fragile, don't drop

I'm a man with a plan — The plan is to booze as much as I can!

      Утро прокралось в блёклую комнату, тусклые лучи солнца лежали на потрёпанно-сером дощатом полу. Гермиона спала рядом, устроившись под тонким одеялом и его мантией — ночью было прохладно. Скоро, очень скоро невинное очарование момента рассеется, за порогом их ждала война. Он хотел обойтись одной лишь нежностью, чтобы боль и желание не смешались для неё слишком быстро, но она так просила… В конце концов, чары действовали предельно легко и аккуратно. Так или иначе оказался бы перед той тонкой гранью, которая была принципиально важной для их союза — между тем, чтобы поддерживать и направлять, и тем, чтобы пытаться воспитывать. Второе было недопустимо. Она любила его. Не иллюзию безопасности рядом с ним, не силу, даже не образ в своей голове. Именно того, кем он и был, — до последнего шрама и преступления. Без оглядки, так же отчаянно ища в этом спасение. Оставалось только сделать всё, чтобы она никогда не пожалела о том, что доверилась ему. Долохов осторожно поднялся с кровати и вышел в коридор, накинув халат. Расставаться с ним не хотелось — дома в закромах остался почти такой же. Но достать новый всё равно придётся, тот ему наверное уже давно не по плечам. Знакомое угрюмое лицо в зеркале выглядело даже чуть получше обычного — она была честна с ним, но будто не видела недостатков. Он потёр кривоватую переносицу — если бы только нормально залечил нос, то от перелома не осталось бы и следа. Но кому тогда до этого было дело? Мысль потом попробовать сломать снова, чтобы на этот раз вправить по-человечески, выглядела вполне здраво. Гермиона проснулась легко. Вставать не хотелось, она лениво потянулась. Тяжесть его мантии, брошенная на дверце шкафа чёрная рубашка — это был не сон. Ничего не скрывал, пусть и выстроил нерушимую стену между лучшей своей стороной и всем остальным миром. Всю жизнь на войне, просто не мог позволить себе быть уязвимым ни в чём. То, что он позволил ей увидеть себя таким, подпустил настолько запредельно близко, было высшей степенью доверия. Может, прежде она бы и поспорила, что проявлять эмоции не всегда означает слабость, но не теперь — его потрясающая сила воли была единственной причиной, по которой он до сих пор был жив. Казался обманчиво простым, не был склонен размышлять и анализировать — но всё чувствовал. Всё. Оставалось лишь никогда не подводить такое доверие. Знакомый силуэт загородил дверной проём — Тони выглядел вполне довольным жизнью и в кои-то веки был чисто выбрит. — Кажется, нас уже ждут.       В такой ранний час посетителей в трактире было всего двое. Чары отведения внимания, заглушка, капюшоны и самый дальний столик около лестницы — парни позаботились о том, чтобы их не заметили те, кому не надо. Ещё до заката здесь будет вся армия. — Может, они уехали? — Рон беспокойно покачивался на стуле, то и дело поглядывая на пыльные настенные часы. — Не должны. План был, что прячутся тут до конца дня, — Гарри отставил пустую чашку из-под кофе. Вторую. — Мы точно всё осмотрели? Пустая комната в конце коридора мне не нравится. — Может быть, Гермиона навешала охранных чар. Твоя мама так и не рассказала, кто с ней? — он надеялся, что теперь шаткий план ограбления Гринготтса сдвинется с мертвой точки. — Нет, молчит, как рыба. И отец тоже, хотя они с Люпином ходили провожать её, — Рон тоскливо обернулся к стойке, завтрак они ждали уже довольно долго. — Стараются избежать лишних слухов. Теперь ему самому нужна защита. — Это точно всё-таки парень? — в его светлом взгляде мелькнуло раздражение. — Да, — ответил Гарри немного непонимающе. Гермиона была жива, он уже был готов расцеловать её спасителя, кем бы тот ни оказался. — Наверняка какой-нибудь перебежчик из слизней, — рыжий закатил глаза. Со стороны скрипучей лестницы раздались шаги и обрывки разговора — нежный смех и бас, разобрать что-то в котором было совершенно невозможно. Гарри прислушался — тяжёлый лязг чем-то до боли напомнил Грюма, разве что гремели обе ступни. Рослый мужчина насмешливо откозырял ему и сел напротив, вольготно сложив руки на столе. Он точно знал этого человека. — Рассказывайте, что без меня делали, — Гермиона устроилась рядом, в её глазах плясали искры. Она похудела, но по виду шла на поправку — и была очень счастливой. — У нас есть план, — Гарри был как всегда собран и немногословен. Последние месяцы потребовали от него всех сил, после того, как они её потеряли, решать и обдумывать всё приходилось ему. Помимо того, что за это время не нашлось ни одного дня, когда он бы не подумал о том, что с ней там. Не знал, как сказать об этом, — но в светлом взгляде плескалось столько облегчения, что тот почти сиял. Они переглянулись, она улыбнулась — всегда хорошо понимали друг друга. — Это отлично, — девушка с интересом кивнула, — как остальные? Что происходит в Ордене? — Сопротивляемся потихоньку, вчера начался общий сбор по всей стране. Насколько я слышал от Билла, студентов из Хога будут вытаскивать сегодня, но точно ничего не знаю, — он помедлил, — и нам надо успеть найти одну вещь прежде, чем Сама-Знаешь-Кто будет здесь. — Успеем, — она махнула рукой, — вечером будет весело. Гарри на мгновение задумался — Гермиона будто изменилась, но он не сразу понял, как именно. В ней не было и следа прежней нервозности и беспокойства, неизменно сопровождавших её, как бы она с этим ни боролась. Теперь перед ним сидела настоящая амазонка. Рон поднял глаза и посмотрел на мерзкого амбала почти в упор, насколько хватило смелости. Он не мог даже определить, что именно вызывало отвращение, — что-то конкретное или сразу всё. Мрачное лицо вроде не было особо непропорциональным, и уж тем более его невозможно было упрекнуть в недостатке мужественности. Особенно выступающий тяжёлый подбородок. И прямой наглый взгляд, прожигавший всё на своём пути. А также широкие плечи, огромные руки и раскатистый прокуренный голос. Гермиона не могла быть настолько легкомысленной. — Что ищете? — Долохов сдержанно вступил в разговор. — Это наше задание от Дамблдора, я не могу рассказать, — Гарри покачал головой. Как бы ни хотелось воспользоваться помощью специалиста по чёрной магии, распоряжение их покойного директора было предельно ясным. — Понятно, сверхсекретная домашка по изготовлению оружия от Тёмных Лордов, — острил он совершенно беззлобно и как-то даже лениво, — если могу чем помочь, то спрашивай, не стесняйся. — Спасибо, — Гарри хохотнул. Тот чем-то немного напомнил Сириуса — тот же стойкий, почти самоубийственный оптимизм. Наверное, они бы поладили. Рон общее настроение не разделил. К причинам ненавидеть Долохова добавилось совершенно уебанское чувство юмора, приправленное отвратительным произношением. Как она вообще могла находить его шутки смешными? Но нет, Гермиона сидела рядом, то и дело невзначай касаясь его руки. Руки убийцы и врага. Все немного помолчали. Он и сам понимал, что им стоит поговорить без него, как-никак многолетняя дружба. А ему — держать свои отцовские замашки при себе. — Я покурю пока, — Долохов накинул капюшон и вышел на пустырь, заменявший задний двор. — Ты понимаешь, что это полный пиздец? — Рон немедленно обернулся к Гермионе. — Не о том думаешь, — Гарри встрял, попытавшись успокоить друга, — она жива, здорова и снова с нами. Неужели ты не рад этому? — Нет, это ты не о том думаешь, — в голосе того открыто сквозило напряжение и плохо подавляемая злость, — видел его лицо? — Обычный русский, они все так выглядят, — парень пожал плечами и поправил очки. — С каких пор ты защищаешь Пожирателей? — Уизли лишь насупился. — Я лишь прошу тебя не скандалить, пока у нас ещё три крестража целы. — Вот именно. Рон, ты — мой друг, он — мой мужчина. Почему вы сразу возненавидели друг друга? — Гермиона поджала губы и скрестила руки на груди, явно была расстроена его реакцией и раздражена. Настолько сильно, что не заметила, как сама ответила на свой вопрос. — Может, потому, что он убил обоих моих дядюшек? Или ещё половину Ордена? — парень покраснел от злости, почти как тогда, когда бросил их. Он был готов вцепиться в любую возможность поддеть её, не важно, правдива та или нет, — мне даже интересно, что он тебе наговорил. Думаешь, ты у него одна такая? — Единственная и неповторимая, — язвительные искры в тёмных глазах превратились в зарево пожара. — Рон, перестань! — Гарри предпринял последнюю попытку притормозить ссору. Им ещё предстояло разобраться с крестражем, о котором они не имели ни малейшего представления, на носу была осада Хогвартса, а его друзья решили срочно выяснить отношения. — Твой Долохов — всего лишь старый извращенец, которому нравится играть с тобой! — Ты ничего о нём не знаешь, еблан! Закипело. Парень устало поправил очки и поглядел на стойку — бармен уже давно выставил заказанный им на всех завтрак, оставалось только забрать. И устраниться, позволив им высказать аргументированные претензии друг к другу перед дальнейшей работой. Он уже неохотно шёл обратно, левитируя поднос с едой, когда виновник торжества вернулся. — Твой рыжий всегда такой? — Долохов кивнул на перекрикивавшихся Рона и Гермиону. Спор не выглядел серьёзным конфликтом, она прекрасно справлялась сама. Просто загляденье. Отборно очаровательная матерная тирада в ответ на «потянуло на молоденьких» проехалась по самолюбию — бросилась защищать своё, как настоящая казачка. Хоть вручай коня и дедову шашку. — Ты ему не нравишься, — честно ответил Гарри. — Неудивительно. — Но раз ты уже спасал её, я не думаю, что будешь причинять ей вред, — юноша говорил осторожно, беспокойство за подругу не позволяло не завязать этот разговор. В спокойной обстановке Долохов без преувеличений располагал к себе и вызывал доверие, но всегда лучше было спросить в лоб. Внимательный взгляд зелёных глаз был откровенно выжидающим. — Парень, — тот посмотрел в ответ неожиданно серьёзно, — ты думаешь, я не понимаю, какая на мне ответственность? Они поняли друг друга. Гарри решительно грохнул на стол завтрак, прекратив спор. — Итак, план, — он принялся за тосты, — мы собирались проникнуть в Гринготтс, Рон под видом Беллатрисы, я как сочувствующий иностранец. Волос для оборотки остался на украшении рукояти кинжала, палочка тоже у нас. Ещё с нами один из гоблинов, бежавших из поместья Малфоев. — Говно твой план, — Долохов честно дослушал до конца, прежде чем выразить своё мнение, — то, что палочка у вас, вас и сдаёт с головой. Ну ещё то, что мадам Лестрейндж уже вряд ли куда-нибудь пойдёт. — Ты убил её? — Гарри резко поднял взгляд. После того, как та мучила Гермиону, незавидная судьба была очевидна — и не было сомнений, кто приложил к этому руку. — Да, — мужик ответил так же ровно. — Спасибо, — всё-таки он был рад знать, что Сириус отмщён. — Обращайся. Парни молча переглянулись, вид у них был явно встревоженным. Если не сказать безнадёжным. И без того хлипкий план разваливался на части. — Объясните мне, нахрена вам грабить банк? — от Долохова это не укрылось, — а то сидите и таращитесь, будто там крестраж Лорда запрятан, как минимум. — Ты знаешь?! — Чему сейчас только в школах учат, — проворчал это почти демонстративно, — нельзя воскресить себя из ничего, у него должна была быть какая-то филактерия. — Их было семь, — Гермиона добила повисшую неловкую тишину. — Ебать… — Может, гоблины ещё не знают, что она мертва? Иначе нам не открыть её сейф, — Рон беспокойно подпёр голову руками. — У неё остались муж и деверь, — он напомнил про существование остальных Лестрейнджей. И продолжил, оставить такое без комментариев было невозможно: — но если так хочешь напялить женское, то будем придерживаться вашего прежнего плана. — А как нам достать их волосы для оборотки? Об этом ты подумал, умник? — парень бросился в ответ на подкол, вышло откровенно глупо. Долохов посмотрел на него, как на идиота. При всём уважении к её друзьям — невнятная ревность этого Рона переходила все границы, и он был вынужден уже в открытую того осаживать. Раздражение отступило, когда она коснулась его руки. — Я покажу тебе свои воспоминания, — он мягко кивнул ей, — а ты превратишь Поттера в любого из братьев, по комплекции они похожи. — Хорошо, — Гермиона улыбнулась в ответ уголками губ и повернулась к Рону, — ты можешь пока перенести сюда вашего гоблина? — Сейчас, — проворчал тот. Она выдохнула, собравшись с мыслями, и посмотрела прямо в его бездонные карие глаза, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. Он доверял ей, нужно было лишь не переборщить с силой заклинания. — Легиллеменс! Один прыжок сквозь пространство и время, очень резкий, она практически моментально оказалась посреди воспоминания. Двое мужчин разговаривали с ним на собрании Пожирателей. Они действительно, пусть и очень условно походили на Гарри издали — Гермиона всмотрелась в лицо того, который был пониже, запомнив основные приметы и детали. Это было несложно, и она уже подумала отменить чары и возвращаться, как воспоминание сменилось. Метнувшийся поток магии едва позволил удержаться на ногах. Это точно было не то, что ей стоило видеть. Может, он просто не ожидал того, что заклинание окажется настолько сильным — клубок давних событий раскрутился на полную. Женщины, женщины, сколько их было… Но ему всегда было мало, и круговорот похождений то и дело прерывался до боли унизительными провалами — стоило ему только заикнуться о других своих желаниях. Легкомысленного вида блондинка сверкнула глазами из-за соседнего столика в потрёпанной забегаловке. Обмен ничего не значащих реплик, важна только одна: — Так посвяти же меня в них. Она сбежала после первого же удара ремнём. Одна, другая, третья. Кажется, среди вороха воспоминаний нашлась согласная, но что-то в её тоне подсказывало, что и с ней он не нашёл покоя: — Это всё из-за слишком высокого либидо. Тебе надо пропить курс зелий, — откровенно менторские нотки просто вымораживали. От этой поспешил отделаться сам, даже не зашнуровав берцы до конца. Просматривать настолько личные воспоминания было чудовищно бестактно, но всё же — ему тяжело давались доверительные разговоры, уж тем более о своих проблемах и переживаниях. Лучше ей было воспользоваться случаем и хоть так узнать о том, что для него болезненно, чтобы не навредить. Скорее всего, он и сам понимал это. Иначе бы сразу сбросил с себя чары. — Поливать меня воском? Ты в своём уме?! Убирайся! — Ударить женщину, ты просто чокнутый. Может тебе ещё изнасилование изобразить? Забирай свои деньги и вали! — Убери это от меня! — Что-что ты собрался сделать? Больной садист! — Зачем тебе верёвки? Ну ты и урод! — Извращенец! Ни одна из этих безмозглых куриц так и не поняла, что настоящего садиста их мнение бы не интересовало. Но он раз за разом молча уходил со звериной тоской в глазах. Разномастные двери захлопывались за его широченной спиной одна за другой. Разномастные бутылки менялись в его руках одна за другой. Гермиона замерла и поёжилась, состояние, в котором он находился, можно было практически почувствовать. Давящие и неясные мысли окутали её непроглядным облаком. Она вдумчиво осмотрелась, Дурманящих зелий не было — только море дрянного алкоголя. Значит, всё же не позволял себе скатиться на дно, несмотря на непрекращающиеся мучения. Его подавленные эмоции затягивали, как заледеневшее болото. Он был похож на инфернала, разгромленная комната застыла в духоте и пыли. Не брился и не поднимался с кровати примерно столько же, сколько и не выходил — неделю, а то и две. Вроде бы только они с отрядом завалились выпить после рейда, без труда выцепил себе девчонку на вечер. Кажется, ей просто понравился его акцент — ощущение того, что он нужен хоть кому-то, обошлось совсем дёшево. Лживое и ненастоящее, настолько пустое, что на губах остался привкус пепла. Так какой был в этом смысл? Хотелось лечь обратно ради обманчивой надежды больше не проснуться. Отделаться от отвратительно одинокого себя. Количеством всё равно не заменить качество, вернувшаяся на прежний круг пустота в груди прожорливо ныла. Не залить и не забить, ничем не заглушить. Пустая бутылка из-под джина полетела в зеркало — лишь бы не видеть в нём обличающий пейзаж того, как он катился в никуда. — Я не хочу так жить… — светлые холодные осколки осыпались в другой день другого года. Только тоска в тёмных глазах была всё той же. Мир не щадил его, и он отвечал тем же. Она и представить не могла, что всё было настолько плохо. Он пытался забыться, но в итоге только проваливался в очередной запой. Новые подружки помогали, но ненадолго, быстро уступая место ящикам дешёвого джина. Где-то даже мелькнуло лицо молодого профессора Снейпа, с молчаливым пониманием отпаивавшего его Отрезвляющим зельем. Гермиона притормозила воспоминание, сердце болезненно сжалось. Долохов лежал на койке в какой-то странной больнице. Богатая лепнина и высокие стрельчатые окна — под госпиталь был переделан бальный зал. И без того бледное и жёсткое лицо выглядело совсем истощённым, хоть он и был гораздо моложе. Его будто с разгону переехала жизнь. — Лорд спрашивал про тебя. Лучше приди в чувство к следующему рейду, сам понимаешь, — знакомый язвительный голос был предельно сдержан, Снейпу едва ли было больше двадцати. — Да я в порядке, — Тони потянулся к тумбочке и разочарованно захлопнул пустой ящик, не обнаружив в том сигарет. Зато фиалов с зельями был целый ряд. — Ты чуть не сдох. Прекращай, — он немного помолчал, не рискнув настаивать на своём, пусть и был уязвлён, что его совсем не восприняли всерьёз. Тот и раньше заливал, как не в себя, но на этот раз будто решил покончить с собой таким образом. Кто-то должен был его поддержать. Хоть кто-нибудь. — Она не стоит этого, — осторожно добавил Снейп. Долохов нервно рассмеялся и схватился за бок, мужественное лицо исказилось от боли. — Если бы она вообще была… — от вымученной бодрости в страдальческом шёпоте хотелось рыдать, — но спасибо тебе, Сев. За всё. Не умел говорить о своих чувствах, не мог никому довериться настолько, чтобы открыться — всё это для его нечеловеческой силы воли называлось позорным словом «жаловаться». Держался молча, назло и вопреки всему, так и не позволив ни одной живой душе себе помочь. Но так не могло продолжаться вечно — он не хотел так жить, пусть одного желания и было слишком мало, чтобы прекратить это. Его сдержанная и поначалу осторожная нежность, в которой она безошибочно разглядела искренность, была не просто просьбой о помощи — неистовым воплем, который больше никто не слышал. Искала спасения, впервые оказавшись во мраке — он же прожил в нём годы. Терзал самого себя, бежал от самого себя — такой жизни нельзя было пожелать даже заклятому врагу. Гермиона резко обернулась — среди поблёкших сполохов воспоминаний было одно очень насыщенное и тёмное. О какой-то женщине, и, кажется, оно было почти счастливым. Он сопротивлялся, но чары оказались сильнее. Скорее просто решил быть откровенным до конца. Потому что ему хоть ненадолго становилось лучше рядом с ней. Декорации стремительно сменились — к этому он возвращался неоднократно, несмотря на давность. Полутёмная комната была обставлена богато и со вкусом. В бархатном кресле сидела женщина средних лет, впрочем, весьма привлекательная. Её грубое, обрамлённое буйными каштановыми волосами лицо не было особенно красивым — но какой-то внутренний огонь, горевший в ней, сглаживал все изъяны. Изысканный наряд из драконьей кожи походил на броню, огромные ботфорты доходили практически до бёдер. — Какой же ты ещё мальчишка, — она медленно покрутила в пальцах длинный и тонкий мундштук, вставив в него сигарету, — наши пристрастия стары как мир. Тебе нужно только научиться находить тех, кто может их разделить. — Ты ещё никогда не ошибалась, Жюстина, — он сидел перед ней на мягком ковре, сложив руки на коленях. Совсем молод, его лицо ещё не несло на себе печать безнадёжной, жестокой тоски. Сколько лет одиночества прошло с тех пор? — Почти. Я не претендую на абсолютную точность, лишь сужу по своим клиенткам, — та усмехнулась, — вы, мужчины, слишком быстро от одиночества начинаете пить и буянить. У нас всё сложнее. — Удиви меня. — Прежде всего нервозность. Не смотри, что может даже запускать себя — это поправимо, смотри на суть. Этакая вечная девочка-отличница, которой всегда нужно чувствовать себя правильной. Не примет ни наград, ни похвалы просто так, она вынуждена постоянно их заслуживать перед самой собой, постоянно сомневаться, имеет ли право на то хорошее, что ей досталось. И дело становится уже только в том, что жжёт изнутри, и что даже не получается понять. Мелодичный грудной голос таял в темноте, Гермиону бросило в жар. Последняя деталь легла в мозаику просто и легко. Поэтому рядом с ним ей и становилось лучше. — С другой стороны такая может попытаться заменить свою страсть спонтанными и безрассудными поступками, в особо запущенных случаях уйти в разнос. Из окружения — отношения не складываются, максимум пара друзей. Она рано привыкает заботиться о себе самой — потому и нуждается в ком-то сильном, на которого можно переложить всё это хоть ненадолго…       Он мягко вытолкнул её из своего разума, скорее даже без слов попросив уйти. Совсем не был зол, только улыбнулся коротко и печально. Такое сам ни за что бы не рассказал, да и передать это было нельзя — лишь прочувствовать. Для окружающих у него всегда всё было в порядке. Просто душа внутри рвалась на части день за днём, всего-то. Слова нашлись сами собой, пусть она и подобралась к той тонкой грани между тем, чтобы уничижительно жалеть, и тем, чтобы попытаться разделить боль. Первое не принял бы никогда. — Тебя так часто ранили, — его лицо в её ладонях, его взгляд в самом сердце. — Чаще, чем хотелось бы. Но что было, то прошло. Прошло. И больше никогда не вернётся — она сделает всё для этого. Он мягко перехватил её руки, прикосновения успокаивали. Его способность оставлять позади вещи, которые сломили и уничтожили бы любого другого, была просто потрясающей. Гарри вежливо отвёл взгляд, некстати вспомнив собственное излишнее вторжение в чужую память. У этих двоих точно был свой мир.       Гермиона принялась за иллюзии — поначалу небольшие изменения тут и там быстро превращали её друга в грозного Пожирателя. Она сосредоточилась на трансфигурации, с дельными советами всё шло как надо. Разве что палочка то и дело порывалась усилить аккуратные чары  — но работать с ней во вдумчивом и спокойном состоянии получалось гораздо лучше. — Добавь ещё мешки под глазами, он уже как будто с перепоя, — Долохов придирчиво рассмотрел новое лицо Гарри, — а ты расскажи, что вы знаете о системах безопасности банка. Он повторил их разговор с гоблином, вышло совсем кратко. Мнение со стороны было кстати, ему всё время казалось, что без наблюдательности Гермионы они что-то упускали. — Это точно всё? — тёмный взгляд был предельно серьёзен, тот выслушал его очень внимательно. — Да, больше он ни о чём не говорил, — Гарри задумчиво почесал затылок. Опыта взломов у мужика наверняка было гораздо больше, и что-то его уже насторожило. — Очень странно, у них должны быть хотя бы Воющие чары. Пока звучит не сложнее, чем обнести газетный киоск, — входная дверь хлопнула, Долохов осторожно обернулся. По разнице в росте двух фигур в капюшонах было понятно, кто вернулся. — Итак, нам надо заклясть кассира, затем добраться с его помощью до сейфа и выйти обратно. Что известно об охранных чарах? — мужчина сложил руки на груди. Ему не нравилось, как темнил этот гоблин. Операция выглядела слишком просто. — Нижние этажи охраняются дрессированными драконами, — тот старался быть невозмутимым, важно устроившись на стуле. — Неплохо. А насчёт поисковых заклятий? Следящих? Сигналок и барьеров? — Долохов смотрел свысока и в упор, — или я могу под банальной дезиллюминационкой проехаться на тележке до сейфов старейших родов? — Конечно нет! — прошипел Крюкохват. Взгляды Гарри и Рона метнулись к нему — разговоров о препятствиях на самой дороге не было. — В некоторых туннелях используются водопады «Гибель воров», смывающие любую маскировку, — бывший работник Гринготтса неохотно продолжил выкладывать секреты родного банка, кляня себя за то, что так легко попался на издёвку, — если таковая обнаружилась, срабатывает сигнализация. — Как её обойти? — Долохов продолжил допрос. — Не иметь маскировки, — процедил тот. — Умно. Если не касаться воды, чары не сработают? — Я не знаю точно, но возможно это поможет, — гоблин покачал головой растерянно и довольно честно. — Ладно, — Тони сбавил обороты и почти дружественно улыбнулся, — внутри сейфа же нет неприятных сюрпризов? — В некоторых, — он явно подчеркнул это, — есть чары Умножения, создающие копии всего, к чему прикасаются посетители. — Почему ты не рассказывал нам всё это? — Рон был уязвлён не меньше его самого. — Этого вы не спрашивали! — огрызнулся Крюкохват. Вылазка обещала быть весёлой. Гермиона оглядела разномастную команду — вроде бы все были готовы выступать. — Тони, твои берцы, — она задумчиво и очаровательно закусила губу. — Зачарованы на крови, обычно министерские детекторы не берут. Но ты права, лучше перестраховаться и оставить их, — он неохотно вытащил ремень и принялся трансфигурировать его в пару похожих. Выходило очень грубо и местами даже кривовато. Силу чар чувствовал прекрасно, но тонкие детали, требовавшие сосредоточенности и точных зрительных образов, давались ему не так хорошо. Рон попытался было спросить что-то, изобразив нейтральный разговор людей, занятых общим делом, но лучше бы не пытался: — Тони… — Для тебя я Антонин Митрофанович. А теперь завались нахуй. Гарри лишь вздохнул — по крайней мере так они точно не начнут ругаться по дороге в банк.

*

Работать с Долоховым оказалось гораздо удобнее, чем можно было подумать. Не разводил лишних разговоров, был предельно сдержанным и ответственным — казалось, ничто не сможет нарушить их план. Гарри выглянул из-за угла — от этого проулка до банка было рукой подать. — Мы не будем ни видеть друг друга, ни слышать шаги до тех пор, пока не дойдём до тележек. Не отставайте и не теряйтесь, держитесь вместе. Поттер, — он обернулся к нему, — Лестрейндж — жёсткий человек, но сделай ебальник ещё мрачнее, чтобы тебя точно не рассматривали лишний раз. Груби кассиру, если потребуется. — Ты несёшь гоблина и меч, — Пожиратель повернулся к Рону, — не обосрись в дверях. Створки закрываются медленно, я брошу пару Конфундусов привратникам на всякий случай. Пара невербальных комбинаций, и на том месте, где стояли Рон с Крюкохватом, остался лишь невинный весенний воздух. Даже ряби от Дезиллюминационного заклятия не было заметно. Оставалась только Гермиона. — Не отпускай, — он почти прошептал это, когда они взялись за руки. Гермиона не без интереса огляделась — Косой переулок выглядел почти опустевшим. Было очень странным перемещаться так, она немного поёжилась, когда мимо прошёл безразличный аптекарь с ящиком зелий. Маг торопился по своим делам и вряд ли бы обратил внимание, даже если бы не было чар — но девушка дёрнулась в сторону, наткнувшись на невидимое, очень тёплое и уютное препятствие. Не видеть и не слышать друг друга, только ощущать. В спокойной обстановке это могло бы вылиться во что-то ещё более увлекательное.       В главном зале Гринготтса было прохладно и тихо. Невидимая и абсолютно беззвучная процессия совсем не нарушила рабочей атмосферы — гоблины всё так же пересчитывали драгоценности и заполняли бумаги, как и всегда. Гарри хорошо держался в разговоре с кассиром, пока тот не попросил предъявить палочку. — Империо, — тихий низкий шёпот сам по себе лишал желания сопротивляться. Лицо банковского служителя разгладилось, взгляд на мгновение потерял фокус: — Конечно-конечно, господин Лестрейндж, пойдёмте. Даже под Империусом тот не потерял своей важности и чопорности. Повезло, что посетителей почти не было, пусть монументальный коридор, отделанный мрамором, и был достаточно широк. Свод тяжёлой арки плавно перешёл в сырой камень подземной пещеры, их окутала тишина. — Фините, Фините! — они торопливо снимали с себя все чары, пока безмятежный кассир подготавливал тележку. Этим тоннелем пользовались нечасто, он вёл исключительно к наиболее охраняемым сейфам. Поездка не была примечательной — разве что довольно долгой. Охранную систему было нечему потревожить, и они добрались без затруднений. Дрессированный чахлый дракон, пугавшийся любого лязга, вызывал больше жалости, чем страха. Хранилище Лестрейнджей было куда интереснее. Но, как бы ни хотелось, трогать добро лишний раз было опасно из-за чар Умножения. Гермиона осуждающе проводила взглядом загребущую руку, наскоро обёрнутую мантией. Это не помогло, и по полу рассыпались фальшивые монеты. — Я просто возьму хотя бы пару слитков, — Тони невинно улыбнулся в ответ, — дом пустовал пятьдесят лет, неизвестно, сколько придётся ремонтировать. Она лишь беззлобно закатила глаза. Ко всему, кроме самого себя, он относился очень ответственно. Но ценного и правда было очень много — одни лишь книжные шкафы чего стоили. Рон поджал губы и поспешил вернуться к шкафу с вычурной коллекционной посудой. Улыбающийся Долохов, избави Мордред от такого зрелища. А вот рассыпанные вперемешку со столовым серебром украшения были очень ничего. Парень аккуратно поднял массивную пряжку с опалами, позволив копиям упасть обратно в ящик. Лучше было брать простое золото и деньги, но та была уж слишком хороша и как раз по его ремню — всё равно пригодится. — Кажется, это она, — Гарри потянул Долохова за рукав и указал на небольшую вычурную чашу на постаменте под самым потолком. Перед ним высилась целая гора золота, их бы просто задавило копиями ещё на полдороге к заветному крестражу. — Сейчас достану, — мужик скрылся в клубах тёмного дыма. Тот самый эффектный способ перемещения Пожирателей — он уже столько раз видел это. Мрачный сполох поднялся в воздух и осторожно приблизился к вершине горы ценностей. Очертания крупной фигуры просматривались среди потоков тёмной магии — от прикосновения в стороны немедленно полетела пара таких же чаш, но настоящая уже была у него в руке. — Оно как будто живое, — Долохов с видимым омерзением покрутил старинный артефакт, — давай меч. — Но меч принадлежит… — встрепенулся Крюкохват. — Уничтожу это говно, и ты его получишь. Не беси меня, полурослик, — огрызнулся Пожиратель. Гермиона закусила губу, ей не нравилось, как он разговаривал с ним — но только благодаря его настойчивости, граничившей с хамством, они уже узнали много важной информации об устройстве банка, значительно упростившей их миссию. Страшно было подумать, что бы делали без него — попались бы ещё на водопаде, а то и в главном зале. — Оно может отбиваться, показывать и говорить страшные вещи. Не верь ему, — Гарри протянул ему оружие. Тот молча кивнул. Чаша негромко дрожала и позвякивала, будто предчувствовала. Несмотря на молниеносный замах, крестраж успел повернуться, и меч лишь вышиб искры из пола, зацепив одну ручку. Из расколотого золота поднялся тёмный дым. — Приехал на поиски славы, но так и остался всего лишь слугой… К тому же ещё и предателем, — насмешливый и вкрадчивый шёпот Тёмного Лорда слышал каждый в комнате, и от этого было ещё больнее, — никчёмный алкаш и бабник, неспособный справиться со своими пороками — сколько раз мои целители вытаскивали тебя с того света? Какие отчаянные попытки почувствовать себя нужным, неужели они стоили того? Он уже по-новой замахнулся, когда его окутала тьма. Одной фразы оказалось достаточно: — Но твоя последняя подружка довольно интересна. Ниже пасть было просто некуда, ей хотя бы успело исполниться семнадцать, прежде чем ты развратил её? Долохов замер, на жестокое лицо было страшно смотреть. Он мог вынести всё, но не это. — Тони, не слушай его! — голос Гермионы дрогнул и исказился, уступив место новым безнадёжным обвинениям. Каждое слово — отравляющий кинжал под нерушимые доспехи. — Слабая, нуждавшаяся в защите и поддержке — ты, конечно же, воспользовался этим. О, как пламенно она будет ненавидеть и презирать, когда её нелепая любовь уйдёт, — осколок души Волдеморта откровенно глумился, — ты и вправду думал, что теперь-то всё по-другому, и хоть эта останется с тобой? Что у вас будет счастливая семья и домик в сибирской глуши? — Он лжёт! — Поттер пытался подбодрить будто через толщу воды. Один среди чёрных стен и своих демонов. Голос, отражавшийся и многократно усиливавшийся, полон нечеловеческой злобы и яда — он был не на исповеди, а на оглашении приговора. — Какая женщина в здравом уме захочет, чтобы у её детей был такой отец, как ты? Долохов со всей силы рубанул мечом, попытавшись достать чашу, которая уже полностью скрылась в чернильном облаке. Промахнулся, но дым ненадолго расступился. — Потому что любить тебя невозможно, — ненавидящий шёпот заполнял сознание, ярость застилала глаза. Лишь блеск золота в удушающей темноте. Размашистый удар расколол крестраж пополам. Гермиона сорвалась с места и подбежала к нему, неловко обняв со спины. Её тёплые руки, за них стоило отдать жизнь, её утешающие слова, пусть он и не разобрал их — будто вернулся из другого мира. — Забирай свой меч, — Пожиратель выдохнул. Просить гоблина дважды не потребовалось. Они вышли из сейфа и направились к тележке, дракон совсем забился в угол. В банке царили тишина и покой. — Обратно выйдем тем же путём? — поинтересовался Рон, — мы даже почти ничего не украли. — Да, после водопада наложим чары. Тут уже не так важно, кто будет выходить, — Гермиона осеклась. Недоверчивое и сосредоточенное лицо Крюкохвата ей совсем не понравилось. Один прыжок, совершенно неожиданный для такого роста, и гоблин уже был за рулём тележки. — Я обещал вывести вас из сейфа. Не из банка, — он дёрнул какой-то рычаг, и та с воем унеслась прочь по рельсам. — Вторжение! На помощь, в банке посторонние! — чары моментально разнесли сигнал тревоги по гулкому коридору. — Что нам делать? Ты можешь вынести нас отсюда? — Гарри выхватил палочку. — Я не фестрал! Это не так просто, как кажется, — процедил Долохов сквозь зубы, невербально возводя стену между колоннами. Со стороны соседних проходов уже раздавался топот, к ним спешила охрана. — Эй, Гарри, — Рон указал на массивное кольцо в стене, к которому крепились кандалы дракона, — как насчёт того, чтобы освободить эту зверюгу? — Вперёд, он сам полетит на воздух. Лишь бы вытянул вас троих, — мужик приманил одну из железок, лязг металла быстро убедил дракона сидеть смирно. Парни забрались вверх по костистой лапе, Гарри устроился на бледном хребте и ловко разбил оковы заклинанием. — А ты? — Гермиона не спешила присоединяться. — Ещё девятнадцать стоунов? Пожалей животное! — Нам же всё равно стоит разделиться, чтобы сбить их с толку? — она лукаво улыбнулась. — Тебя одну унесу без проблем, — Долохов посмотрел в ответ, его тёмный взгляд буквально искрился. Побег обещал быть незабываемым. — Отлично. Встретимся в «Кабаньей голове», — Гарри бросил в сторону вовсю трещавшей стены пару замедляющих заклинаний, — или где-нибудь над Лондоном. Наконец осознав свою свободу, дракон рванул прочь по тоннелю. Охранники почти прорвались, но увидеть им оставалось лишь клочки тьмы от пожирательских летучих чар. Он притянул её к себе, сердце забилось отчаянно сильно — и вовсе не от проснувшейся боязни высоты. — Держись крепко. И ногами тоже. Дым не растворял, лишь укрывал. Его суровое и сосредоточенное лицо рядом, они будто были окружены мягким полупрозрачным куполом. Туннели стали ещё мрачнее, она смотрела как через тёмные стёкла. Поначалу это казалось даже легче, чем полёт на метле — но только до тех пор, пока их не попытались сбить. Вспышки заклинаний мелькали тут и там, от резких поворотов кружилась голова. Грохот чар, врезавшихся в каменный свод, грохот падавших глыб, Тони чудом ориентировался в этом хаосе. Живот сводило от страха при мысли о том, с какой скоростью они неслись — после мёртвой петли под самым потолком Гермиона окончательно решила спрятаться в крепких объятиях. Просто лететь в окружении потоков сырой магии, надёжно защищавших их от безжалостного потока встречного ветра. И не думать о том, сколько футов за её спиной. Яркая вспышка разогнала темноту — Долохов закрутился в воздухе, уходя от заклинания, её чуть не стошнило. Коридор посветлел, они мчались по одному из главных. Перепуганные посетители разбегались и прятались под сводами сейфов, кто-то звал охрану Сонорусом. Оставалось надеяться, что переполох отвлёк тех от ловли дракона. — Держись, сейчас выберемся на воздух, — он попытался погладить её по спине и спикировал в боковой туннель. Навстречу прогрохотала тележка, охранники принялись на ходу метать заклятия. Долохов ушёл в сторону, запетляв между сталактитами. Вспышка Сковывающих чар врезалась в одну из хрупких колонн, обдав их мелкими кусками камня — но тёмная пелена защитила. Стало совсем светло, они приближались к выходу. Главный зал был частично обрушен — вырвавшийся дракон разнёс плитку и часть стеклянного купола. Долохов, недолго думая, рванул прямо вверх. Голубое весеннее небо с лёгкими облаками стремительно приближалось, Гермиона задрожала. Всего за несколько мгновений они отдалились достаточно, чтобы по ним невозможно было прицелиться. Но и те показались вечностью. — Посмотри вниз, ненадолго. Отвернувшись к небу, ты пугаешь себя только сильнее. — Ладно, только не резко, — девушка выдохнула. С ним было нечего бояться. Он плавно перевернулся, сбавив скорость ещё сильнее. Они были на чудовищной высоте, Лондон казался игрушечной миниатюрой. Красиво, но рассматривать совсем не хотелось. — Давай ниже, пожалуйста, — Гермиона сдавленно зашептала, вцепившись в его воротник похолодевшими руками. Немедленно пошёл на снижение, уже быстрее, но так же осторожно, чтобы перепад высоты не чувствовался слишком резко. — Ты ещё говорил, что дом придётся ремонтировать, — она вспомнила первое, что хотела спросить — из того, что пришло в голову. Вовремя, лишь бы не думать о том, сколько им ещё оставалось лететь вниз хотя бы до уровня крыш. — Да, скорее всего многое обветшало, несмотря на чары. Но он полностью скрыт, так что ценное будет на месте. Я только за добро из качалки беспокоился, как бы не проржавело. Её ещё мой отец собирал, — Тони охотно отвлёк её разговором. — У вас свой зал? — Гермиона не рисковала поднять взгляд, как бы ни хотелось. — Не настолько роскошно, просто подвал с кучей железа, — он усмехнулся и продолжил, — последние лет десять не могу вспомнить, заклинал ли я баню и сарай с удочками перед отъездом. Но в любом случае нам с тобой будет, чем заняться. — Это точно, — она осторожно ослабила хватку, устроившись поудобнее, — долго же тебя не было дома. — Сам в ахуе. Но всё-таки оно того стоило. — Сколько-нибудь заработанного у Лорда привезёшь в итоге? — деньги не были важны, она спросила больше из интереса к его чувствам по поводу этого. — Только самое дорогое, — Тони осторожно приподнял её лицо за подбородок. Они неторопливо летели чуть повыше старых домов пригорода, после сотен футов такая высота уже была вполне комфортной. Тепло огромных ладоней успокаивало, он держал её уже куда фривольнее. — Всегда побаивалась летать на метле. Но с тобой почти не страшно, — она решительно приподнялась и откинулась назад, наслаждаясь тёплым весенним ветром. Клубы тёмномагического дыма скрадывали его черты, но не мешали. Скорее даже наоборот — укрывали их от любопытствующих. Он ухмыльнулся, оставив при себе остроту о более подходившем их положению предлоге. Лёгкий румянец, блеск глаз откровенно озорной — от неё ничто не могло укрыться. — Я даже согласна признать, что не все Тёмные искусства так плохи, как о них говорят, — Гермиона широко улыбалась, провожая взглядом смутно знакомые крыши под ними.

*

В трактире яблоку было негде упасть. Авроры, простые волшебники, нежелательные лица — кого только не было. Сверху спускались перепуганные школяры, тут и там целые семьи спешно трансгрессировали прочь. Их появление было фееричным. Мягко говоря. — Ты?! — малиновые волосы Тонкс стремительно приняли ядовито-красный оттенок. — Я тебе тоже не очень рад, — Тони передразнил её выражение лица. Вышло всё равно угрожающе. — Ах ты уёбок, сколько же ты наших положил, — Кингсли криво усмехнулся. Он был готов проявить терпение, сражаясь плечом к плечу с врагом, — но ожидал увидеть того масштабом помельче. — Много. Хочешь присоединиться к ним? — Долохов принял рукопожатие. — Не сегодня. Гермиона огляделась, никого из однокурсников всё ещё не было видно — кажется, шёл вперемешку весь шестой курс. Новые союзники принялись обсуждать план осады, когда до неё долетели обрывки чужого разговора. — Я так понимаю, совет «ни при каких обстоятельствах не попадать к Долохову на ближнюю дистанцию» больше не актуален? — какой-то молодой аврор присвистнул. — Ты только глянь, кто его соблазнил присоединиться к нам… — коллега того не отставал. — Да уж, пришлось Поттеру подвинуться, ничего не скажешь! Она усмехнулась — их история уже тянула на добротную драму. В толпе мелькали знакомые лица, но Гарри с Роном будто куда-то запропастились. Скорее всего, они уже помогали уводить младших. — Сейчас заканчивают со старшими курсами, многие отказываются покидать школу, — подоспевший мистер Уизли бегло поприветствовал Кингсли, — все говорят разное о том, что творится в Хогвартсе. Такое не могло пройти без ведома директора и Кэрроу, я слышал, что столкновения в коридорах уже начались. — Лорду останется штурмовать пустой замок? — Нет, — Гарри вышел вперёд, вынырнув из-за группы авроров, — мне нужно найти там одну вещь, без которой его не уничтожить. Нельзя, чтобы он получил её раньше. — Нам давно пора было дать бой, — Кингсли махнул Люпину, попросив того подойти, — пусть считает себя гениальным провидцем, ему всё равно осталось недолго. Как будут действовать Пожиратели? — Их план — атаковать в лоб, — Долохов был в своей стихии, — стая оборотней пойдёт по обходному пути, но основной удар с дементорами и великанами придётся на главный вход, будет мясо. — Эй, внизу! — со стороны лестницы раздался знакомый голос, — поднимайтесь и идите в замок, всё чисто! — Невилл! — Гермиона обернулась. Тот выглядел потрёпанным, но полным решимости. В полумраке за ним толпились остальные, почти весь их курс. Будто Отряд Дамблдора собрался на очередную тренировку. — Гермиона, нам столько всего нужно рассказать! — рыжее воплощение хаоса немедленно утащило её обниматься. Джинни, Джинни никогда не менялась. — Как вы тут? — она охотно ответила тем же. — Тяжеловато было, пока из Выручай-комнаты не открылся проход сюда. Но сраных Кэрроу мы гоняли хорошо, я даже подпалила кабинет его сестре, прежде чем пришлось совсем спрятаться, — девушка взволнованно тараторила, пока они шли к комнате хозяина трактира. На этаже творился полный бедлам, по коридору сновали люди. Гермиона бегло оглянулась — Тони окружили остальные командующие, не дававшие даже зашнуроваться. Он активно жестикулировал, маты угадывались по движениям губ. — Ты тоже времени не теряла, — Джинни заинтриговано приподняла брови и сбавила голос, — Рон ходит мрачнее тучи, сказал, что ты какого-то Пожирателя захомутала. Это правда? — Как видишь, из них тут только один, — Гермиона ухмыльнулась. — Тот плечистый? Отличный выбор! В скромной спальне образовалась очередь, проход за отодвинутой в сторону картиной был небольшим. Гермиона быстро поднялась по наколдованной лестнице и зажгла Люмос. Упрямая палочка стала самую малость покладистей, почуяв битву — всего лишь едва не выдала ослепительную вспышку на весь земляной коридор. — Что в итоге с эвакуацией? — забравшаяся вслед за Невиллом Джинни смахнула волосы со лба, — я сама ничего не поняла, когда все начали суетиться. — Снейп дал добро, не поверишь. После всего, что мы пережили за этот год, — парень вздохнул, — я не знаю, куда делись Кэрроу, слышал только, что там МакГонагалл постаралась. — Они в подземельях под чарами Стазиса, — ввернул Симус, — ну, мне так парень с Когтеврана сказал. — Вряд ли, рассказ той пуффендуйки о том, что их превратили в ночные горшки, выглядит правдоподобнее, — у Парвати нашлись свои свежие сплетни. У Гермионы голова шла кругом. Девушка сосредоточенно смотрела под ноги, чтобы не споткнуться о выступавшие тут и там углы древних плит и корни деревьев. Уже не так важно, что именно произошло — в любом случае детей из замка благополучно вывели, а его защитники вовсю прорабатывали план обороны. — Надо подрывать мост! Сивого со стаей лучше гасить сразу, — бывший Пожиратель был непреклонен. — Это рискованно, — шедший позади Кингсли был предельно собран и сосредоточен. — За взрывами вам сюда, — Люпин хлопнул Симуса по плечу, притормозив того. — Подрывник? — Долохов покосился на парня, — держись подальше от Руквуда, высокого такого и бородатого, иначе весь замок распидорасите. Заминируете опоры и бегом обратно. — Круто! — тот явно был воодушевлён. Несмотря на расстояние, коридор закончился быстро, может и здесь не обошлось без магии самого замка. Гермиона спрыгнула в комнату, на этот раз та превратилась в настоящий лагерь — просторный зал, увешанный разноцветными гамаками, был в полнейшем беспорядке. Опустевшие шкафы, посуда, позабытые мётлы и стопки книг — страшно было представить, скольким пришлось скрываться тут от жестокости Кэрроу. Профессор МакГонагалл что-то обсуждала со Снейпом, тот был ещё мрачнее, чем обычно. — Северус, вы всё ещё можете остаться. Об осаде донёс другой человек, а вывести детей было единственным правильным решением… — И без вас знаю! Займитесь лучше обороной. Он отвлёкся на материализовавшегося в воздухе Патронуса, тот громогласно сообщил о готовности щитов. Минерва приветственно кивнула знакомым аврорам, заинтересованно проводила взглядом новых добровольцев и направилась было к командирам, но замерла, как вкопанная. — Что вы тут делаете? — она стояла перед Долоховым, и Гермиона, пожалуй, впервые увидела свою преподавательницу настолько растерянной и даже смущённой. — «Вы»? Кисонька, неужели ты меня забыла? — Нет, — та с какой-то давней и лёгкой грустью покачала головой и поспешно прошла дальше. — Тони, блять, — Гермиона ткнула его кулаком в бок. Нет, даже по его шутливому тону было понятно, что это дела давно минувших дней, но всё же это была профессор МакГонагалл. Спасибо, что не Стебль! — Не ревнуй, милая, — он очаровательно повинился перед ней, — это было ещё в самом начале Первой войны и всего один раз. Она сидела в уголке кабака и заливала горе, я не мог не подойти. Чисто в качестве помощи! На него невозможно было злиться всерьёз. В обычной жизни он предпочитал получать желаемое силой или угрозами, но с женщинами всё обстояло по-другому — это было своеобразным искусством, состязанием. Беспорядочные и очень разнообразные связи, долгое время бывшие единственным способом отвести душу, превратили его грубоватую харизму в оружие пострашнее Амортенции. Было бы странным восхищаться… мастерством и при этом обвинять за прошлые увлечения. Всё имеет свою цену — он уже заплатил сполна. — Как в итоге делимся? — мистер Уизли вырулил к ним из толпы. Стоявшую рядом Тонкс окружили, она раздавала Заживляющие зелья из запасов Ордена. — Хорошо, отряды поведут Рем, я и Долохов, — Кингсли почесал затылок и уже в который раз присмотрелся к карте, — одну из групп ещё надо отправить отстреливаться с башни. — Я пойду на центр, — Тони вызвался немедленно, — распределяй своих людей. Гермиона без вопросов встала рядом. Аврор кивнул и принялся раздавать указания. Веселье исчезло, бледные лица защитников в полумраке светились решимостью. Но всё равно для кого-то эта битва станет последней. Долохов оглядел свой отряд — солидная группа знакомых лиц из аврората, прежде безуспешно выслеживавших его по всем кабакам и борделям Лютного, какая-то пара чинуш и старшекурсники. Надо было воодушевить их, они шли в самое пекло. — Запомните все, — он почти не повышал голос, но одной брошенной фразы хватило для того, чтобы к нему прислушались, — вас идут убивать. Они не будут вас щадить, обездвиживать или связывать. Если вдруг возьмут в плен — позавидуете мёртвым. Отвечайте им тем же. Защитники замка молча кивали, кто-то смотрел на него с откровенным недоверием. Они вышли, знакомые коридоры казались до странности тихими и пустыми, его лязгающие шаги разносились далеко вперёд. Было светло, несмотря на то, что солнце уже село — защитный купол был усилен всеми мыслимыми чарами и теперь сиял прохладной синевой. — Что такое? — Гермиона присмотрелась к его хмурому лицу. Он не хотел брать её с собой, но прогнать не мог. — Ты не полезешь в ближний бой. Будешь где-нибудь позади наших, — огни отражались в бездонных глазах, он был абсолютно серьёзен. И совершенно точно понимал, что она не последует его советам. — А если тебя в спину подстрелят по ошибке? Лучше я буду рядом, — она взяла его за руку. Он сжал её ладонь и коротко вздохнул. За окном раздался оглушительный грохот, сотрясший весь древний замок, щиты в безграничном тёмном небе осыпались оранжевыми искрами. Битва началась. — Только не попади в плен.