Обещание моего белоглазого солнца

      Сакуру выдернуло из сна. Снова.       Эта незнакомая девочка не желала покидать пределы снов уже четыре дня! От неё пахло апельсином и мятой. Харуно дрожала. Её волосы и её кожа никак не забывались, они раз за разом возникали на краю сознания. А глаза… Эти наполненные снегом шары — подавно.       Сакура пыталась уснуть ещё минут сорок, но попытки оказались бесполезными. Тяжело вздохнув, шестилетка скрипнула дверью, исчезая на лестнице. Она редко спала рядом с родителями, Миебуки с раннего возраста приучала дочь к самостоятельности. Однако, к разочарованию матери, розововолосая зачастила к ним в спальню после судьбоносной встречи. И вот сегодня, она вновь доставила старшей Харуно дискомфорт, тихо постучавшись в спальню. Недовольное лицо мамы, добродушный вздох отца и мягкая перина вновь окутывает её тельце. Даже в объятьях Кизаши, мысли не уходили, та брюнетка… Та брюнетка… Её глаза… Кому… Какому же клану могут принадлежать такие глаза?       «Х-Хю-Хюра…» — Сакуру мучали бессмысленные вопросы разума… Мучали её шестилетнее сознание ещё долго, до середины ночи. Догадки, догадки и ещё раз догадки. Пока наконец не возникла цель, четкая и ясная. Не возникла в потухающем огоньке разума цель следующих беспокойных, но счастливых месяцев: «Я должна найти эту девочку и.» — глаза уже закрываются: «И подружиться с ней», — последняя мысль, а дальше пустота.

***

Утро. Тихий ветер. Солнце.       Пахнет чем-то незнакомым, хотя нет… Это духи матери. Моргнув пару раз, Сакура завертелась, выставляя руки перед собой. Точно, она же сегодня спала не у себя. На часах 11:30, так долго (сакура конечно времени не знала, но обычно стрелки показывали на девятку во время её пробуждения). Из-за той девочки… Опять тааак не хотелось спать, смутный образ мучал её долго. Брюнетка раз за разом занимала все мысли, все до единой.       Ну конечно же! Клан с белыми глазами, клан с белыми глазами… Она быстро оказалась на полу, несясь в направлении столовой. — Паааапааа! — Харуно со всего размаху виснет у Кизаши на шее, заставляя того слегка согнуться. — Проснулась? — он с легкостью подхватывает дочку, аккуратно ставя её на пол, — есть хочешь? — Да, — девочка отмахнулась, — но это потом. — А что же сейчас? — он уже тихонько приоткрыл дверь в гостиную, наверное Миебуки сидела там. — Пап ты ответь, только честно, ладно? —Ну?       Девочка обняла отца за ноги и очень серьезно зыркнула на него из подлобья. — А ты знаешь у какого клана глаза такие… Большие и белые? — Э? — Кизаши не ожидал такого вопроса, он со странным вздохом опустился рядом с Сакурой, — а я откуда знаю? — Ну ты же торговец! — она надула прелестные детские, пухлые щечки, — я же не дурочка, пап! Ты каждый день ходишь в лавку и каждый день к тебе приходит мнооого людей, — она по-детский и неловко выплеснула руками, — и ниндзя тоже! Из кланов всяких тоже! — А знаешь, что? — мужчина хитро улыбнувшись, гладит девочку по голове, — одна женщина из этого клана частенько ко мне заходит, пошли сегодня со мной! У неё сама и спросишь, ладно?       Добродушный взгляд. Харуно Кизаши по своей натуре человек мягкий, и будем честны — слегка глуповатый. А его жена наоборот: властная, жесткая женщина, пожалуй подобная иерархия в их отношениях была причиной прозвища «каблук». Однако, они оба вполне счастливы в своей здоровой и очень хорошей крепкой любови.       И вот сейчас, старший Харуно совместно с Миебуки пытается вернуть Сакуру на «путь истинный». Пара вполне приземленных торговцев не верила в пригодность дочери к опаснейший профессии шиноби. Даже сейчас, посредством приглашения девочки на рабочую точку отца, он пытался показать ей все прелести гражданской, мирной жизни. — Так! — грозный голос матери раздался из-за спины будущей куноичи, — сперва завтрак! А потом уже все остальное!

***

На улице душно, Нацу Хьюга в одиночестве направляется в сторону рынка. Солнце играет в её тёмных, смоляных прядях, девушка явно спешит. Её воспитанники ожидают няню, ох проклятие и почему же она спала так долго! Под надзором белоглазой находятся дочери главы: Хината и Ханаби. Иногда, она так же присматривает за их двоюродным братом. Но, не зависимо от обстоятельств, Нацу всегда готовит завтрак! Ох и почему же… Почему… Как же её угораздило?       Шумные лавки поглощают её, беспокойство лишь сильнее, где же, где же… Толпа уносит фигуру Хьюги дальше и дальше. Она далеко не сразу все понимает, но когда туман в гудящей железным звоном голове, наконец отступает, брюнетка имеет всего лишь несколько мгновений развернуться и осознать, что происходит. В считанные секунды, она перемещается к левому ряду, все так же охая, несется к знакомому торговцу.       Подол одежды горничной лишь показываются на пороге, но Харуно тут же откидывает в сторону деревянную лошадку и несется к двери. Нацу дернулась. Она буквально секундно одаривает Сакуру испуганно-жутким взглядом, но тут же спокойно выдыхает. И что заставило брюнетку так испугаться?       «Эта нить, тонкий и едва заметный поток чакры… Кто-то с такой, едва ли отличается от обыкновенного человека, ну может, чуть сильнее. С чего вдруг такая тревога? Наверное эффект неожиданности», — после таких размышлений она направляется к прилавку, уже обдумывая заказ. Брать много не стоит — не добежать. Ну, морковь точно, картошку, яйца наверное…       Тонкие потоки снова слегка шевелятся в воздухе — это был второй раз, когда дочь Миебуки подсознательно использовала чакру, совсем как настоящий шиноби. Только вот, в этот момент девочка об этом не задумывается. Она становится перед темноволосой девушкой, растягивая руки, не дает той пройти. Тут Харуно наконец замечают. Пойманная в «ловушку» тихо ойкает и смотрит вниз, удивляясь. — Тебе чего девочка? — Как вас зовут?! — Э? — Как вас, тетенька, зовут! — громко пыхтит зеленоглазая. Её аура так и дышит, детским, шутливым раздражением. — Ну, Нацу… — Да не её, — Сакура быстро машет ладошками, — я не про это. Фамилия у вас какая, тетенька?! — Ась? А тебе зачем? — брюнетка садится на уровень с новой знакомой и наконец понимает.       Та слабенькая чакра — её рук дело, хотя в этом возрасте вполне не плохо! Няня не станет ручаться за сильную, но вот хорошая куноичи из неё точно выйдет.       В голове тут же всплывает старшая Хината, все-таки, незавидная у малышки судьба… Все говорят, что Учихи жестоки и за этими обсуждениями, абсолютно забывают про носителей бьякугана. А ведь жить в клане Хьюга далеко не радужно! Жестокие тренировки для пробуждения техники глаза, постоянные перепалки и четкая монархия среди ветвей, отношения к наследникам… Хьюга… — Ну очень надо, — девочка протягивает последнее слово и слегка подаётся вперёд, как бы показывая свою нужду.       Хьюга… Хьюга… Точно, её ведь уже ждут в клановом квартале. Морщинка тут же пролегает среди темных, густых бровей. Девушка быстро хватает свои покупки и уносится прочь.       Несколько секунд Харуно прибывает в шоке. Слишком быстро закончился разговор… Потому, тут же, без раздумий подрывается с места, распахивает двери с дешевым колокольчиком, исчезая вслед за брюнеткой. Где-то далеко, за стенами их магазина, слышится растерянный крик отца. Дома сливаются в одно неразличимое пятно. Щебет птиц, разговоры людей, скрип повозок и прилавков. Звуки потоком ударяют в барабанные перепонки.       Сакура не может упустить такой шанс. Она обязана узнать фамилию Нацу. Любой ценой.