Обещание моего белоглазого солнца

      Яркое пятно и ультразвук полностью выбивают из колеи. Пряди, словно лепестки дикой вишни танцуют, подхваченные ветром. Боль так и пульсирует в мышцах и суставах. Сакура задыхается. Расталкивая людей, спотыкаясь, раздирая колени в кровь она встаёт вновь и вновь.       Ни за что нельзя упустить силуэт в одежде горничной, он маячит где-то на горизонте, будто подразнивая, играясь с девочкой. Неважно, главное догнать, а остальное как-нибудь образуется.       Перед малышкой словно расходится океан, всех пугала настойчивость девочки. Крохотный силуэт, весь в крови и порванной одежде, таранил ряды прилавков и повозок, исчезая в толпе и вновь являясь свету. Душно. Как же всё-таки душно. Нацу выскакивает на дорогу, ловко проносясь прямо перед каким-то караваном. Харуно же это не удаётся. Она, прижимаясь к самой земле, проскальзывает среди колес. Обе девушки слышат массу оскорблений в спины, ноги Сакуры уж совсем напоминают кровавое месиво. Миебуки будет ругаться.       Зеленоглазая и не заметила как они оказались так близко к окраине Конохи, дальше идут лишь клановые кварталы. Остановить брюнетку, наверное уже не выйдет, но оно и не нужно больше. Харуно просто проследит за горничной до её дома, а там поможет и простая табличка на воротах.       Теперь их путь пролегал по чаще, лес был не особо глубоким, но препятствий хватало. Две фигуры изящно маневрировали меж веток и поваленных стволов. Наверняка, Нацу выбрала короткую дорогу, ибо к каждому из кварталов пролегала своя асфальтированная тропинка, а они мечутся по трясине. Перепрыгнуть очередную лужу, уклониться от сучка, обойти выкорчеванный пень. Движения становились механическими, входили в привычку. Маленький рост позволяет Харуно быть более мобильный в этой погоне.       Ручьи пота затекают в её изумруды, слизистую щиплет. Наверняка, бледным лунам брюнетки приходится не лучше.       Деревья умело ограждают от лучей, лишь малая часть сверкает где-то в самых кронах. Темно. Становится труднее прогибаться, предвидеть месторождения очередной ветки. Эти догонялки затянулись, Сакура держалась на одной лишь силе воли. Все же, шестилетняя девочка не ровня взрослому человеку. Черная юбка лоснится от крови, слезы предательски катятся вдоль раскрасневшихся щек. Жжёт колени. Проклятье.       Когда ноги сдают и душа все же не выдерживает… Вдруг маякнуло вдали, белесая пика столба — ворота. Ясный маяк надежды, рассадник сил. Чертики начали танцевать вокруг розововолосой, игривый огонек и никто в этом мире не смог бы назвать её обычным ребенком сейчас.       Нацу не меняет направление, её след не петляет, не путается. Однако её поступь уверенная в этой части деревни… Харуно осознает, что они бегут мимо забора, непреступного, высокого, величественного. Бегут мимо него уже долго — это стена квартала, такие больше площади рядовым кланам не достаются.       О нет, новая знакомая зеленоглазой не так проста, как кажется. Её семья действительно должно быть очень влиятельна. Вопрос мучает от этого лишь сильнее. Кто же такая эта девочка? Что ж, совсем скоро Сакура это узнает.       Нацу остановилась у входа, охранник вздохнул. В голосе мужчины дрожит металл, дождем сенбонов льётся его недовольство на голову брюнетки. Виновато поскуливая девушка не смеет отвести взгляда. Видимо, она и вправду провинилась. В любом случае — это возможность! Словно тень, зеленоглазая пробирается мимо стражника. Кажется, цель уже так близко… В душе расцветает надежда, она оборачивается светом и радостью. Ещё немного быстрее. Шаг.       И земля уходит из-под ног. Сакура оказывается в воздухе. Теплая, тяжелая рука подтягивает её тушку, грубо вздергивая вверх. — Тебе бы к Ирьёнину, девочка.       Их было двое. Двое охранников. Какая глупая ошибка!       Харуно начинает яростно биться, словно зверёк, загнанный в ловушку. Она колотит второго мужчину руками и ногами, даже кусается, но ему хоть бы что. Новая волна истерики поглощает с головой и маленькое тельце разрывается воплями, мольбами, рыданиями.       Если это и вправду великий клан, пробраться на его территории оказалось куда труднее, чем Сакура считала. Почти невозможно! По крайней мере, для шестилетней девочки. Надо попасть в квартал сейчас, пока есть шанс! Надо вырваться, надо бежать. Надо узнать имя особы, ради которой все происходит. Однако, капкан рук крепко впился и из ловушки не выбраться, как не пытайся, как не бейся в агонии. Все бесполезно. Именно так, она впервые почувствовала беспомощность, безысходность. Скрип железной опоры ворот кажется добивающим. Слезы от боли, от обиды все текли и текли. Харуно дрожит, прижимая алые от крови костяшки к глазам и ведь всё без толку. Лишь единственное запомнилось и больше не покинет памяти.       Оловянная табличка, на которой буквы теряются от бликов солнца, но складываются в слова: «Частная территория клана Хьюга».

***

Сакура падает без сил, ноги не слушаются, дыхание сбивается. Девочка опускается, буквально сползает по столбу. Веки так и наливались свинцом, на ресницах дрожат хрустальные капли. Аккуратные, маленькие ладошки тянутся к коленям, ещё сильнее пачкаясь, напоминая рубиновый рудник. Тело дрожит. Сколько времени уже прошло? — Не известно, но начинает холодать. Нужно идти домой, нужно найти врача, но Харуно не может подняться и… Страшное осознание навалилось грузом на хрупкое тело. Девчонка без понятия, как попасть домой. Сакура потерялась.