Мужчины в моей жизни

Слабость резко накатывает, вылезает Юнги из своего угла, и твои ноги шаркают до камина, на котором в коробке лежат лампочки. Так же шаркая тапками ты ползешь к торшеру, и в доме наконец-то снова есть электричество. - Я вообще веселая, ага (ещё бы, сборище такое в башке). - Ванная комната вон, в углу, скидывай шмотки и вали греться и отмываться, а потом поговорим. Ты устало падаешь в кресло и тянешься за бокалом. - Ты не боишься, -не спрашивает, а утверждает голос с пола. - Почему? - А толку? Сам понимаешь, что бежать мне некуда. Не выноси мозг, иди в душ. Он, кряхтя и ругаясь под нос, поднимается и, качаясь, скрывается в ванной. Вино в два глотка уничтожается и с негромким "не было печали, бля" и голосом Юнги в голове "а я говорил" (свали, бро, по-хорошему!), ты нехотя поднимаешься с кресла, потому что дров надо, ибо "гости, блять, у нас теперь", и пару охапок принести придется. На улице ад. Непогода разбушевалась, и ветер гнет деревья, как горячий юнец девчулю во время первого секса, до земли практически, и дождь немилосердно хлещет водой везде, куда может попасть. Поход за дровами прям подвиг чесслово, мать его! Короткими перебежками, с охапкой дров, которые ужасно неудобно тащить (потому что нехер было столько набирать, жадюга), с полными ботинками воды, наконец добираешься до дома. Растопив печь, решаешь, что челу нужно что-то надеть после душа, ибо в его шмотье даже леший постремается зажигать, и, поковырявшись в старом комоде, находишь свою старую фланелевую рубашку в черно-красную клетку и протёртые отцовские джинсы. Захватив оттуда же полотенце, стучишь в ванную.