И любовь до доски -г-р-о-б-о-в-о-й- Уиджа

      Сперва Маринетт думала, что просто разнервничалась из-за повторного «сеанса».       Потом — что становится банально душно из-за четверых людей, нависших над одним столом.       Потом — что Адриан слишком горячий. Даже для гея!       Но когда указатель дополз до литеры «М», а Нино с радостным возгласом отскочил прочь…       Ведь это должно было привести к какому-никакому движению воздуха! К банальному увеличению расстояния между ребятами, к снижению напряжения, но…       Но давящее ощущение лишь усиливалось и усиливалось!       Оно уже буквально душило!       А уж когда в обрамлённом металлом отверстии неожиданно оказалась буква «N»…       — Ничего не хочешь рассказать мне? А, «N»ино «L»ейф?! — недобро сложила руки на груди Алья.       От обиды в груди жгло почти физически. Да, Маринетт понимала, что Нино по-своему красив (пусть и с некоторым техногиковским отпечатком), но главное было не в этом. Она ведь регулярно видела его открытую улыбку, милые подтрунивая и знаки внимания между ним и Альей и понимала, что нашла в нём подруга.       Единственное, что она не понимала — так это почему всё то же самое в соседе по парте увидел Адриан?! Зачем он это сделал?! Зачем было не просто разбивать ей сердце, а втаптывать в грязь?!       Да, Адриан даже близко не знал о её чувствах, а Нино был последним, кого можно было бы обвинить в подбивании клиньев к «золотому мальчику»… Но из-за этого горечь, затопившая сознание, была ничуть не меньше…       Она мельком глянула на самого Адриана, и увидела, как тот борется между желанием открыто признать свою ориентацию и заявить право на личное счастье… и желанием сохранить репутацию друга. Не только друга!       И от этих ощущений её захлестнула такая дикая волна эмоций… что она неожиданно поняла!       Дело — не в духоте помещения, не в численности ребят за столом, и даже не в её нервах.       Дело — в акуме!       Которая может — просо обязана! — порхать где-то поблизости с источником негатива и стресса такой плотности!       И для того, чтобы эта пороховая бочка взлетела на воздух вместе со всем зданием, не хватало одной-единственной, самой крошечной ис…       — Выручай! — губы уставившегося на неё Нино разомкнулись медленно-медленно, словно следуя невидимому, но всё неотвратимому обратному отсчёту до кото… («Ох, как бы сейчас действительно пригодился Нуар!»)…стро… — «N»етти!       Её сердце ёкнуло, а мозг за тысячную долю секунды рассчитал десятки, сотни сценариев.       Нино просит её, как лучшую подругу Альи, защитить его от его же девушки!       Хуже! Нино всё это время по-прежнему был влюблён в саму Маринетт, и теперь обращается с мольбой о помощи именно к ней!       Ещё хуже! Нино, достаточно долго общавшийся с Альей, понимает, что если не предпринять хоть что-нибудь, через секунду-другую здесь появится акума! И она — Маринетт — должна предотвратить это! Если не как подруга Альи, то хотя бы как представительница класса!       ЕЩЁ хуже! Нино действительно обращается к ней для защиты от акумы, но не как к «президенту» класса, а как к ЛедиБаг!!! Потому что он не далее как вчера видел её в момент обратной трансформа…       И тут её едва не сбил с ног Адриан Агрест.        «Слишком чуткий, чтобы не ощутить это гнетущее присутствие акумы.»        «Слишком рассудительный, чтобы не понимать последствий!»        «Слишком ответственный, чтобы хотя бы не попытаться уменьшить ущерб!»        «Слишком воспитанный, чтоб оставить девушек без защиты!»        «Слишком уважающий выбор не только друга, чтобы защищать его девушку!»        «Слишком благородный, чтобы помнить о собственных чу…»       — Нетти! Ну конечно, Нетти! — мигом оглохла она от чужих (радостных?!) воплей.       Если гнетущее присутствие акумы и ослабло, она этого не почувствовала из-за рук блондина, на миг сжавшихся на её талии.       — И серёжки! — руки переметнулись вверх, на плечи, давая ей сделать долгожданный вдох. — Такие замечательные серёжки! — почему-то у девушки на миг возникло чувство, что парень предпочёл бы ухватиться за сами украшения… — Кругленькие, аккуратненькие! — и в стиле снятого скальпа поднять их повыше над головой — К-как раз в моём вкусе, и…       Мозг Маринетт, пусть и с некоторым запозданием, постарался блокировать восприятие чужих выкриков. Вместо этого девушка уцепилась взглядом за стоявших напротив Алью и Нино.       Чуть наклонившись к диджею, блогерша шептала ему что-то сквозь зубы, из-под сумрачно сдвинутых бровей (очевидно, в ключе «отныне я слежу за тобой, так что даже не думай рыпаться»), а выражение лица Нино принимало всё более испуганное и изумлённое выражение, пока он затравленно не глянул в их с Адрианом сторону, и…       — Ах ты ж!!! — и блондин кинулся на посягнувшую на объект его страсти «подругу».       Или всё-таки на самого Нино, предавшего не только чувства блондина (о которых, положим, Лейф мог и не знать до сегодняшнего дня), но и саму его дружбу, под напором Альи с готовностью предавая даже саму возможность их общения…       Агрест успел сделать лишь один прыжок, да и то неудачный, ухватившись руками за ползунок на доске, установленной на столе, а затем накрыв его и телом. Но, очевидно, это было лишь подготовкой к настоящему прыжку.       Прыжку хищника.       Прыжку… Кота?!        «Точно! Кота! Я просто должна продержаться до прихода Кота!»        «Но ведь если акума нападёт прямо сейчас, обратив Адриана в какого-нибудь СердцеЖора (и речь не о невнятном летающем чём-то, а зверушке, которой даже тиранозавр окажется на один коготь), то он ведь растерзает и Нино, и Алью, и…»        «Точно! Нино ведь и и так уже знает, что я — ЛедиБаг!»        «И даже с учётом всей его ответственности, от Альи утаить такое он не мог чисто физически. А если и утаил (хотя, конечно, может, Алья просто сдерживалась накидываться на меня с расспросами при одноклассниках?) то раскрытие моей героической личности перед Альей — лишь вопрос времени.»        «А значит…»       Но губы и так уже шептали заветные слова трансформации.       Важны ведь посыл и решимость, а не громкость крика…       И был свет. После алого.

***

      Самоконтроль — слово, которое Адриан, кажется, выучил раньше, чем «мама» и «папа». Во всяком случае, чем «папа». (Возможно, до некоторого возраста он вообще считал, что это синонимы.)        «Будь спокоен и делай, что должен» — одна из мудростей, впитанных им с молочной смесью от отца. (Ну, во всяком случае, заявляемом, как «от отца». Вы поняли.)       Ещё одна мудрость, граничащая с шуткой — «Сложно найти чёрного кота в тёмной комнате, особенно если его там нет!»       Вот только в этот конкретный раз «кот» был. Причём «был» — это ещё мягко сказано!        «Активно принимал участие в происходящем» отображает ситуацию куда как точнее!       Потому что это именно его чёрные вибриссы, дрожащие от беззвучного смеха, торчали из отверстия ползунка-указателя!       Потому что наличие Плагга в нагрудном кармане в начале балагана — вовсе не то же самое, что его наличие там в момент кульминации!       Потому что прямоги сейчас Адриану было глубоко безразлично, как и в какие сроки этот чёрный бесёнок затопил Атлантиду, и уж тем более юноше было до самой Пизы, сколько там башен нагнул этот «дух разрушения»!       Потому что иногда надо просто таскать за усы зарвавшихся котяр!       И потому Адриан (сколь бы приятно не оказалось касаться Маринетт), просто не совладал с собою…       — Ах ты ж!!!       И кинулся на этого самого «друга», хватая его прямо вместе с ползунком.       Тысячной долей секунды позже он вспомнил, что Плагг, будучи квами, вообще-то, при желании вполне может улизнуть прямо сквозь его пальцы. В прямом смысле слова. (А учитывая его наплевательское отношение к правилам — в том числе к «люди не должны тебя видеть» — то не только «может», но наверняка и «сделает».)       Спустя ещё один такой же отрезок времени он понял, что, запрыгнув на стол, смотрится, мягко говоря, странно.       А спустя ещё один — помещение затопило вспышкой алого света.       Потому что это герои и защитники Парижа вынуждены заморачиваться с тайной личности.       Бражник же, «вооружённый» акумами, мог на эту тему не заморачиваться. Вовсе!       Равно как мог и не соблюдать правил!       И только сейчас Адриан к собственному ужасу осознал, что свет-то шёл со стороны…        «Маринетт!!!» — имя одноклассницы тяжёлым набатом заполнило всю черепную коробку.       Маринетт, на которую у Адриана бы и в жизни не поднялась рука.       Маринетт, в которую когда-то был влюблён сам Нино!       Маринетт, которая могла бы пожертвовать своими чувствами к диджею ради подруги.       Но которая не могла бы простить предательства — пусть и «гипотетического» — кепочником этой самой подруги!        «Кажется, мне и правда не стоило прогуливать уроки актёрского мастерства…» — раздался в сознании собственный нервный смешок. — «Потому что в отсутствие моих чувств к Нино явно не поверили…»       Он понятия не имел, сколько времени уходит у акумы на порабощение своих жертв (быть может, у столь чистого создания, как Маринетт, чёрному мотыльку и вовсе будет не за что уцепиться, а Бражник просто тратит время даром), но понимал, что действовать нужно именно сейчас.       Потому что ЛедиБаг, способной справиться и с разрушениями, и с самим порождением тьмы, тут не было!       А он действительно не был уверен, что сможет поднять руку на свою самую дорогую одноклассницу.       Но если нет возможности ударить, то можно хотя бы попытаться удержать.       Успеть удержать!       И потому слова сорвались с его губ сами собой:       — Пла-агг…       Чудовищной мощи сила сжала его со всех сторон, жёстко вдавливая животом в столешницу, лишая малейшей возможности двигаться.        «А супергероических сил-то мне хватит?»       — …когти!!!

***

      Хотя должности библиотекарши в коллеже и обросла кучей слухов и легенд, граничащих с откровенной выдумкой, занимавшая её дама по-прежнему была простой смертной, сотканной из плоти и крови.       И, как у всякой смертной, ей периодически требовался отдых. Или возникали непредвиденные срочные дела.       Так что миз Менделеева, тоже от души увешанная гирляндами ученических небылиц, понимала «почти сестру по несчастью» как никто другой — потому сегодня с такой готовностью и подменила «хранительницу знаний» на её посту.       Тем более, что библиотека всегда обладала определённой атмосферой спокойствия, умиротворения (Ну, за вычетом исключительных случаев, типа полётов гигантских рисованных фенов или фехтования на рапирах за право обучаться у д’Аржанкура) и задумчивости.       — Мда… — очень даже задумчиво протянула женщина, разглядывая собственный кожаный ремень на джинсах, прожжённый едва ли не насквозь.       А ведь перед последней лабораторной он точно был в порядке!       — Ну, Мирей! Ну, Жат! Тебе из всех прогнозов погоды только предупреждения о кислотных дождях доверить и можно! Нгх! Лично заставлю технику безопасности в лаборатории сдавать! Лично! — женщина поднялась на ноги и стала с ненавистью выдирать ремень наружу.       Но едва она закончила…       — Ну вот вы издеваетесь, да?! — закатив глаза и прямо с ремнём наперевес (так, чисто машинально перехватила) она направилась в сторону, откуда только что донёсся истошный визг, который, впрочем, тут же и оборвался.       Где-то в глубине души химичка искренне надеялась, что это означает, что «нарушитель спокойствия» успешно погребён под рухнувшим стеллажом.       Но когда она завернула за угол и увидела открывшуюся ей картину…       — Дети… — она машинально прихлопнула сложенным ремнём по раскрытой ладони. — Я, конечно, искренне рада, что в некоторых из вас наконец-то проснулась тяга к самообразованию… Но не по теме секспросвета же!       И она сурово уставилась на ЛедиБаг, которая не просто примотала к библиотечному столу распластавшегося на животе Кота Нуара леской йо-йо, но и очень, очень выразительно водрузила правую стопу на запаянную в чёрный латекс ягодицу.       — А вы, — теперь учительница посмотрела на пялившихся на героев Алью и Нино. — Ну хоть раз бы начали с теории и базовых определений! Нет, понимаешь, сразу им «практическую задачу» подавай! «Со звёздочкой»!       Она ещё раз окинула взглядом всю композицию в целом.       — Или скорее с тремя. «Иксами». Заглавными…

***

      P.S.       Много позже, когда два юных героя уже успели:       — Избежать пыток от Менделеевой;       — НЕ избежать вопросов от Альи;       — Пожалеть, что они всё-таки не загремели на пытки к Менделеевой;       — Понять, что жизнь кончена;       — Осознать, что всё только начинается;       — Вспомнить о Луке;       — Забыть о нём;       — И, наконец, отсмеяться до тошноты и икоты, завалившись в комнатку Маринетт и затарившись у её обалдевших родителей целой тарелкой выпечки…       — Уверена, более идиотского взаимного раскрытия не было ни у одной другой команды ЛедиБаг и Кота Нуара! — фыркнула Маринетт, сцапав с тарелки эклер и откинувшись с добычей на компьютерном кресле.       — Я бы вспомнил как минимум четы… ауч! — замолк Плагг от «выразительного» локотка Тикки.       — Да уж! — хохотнул Адриан, следуя примеру подруги, разве что достался ему круассан. — Знаешь, а ведь Алья ещё даже не начала толком свои расспросы, но ещё немного, и я уже приду к выводу, что лучше попасть в сексуальное рабство к девушке с йо-йо, чем в церебральное рабство к Сезер… О-хо-хо-о-о-й! Нетти! У тебя аж весь крем из эклера вышел! А-ха-ха-ха-ха-х! Прости-прости-прости, пожалуйста! А-а-а-а! Не убивай меня! Смерть от заварного крема — что может быть позорнее для супермодели-и-и-игх?!       — Нгх! Болтун! — с напускным гневом шикнула она на друга-напарника-любовь-всей-своей-жизни, перестав втирать в его макушку остатки эклера.       Просто удивительно, насколько проще делать со знакомыми некоторые вещи, если ты точно знаешь, как эта физиономия выглядит под чёрной маской-домино!       — А теперь — раздевайся! — скомандовала она. — Да рубашку и верх только, умник! — и минуту спустя уже во всю мылила Адриану Агресту шею голову под краном собственной туалетной комнаты.       — Интересно, — произнёс парень через какое-то время, убирая мокрое полотенце от подсохших волос и — словно нарочно! — оставляя его висеть на оголённых плечах.       На чёртовых накачанных плечах чёртового подтянутого торса, торчащего из провокационно узких шта…       — А почему же Бражник-то опять зевает?!       — Ч-что? — вернуться к реальности Маринетт удалось лишь с некоторым усилием. — Зевает?!       — Н-ну… понимаешь, — уклончиво начал Адриан. — Между моментом, когда Алья Сезер узнала наш «маленький секрет» и моментом, когда она подготовила контракт о доброй дюжине персональных часовых интервью с нею (и побежала за иголками для крови) прошло от силы минут пятнадцать.       — Из которых восемь нас всех отчитывала Менделеева, а ещё четыре мы спускались вниз по лестнице, — подхватила чужую мысль девушка.       — Угу, — кивнул парень. — И уверен, что единственное, почему мы ещё не получили от нашей общей подруги новых требований — это обрыв сети от избытка написанных ею сообщений. Или подвисший при пересылке документ, не прошедший по объёму. А вот Бражник-то до сих пор так и не проявился! Вообще! Никак! — он задумчиво посмотрел в окно девушки — так, словно мог видеть из него логово злодея.       Она, закусив губу, повторила его жест, но взгляд зацепился лишь за наряженную, светящуюся ель на ближайшей площади.       — М… Может, празднует? — выдвинула она всё ту же банальную, но как никогда желанную версию.       — Ага, — фыркнул Адриан, переведя взгляд на напарницу и встретившись с её глубокими голубыми глазами. — Ещё скажи, испугался наряженного в парик Вейхэма до такой степени, что отозвал акуму сам, а теперь залёг на дно и хлещет валокордин пополам с пустырником для успокоения нервов.       — Ещё скажи, что он тайный гомофоб! — закатила глаза Маринетт. — Хотя, признаться, выглядели вы в тот момент м… действительно неоднозначно.       — Гомофоб?! — Адриан улыбнулся шире, загоревшись чужой версией. — А что?! Вдруг, это действительно его Истинная Тайная Слабость?! Тогда решено! Берём Вэйха в команду, твои серьги ему, тебя — в стратегические тылы.       — На кухню?! — она одарила его укоризненным взглядом.       — Я думал скорее о «к шкатулке», но раз ты настаиваешь… А что? Как раз и пир горой устроишь к нашей победе! — от чужого удара кулачком в грудь его задор лишь усилился. — Или нет! Серьги отдашь мне, а Кольцо Кота я отдам Вейхему… Ломать — дело нехитрое, то ли дело созидать и мыслить стратегически…       — Самокритично, парень! — влез в чужую беседу Плагг, но был тут же утащен обратно за шкаф Тикки.       — Угу, — скептически хмыкнула Маринетт. — Ещё скажи, длинные волосы «кошечки» ему больше идут!       — Да и попка в обтягивающем куда как лучше смотрится… — с напускной задумчивостью протянул Адриан. — Да и щупается тоже… Хотя, конечно, надо бы освежить ощущения для сравнения… — и с озорным блеском в глазах он пониже опустил руки с растопыренными пальцами.       — Ко-от! — с угрозой в голосе Маринетт замахнулась на этого паяца каким-то кексиком.        «Подумать только! И вот это все эти годы пряталось под маской милого невинного Адриана?!»       — Сделаешь ещё хоть шаг, и я сама «для освежения ощущений» тебе неровности на голове пересчитаю!       — Ладно-ладно, не злись! Могу тебя утешить, что меня за ягодицы ты хватала гораздо нежнее, чем Ве…       — Ну всё! Сам напросился! Считать придётся оставшиеся кошачьи жизни!       И она в красивом высоком прыжке ринулась на Адриана… который словно только этого и ждал.       Удар, захват, касание, падение.       Удар кулачком об его ладонь, нежный захват её запястья, мягкое касание губ и беззвучное падение выпущенного кексика на пол.       — Прости, — наконец выдохнул Адриан, разрывая сладкий поцелуй и с безудержной любовью глядя в глаза своей девушки, — но, кажется, все жизни этого кота и так уже принадлежат его маленькой обворожительной Леди.       И она, зардевшись, мило зарылась личиком в его широкую, мускулистую…       — А-а-а-а! Ты всё ещё голый!!! — и тут же с отчаянным визгом отскочила прочь.       — Н-ну, — надменно фыркнул Плагг, подцепив локотком Тикки. — И кто там меня уверял, что «самым сложным будет раскрытие»?

***

      — Эм… Дорогая? — Мужчина неуверенно показал глазами наверх.       — Том! Я тебя умоляю! — укоризненно посмотрела на супруга Сабин. — Вот если бы она кричала, что он уже голый — тогда да, я бы забеспокоилась.

***

Post P.S.       Натали не любила признавать собственные ошибки. Ещё больше она не любила их разве что совершать, но увы, и то, и другое просто неизбежно.       — Месье! — она кротко стукнула костяшками пальцев по двери. — Вынуждена признать, Ваши методы работают. Пусть и не с первой попытки, но со второй тот самый ресторатор, охочий до коллекционного вина, выходит из себя — по новостным каналам уже разгоняют его высказывания в ключе «Да что этот Агрест себе позволяет?! Его предел мечтаний в ресторанном бизнесе — получить от меня заказ на скатерти и салфетки». Так что есть минимум два варианта для акумани…. Месье?       — …е гей! Мой сын всё-таки НЕ ге-хе-э-эй! Йу-ху-у-у! — донеслось изнутри, а секунду спустя коротко тренькнуло. — О! Ещё бутылку привезли!       Дверь распахнулась, и взору женщины предстал Габриель в крайне нехарактерном для себя виде — <i>со съехавшим платком, расстёгнутой верхней пуговицей и выбившимся локоном</s> навеселе.       — Н-натали! — мужчина вскинул руки вверх, и женщина подумала самое невозможное — что её сейчас обнимут. — Он не гей! Понимаешь! Не гей! Где там моя… наша! новая бутылка?!       А на зажатом в длинных пальцах телефоне светилось:        «Я останусь на ночь у Маринетт Дюпэн-Чен. В смысле, у нас проект. Связанный с костюмами.»

***

        — М… Месье Бражник, напомните, а зачем мы заколачиваем окна над этой пекарней?