Имена

Есть одна особая ночь в году. В эту ночь те, кто стал достаточно взрослым, узнают имена своих родственных душ. Их всегда несколько — не со всеми человек встретится, не со всеми сможет стать достаточно близок… — Где ты это достал? — прошипел Цзян Чэн, пихая в бок Вэй Усяня. — Если кто-нибудь заметит, нам обоим достанется! — Если ты будешь шипеть потише, никто ничего не заметит, — Усянь лукаво подмигнул и протянул брату один из кувшинов Улыбки Императора. Цзян Чэн закатил глаза, но отказываться не стал. Они сидели на поваленном дереве, густо поросшем мхом, чуть поодаль от остальных, благо, размеры поляны позволяли это. По давней традиции в ночь обретения имени запускали в небо фонарики, привязывая к ним записки с желаниями. В Гусу, строго чтившем традиции, это была единственная ночь в году, когда адептам разрешалось лечь спать позже. Но даже так члены клана Лань предпочитали покидать праздник вовремя. — Смотри, — Вэй Ин дернул Цзян Чэна за рукав, указывая куда-то влево, — Лань Чжань тоже будет сегодня запускать фонарик! — Конечно будет, — фыркнул Цзян Чэн и отвесил брату шутливую оплеуху, — он же одного с нами возраста. — Интересно, сколько у Лань Чжаня будет родственных душ? — Усянь развернулся в сторону Лань Ванцзи, и задумчиво подпер кулаком щеку. Цзян Чэн искоса глянул на Второго Нефрита и пожал плечами. — Даже не мечтай, что среди них окажешься ты. — Почему это мне даже помечтать нельзя? — возмущенно подскочил Вэй Ин. — Потому что Лань Ванцзи слишком хорош для такого оболтуса как ты. Усянь шутливо надулся и пихнул Цзян Чэна под ребра. Тот в ответ столкнул его с дерева. Увлеченные потасовкой, они не заметили двух взглядов, обращенных к ним. Лань Чжань раздраженно прикрыл глаза и сделал шаг в их сторону, собираясь урезонить нарушителей дисциплины, но Сичэнь мягко коснулся его плеча. — Не стоит, Ванцзи, — в улыбке Первого Нефрита скользнуло снисхождение. — Это не настоящая драка, они просто дурачатся. К тому же, здесь они никому не мешают. Лань Чжань нахмурился сильнее, но согласно кивнул. Через несколько минут расцепившись и сверкая друг на друга глазами, Цзян Чэн и Вэй Ин снова уселись на старый ствол. — Хей, Чен-Чен, как думаешь, сколько будет имен у меня? — отдышавшись, весело спросил Усянь. — Ни одного, — ухмыльнулся Цзян Чэн, — такую пару я бы никому не пожелал. — Так вот как ты мне счастья желаешь! — ничуть не обидевшись рассмеялся Вэй Ин. — Тогда тебе повезет не многим больше меня, потому что твой ворчливый характер не вынесет даже каменная глыба. Они еще немного подурачились, пока не пришло время запускать фонарики. Привязывая к своему записку с желанием, Вэй Ин задумчиво произнес: — Жаль, что Не Хуайсан младше нас и не может сейчас быть здесь. Я бы хотел узнать, кто достанется ему в родственные души. — Почему ты считаешь, что кто-то из них непременно будет тебе знаком? — отозвался Цзян Чэн. — Потому что кто-нибудь наверняка получит в пару кого-то из тех, кто сейчас на этой поляне, — пожал плечами Вэй Усянь. — И почему бы это не мог быть Не Хуайсан, будь он чуточку старше? Или, скажем, кто-нибудь из нас с тобой, а? — Мы не единственные, кто сегодня получит имена, фонарики запускают по всей Поднебесной, — проворчал Цзян Чэн. — Какой ты зануда, — протянул Вэй Ин и отпустил свой фонарик. Одновременно с ним в воздух поднялось еще несколько десятков таких же. Цзян Чэн, затаив дыхание, смотрел, как они исчезают высоко в темном небе. Поляну накрыла благоговейная тишина — все ждали чуда. И когда фонарики окончательно растворились среди звезд, то тут, то там начали раздаваться приглушенные вздохи — имена начали проступать — а вскоре от тишины не осталось и следа, и пространство заполнилось взволнованными голосами и смехом. Цзян Чэн комкал в руках край пояса и никак не решался закатать рукав и посмотреть на доставшиеся ему имена. Подняв голову, он встретил блестящий взгляд Вэй Усяня. — Ну что, вперед? — улыбка вышла острой, выдавая волнение Вэй Ина. Выдохнув, Цзян Чэн одним резким движением оголил руку до локтя. У самого сгиба изящными иероглифами было выведено: Лань Хуань. Но даже не это смутило наследника Цзян в первые секунды: имя было только одно. Обычно появлялось от четырех до десяти имен. Знакомясь с их обладателями, человек выбирал того, с кем желал бы провести всю жизнь. Это было своего рода страховкой — не сложилось с одним, сложится с другим. А у него будет только одна попытка, один шанс на счастье. Цзян Чэн подавил тяжелый вздох и нашел глазами Лань Сичэня. Ответный взгляд был внимательным и как будто настороженным. Свои имена Первый Нефрит давно получил (и сегодня только сопровождал адептов на правах старшего), а значит, то, что среди них есть наследник клана Цзян, не стало для него новостью. И все же, Лань Сичэнь ничем не выдал своего знания. Не хотел пугать или не хотел в принципе? Цзян Чэн нахмурился. В собственную удачу верилось слабо, и он предпочел сбежать, пока Вэй Усянь, занятый разглядыванием своих рук, не начал засыпать его вопросами, отвечать на которые не хотелось. Вэй Ин растерянно посмотрел вслед ушедшему брату. Непонимание и неверие комом стояли в горле. Он осмотрел свои руки с тщанием лекаря, разбирающего травы, но… На светлой коже не было ни намека на имя. Слова Цзян Чэна оказались пророческими. Вэй Усянь поднял расстроенный взгляд на постепенно пустеющую поляну. И Лань Чжань, оказалось, уже давно ушел.