Девственники

      Кенью давно заранее выбрал подходящее приличное место, где вполне можно было вытерпеть предстоящую пытку.       Ресторан, расположенный почти в центре города, имел хорошую репутацию и особую расстановку столов, при которой есть возможность поесть в отдалении от всех. Также там имелись vip-комнаты, где можно спокойно провести время со второй половинкой в тайне от всех, либо обсудить бизнес дела. Рестораном владел один хороший знакомый Кена, его однокурсник, с которым омега не единожды проводил бурные ночи даже когда они уже окончили институт и разошлись по разным путям. Пусть сейчас эти веселые деньки закончились, но дружеское общение между мужчинами не оборвалось. По старой дружбе Эддиссон всегда готов предоставить Кену на выбор столик и исполнить любой каприз в его заведении. Ресторан мог предложить блюда чуть ли не со всего мира, чтобы удовлетворить даже самого придирчивого гостя.       Поэтому, пока гиена ехал из дыры, в которую пришлось влезть из-за одного кобеля, ему только оставалось набрать нужный номер и сделать спец заказ.       Прибыв в место назначения, Кен лениво вылез из машины, наотмашь хлопнув дверью. Привыкший ко всему водитель даже бровью не повел, лишь молча кивнул хозяину и поехал искать парковочное место. Стоило ему только отъехать, так до Кена донесся царапающий звук резко тормозящего мотоцикла. Недалеко от него припарковался нёсшийся на всех парах черный матовый Kawasaki (где только успел достать?). Змей ловко спрыгнул со своего транспорта, однако Кен не стал его дожидаться. Омега пакостно улыбнулся и молча развернулся ко входу. Дэлико плавно последовал за ним. Гиена снова раздраженно подумал над тем, какой же змей тихий. Чудовищно тихий. Дэл ступал беззвучно, будто плыл. Идеальный убийца. Даже оборотень не сразу услышит. Только когда будет уже поздно.       Мужчины вошли в роскошно украшенный ресторан, поднялись на нужный этаж, а услужливый официант проводил их к забронированному столику и начал старательно распираться про сегодняшние главные блюда. Кенью терпеть не мог, когда официанты или прислуга из кожи вон лезет, лишь бы угодить своему гостю. Однако он не подал виду, коварно улыбнувшись, он лишь тихонько похлопал парня по руке. — У нас спецзаказ, лапонька! Принеси лучше текилу мне и моему, кхем, другу.       Миленький омежка-офик понятливо кивнул, красиво повел плечиками, показывая свои утонченные белоснежные ключицы. Грациозно развернулся, блеснув микродермалом в яремной ямке, не вульгарно, но приглашающе вильнул стройными бедрами и отправился выполнять заказ.       Официанты в этом заведении подбирались согласно контингенту. Для альф, решивших хорошо провести время, либо обсудить деловые вопросы приставляли как раз вот таких миленьких омежек. Для богатых омег же, решивших тут провести свой досуг, приставляли таких альф, будто бы только что высеченных из мрамора самым умелым скульптором. Официант приветливо улыбался, низко наклонялся, расставляя блюда и приборы, играя литыми мускулами. Даже соглашался иногда давать себя за них потрогать. Для парочек обычно ставили приятных на вид бет либо же рецессивных омег. Альф не предлагали, чтобы не нервировать и не отвлекать гостя во время свидания. Были в меню и другие услуги, но нужно было договариваться. При устройстве работник обязан был заполнить все графы в анкете, на что он согласен, а чего против, какие предпочтения и вкусы. Снять можно любого работника, будь то официант, бармен, повар или уборщик, если понравится. Главное, чтобы он дал на это согласие, все же приличное заведение. И чтобы самих подчинённых не беспокоили и не отрывали от работы, Эддиссон выделил для этого специального человека, который и ведал всеми анкетами. Снять можно было даже самого Эддиссона, если подойдешь под все его условия.       Отдельное спасибо надо сказать за корректно подобранную униформу. Ее нельзя было назвать ни слишком открытой, но и закрытой. Одежда на цвет была не слишком броской, в меру облегала красивые тела и кстати приоткрывала нужные участки. Туника на японский манер была преобразована для каждого пола. У омежек были выставлены на показ ключицы, но без глубокого декольте, а внизу высокие вырезы по бокам демонстрировали упругие бедра при ходьбе в узких штанишках. Для ценителей штанишки не скрывали тонкие щиколотки. У альф же эта самая туника была усовершенствована по-своему. Без выреза — ворот наглухо застегнут маленькой пуговичкой, отчего шея становилась подобно запретному плоду, но при этом полностью открыты руки и живот для демонстрации мышц и пресса.       Эддиссон приставил к Кену хорошенького услужливого мальчика не случайно. Доминантному омеге нравились такие вот так не похожие на него нежные создания. Точно также хозяин хотел угодить и второму гостю — альфе тоже должен был приглянуться зайка. Однако Эддиссон не знал, что змей охотится за дичью покрупнее ушастенького…       Разумнее было бы взять отдельный кабинет, чтобы их никто не застал вместе. Однако есть наедине с этой змеюкой, только с глазу на глаз, претило Кену еще больше. Поэтому было решено подобрать самый дальний от всех столик. Другие посетители столь дорогого заведения своими разговорами создавали фоновой шум на заднем плане. Люди беседовали на различные темы, рассказывали друг другу истории, делились впечатлениями. И только два оборотня сидели молча. У одного плясали черти в глазах, а у другого горел огонь одержимости. — Сними маску, не позорься! Скажем, что ты какая-нибудь знаменитая модель, а это — грим, не смыл после работы. Я сделал нам спец заказ, уверен, тебе понравится! — воодушевленно произнес Кенью, хитро поглядывая на своего спутника.       Дэлико, соглашаясь, опять же молча кивнул в своей манере и аккуратно стянул с себя маску. К счастью, поблескивающие черные чешуйки в области скул были почти незаметны в приглушенном свете. К тому же Кен специально сел так, чтобы напротив сидящего змея видел только он, а не весь зал. Еще не хватало, чтобы люди начали задавать вопросы. Кто бы мог подумать, что такое сильное существо может быть одновременно настолько же слабым. Дэлико был намного могущественнее любого другого оборотня своего вида. Он достиг настоящего мастерства владения и управления ядом в живом организме. Но вот с огромным трудом справлялся собственным превращением. Дэл до сих пор не мог освоить то, чему учились оборотни с малых лет. И в любой момент мог себя выдать. Даже сейчас ему стоило немалых усилий себя сдерживать.       Кену так это все претило, поэтому про себя он решил, что это дерьмо он сможет пережить только хорошо напившись. А для этого нужно подсыпать себе в алкоголь немного особой травки для оборотней. Она не только делает оборотней восприимчивыми к алкоголю, но также и усиливает для перевертышей его действие. С ней нужно быть предельно осторожным, так как можно увлечься и не заметить этого.       К счастью, милашный мальчик уже нес на подносе бутылку текилы премиум класса из голубой агавы, две стопки с солью на бортике и нарезанный лайм.       Официант привычным движением разлил напиток в емкость и сообщил, что скоро принесут готовый заказ. — Бутылку не убирай, слаадкий, — попросил мальчика Кенью, щуря глаза и слегка улыбаясь уголками рта, при этом ненадолго коснувшись ладонью его руки.       Дэлико сидел спокойно, однако его голодные нечеловеческие глаза были уже долгое время устремлены лишь на Кена и, казалось бы, даже не мигали. Но в момент каждого появления кокетливого официанта они на какой-то миг вспыхивали недобрым огнем. Кен специально оказывал легкие знаки внимания другому. Дэл же прекрасно знал об этой игре. И все равно еле сдерживал своего зверя и собственнические инстинкты.       Тем временем Кенью незаметно подсыпал себе сушеную травку для оборотней, не спеша выжал каплю сока лайма на кожу между большим и указательным пальцами левой руки, поднес стопку к губам. Обвел бортик языком, собирая соль. Затем он также медленно слизнул сок с руки и залпом опрокинул напиток, не забыв закусить долькой лайма. На секунду мужчина сладостно зажмурился. Это было потрясающе! Щепотка травки действительно расслабляет и дает почувствовать градус.       Краем глаза Кен успел заметить, как жадно на него уставился змей. Сам Дэлико повторять за ним не спешил. Да и омега делал вид, будто бы он один тут сидит и наслаждается, не приглашая с ним вместе выпить. Делиться травкой с другим оборотнем Кен не собирался, все равно нужно подбирать разный состав для других видов. А заниматься лишней морокой ради этой склизкой змеюки даже не стоило. Опять же, мало ли что эта тварь учудит, если реально налакается. Он и так еле себя в руках держит, а тут еще и алкоголь.       Перед Дэлико так и стояла нетронутая стопка с текилой, когда Кенью уже успел опрокинуть, наверное, третью. Наконец, официант принес долгожданный заказ. Двое с интересом уставились на большой поднос с блюдом, приготовленным в сочетании с изысканными приправами и свежими овощами. Закуска выглядела величественно и вызывала смешанные чувства: один мужчина ощутил волну восторга и интереса, а другой — смешанное чувство удивления, тревоги и… омерзения. — Эт… — Дэлико пытался произнести хоть слово, но это было сложно из-за нарастающей тошноты.       Альфа прикрыл рукой рот и нос, смотря на тарелку как на врага народа, а омега тем временем наслаждался произведённым эффектом. — Да, ты точно подметил. Это мясо змеи с горячим луизианским соусом. Ешь скорее, пока не остыло. Ох, я так старался, для тебя выбирал! — продолжал веселится Кен, несмотря на то, что сам пробовать не торопился. — Вот, сделай «Аааам»!       Кен аккуратно отрезал небольшой кусочек змеи и протянул его Дэлу.       Перед глазами оборотня возникла столь давно жаленная ему картина: этот холодный омега пытается покормить его с вилочки. И, вообще, вся ситуация виделась ему как дивный сон — он на долгожданном свидании, сидит рядом с Кеном, не абы где, а в ресторане. Дэлико было все равно на то, что они закажут. Он не хотел есть, его давно терзал другой голод. Просто доставлял сам факт находиться рядом с ним. И впервые это был не какой-то темный мрачный подвал, подозрительный переулок или пустующий амбар. Хотя, если была возможность быть рядом с Кенью, то подошло бы любое место. Но сейчас это было приличное заведение, куда можно прийти со своей парой. Как все обычные люди. Эта мысль грела. Атмосфера располагала на благоприятный лад, тихая ненавязчивая музыка не раздражала, а предстоящий ужин обещал быть незабываемым. И Дэл хотел насладиться каждым моментом. Вот только выбор блюда оказался непредсказуемым. Альфа боялся все испортить и сдавленно застонал. Хотелось поддаться, но то, что гиена ему предлагал вызывало полнейшее отвращение.       С другой стороны стола, второй оборотень наблюдал за первым с интересом и ощущением маленькой победы. Лицо Кенью преобразила чеширская улыбка от устроенной им подлянки. Дэл неправильно истолковал выражение лица омеги, он подумал, что Кен подбадривающе ему улыбнулся и терпеливо ждал. Поэтому, тяжело вздохнув и поборов рвотные позывы, змей нерешительно медленно приблизил лицо к предложенному кусочку мяса.       Кен планировал еще немного поглумиться над Дэлико, однако, когда тот все же почти уже сдался, у гиены непроизвольно выпала вилка из рук. Дэл посмотрел на упавший кусок с облегчением и легкой тоской. Когда еще этот омега предложит еду из своих рук? Кен ведь такой переменчивый.       Кенью с небольшой тревогой посмотрел на свою раскрытую ладонь. С чего вдруг из нее упала вилка? Все же ведь было в порядке?       В глазах помутнело. Кажется, где-то в штанах зазвонил мобильный, издав вместо мелодии незнакомый гулкий звук… сирены?

***

      Последнее, что омега помнил, так это то, как он про себя захлёбывался ржачем от собственной шутки с мясом змеи. Шутка казалась ему настолько удачной, что черный змей точно должен был отстать от него на какое-то время. Но вот он лежит, ощущая грузное тело как не свое. И самое хуевое это не то, что омега не может как следует даже раскрыть глаза. Самое хуевейшее было то, что он ничего не помнил. Вот нихрена. Такое было у него только раз в жизни, когда он по молодости налакался с партнерами отца по работе. Старые гиены намешали алкоголя со специальной травкой, да еще в большом количестве, от которой оборотни пьянеют. Вот только после нее голова так не трещала, а тело не ощущалось как шматок мяса.       Его отравили? Что по нему так сильно ударило? Или кто?       Не дождетесь! Глотки перегрызу!       Кен изо всех сил напряг руки, чтобы потереть глаза. Те ни в какую не хотели открываться, веки были тяжелые, словно свинцовые и отказывались подчиняться. Парень усмехнулся — не хватало еще призывать силы оборотня, чтобы просто разлепить глаза. Перевертыши не часто этим пользовались, лишь когда нужны были сверхчеловеческие силы, чтобы, например, погнуть чье-то оружие в бублик, лишив человека возможности стрелять. Или защититься. Или угрожать. А тут на тебе, просто открыть глаза. Может, попробовать для начала хотя бы подняться?       Омега напряг непослушное тело и попытался привстать. Сразу после этого его глаза чуть приоткрылись, но гиена толком ничего не успел увидеть, а от напряга снова вырубился. — Просссти… Проссти меня, — звучит как скрежет в голове.       Следующее пробуждение далось не легче. Очередная попытка поднять руки к глазам и потереть их. На сей раз ему это удалось, веки с трудом разлепились, и оборотень смог увидеть черный потолок. Черные стены. Да он в гробу! Это была первая мелькнувшая мысль, которую подстегнуло его непослушное, почти неживое тело. Однако возможность раскинуть руки, отсутствие преград по бокам и мягкий шелк под ним эту мысль опровергали. Хотя, может быть Кена из уважения положили в просторный гроб, все же он мальчик крупненький. А то, что гроб оббили черным шелком — так это вообще распространённая практика. От таких невеселых раздумий омега лишь сдавленно похихикал. Вот его папаша ахуеет, когда Кен отсюда выберется как ни в чем не бывало. — Ты теряешшь… Не теряй ссебя, — внутри как будто копошится монстр.       Какого черта? В его голове был кто-то еще…       Попытка провести хоть какую-то логическую цепочку возможных событий провалилась. Черепную коробку прострельнуло острой болью, когда ее хозяин пытался что-либо вспомнить или просто даже подумать в этом направлении. — Проссти меня, это был я… — говорит какой-то жуткий силуэт во тьме.       Кен так и не понял, когда его снова накрыла темнота. Он находился в каком-то непонятном темном месте, так еще, оказывается, уже не раз отключался. Сколько было таких отключений не смог бы сказать даже под пытками. Потому что об этом нужно было подумать, а если он начинал думать, то в голове что-то больно щелкало, и он снова выключался.       Чувство времени, ощущение себя как живого организма куда-то ушло. Сбежать от этого не получалось, его мозг как будто плавал в каком-то киселе без возможности о чем-либо размышлять или сосредоточиться. Подсознание даже выдало шутку о том, что его поймали люди и препарировали, чтобы понять природу оборотней. И на самом деле его мозг сейчас в баночке с чем-то вязким, а тело разбросано по кусочкам в подземной лаборатории. Не стоило ему пытаться обернуться у всех на глазах…       Стоп. Не стоило что?       За эту мысль удалось ухватиться. И, хотя, связи с духовным зверем не было, но его внутреннее самое глубокое «я» подсказывало, что все началось именно с этого. Ему нельзя было обращаться. Именно из-за этого он теперь здесь.       А здесь — это где?       Пахнет металлом… Оружие?       Куда несет поток сознания?       Кен попытался думать аккуратно, помня о невыносимой боли, которая ощущалась как раскаленный прут в мозгу. Если думать плавно, не торопясь, то та боль не приходит. Она мелькает где-то там, вдалеке, но не жалит как пуля. Точно, пуля. Может ему башку прострелили, поэтому он сейчас бредит?       Но Кен помнил, какого это, когда оборотню попадают пулей в голову. Ты просто отключаешься, проваливаясь в беспробудный сон, пока не будет извлечено инородное тело. Иногда бывает так, что пуля попадает в какой-то особый отдел мозга и ты не полностью отключаешься. Ты можешь все чувствовать, слышать или даже видеть. Но при этом ни пошевелиться, ни моргнуть. Это как повезет. Или, наоборот, крупно не повезет.       А тут что-то другое. Такие мультики в его голове неспроста. Даже от травы не бывает таких приходов. Да и не так уж он много успел выпить. Что он мог такого употребить, чтобы его сознание так разорвало? К тому же, рядом с той змеюкой омега ни за что не стал бы чем-либо накидываться до отключки. У него с собой было совсем немного, чисто для расслабона. Бля, точно! Эта подлая тварь! Он был с черным змеем, они сидели в ресторане, а потом… — Мои сслова в тебе… — снова как будто кто-то тычет пальцем под слой мозга.       Голова опять взорвалась от резкой невыносимой боли, Кенью понадобилась вся сила воли, чтобы в очередной раз не отключиться и не потерять мысль. Кажется, он не смог стерпеть это молча, возможно, даже кричал, однако мужчина не слышал свой голос. Сквозь фон боли начала возвращаться память, любезно предоставляя всю картину событий в виде коротких вспышек. Но и этого было достаточно. — Риссуй, сснова и ссснова…       Итак, после того, как подали блюдо из экзотического мясца, гиене позвонил доверенный человек и сообщил страшную новость. Горел пентхаус, в котором жил его любимый брат с семьей. Подчиненные выдвинули предположение, что это месть от младшего сынка-омежки Маркуса Швауцера, которого в связи с возрастом пощадили и приставили к нему слежку. Самого Маркуса и всю его семью растерзали гиены и волки. В живых остался только Ники Швауцер. Пацана пощадили, потому что ему не было и шестнадцати, он не был замешан в грязных делах отца и учился за границей. На этом настояли именно милосердные волки, потому как у них не принято убивать молодняк. Даже в последней войне со змеями волки добивали сопротивляющихся взрослых, а маленьких змеят отпускали. Как дальше будут выживать маленькие осиротевшие детеныши — волков во время войны не волновало. Лицемеры. Уж лучше милосердная смерть.       После победы волки все же начали задумываться о том, чтобы взять под опеку оставшихся змеят, вот только их и след простыл. Гиены как истинные падальщики убрали все остатки со стола волков. Детей быстро тайно пришивали, от тел избавлялись. Эноуэн лично отдал тогда приказ никого не щадить. Беспощадный зверь не скрывал своего внутреннего демона и расправлялся с любым врагом. Эноуэн знал, что когда эти озлобленные детеныши, потерявшие всё и всех, вырастут, то явно не пойдут играть в друзей с гиенами. Они будут мстить исподтишка и начнется новая война. Только на сей раз в ней будут страдать его дети и внуки. Поэтому Эно оставил в живых лишь несколько потрепанных гиенами детенышей для своих экспериментов. Он хотел иметь небольшой отряд обученных змей-оборотней, которые выполняли бы определенные миссии и поручения. Однако выжил лишь Дэлико. Остальные издохли в подвалах дома, не готовые подчиняться убийцам своего рода.       А вот Дэл другой. У него нет привязанности к родителям или родственникам. Он дефектный, от него все отказались. Если других змеят и пытались спасти, то про Дэлико все позабыли. Бедный одинокий Дэлико. Никому не нужное создание. Не способный полностью обращаться в зверя. Не способный скрыть чешую на лице и узкий зрачок. Вынужденный носить контактные линзы и маскироваться. Всеми презираемый и отталкиваемый. Мерзкий черный змей с самым сильным ядом, подчиняющийся лишь Кену. Сначала это бесило Эно, но потом гиена смирился. Было проблематично избавляться от такого экзотичного экземпляра. Да и нового искать и растить хлопотно. Поручения исполнялись, и не важно, что передавать их приходилось не на прямую, а через Кена. Все же Кен — наследник. Сын сам завел эту зверушку (когда «спас» из клетки), так сам пусть и нянчится с ним. — Я рядом. Ссс тобой…       Боль.       Каким бы не был моральным ублюдком Эно, в чем-то гиена был неоспоримо прав. Они пощадили Ники, чтобы не ссориться с волками, потому что теперь через Райзела породнились с ними. А в итоге это снова кончилось тем, что враги нацелились на самое дорогое. Брат и его новорожденные котенок с щенком… что с ними стало? Блять!       Стоп.       Не хнычь. Не вздумай начинать!       Даже в мыслях. Даже душевно. Не выражай каких-либо эмоций, которые бы выдали твою слабость. Ты омега. И необычный омега, ты отличаешься. Ты — единственный в своем роде. Только гиены омеги стоят выше любого альфы в этом злосчастном мире. Такую установку дал когда-то отец в детстве. Он сказал, что клану не нужен слабый вожак. Слабого омегу сожрут свои же. И Наон пообещал сыну быть первым, кто откусит от него кусочек в случае провала. Наследник должен быть тем, за кем захотят пойти все остальные. По праву рождения он обязан быть сильным. Чтобы выжить в таких условиях, Кен с детства приспособился смотреть на мир под другим углом. Пока остальные хнычут и наматывают на кулак сопли, он будет тем, кто будет смеяться. Причем смеяться последним. Ведь он — гиена!       Однако…       Кенью недооценил Ники Швауцера. Ему докладывали, что мальчонка оказался не так прост и начал заводить новые опасные знакомства. Сам действовать не стал, зная, что его пасут. Гиены хотели обойти договоренность с волками и ждали момент, когда омежку можно будет по-тихому пришить, обставив все как несчастный случай. Ждали, когда тот оступится. Вот только Ники начал действовать на опережение.       Паренек не вел дела открыто, однако по молодости сглупил и не прикрыл тылы. Его вычислили почти сразу. Он посмел устроить взрыв в доме Райзела и теперь уже ни гиены, ни волки не будут к нему милосердны. Песенка Ники спета, куда бы он не удрал, люди Эно его достанут и жестоко отомстят за своих. Гиены найдут любую падаль.       Райзел… Лишь бы он был жив!       Боль не заставила себя ждать. Как же это заебало окончательно! Лучше бы его кто-нибудь пристрелил. — Это был мост, что теперь не ссоздать… — шумело в голове.       Узнав обо всем, Кен тогда поспешно вскочил, чуть не перевернув стол и бросился наружу, на ходу набирая водителя. Время час пик, все спешили с работы домой и на дорогах были огромные пробки. Страх за младшего пробирал до костей, адреналин зашкаливал, и Кенью обернулся на подбежавшего за ним недовольного Дэла. Насколько омега помнил, змей приехал на черном Кавасаки. Если бросить машину и прыгнуть на мотик, то можно быстро добраться до места, минуя пробки.       Дэлико молча проследил за взглядом Кена и, будто бы прочитав его мысли, плавно обогнул своего работодателя, вскочив на мотик. Кен на это лишь еще сильнее стиснул зубы. Тесниться с ненавистной тварью не хотелось, он желал поехать один. Однако жизнь Райзела была в приоритете, поэтому Кен отбросил всю свою брезгливость и велел Дэлу немедленно заводить свой драндулет.       Дэлико долго ждать не пришлось, мотор яростно рыкнул, когда омега оказался на сидении сзади. Ехать нужно было быстрее, поэтому гиена обнял змея и приготовился к тому, что сейчас они на всей скорости помчатся вилять по шоссе. Спереди послышалось сдавленное шипение, мужчину всего передернуло так, будто бы ударило током. Кен ехидно усмехнулся, ох уж этот недотрога! Ему, вообще-то, тоже неприятно такое соседство, так что нечего тут дергаться! Вот только омега не понял, что альфу тряхануло вовсе не из-за отвращения… А наоборот. — К Раю!       Дэл тряхнул головой, будто бы сбрасывая наваждение и молча газанул. Они сорвались с места, вклиниваясь в поток неторопящихся машин. Змей ехал пригнувшись, будто бы слившись воедино со своим Кавасаки, который плавно обгонял любой транспорт. Кен тоже пригнулся для лучшей маневренности и уткнулся лбом Дэлу в спину. Омега был не похож сам на себя, от переживаний кусая собственные губы и до хруста костей сжав руки в кулаки. Почуяв запах крови, Дэл повел носом и прибавил скорости. Кровь с прокушенных губ гиены капала на спину Дэла, пачкая его косуху. Кен от нервов не обращал на это внимание, а вот Дэл старался изо всех сил думать, о чем угодно, но не об этом. Все его естество напряглось от неожиданной близости такого желанного омеги, так еще и кровь из его губ сейчас оставляла свой след на нем. Весь его мир, казалось, сосредоточился на этом звуке, когда маленькая капелька, минуя упрямый подбородок с глухим стуком капает на жесткую кожаную куртку. Огорчало, что таких каплей было всего ничего, ведь из-за скорости и ветра их смывало куда-то далеко-далеко. А Дэл предпочел бы хоть целиком искупаться в его крови. И не только в крови. В любой другой жидкости, которую выделит столь идеальное тело омеги. Он примет всё.       В горле у змея пересохло от будоражащих мыслей. Однако ему пришлось как всегда взять себя в руки. Ведь мысли и фантазии — это все, что было ему дозволено. Но только сегодня он мог посидеть в приличном заведении и насладиться прекрасной едой со своим обожаемым Кенью. Мог наблюдать вблизи, как острые и мощные челюсти гиены откусывают и перемалывают сочные куски мяса. Как жмурится Кен, когда в его горло попадает первый глоток текилы. Гиена пробует его текстуру, придирчиво оценивает вкусовые качества, раскрывая все оттенки: сладость, пряность, фруктовость или цветочные ноты. Устраивает ли его послевкусие. И только после этого опрокидывает еще стопку. Дэл одновременно хотел бы сидеть напротив и быть официантом. Он имел бы возможность стоять рядом, любоваться видом своего бога сбоку и подливать ему любимый напиток. Ловил бы каждое его слово, исполнил любое пожелание, всякий каприз. Это было бы прекрасно!       Но вот Кен не сдержал своего слова и сломя голову куда-то помчался… Насладиться ужином не получилось. Помечтать стать кем-то другим, лишь бы быть ближе к Кену, тоже обломилось. Змей был уверен, что если потом снова поднять тему о продолжении ужина, то верткий омега опять найдет какую-то лазейку, чтобы удрать. Он всегда ускользает, хоть и не змея.       Уже когда они подъезжали к месту, слышался вой сирен от пожарных машин, скорой помощи и стражей правопорядка. Последние пытались помешать им проехать, но Дэл ловко маневрируя постарался оказаться как можно ближе к нужному подъезду.       Люди в спец форме сновали туда-сюда, эвакуируя жителей. Кен задрал голову как можно выше, пытаясь понять, успела ли семья брата благополучно выбраться. Подключив звериное чутье, он пытался увидеть, учуять или хоть как-то почувствовать собратьев-оборотней рядом. Его звериный «радар» раз за разом находил поблизости лишь одного-единственного оборотня. Оборотня, от которого сейчас было мало толку. Змеи категорически не переносят огня. Даже если бы Кен сейчас отдал приказ, то Дэл все равно мало что мог сделать, ведь он не мог полностью обернуться.       Черт…       Там наверху сейчас Райзел, находящийся все еще в звере после рождения детенышей. Он будет защищать их до последнего от любых опасностей, но не сможет их всех вынести. Ведь детей двое, а пасть одна. Пока будет спасать одного, может погибнуть другой. Еще неизвестно, есть ли рядом его мужья. А если и есть, то они тоже могли пострадать при взрыве. Они живут на самом верхнем этаже, нельзя ждать, пока до них дойдут пожарные и начнут тушить. Что, если они после взрыва оказались в огненной ловушке?       Всегда прагматично все рассчитывающий Кен схватился за голову. Он пытался наблюдать за спасением людей и просчитать, как скоро пожарные смогут добраться до его близких. Но все расчеты сбивали эмоции, рвущиеся наружу. Внутренний зверь рокотал от страха и ужаса за родных, что существенно мешало думать рационально. Вокруг была куча разных людей, гул сирен, переговоры по рации, крики и призывы о помощи.       И Кен сдался. Сдался самому себе. Наплевав на все, он решил обернуться зверем даже не раздеваясь, чтобы не тратить время. Плевать на свидетелей, потом как-нибудь да заткнут людям рты. Для этого есть змей. Все это потом. Он должен спасти Райзела. Детенышей. Мьюшу. И того шикарного волчару, которым так ловко помыкает его обожаемый младший брат. А иначе зачем всё это? Ради чего ему потом напрягаться по жизни? Жизнь без вечно недовольного Райзела уже не будет такой интересной.       Кенью напрягся, призывая внутреннего зверя. Полная трансформация занимает минуту-две, а в экстренных случаях бывает и считанные секунды. Но они шли, а руки омеги все также оставались вполне себе человеческими. Зверь хорошо отзывался, шел, но потом как будто спотыкался об какую-то невидимую стену и поэтому не мог выбраться наружу, поменяться местами с человеком.       Кен полностью погряз в себя, чувствуя каждую непокорную клеточку тела, которая не хотела меняться по приказу хозяина. Чувствуя мимолетную капельку пота, стекающую по напряженному лбу и виску.       И совсем не замечая, насколько близко к нему подкрался змей…       Инстинкт самосохранения завопил на всю катушку, но омега стоически все еще пытался обернуться, веря в то, что зверь решит все его проблемы. Но проблемы только росли в геометрической прогрессии. — Блять… Я что… Беременный?! — единственное что успел пробормотать Кенью, прежде чем мир полностью окунулся в черный.