Имена

Отец не забрал его домой. В конце концов, большая часть претензий Лань Цижэня относилась не к нему, а к Вэй Усяню. И как бы сильно Ваньинь не желал уехать, ему пришлось с каменным лицом выслушать решение отца. Возвращаясь в цзинши, все, о чем мог думать Цзян Чэн — это пережитый позор. Ему казалось, что каждый случайно встреченный ученик про себя насмехается над ним. И от этого Ваньинь все сильнее хмурил брови и до напряженной дрожи расправлял плечи. Оказавшись в комнате, он рухнул на кровать и накрыл ладонями щеки, до сих пор горячие от стыда. Он решительно не знал, как теперь будет смотреть людям в лицо. Еще меньше он представлял, как вести себя с Лань Сичэнем. Их несостоявшийся разговор все еще мучил Цзян Чэна. Обида и недосказанность, которые он пытался выкинуть из головы, никак не желали забываться. А невозможность что-либо изменить ставила Ваньиня в еще больший тупик. Провожать отца и названого брата он не пошел и малодушно пропустил ужин, не желая никому попадаться на глаза. Но сидеть в комнате вечно он все же не мог. Утром, после мучительных часов ночных раздумий, Цзян Чэн решил, что просто будет делать вид, что ничего не произошло. И постарается избегать Лань Сичэня. Собравшись с мыслями, Ваньинь шагнул за порог с таким лицом, словно как минимум прыгал в пропасть. Все оказалось далеко не так страшно, как он успел себе придумать. На него обращали внимания не больше, чем обычно, и даже Лань Цижэнь придирался совершенно как всегда. Ни за завтраком, ни за обедом, ни за ужином никто из учеников ни словом не заикнулся о вчерашней выволочке, которую получил наследник Цзян. Уязвленная гордость Ваньиня была успокоена, и в цзинши он возвращался почти довольным. Только глубоко в душе сидела маленькая заноза, до которой Цзян Чэн никак не мог дотянуться. Ни разу за день он не заметил даже края одежд Первого Нефрита. Ваньинь не раз прокручивал в голове, как гордо развернется с равнодушным лицом и сделает вид, что направлялся в другую сторону, если случайно столкнется с Сичэнем. На самом деле, он даже ждал этого. Но встречи так и не случилось. Разозлившись на самого себя за такие мысли, Цзян Чэн громко хлопнул дверью. И все же, где-то в сердце жила надежда, что завтра они точно встретятся. И он, Цзян Ваньинь, конечно же гордо уйдет не здороваясь. Но ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю Сичэнь не объявился. Цзян Чэн как мог гнал от себя мысли о нем, но идя на урок или просто прогуливаясь, не мог перестать как бы невзначай оглядываться, ища поблизости знакомый силуэт. Ваньинь даже не догадывался, что все это время за ним пристально наблюдали.

***

Не Хуайсан с отсутствующим видом смотрел в окно. Его не интересовало то, о чем рассказывал на уроке Лань Цижэнь, как не интересовал и скучный пейзаж Облачных Глубин. Юного Не беспокоила сложившаяся ситуация, и сейчас он тщательно обдумывал ее со всех сторон. И чем детальнее он раскладывал уже случившееся, тем меньше ему это нравилось. Тихо раскрыв веер, он прикрыл им недовольно поджатые губы. Метания Цзян Ваньиня его трогали мало, хотя, как друг, он ему все же сочувствовал. Было бы идеально, если бы каким-нибудь чудом Лань Сичэня можно было бы сплавить юному наследнику Цзян. Но разум упрямо выстраивал в ряд факты, а интуиция молчала. Не Хуайсан тихо вздохнул. Как легко и просто все было раньше… Только он и его дагэ. И никаких Лань Сичэней. От поднявшейся волны злости Хуасйан спешно прикрыл глаза и опустил голову, опасаясь, что кто-нибудь заметит исказившие лицо эмоции. Нужно взять себя в руки — упрямо твердил он, глядя на изящный рисунок веера и поглаживая пальцами золотистый глаз, притаившийся у самой рукоятки. Тот, словно почувствовав настроение хозяина, лукаво подмигнул. Скоро брат заберет его домой на несколько дней. Сичэнь — куда же без него! — возьмется провожать их до границы. Но в этот раз отправится с ними в Юдоль он не сможет, Хуайсан точно знал, что Лань Цижэнь посчитал племянника достаточно взрослым, чтобы передать ему часть обязанностей главы ордена, и у Сичэня резко убавилось свободного времени. Осталось только дождаться брата. Как и предполагал Хуайсан, Лань Сичэнь проводил их, но откланялся даже раньше ожидаемого. Младший Не с нечитаемым выражением на лице проследил, как его дагэ и наследник Лань обмениваются неловкими взглядами на прощение, и потянул Минцзюэ за рукав. — Дагэ, а ты привез мне что-нибудь в подарок? — Хуайсан во все глаза снизу вверх уставился на брата. — Какой еще подарок? — глава Не недовольно нахмурил брови. — После того, что о твоих успехах рассказал мне учитель Лань, вместо подарков тебе стоит задать хорошую порку. — Дагэ! — Хуайсан тут же побледнел и запричитал. — Я правда очень старался! Но уроки учителя Ланя такие сложные, что я все равно ничего не понимаю! Минцзюэ раздраженно вздохнул, последний раз взглянул на Сичэня и повел младшего брата прочь. — Бьюсь об заклад, ты даже не пытался его слушать, бездельник. Под его суровым взглядом Хуайсан съежился и притих. Молчал он почти всю дорогу. Продолжать спор младшему Не больше не было необходимости, он уже добился своего — увел брата от неприятного ему Лань Сичэня и не позволил долго миловаться. То, что из-за этого Минцзюэ выбранил его, не имело никакого значения. Хуайсан так привык к упрекам, что начал воспринимать это как обязательный ритуал общения с дагэ. Получив желаемое, он ненадолго успокоился, заодно давая брату остыть. Но на подходе к Юдоли обычная беззаботность Хуайсана к нему вернулась, и он снова потянул Минцзюэ за рукав. — Дагэ, дагэ! — Что опять? — глава Не посмотрел в его сторону. — В Гусу я сломал шпильку для волос, — Хуайсан просяще посмотрел на него своими большими черными глазами, — раз ты не привез мне подарка, то подари мне новую шпильку. Они как раз пересекали рыночную площадь. Минцзюэ задержал взгляд на волосах брата, вопреки обыкновению собранных в свободный хвост, и сдался. — Веди. Личико Хуайсано в миг просияло. Он цепко ухватил брата за руку и потащил к торговцу украшениями. На самом деле никаких шпилек он, конечно же, не ломал. И хвост завязал специально. В его плане у этой маленькой уловки были очень далеко идущие последствия, и пока все шло как надо. Оказавшись в своих покоях, Хуайсан долго приводил себя в порядок. Несмотря на тщательно продуманный план, он вовсе не был уверен в успехе. Пальцы противно подрагивали, когда он завязывал пояс нижнего ханьфу, надетого на голое тело. Время было уже позднее. Хуайсан знал, что скоро брат по старой привычке заглянет к нему проверить, лег ли спать младший. И ожидание было мучительно. От короткого требовательного стука младший Не вздрогнул и едва не выронил новую шпильку. Не дожидаясь ответа, в комнату вошел Минцзюэ. Прежде чем обернуться к брату, Хуайсан тихо выдохнул, унимая зашедшееся от волнения сердце. — Дагэ, — он посмотрел на Минцзюэ через плечо и улыбнулся. — Я как раз примеряю твой подарок. Не Минцзюэ недовольно хмыкнул, но Хуайсан сразу понял, что брат не злится. — Ложись спать, ночью шпилька для волос тебе не понадобиться. — Ну дагэ, — Хуайсан поник, — я еще даже не посмотрел, пойдет ли она мне. Я же не смогу уснуть, если не узнаю это! — Тогда смотри быстрее. — Я не могу закрепить ее, — Хуайсан виновато опустил глаза. — Так устал сегодня, что руки не слушаются. Дагэ, помоги мне? Хуайсан протянул ему шпильку с самым смиренным видом. Если Не Минцзюэ и хотел отругать его за слабость, то ограничился только красноречиво выгнутой бровью и поджатыми губами. Он нехотя забрал украшение из рук брата и присел на кровать. Хуайсан, радостно сверкнув глазами, повернулся к нему спиной и подвинулся ближе, чтобы Минцзюэ было удобнее. Глава Не осторожно, но не очень аккуратно собрал в пучок распущенные волосы младшего брата, открывая шею. Хуайсан как бы невзначай наклонил голову и повел плечом. Мягкий шелк ночного одеяния сполз. Минцзюэ застыл, рассматривая тонкую белую шею Хуайсана и хрупкие плечи. Отведя глаза, он скрутил волосы в пучок и закрепил шпилькой. Молчание затянулось. — Мне идет? — без тени кокетства холодно спросил Хуайсан. — Нет, — Минцзюэ не пошевелился, смотря теперь куда-то поверх его плеча. — Раньше тебе нравилось, — что-то неуловимо неприятное проскользнуло в голосе Хуайсана. — Мы уже обсуждали это. Мы братья, — оборвал Минцзюэ. — И что с того? — Хуайсан обернулся, глядя на старшего неожиданно тяжелым взглядом. — Кто посмеет заикнуться об этом, если сама судьба дала нам шанс? Он обхватил запястье брата ладонью. — Каждому в лицо ты судьбой не ткнешь, — Минцзюэ попытался отцепить от себя пальцы младшего, но тот вцепился мертвой хваткой. — Не мне рассказывать тебе о последствиях, если это всплывет. К тому же, с чего ты взял, что мы связаны именами? — Так ты боишься? — Хуайсан поджал губы. — Или думаешь, я не знаю, чье имя на твоей руке? Вот здесь… Он провел пальцем от запястья к локтю, скользя рукой под свободный рукав домашних одежд и безошибочно находя нужное. Он подался вперед, гордо вскидывая острый подбородок. Ханьфу соскользнуло еще ниже, повиснув на локтях, открывая светлую грудь и нежный живот. — Хватит! — Минцзюэ резко сбросил его руки. — Не знаю откуда тебе известно, но, даже если на моей коже твое имя, это ничего не меняет. Ты — мой младший брат, ни больше ни меньше. Но если ты еще раз поднимешь эту тему… Он не стал заканчивать фразу, давая Хуайсану самому додумать возможные варианты, и вышел из его покоев. Едва дверь за братом закрылась, Хуайсан со злостью выдернул из волос шпильку и швырнул ее в угол.