она видела алчущие омертвелые руки, покрытые струпьями, чувствовала леденящий безнадёжный холод — и ничего не могла сделать. Тони инстинктивно заслонил её собой, на мгновение стало легче — когда чудовище отвлеклось. Пока она не поняла, какой опасности он себя подверг. Гермиона затравленно прижалась к крепкой спине, не в силах даже поднять палочку от удушающего отчаяния. В ушах шумело, в памяти настойчиво всплывал давний недоаукцион и всепоглощающий страх перед толпой Пожирателей. Он не может вызвать Патронуса. Громовой и бескомпромиссный родной голос вернул её к жизни: — Экспекто Патронум! — короткая и яркая вспышка опалила дементора, отшвырнув его далеко назад. Ни телесный, ни даже в виде сферы — лишь первозданная сырая сила. После такого потрёпанная тёмная сущность поспешила скрыться. — Я не сомневалась в тебе, — прошептала Гермиона. Она прекрасно знала, как важны её слова для него. Как и то, что скорее всего пришло ему на ум в этот момент. Пожиратели двинулись в атаку, со стороны моста полетели первые заклинания. Завязавшаяся перестрелка была почти ленивой, их просто теснили. Долохов бегло огляделся, рассыпной и не слишком организованный строй превосходил их числом. Понемногу обходили и окружали, избегая лобового столкновения. Надо было рвать одним ударом. Или их задавят. — Будем пробиваться, — он махнул рукой своему отряду. — Слишком много, я не пойду, — будто бы знакомый аврор средних лет настороженно посмотрел в ответ. Предположительно, Уильямсон. Гермиона призадумалась. Точно, он — это ведь его отправили арестовывать Пожирателей после битвы за Пророчество. Неудивительно, что необходимость подчиняться приказам Тони так задевала его самолюбие. — Пойдёшь. — Это мои люди, и не тебе распоряжаться их жизнями, — Уильямсон некстати вспомнил, что в Министерстве был вообще-то начальником. — Без меня они их быстро лишатся, — раскатистые раздражённые нотки в тяжёлом голосе пробирали до мурашек. — Когда ты командовал на той стороне? Вчера? — тот сдал назад, но оставлять за Долоховым последнее слово по-прежнему не хотел. — Я просто делаю свою грёбаную работу! — невербальная вспышка чар унесла незадачливого Пожирателя к звёздам в прохладную ночь, — продолжишь выёбываться, полетишь следующим! Гермиона перешагнула через чьё-то тело и приблизилась к ним: — Какой у нас план? — Бей и беги. Все за мной! Она бежала рядом, рокот битвы отошёл на второй план. Слышала лишь, как азартно стучит её сердце, как громыхают по брусчатке его берцы. Строй стремительно приближался, Пожиратели выставили полупрозрачные щиты. Её шустрая Бомбарда вдребезги разнесла один из них, опалив чарами вечерний полумрак. Мантия, маска — Остолбеней! Только бы не перепутать своих с чужими. Другой аврор обезоружил рослого Пожирателя, Долохов немедленно влетел — удар ботинка с размаху лишил того маски и равновесия. Кажется, это был Роули. Его вывернутая челюсть теперь держалась лишь на одном суставе, из раскуроченного рта хлестала кровь. Мужчина растерянно поднёс руки к побледневшему лицу, захрипел и осел на землю. Через пару мгновений он уже полностью исчез под толпой. Двое их товарищей шарахнулись назад, но было поздно — Гермиона опутала их наколдованной верёвкой. Один попытался защититься и пнуть её, но не успел. Девушка пригнулась и машинально закрылась щитом, едва не споткнувшись об кого-то. Знакомый огромный кулак пронёсся над её головой, отправив самонадеянного врага в глубокий нокаут. В потемневших, почти чёрных глазах не было ни страха, ни сомнений — только первозданный неистовый гнев. Своей цели они добились, вражеский строй окончательно смешался. От Тони шарахались, Пожиратели безуспешно пытались убраться подальше. Перестрелки не получилось, кулаки и подошвы сминали лица под беспощадный басовитый смех. Он будто забыл, что может колдовать — пользовался этим только для того, чтобы обезоружить и утащить очередную жертву на комфортную для себя дистанцию. Его стиль боя действительно устрашал, за таким командиром можно было пойти даже в ад. Что называется, армия из одного человека. — Группа Кингсли идёт к нам! — молодой аврор как мог перекричал шум боя. — Пусть заходят с галереи, — Долохов моментально обернулся, отмахнувшись от Экспеллиармуса, — будем брать в клещи. — Предатель! Авада Кедавра! — шальной порыв зачарованного ветра сорвал с Лестрейнджа капюшон. — Олень! — Долохов увернулся и не остался в долгу, с силой щёлкнув Сектумсемпрой по щиту. Ответная темномагическая дрянь не заставила себя ждать. Сражавшиеся расступились, никто не хотел попасть под их обмен любезностями. — Твою покойную жену не ебал только я, — прекрасное владение невербальными заклятиями позволяло ему подрывать боевой дух противника прямо в бою, — и то, потому что я её убил! Родольфус потерял самообладание — что и было нужно. Череда отрывистых вспышек, он рвался достать обидчика любой ценой. Тони лишь смеялся — для него это было развлечением. Максимум проверкой силы и навыка. — Хватит увиливать, подойди поближе, — низкий голос украсился откровенной язвительностью. — Я не собираюсь драться как маггл! — Ссышь? — Экспульсо! — голубоватая вспышка врезалась в брусчатку ровно под его ногами, взметнув вверх комья земли и куски камня. Долохова отбросило на добрую пару ярдов, он повалился на спину и треснулся головой. Тут же спешно поднялся на локте, помрачневшее гневное лицо перекосило от боли. Пожиратель наставил на него палочку и не слишком торопливо приблизился, упиваясь своим триумфом. Бегающие глаза горели искренней безумной ненавистью. — Авада Кедавра! — Долохов перекатился, метнув ответное проклятие. Промахнулся, вспышка чар просвистела над вражеским плечом. Брошенное Секо тоже не достигло своей цели, скользнув по краю полупрозрачного щита. Ровно в шею. Лестрейндж неверяще прижал пальцы к вскрытой артерии. Его бледное лицо вытянулось и задрожало, изо рта побежала багровая кровь. Он прошёл ещё пару шагов, прежде чем упасть. — Ты в порядке? — Гермиона вырубила какую-то девицу в чёрном и подбежала к нему. — Жить буду, — Тони поморщился и осторожно ощупал затылок, на бледных пальцах осталась кровь. — Надо залечить… — Сначала выжмем их со двора. Другие не теряли времени — группа авроров уже продвинулась вперёд, битва кипела вовсю. Кто-то из орденцев упал, сражённый проклятием, и тут же исчез под невесть откуда прилетевшей каменной глыбой. Долохов свалил кого-то на землю и теперь остервенело добивал ногами. Его ярость была почти праведной, воинской. Он как берсерк защищал то, что считал правильным. Даже не так — он защищал своё. Откуда-то сверху донёсся раскатистый рёв, Гермиона ошалело подняла взгляд — прямо в центре двора стоял великан. Ростом как двухэтажный дом, не меньше. — Отвлеки его, — Тони бросил свою жертву и растворился в чёрном дыму. Он облетел великана по кругу, перетянув на себя внимание, и приземлился на его плече — на пару заклинаний времени хватило. Из толстой короткой шеи брызнул фонтан крови. — Гермиона, давай Авадой! — он с трудом удержал равновесие, — это какой-то неправильный великан! Гигант окончательно пришёл в бешенство и замахал руками, пытаясь достать врага с загривка. Новая вспышка чар достигла цели, тот заревел и принялся раскачиваться из стороны в сторону. Долохов едва не улетел — в последний момент зацепился левой рукой за грубо отделанный воротник рубахи. Гермиона наугад швырнула Оглушающие чары в необъятный живот. Сработало, мечущийся враг отвлёкся на неё — Тони врезал ещё пару заклинаний. Он пытался подрубить тому голову. — Авада Кедавра! — она прыгнула за вывороченную скамейку, громадная рука неуклюже пронеслась в воздухе. Сердце ушло в пятки — великан всё-таки поймал его, огромный кулак кое-как сомкнулся на крупной фигуре. Долохов попытался раствориться, но тот оказался быстрее. И со всей силы швырнул свою добычу об стену. Тёмный сполох сполз вниз в потоке обломков кирпича и больше не шевелился. Великан покачнулся, растерянно оглядел свои окровавленные руки и грузно осел на землю, похоронив под собой пару Пожирателей. Гермиона бросилась на помощь — Тони уже выбирался из завала. Короткое заклинание убрало обломки в сторону. Весь расцарапанный, покрытый сероватой пылью, он судорожно улыбнулся ей: — Живой я, что мне будет, — споткнулся и тут же вернул себе равновесие, — трещина в ребре слева, не больше. Она лишь с облегчением вздохнула — он не знал ни боли, ни страха. Силы атакующих таяли, они смогли выстоять. Если только кто-то из командиров Пожирателей не решил перебросить группу на другое направление. Перед ними возникла серебристая мерцающая рысь и торопливо сообщила голосом Кингсли: — Часть прорвалась в замок. Прячьте раненых в Большой зал. — Обмудки безрукие, нихуя сами не могут, — Долохов сплюнул кровь на землю и откашлялся, — все назад! Они уже в замке! — Мы положили достаточно, — Гермиона оглянулась на усеянный трупами двор, по которому их соратники гоняли остатки Пожирателей. — Да, но сейчас заебёмся их по коридорам ловить. Защитники Хогвартса собрались у дверей. Одна из старых резных створок, раскуроченная шальным заклятием, едва держалась на петлях. — Потери? — Долохов обвёл своих подопечных посерьёзневшим взглядом. — Предположительно, человек двадцать, я не уверен, — Билл утёр пот со лба, — Пожирателей валяется добрые полсотни. — Подберите раненых и в Большой зал, — он ткнул пальцем в троицу крепких авроров, — все остальные, идём в коридоры. У Большого зала было тихо, часть осаждённых с башен перебрались на его защиту. Далёкий рокот битвы доносился с верхних этажей. Казалось, сами древние монументальные своды сотрясались от негодования. — Поднимаемся с двух лестниц и зачищаем! — Тони махнул Биллу и увёл их половину отряда направо, тот пошёл налево. Гермиона не отставала. В до боли знакомом школьном коридоре валялись мёртвые акромантулы, что-то горело. Они быстро рассредоточились и ринулись в атаку. Всё бы хорошо — если бы не потайные ходы и повороты. Дорогу ей перегородили двое в чёрном. — Эта же подстилка Долохова… — Пожирательница, если судить по голосу, злорадно вывела миниатюрную руну. — Не завидуй, — Гермиона невербально вскинула щит, оранжевая вспышка какой-то гадости рассеялась с тяжёлым звоном. — Грязнокровка! Круцио! — другой не стал стоять столбом во время перепалки. Девушка сгруппировалась, попыталась увернуться. Красная молния Пыточного проклятия зацепила правый бок, отозвавшись приятной болезненной дрожью. — Разве это Круциатус? — её заливистый смех перекрыл грохот рушащихся шпилей, — давай сильнее, парниша! Пожиратель растерялся всего на мгновение, но этого было достаточно. — Авада Кедавра! Сражённый враг рухнул на пол, нелепо раскинув руки. Его коллега шарахнулась в сторону, тут же метнув новое проклятие. — Инсендио! — заорала в ответ Гермиона. Ослепительный поток пламени объял Пожирательницу, та зашлась в нечеловеческом вопле. Она била себя руками и каталась по полу, тщетно пытаясь сбить огонь, отменить чары. Ей было почти жаль её. Гермиона бегло искала взглядом любимую косую сажень среди толпы, в замкнутом коридоре битва стала намного жёстче. Она опасалась швыряться Авадами издалека — слишком велик был риск попасть по своим. — Секо! — другой Пожиратель попрощался с предплечьем. Со стороны лестниц громыхнуло, с потолка посыпалась побелка. Новый взрыв, за ним ужасающий измученный крик. Руквуд. Раздался оглушительный грохот, с треском рухнула дверь класса трансфигурации. Ещё одно взрывное заклятие — кто-то из защитников выпал в разверзнутое окно от ударной волны. Гермиона лишь отрешённо наблюдала за тем, как среди беснующихся огней навстречу ей приближается кусок кирпича. Затем всё померкло. Долохов закрыл голову руками и кое-как набросил на себя щит. Основной удар рухнувшей кладки пришёлся совсем рядом, в ушах зазвенело. Здоровенная каменная глыба придавила распростёртую по полу мантию. Попытался было вытащить, но лишь сильнее разодрал ткань. Руквуд переключился на кого-то из местных школяров, надо было срочно вмешаться. Он выбрался из испорченного одеяния и одним махом поднялся на ноги. Рыжего парня отбросило в сторону, тот был ещё жив. Пожиратель приблизился, чтобы исправить это — но Авада от Долохова оказалась быстрее, мужик повалился на обломки колонн и больше не шевелился. Потомок Уизлей взял себя в руки и поднялся, с трудом отыскав палочку: — Спасибо. Тот лишь отмахнулся. Окровавленная фигурка за другим завалом интересовала его гораздо больше. Гермиона ощупала звенящую голову — саднила широкая царапина, повсюду была кровь. Даже хуже, глубокий порез шёл поперёк всего лба. Какой-то Пожиратель решил добить её, девушка бросилась в сторону, всё вокруг закружилось. Долохов с совершенно озверевшим лицом снёс того на пол и одним рывком сломал тощую шею. — Это просто рассечение, тебе нечего бояться, — он легко оторвал рукав своей рубашки. Простые Очищающие чары прошлись по ране с лёгким щиплющим холодком, Гермиона скрипнула зубами. — Что чувствуешь? — плотная тёмная ткань легла в несколько слоёв, он перевязывал бережно и крепко. Ей нравилось принимать от него помощь, а равно и то, как на суровом лице неуловимо отражалось искреннее беспокойство. — Болит, но не сильно, — она поморщилась, — уже не кружится. — Значит, сотрясения нет, — Тони неохотно отвлёкся от неё. Незнакомый Патронус сбивчиво молил о помощи — в другой части замка видели пару озверевших оборотней. — Что такое? — Гермиона перехватила его ладонь. — Походу, Сивый разделил своих уёбков перед штурмом, — он помрачнел, — будь с нашими. Она кивнула. Сборище моральных уродов представляло серьёзную угрозу, но здесь от неё было гораздо больше пользы. К тому же теперь её честь от них уже не могла защитить его зловещая репутация — только крепость руки. Тёмный сполох умчался прочь по коридору, попутно сбив какого-то Пожирателя с ног. Гермиона бросила во врагов пару заклинаний и пригляделась. На полу впереди мелькнуло что-то уж совсем неожиданное. Огромная змея готовилась к броску, широкие кольца напряжённо темнели среди обломков и битого кирпича. Девушка шарахнулась в сторону, бегло прикрывшись Щитовыми чарами — но Нагайна пронеслась мимо. Выслеживала кого-то конкретного. Если Лорд настолько обезумел, что отправил свой последний крестраж на охоту за предателями, то Тони в страшной опасности. Она побежала следом. Замершая наполовину обвалившаяся лестница, новый разрушенный коридор, у разбитых окон валялось несколько мёртвых акромантулов. Гермиона чуть не столкнулась с кем-то — из-за опалённого гобелена вынырнула пара фигур. Рон и Невилл. — Вы нашли, что искали? — она на ходу закидывала друзей вопросами, им было по пути. — Ещё нет, — Невилл охотно включился в разговор, — но мы знаем, что это диадема Кандиды Когтевран, и где она может быть. — Правда, не совсем мы, — Рон помедлил, — ты не поверишь! — Это всё Луна, — тот чуть смущённо потупился, — сразу подумала про то хранилище. А ещё мы нашли Шляпу, она чуть не сгорела и теперь не хочет разговаривать, — он помахал потрёпанным куском ткани. — Гарри должен быть где-то здесь, мы договорились встретиться у Выручай-комнаты, до того, как столкнулись с Кэрроу… Профессор Снейп лежал в луже крови. Тёмное бордовое пятно расплылось по полу почти на половину коридора. Глубокие рваные раны на шее не оставили даже шанса. Гарри растерянно склонился над телом, вцепившись в прозрачную склянку с кружащимся светлым туманом. — Нагайна? — Гермиона сложила руки на груди. Парень кивнул. — Я ничего не успел сделать, она скрылась. — Он правда послал её ловить дезертиров? — это вырвалось у неё прежде, чем она смогла совладать со своим беспокойством. — Всё ещё хуже, — Гарри торопливо выдохнул и сбивчиво продолжил, — помнишь, я видел, как он украл палочку из гробницы Дамблдора? Он думает, что это и была Старшая, первый из Даров. Но просто взял, а не победил предыдущего владельца… — Которым был Снейп, — Гермиона закончила его мысль. Стало ясно, что заставило Лорда рискнуть частью души — сильнейшее магическое оружие могло поменять исход битвы. — Теперь она полностью принадлежит ему, — подытожил он. — Хуёво. Но надо разделаться со змеёй, и у нас будет шанс, — она резко обернулась, услышав какой-то тяжёлый шорох дальше по коридору. Ничего не было видно. Гермиона задумчиво подняла взгляд вверх. Только для того, чтобы встретить ответный прямо с проваленного потолка. Нагайна обвилась вокруг обнажившихся деревянных перекрытий и готовилась к броску. Вспышка Авады ненадолго сбила змею с толку, но лишь сильнее разъярила. Невилл выхватил из Шляпы меч и замахнулся. Гарри попытался применить Воспламеняющие чары — рептилия шарахнулась в сторону от вспышки, но не более. Увернулась от серебристого лезвия, перегруппировалась и бросилась на единственного человека, который представлял для неё опасность. Невилл выбросил вперёд левую кисть, безжалостные челюсти сомкнулись на предплечье. Он в отчаянии рубанул мечом наискось, оскаленная морда отлетела в сторону и рассыпалась тёмным пеплом. Парень ошалело смотрел на свою прокушенную руку, из рваных ран лилась кровь. Гарри обессиленно привалился к стене и схватился за шрам. — Гарри? — Рон потряс того за плечо, пока Гермиона пыталась очистить место укуса. Кажется, змея не успела выпустить яд, но надеяться не приходилось. Невиллу был срочно нужен колдомедик, на нём лица не было. — Он понял, — парень затравленно озирался, — он почувствовал смерть змеи и понял, что мы уничтожаем крестражи. — Где диадема? — девушка сосредоточенно закусила губу. Вопрос времени — когда в замке нарисуется поисковый отряд Пожирателей, если не сам Лорд. Гарри оборвал подол мантии на простенькую повязку и передал ей — она перетянула предплечье раненого. — В Выручай-комнате, — Рон уже вооружился мечом. Гермиона подняла глаза. Видеть у неё этот решительный долоховский взгляд было жутковато. — Удачи вам, — она смягчилась и повернулась к Невиллу, — я тебя отлевитирую. Станет хуже — сразу говори. Ты просто герой. Парень слабо улыбнулся и позволил заклясть себя. Невербальные чары поддерживали равномерно и очень надёжно, почти как полноценные носилки. Попеременно накатывала странная слабость, но жгут не позволял яду разнестись по организму. Гермиона пыталась было отвлечь его разговором, но он быстро провалился в обрывистую, беспокойную дремоту.

*

      Долохов вырулил из-за поворота и остановился. Внимание привлекла отвратительная сцена в самом конце короткого коридора, остальное могло подождать. Сивый склонился над растерзанным трупом какой-то школьницы. С ним они никогда не ладили — слишком разное отношение к женщинам. Оборотень поднял голову и рванул навстречу, он не успел даже поднять ногу на замах. Беглый прощупывающий удар, прямой следом за ним — классика. Они оба весили слишком много, бой продлится до первого пропущенного. По крайней мере сраный борцуха был в таком же стеснённом положении — ему хватило остатков ума не переводить схватку на пол. Постоянный град ударов по правой стороне — сила была очень приличной. Тот бил исключительно левой рукой, выбрасывая не слишком точные двойки в голову и корпус. Почти утомительно. Не было смысла пытаться действовать ногами — стоило ему поднять одну даже на удар коленом, как тот свалит его просто за счёт веса. Что уж говорить о бросках. На то и был расчёт — взять измором, не позволив пустить в ход своё главное оружие. Дыхалка в любом случае садилась быстрее — пробежками на свежем воздухе оборотень занимался гораздо чаще. Долохов ушёл от удара, пригнувшись, и резко выпрямился навстречу, рванув оборотня на себя за воротник. Чугунный лоб с разгону впечатался в нос противника, сровняв тот со щеками. По лицу хлынула горячая кровь. Сивый взревел и немедленно пробил ему прямой и неловкий тычок в живот, который, впрочем, не добился своей цели. Мужчина резко выдохнул, тренированные мышцы смягчили боль. Оборотень вернулся на исходную — продолжил бомбить правый бок. Замахи стали сильнее, он не гнушался обводными ударами, подставляя самого себя под ответные. Долохов матернулся сквозь зубы, в очередной раз прикрывшись локтем — даже разбитый в кровь кулак не останавливал того от попыток. Вот упёрлось ему. Долго же он думал, хули тот творил. Печень. Конечно же его ебучая больная печень, из-за которой он мог откинуться с одного удара. Но хоть смерть будет зрелищной. Размашистый удар просвистел в паре дюймов от угрюмого лица, Сивый провалился следом. Долохов отмахнулся и попытался шагнуть назад — тот не придумал ничего умнее, чем вцепиться в его рубашку. Чёрная ткань с треском порвалась, пуговицы разлетелись в стороны. Он рефлекторно подставил кулаки к лицу, закрыв челюсть. Но пропустил — резкий тычок костяшками пропахал по скуле и своротил нос. Долохов рванул в контратаку, хрипло хватая ртом воздух. Пытался пробить в голову через неловкие блоки. Кровь хлестала по лицу, кровь заливала грудь, от настырного железного привкуса кружилась голова. Он успел проглотить уже наверное целую пинту. Старый волчара терял терпение, вариантов было два: дотянуться всё-таки до пустого черепа и нокаутировать, либо вывести на дистанцию. Тони резко отступил. Огромный кулак оборотня проехался по воздуху, тот неловко попытался дотянуться — он успел схватить рукав мантии, и следом за ним воротник. Сивый дёрнулся, но лишь потерял равновесие — один шаг навстречу, резкий подъём локтя, и Долохов вышел на эффектный бросок через спину, с размаху воткнув того затылком в пол. Разгромный хруст услышали все. Гермиона, спешно возвращавшаяся из Большого зала, успела как раз вовремя, чтобы увидеть развязку сражения. Труп поверженного вожака валялся на расколотой плитке, Долохов пытался отдышаться. Но выглядел впечатляюще. Широченная тренированная грудь, залитая чужой кровью, изодранная рубашка поверх этого была уже явно лишней. — Я в порядке, — сразу прогудел он и с щелчком вправил свой перекошенный нос на место. — Нихуя ты не в порядке! Эпискеи! Дышать стало гораздо легче. Осторожно ощупал своё лицо — всё стало, как и было. — Ты могла исправить… — Дурила, я люблю тебя таким, какой есть. Для долгих сантиментов не было времени — дальше по коридору что-то громыхнуло, и потолок с грохотом осыпался. С верхнего этажа слетело несколько Пожирателей. Видимо, те решили сократить так дорогу до лестниц, завязалась перестрелка. — А что с печенью? — Гермиона шустро высунулась из-за горы обломков, — Остолбеней! Ничего от неё не могло укрыться. Он любил её, и за внимательность в том числе. — Жить не мешает. Авада Кедавра! — он сбил какого-то Пожирателя прямо в полёте над ними, — пока сидел, оно немного улучшилось, а после больше так не пил. — Вернёмся домой, — девушка закусила губу, прицельно метнув во врага сполох огня, — будем тебя лечить. Домой. Она обернулась с тем самым решительным выражением лица, которое было только у неё — будто нашла что-то, что нужно исправить или починить, и теперь уже продумывала, как именно это сделать. Так же, как и всю его никчёмную жизнь. — Остолбеней! — Гермиона рефлекторно выбросила руку, фигура в мантии отлетела к стене. Лишь для того, чтобы тут же исчезнуть под завалами — шальное Взрывное заклятие просвистело через обвалившееся окно и с грохотом обрушило стену. В коридоре повисла звенящая тишина. Как раз для пафосно-великодушного объявления Волдеморта. Гермиона хмыкнула — тот не удосужился даже вести своих людей в бой, и те предсказуемо не преуспели. Больше походило на жалобную просьбу сдаться лично к Гарри. — Раз целый час перерыва, то пошли в лазарет, — Тони поправил сломанные часы на руке и рассеянно хлопнул себя по карманам, — блять. — Что такое? — она взяла его за руку и заглянула в глаза. Выглядел разочарованным, самую малость. — Последняя пачка в мантии осталась. — Я буду по ней скучать. Он лишь усмехнулся краем рта.

*

      Пострадавших было очень много. Орденцы и преподаватели пытались лечить всех, но многим из них и самим нужна была помощь. Общий зал более-менее разграничили, тут и там виднелись наспех трансфигурированные койки. И тела, накрытые простынями. — Что с головой? — Тонкс окликнула Гермиону, едва не столкнувшись с мадам Помфри. — Так, мелочи, — девушка отмахнулась. Кровь не заливала обзор, а ноющую боль можно было и потерпеть. Но противиться указаниям аврора не стала и позволила срезать задубевшую повязку. — Гермиона, у тебя кость видно, — Нимфадора неодобрительно приманила флакон с каким-то заживляющим бальзамом и отбросила в сторону, увидев, что тот пуст. Посему бескомпромиссно утащила её к перевязочной. — Ну, она же там и должна быть? — Гермиона пожала плечами. Младший брат Колина Криви безуспешно пытался разговорить того. Но парень только смотрел куда-то в пустоту перед собой. Джордж оглянулся на них, но поспешил отвести взгляд. Осторожно и негромко спросил у брата: — Что с ним? — Дементор. Уизли толпились около кровати Джинни, той не повезло попасть под редкое проклятие. Бледное и обескровленное лицо девушки почти сливалось с простынями, но она старалась поддерживать разговор — ударная доза зелий спасла её от самого страшного. — Мальчики, вы целы! — Молли поспешила обнять сыновей. — Лучше беспокоиться о целостности наших противников, — Джордж попытался ввернуть шутку. — Когда этот чокнутый половину коридора взорвал, я уж думал всё, так там и останусь… — Фред посерьёзнел. — На тебя напал Руквуд? — она встревоженно прижала руки к груди. — Ага. Ты не представляешь, кто его спас, — ответил за того близнец. Гермиона наконец дождалась заживления своего многострадального лба и поспешила ретироваться, рассыпавшись в благодарностях. Колдомедик из Мунго левитировал сильно обгоревшего мужчину, Кингсли и двое авроров пытались разрушить проклятие, опутавшее молодого орденца тёмными цепями. Профессор Трелони и Парвати молчаливо укрыли кого-то сероватой простынёй. Она не без труда отыскала рыжее семейство. Миссис Уизли обнимала Долохова и вместе с тем громко, обстоятельно и методично обкладывала такой площадной бранью, которой от неё не слышал даже мистер Уизли, если судить по его вытянувшемуся потерянному лицу. Не примирение, но что-то вроде того. Убедить в том, что досадные мелочи нуждаются в лечении, было несложно, пусть он и успел посопротивляться. Травмы были совсем несущественными, среди раненых были куда более тяжёлые, но отказаться от такой заботы было просто немыслимо. Отказать Гермионе в принципе было немыслимо — когда она загоралась решимостью. Вот и от обработки ран отвертеться не получилось. — Подними руки, я перевяжу рёбра. Он подчинился. Проще было бы принять Костерост, но запасы Хогвартса и Ордена уже были на исходе. Гермиона осторожно опрокинула пузырёк Заживляющего зелья на сложенный чистый бинт — простой компресс должен был помочь. Она обернулась к маленькому походному столику, в другой склянке состава было ещё меньше. Это всё, что им смогли дать. «На такую харю бинтов не напасёшься», — Тонкс и так вручила, сколько могла из общего мотка. Её малиновые волосы мелькнули неподалёку — профессору Флитвику сильно досталось от акромантулов. Гермиона вновь рассеянно перебрала материалы для перевязки. Там, где не требовалась стерильность, в ход уже пошли обрезки школьных мантий. Он резко выдохнул, стоило едкой целительной смеси коснуться открытых ран. «Просто царапины» покрывали с треть его необъятной спины. Бледная кожа и крупные бугристые мускулы пронзительно и в чём-то поэтично напоминали лунный ландшафт. После каждого нового ранения он поднимался лишь сильнее и крепче. — Настойка бадьяна не оставляет шрамов, — Гермиона задумчиво разгладила извилистый и очень старый рубец под лопаткой, похожий на сгусток молний. — Что-то от тёмных проклятий, на остальное просто забил, и заживало само. Она неодобрительно поджала губы — ему не нужно было даже оборачиваться, чтобы угадать её выражении лица. — Как ты до своих лет-то дожил? — Не скажу, чтобы сильно счастливо. Гермиона оглядела свою работу и мягко коснулась крепкого плеча. Неслышно обошла, оглянулась на других орденцев: — Надо спросить, не нужна ли кому ещё помощь… Он не был согласен — и одной рукой усадил её к себе на колени. Тяжёлый и тёплый подбородок на плече, медвежья хватка на талии — всё ненавязчиво сообщало о том, что никуда она не пойдёт. — Побудь со мной. …мне нужна. Это было понятно без слов. Охотно позволял ей вернуть себя к нормальной жизни. Она слишком часто видела его ожесточённым, и слишком редко настоящим. Бесконечно одинокий, чужак на чужой войне — когда-то он обмолвился о том, что остался последним из своей семьи. Безнадёжно тлел на медленном огне до их отчаянно-случайной встречи. В немыслимых обстоятельствах открыл перед ней свою душу, разрешил препарировать от и до. Он заслужил исцеление, как никто другой. Всё у них шло наперекосяк — и в правильном направлении. — У кого из ваших можно стрельнуть? — это по-прежнему беспокоило его. — У тебя уже получалось курить меньше, — она потрепала его по волосам. Не пыталась переделать, лишь поддерживала в том, к чему он и сам стремился. — Да, но не так резко. Я начал, — Тони задумчиво посмотрел вдаль, — примерно в двенадцать, когда на мануфактуру пошёл. — Мануфактуру? — Гермиона искренне ужаснулась. Необходимая промышленность магического мира, несмотря на меньшие объёмы по сравнению с маггловским, была очень условно знакома с таким явлением, как трудовое законодательство. Страшно было представить, что творилось во времена его юности. Она снова забыла, что ему не тридцать пять и даже не сорок. — Что было делать, война началась. Её тёмные глаза погрустнели. Одна, другая, третья — в его суровой жизни не было ничего другого. — Оно конечно звучит страшно, но на деле просто тяжёлая нужная работа, — он перехватил её взгляд и ободряюще улыбнулся, — если Сибмагмаш ещё жив, попробую туда устроиться. Гермиона промолчала. Лишь придвинулась ближе, обвив руками широкую шею. Ход его мыслей был прост, как три пенса — проблема, выход, вереница решений между ними. И не важно, насколько те будут тяжелы. — Есть закурить? — Тони без особой надежды окликнул проходившего Люпина. — Есть, — ответил тот и вытащил из внутреннего кармана светлую пачку с витиеватой отделкой. — «Честерфилд»? — уважительно присвистнул Долохов, — только не говори, что ещё и красный. — Он самый, — Люпин протянул ему старую расцарапанную зажигалку. — Дай и мне, — Гермиона задумчиво проводила взглядом сероватые клубы дыма, — чуть-чуть. — Знаю я твоё «чуть-чуть», — беззлобно проворчал в ответ. Она попыталась повторить прежнее вероломное похищение, но теперь он был наготове, и уже совсем не столь благосклонен. Месть не заставила ждать — её-то рёбра были в порядке. Гермиона беззаботно захохотала и едва не полетела на пол. Ей можно сидеть у него на коленях. Ей можно воровать его сигареты. Ей вообще всё можно. Объявленный перерыв неумолимо подходил к концу. Небо на горизонте окрасилось пронзительным розовым. Уже светало, первые тёплые лучи рассыпались на разбитых стрельчатых окнах сотнями крохотных искр. Они почти победили.

*

      Поредевшее тёмное воинство показалось во дворе — их уже ждали. Защитники замка выстроились широким полукругом, воспользовавшись преимуществом. Гермиона коротко огляделась, все были на месте. Разве что Гарри потерялся где-то в толпе. Неловкая пауза грозила в любой момент смениться новым побоищем, но Пожирателям светило однозначное и разгромное поражение. Насколько она могла судить. Тони стоял на горе искорёженного камня и дерева, отсветы пожара мелькали на жёстком, замершем от напряжения лице. Хищный взгляд быстро оценил обстановку и полыхнул совсем другим огнём. Гермиона улыбнулась, когда они пересеклись глазами — он уже начал шоу, его фирменная язвительная усмешка не предвещала ничего хорошего. Кингсли и Люпин переглянулись, в руках мелькнули палочки. — Господа Пожиратели, вы окружены! Это во-первых… — Долохов резко пригнулся, увернувшись от одинокой возражающей Авады. Но речь не прекратил: — Во-вторых, Волдеморт уклоняется от некоторых вопросов о своём происхождении! Со стороны защитников замка донеслись одобрительные смешки. Кто-то с противоположной вновь попытался его сбить — невербальное Секо в ответ избавило врага от головы. Ни одна из сторон всё ещё не решалась по-новой завязать битву. — Предатель! — А ты пидор! — Гарри Поттер мёртв! — многократно усиленный магией голос взбешённого Волдеморта прекратил перепалку. Стойкий оптимизм обороняющихся раскололся за одно-единственное мгновение. В замершей тишине вперёд вытолкнули Хагрида, который нёс чьё-то тело на руках. Гермиона неверяще прижала руки к лицу. Гарри не мог погибнуть, просто не мог. Они же разговаривали пару часов назад, всего-то… — Отныне вы будете подчиняться мне! — Тёмный Лорд упивался отчаянием и растерянностью. Обернулся к своим слугам, картинно потрясая руками. И не сразу заметил, как почти одновременно произошли две вещи. Неподвижный и совершенно мёртвый Гарри спрыгнул вниз и выхватил палочку. Пожиратели поумнее тут же поспешили убраться прочь — кроме одного. Ненавидящий и затравленный взгляд метнулся от уносившихся ввысь бывших последователей к наглому неубиваемому мальчишке. Волдеморт в ярости швырнул три Испепеляющих заклятия кряду — но Поттер успел скрыться в обрушенной галерее. Всё смешалось, кто-то дрался, кто-то убегал. Все крестражи были уничтожены, остался только сам Лорд, полностью поглощённый преследованием. Любой ценой. Долохов растворился в чёрном дыму и рванул вперёд. Доли секунд на самом виду — прежде, чем его убьют бывшие союзники. Пусть хотя бы она будет жить в лучшем мире. — Авада Кедавра! — громовой голос перекрыл нараставший шум. Зелёная молния влетела точно в спину Волдеморта, с такой дистанции он не мог промахнуться. Тот неверяще застыл на мгновение, а затем совершенно прозаично и неловко повалился на раскуроченную брусчатку двора. — Тони, ты убил его! — Гермиона подбежала к нему, восторженно прижала руки к груди. По её щекам текли слёзы, улыбка сияла ярче восходящего солнца. Всё наконец кончилось. — Ну… Да, — Долохов почесал затылок. Всеобщее внимание было приковано к ним, но мир будто ушёл куда-то на самый дальний и заброшенный план. Единственное, что имело значение — то, что она была счастлива. Он стоял как оглушённый, когда их окружили. Все подходили, что-то кричали, хлопали по спине, расспрашивали. А война-то закончилась. Она обнимала его так, что трещали кости, плакала навзрыд, не в силах справиться с эмоциями. Он же думал только о том, что пора бы им перейти к той стадии отношений, на которой он уже не будет дарить ей каждый день головы врагов. Что-то отвечал, что-то говорил, но мысли были уже совсем не здесь. — Ты ведь понимаешь, что даже за такое участие в битве министерские тебе вряд ли всё простят? — Гарри наконец выбрался из объятий и расспросов о произошедшем в Запретном Лесу и обернулся к нему. Он не хотел говорить об этом, но наверняка беспокоился об их судьбе. — Да, — просто ответил Долохов. — Мы уедем сегодня. Приезжайте потом, когда всё устаканится, — Гермиона взяла его под руку. Нет, они странным образом составляли очень гармоничную пару. Пусть даже первой мыслью и было «красавица и чудовище». — Обязательно. Буду ждать от вас вестей, — парень улыбнулся. — Счастливо оставаться, — тот был почти дружелюбен и охотно принял рукопожатие. Совсем немного помедлил и сдержанно отвесил: — я пришлю тебе портключ до Красноярска. Гарри кивнул, оценив степень доверия. Гермиона была в самых надёжных руках из всех возможных.       Оставалось сделать всего пару мелочей за оставшееся время, вновь возобновившее свою дурную привычку убегать в никуда — скрыться от налетевших репортёров и достать еду в дорогу. Решено было ехать через маггловский мир, и пытаться не привлекать к себе внимания. Тони в наспех трансфигурированной кожаной куртке, вооружённый объёмной клетчатой сумкой, выглядел прозаично и почти неприметно. Почти. В Москве уже вечерело. Гермиона пошатнулась и едва не упала, повиснув в надёжных объятиях. Трансгрессия сразу после дальнего перелёта далась куда тяжелее, но свежий прохладный воздух прояснил голову. Они были в каком-то потрёпанном переулке — совсем недалеко от вокзала, судя по непрекращающемуся металлическому гулу и монотонным объявлениям. Лукавый убойно-карий взгляд рядом, освобождённый. Пробраться на платформу не составило никакого труда — лёгкий Конфундус сработал, где надо. Первый же ночной поезд на восток унёс их прочь. Простое, но аккуратное купе без попутчиков, привычная связка чар для отведения внимания — больше из вежливости. За окном мелькали огни, Гермиона закрыла тяжёлую скруглённую створку взмахом палочки. Высокое тёмное небо всё заволокло тучами, ночи здесь были гораздо холоднее. Но он знал, как согреться.

*

Гермиона открыла глаза. Выбираться из уютного лёгкого одеяла совсем не хотелось, но знакомый низкий голос рядом согрел сердце. Долохов сидел напротив — как всегда немного хмурый и уже заметно небритый. Будто ненадолго выходил покурить и только вернулся. — Я не рискну переносить нас на такие расстояния, так что приготовься к увлекательной поездке, — он поднял бровь не без ехидства. На маленьком откидном столике в лучах утреннего солнца пригласительно поблёскивала бутылка водки с парой гранёных стаканов. — Будет время подтянуть язык, — она улыбнулась и пожала плечами, — отмечаем, или мне тебя поругать? — Всего одну бутылку, война ж закончилась, — он приманил из сумки пару банок с консервами. — Ладно, только половину мне, — Гермиона принялась за кильку в томатах. За окном летели поля, весна вступала в свои права. Москва осталась далеко позади, и железная дорога тянулась по бесконечному светлому простору марева молодой зелени. Монотонный стук колёс успокаивал, за дверью их купе опять кто-то ругался. Порыв ветра принёс медовый запах полевых цветов. Они чокнулись.