Рассвет

-Скажи, как мне поступить? — молодая женщина металась в комнате. Ее глаза горели безумным пламенем. Долгое время ее загоняли в угол и какая-то сила, уставшая терпеть унижения, готова была вырваться с минуты на минуты. Ее вопрос не был обращен ни к кому. Единственным собеседником было Зеркало. Холодное, безразличное ко всему Зеркало. Иногда оно отвечало пустыми или насмешливыми фразами, но большую часть времени лишь с удовольствием наблюдала за метаниями пленницы. Вот и сейчас женщина чувствовала на себе взгляд Зеркала, которое лишь смотрело на нее и молчало. Наверняка уже доложило своему хозяину о ее метаниях. Наверняка уже позлорадствовало. Наверняка… Женщина не могла усидеть на месте. Только она садилась в накрытое серебряной нитью кресло, так тут же вскакивала, словно ужаленная и ходила по комнате взад-вперед. Иногда она замирала, оглядывая комнату блуждающим безумным взглядом, беззвучно шевелила губами и снова мерила шагами комнату. Сама комната, небольшая, но чисто убранная, не походила на темницу в широком понимании. Здесь была удобная кровать, на которой грудой набросаны были подушки и одеяла в шелковых чехлах, подле кровати же стоял небольшой столик с гнутыми ножками, на котором размещался серебряный поднос с фруктами, вчерашним ужином и кувшин с прозрачной водой. Все столовые приборы, посуда были из тончайшего хрусталя, по которому серебром проходили причудливые серебряные узоры и вензеля, складывающиеся в фантастические изображения деревьев, птиц и животных. Тут же, на подносе, примостился маленький колокольчик. Ей стоило позвонить, и приставленная к ней служанка появлялась, чтобы поменять блюда, принести ей новую одежду или заменить белье. Но пленница не притрагивалась к колокольчику. У нее было одно желание — исчезнуть отсюда. Почти не притрагивалась она и к еде. Выбирала из изысканных блюд самое простое и ела понемногу, чтобы поддержать силы. Зато воду пила. У здешней воды было особенное свойство: она всегда оставалась прохладной и немного отдавала какими-то приятными ароматами трав, смутно знакомыми пленнице. Еще здесь был туалетный столик из темного дерева, на котором и располагалось Зеркало в серебряной оправе. Зеркало было почти в полный человеческий рост. Когда Зеркало говорило, по его гладкой поверхности проходила легкая рябь, и словно на мгновение появлялся туман в его отражении. По четырем углам комнаты расположились высокие канделябры, на каждом горело по шесть свечей. В комнате не было окон, и пленница не могла понимать уже, сколько она провела в заточении. Не могла она и замечать, как меняют свечи. Они словно вечно горели. И пламя от них было какое-то с темным отблеском. Если не брать во внимание отсутствие окон в комнате, то здесь вполне свободно. На полу лежал темный ковер, ступать по которому было и мягко, и приятно. Тепло, изысканные кушанья и наряды… Через каждые несколько часов (пленница не могла отследить), открывалась дверь, и входил воин в полном обмундировании и спрашивал, не желает ли пленница рассказать что-нибудь его хозяину. Пленница отмалчивалась. Воин уходил ни с чем. Закрывалась дверь с обратной стороны и женщина оставалась одна в метаниях. Она предпочла бы темницу и пытки. И, может быть, даже казнь. Тогда весть о ее страданиях дошла бы до Ордена Глубин. Тогда они были бы уверены, что она не предавала их. А сейчас…выходило так, что ее лишили даже мученического венца, поселили в такую же темницу (только в комфортную), не пытали физически и, пленница была уверена, позволили дать знать Ордену, что она живет в комнате, питается изысканно и одевается в дорогие наряды. Для нее это было хуже всего. Ей не оставляли никакого шанса на возвращение в прежнюю жизнь. Орден не примет ее обратно — не поверит. Благо, если не убьет. И все, что остается — либо рассказать и принять обещанную защиту, либо жить дальше пленницей…насколько это можно будет делать. Она металась каждый день. Она уже жалела о том, что вступила в Орден Глубин, который стремился к свержению власти могущественного некроманта Габриэля в этих землях. Не сказать, что жизнь при нем стала хуже — напротив, отступили болезни у многих поселений, собран плодородный урожай, да и сам Габриэль не зверствовал, не убивал направо и налево беззащитных людей. Его сторонники трудились на славу, стремясь принести покой и мир в земли Авьера. Но для населения Габриэль был захватчиком, с которым надо бороться. И самым решительным Орденом по борьбе с ним — был Орден Глубин. Пленница вдруг остановилась посреди комнаты. Из коридора донеслись шаги. Как обычно, кто-то гремел доспехами и ступал тяжело…и в этот раз был кто-то еще. Легко ступая, неизвестный приближался к двери. Пленница отступила подальше, инстинктивно, не осмысливая еще, что конкретно ее напугало. Повернулся засов и немедленно распахнулась дверь. В комнату быстрым, легким и решительным шагом вошла еще одна молодая женщина. На этот раз солдат остался в коридоре. Он с испугом поглядывал на вошедшую, и, казалось, был не очень рад тому, что приходится находиться рядом с ней. Заточенная не могла понять, что ее напугало в гостье. Гостья была на вид примерно ее лет и роста. Правда, по ее облачению становилось понятно, что она занимает высокое положение: черное бархатное платье в пол с длинными широкими рукавами из полупрозрачной расшитой бархатом и серебром ткани. На незнакомке также был дорожный темный плащ с капюшоном. Но больше всего поразило пленницу лицо: молодое, свежее лицо с удивительной бледностью. Большие глаза, на дне которых плясало красноватое пламя, затягивали. Сложно было определить их свет, так как при взгляде в глаза незнакомке все тонуло, кроме гипнотического красного пламени на дне. Черты ее лица были легкими, не совершенными, но очень запоминающимися. Изогнутые в кривой усмешке губы делали ее лицо еще более зловещим. -Добрый вечер, — гостья прошла в комнату, небрежно сняла перчатки, бросила их на столик с едой и кувшином и села в кресло. Она небрежно поправила русые волосы и пленница отметила кольцо на ее руке — черное в серебряной оправе и причудливым вензелем, словно фамильное. Отметила она и «вечер». Стало быть, сколько она здесь… -Садитесь, Асфер, — с убийственной в голосе вежливостью предложила гостья и взмахнула рукой. Тут же из воздуха появилось еще одно кресло, напротив кресла незнакомки. Асфер, отвыкшая от того, что ее зовут по имени (в Ордене все пользовались прозвищами, а в плену ее не называли по имени), как завороженная села в кресло. На миг она встретилась взглядом с улыбающейся гостьей и быстро отвела взгляд — у нее проскользнуло неприятное чувство, что ее мысли перед гостьей как на ладони. Гостья удовлетворенно кивнула и продолжила: -Меня зовут Эвелин. Я — советница Габриэля. Одна из моих обязанностей — сохранить его власть. Асфер подняла удивленный взгляд на Эвелин. Больше всего она ожидала криков, воплей и пыток, угроз, а не этого дружелюбного, мягкого тона…и какой-то усталости в голосе. -Вот скажи мне, Асфер, — Эвелин наполнила непонятно откуда взявшийся второй кубок водой из кувшина, затем наполнила и первый, пододвинула его пленнице, сделала глоток сама. — Скажи мне, Асфер, как жилось вам при власти Абигора? Он был магом великим, но каким он был правителем? Асфер не притронулась к кубку. Она бросила взгляд на дверь и увидела, что дверь закрыта. Когда она успела закрыться? -Молчишь, — Эвелин сделала еще глоток и вдруг улыбнулась, — да пей же, никто тебя не отравит. А я тебе расскажу, как жилось при Абигоре. Люди топили своих детей, как котят, потому что им нечем было их кормить. Асфер вздрогнула. Теперь она вся обратилась в слух. -Да, — подтвердила Эвелин. — До прихода Габриэля ваши земли бедствовали. Соратники Абигора грабили народ, набивали собственные карманы. Сам же он, обезумевший от власти, дни и ночи сидел в своей башне и повышал силу. Ценой крови и боли вашего народа! Ваши крестьяне ели землю, потому что всадники Абигора выжигали и вытаптывали ваши поля и огороды. Ваши люди меняли фамильные украшения на кусок хлеба. Ваши люди прятали красивых дочерей в амбаре, среди соломы. А однажды воины Абигора прознали об этом и сожгли амбар. Закрыли его и сожгли. Но и этого им показалось мало. На следующее утро всех людей согнали к амбару и заставили искать своих дочерей. Их запрещали хоронить еще трое суток… Асфер не осознавала, что говорит Эвелин. Ее сознание целиком и полностью было подчинено голосу советницы. Раз за разом перед ее внутренним взором вспыхивали картины одна ужаснее другой. Она видела все, о чем говорила ей Эвелин. Ее голос наполнял мир, который возникал перед внутренним взором Асфер. Внезапно она ощутила запах горящей плоти и волос. Ее затошнило, замутило. Увидела она обгорелые тела. Два десятка тел, изуродованных, неузнаваемых… Внезапно Асфер увидела знакомое лицо. Оно было гораздо моложе того, что видела она потом ребенком и уже постарше, но оно узнавалось. Губы Асфер шевельнулись. -Мама… Ее мать склонилась над чьим-то телом и завыла. Ее вой, нечеловеческий и жуткий вернул Асфер в реальность. Она не сразу поняла, что лежит на полу. Медленно поднялась, с трудом вспоминая, что произошло и где находится. -Что это было? — спросила пленница, залпом осушая кубок и тяжело опускаясь в кресло. -Воспоминание, — грустно ответила Эвелин.- Мое воспоминание. Я была там, когда воины Абигора бесчинствовали. -Я видела маму, — прошептала Асфер. Ее глаза наполнялись слезами. В ее ушах еще стоял вой. -Да, — подтвердила советница. — У тебя была сестра. Давно. Острая боль отозвалась в груди тоскливой иглой. Асфер тряхнуло. Она обхватила голову руками. Она, Асфер, жаждала возвращения этого чудовища! Немыслимо. Нет. Нет… -Понимаешь, Габриэль для вас благо, — прошептала Эвелин совсем рядом. — Население ваших земель увеличилось, исчез голод, скотина больше не болеет, торговые пути отстроены. Так почему вы противитесь этому благу? Асфер отняла руки от мгновенно опухшего от слез лица. -Я все расскажу. Все, что они…мы хотели сделать. Эвелин улыбнулась и милостиво кивнула. -Мы хотели напасть на Габриэля и его…- Асфер тяжело вздохнула, — на его свиту во время празднования ночи Великого Луала. Рассчитывали разбить его лагерь на две части во время прохода через реку. И после выхода из Церкви напасть. Мы должны были отрубить ему голову и пронести через все земли. -Это все? — резко спросила Эвелин. Асфер зарыдала. Ее трясло от всего пережитого. Она не плакала, пока находилась в плену, но Эвелин сумела затронуть в ней то, что сорвало все ее волевые силы. -Благодарю, — Эвелин направилась к дверям. -Я не знала…- Асфер всхлипывала. — Что теперь будет с мамой? Что со мной? Эвелин остановилась у дверей. Слегка скосила взгляд в сторону и уже изменившимся тоном, в котором не было и капли сочувствия, ответила: -Твоя мать получит выплату за потерю своей дочери. И вышла. Асфер не успела даже осознать услышанное. Несколько секунд пленница сидела, бессмысленно глядя в закрывшуюся дверь, затем вскочила и сейчас же рухнула на пол. Мягкий ковер приглушил звук падения ее тела. Асфер взглянула на столик с фруктами. Кубок Эвелин был полон воды. Прозрачной и чистой. Кубок Асфер был почти полностью пуст. На дне прозрачной жидкости копошились маленькие черные змейки. Пленница рухнула куда-то вниз. Ее мир выцвел. Грудь жгло огнем. Когтями она царапала плоть… Асфер слепла и глохла. И, в конце концов, полетела куда-то вниз. Ее потащило с невиданной силой сквозь пространство.