Рассвет

Во дворце для Эвелин не было ни одной закрытой двери. Она из ныне живущих соратников Габриэля, знала его дольше всех. Сама она обладала ведьмовской силой и вызывала среди сторонников не меньший ужас и почтение, чем их Хозяин. Никто не знал, что конкретно связывает Габриэля и Эвелин и почему ей позволяется больше, чем остальным. Про Эвелин вообще мало знали. Знали, что она была несколько раз в плену, что Габриэль несколько раз спас ей жизнь, что они вместе начали путь во власть и что Эвелин предана только ему. Габриэль верил своей советнице насколько мог верить. Ее мнение он принимал во внимание всегда, даже если оно шло вразрез с его собственным. Говорили, что у Эвелин есть свой комплект ключей от всех помещений замка. Говорили, что она знает все переходы и провалы-ловушки обители. Говорили, что она плетет интриги против Габриэля и пьет кровь человеческую на каждую растущую луну. С завидной частотой против нее организовывались заговоры. На ее жизнь покушались, ее пытались оклеветать… И все-таки она жила. Жила по принципу: цель оправдывает средства. Ненавидимая многими советниками, внушающая ужас своей таинственностью и несгибаемостью, она не отказывала в помощи тем, кто хотел ее убить, и она точно об этом знала. Нет, Эвелин не прощала своих врагов. Она могла помогать им до тех пор, пока считала их нужными для Габриэля и правления. Затем их всех ждал один итог — смерть. Некоторых врагов своих Эвелин уважала за заслуги, таланты, ум или хитрость. Тогда этого врага ждала безболезненная быстрая смерть и обеспечение его рода. Тех, кого Эвелин считала глупцами, было больше. Их участь гораздо менее завидна. Эвелин вошла к Габриэлю в его кабинет без доклада, воспользовавшись тайным ходом. Габриэль сидел за столом и что-то сосредоточенно писал длинным пером. Увидев соратницу, он не удивился. Покойно отложил перо в сторону, прикрыл листы и поднялся из-за стола. Как и всякий некромант, он был неинтересен Смерти. Старение шло гораздо медленнее, чем у человека и у многих магов. На вид он выглядел ровесником Эвелин: двадцать пять — тридцать лет, но даже Эвелин, которая была много старше своего внешнего возраста, не знала, сколько ему. Черты Габриэля отличались совершенностью, правильностью и изяществом. Темные глаза на бледном лице казались еще бледнее, тонкий нос, тонкие губы. Длинные черные волосы рассыпаны по плечам с нарочитой небрежностью. Облачен же он в роскошные темные одежды, украшенные вышивкой и кружевом. -Эва, — голос Габриэля холодный и чуть насмешливый в общении с остальными соратниками, едва заметно потеплел. — Я не знал, что ты уже вернулась. -Вернулась бы раньше, — Эвелин села в предложенное Габриэлем кресло. — Да только зашла к девчонке. Асфер. -Вот как? — Габриэль изобразил вежливое удивление, хотя Эвелин готова была клясться именами Луала — верховного Бога земель Авьера и девятью рыцарями-адептами его, что Габриэль все знал. Предвидел. И более того — рассчитывал на это. -Да, — Эва улыбнулась. — Легко ее расколола и покончила с ней. Глупая девчонка. Слабая. Впечатлительная. -Как ты ее расколола? — Габриэль тоже слегка улыбнулся. -Вложила в нее воспоминания об одной нашей акции, — Эвелин вытянула ноги в высоких зашнурованных сапогах с шелковыми нитями. — Помнишь, когда мы в покровах темноты в плащах воинов Абигора сожгли одну деревеньку? Так девица из нее была. Габриэль безразлично повел плечами. Он не любил вспоминать темные страницы своей жизни, но полагал, что его, Габриэля, правление во много раз лучше правления Абигора — тот и в самом деле становился безумен. Идея по открытию народного протеста принадлежала Эвелин. Именно она предложила в темноте взять отряд воинов, переодеть их в плащи воинства Абигора и совершить какое-нибудь злодейство. Тогда его соратница — ведьма по происхождению и по призванию, едва не потеряла контроль над отрядом, так как Габриэль хоть и согласился с ее планом, но внес изменения: карательную акцию должны были осуществить наемники. Озверевшие от крови и подпитываемые страхом каратели, набранные из сброда, поднятые со дна, отказались слушать приказы Эвелин. Ведьма велела просто сжечь деревню с минимальными потерями, но каратели заперли молодых девушек в каком-то амбаре и сожгли их, наутро согнав всех жителей и повелев им выискивать среди трупов своих дочерей и невест. Эвелин тогда пошатнулась. Что-то внутри нее сдвинулось, сломалось. Каратели все были умерщвлены, чтобы никто и никогда не прознал, кто их нанял. Эвелин не знала только одного: причины, по которой каратели вышли из повиновения. Она не знала, что именно Габриэль приказал им поступить так. Некромант предположил, что сжечь одной деревни будет мало и оказался прав — после совершенного злодейства на улицы хлынули толпы крестьян из других деревень, которые требовали у Абигора справедливо наказать убийц. Маг Абигор, правитель земель Авьера в те тяжелые дни может и был бы рад пойти на уступки, но не мог взять в толк, о каком поджоге и каких злодеяниях идет речь. По улицам среди народа ходили совершенно разные слухи: кто-то говорил, что сожгли самого бургомистра, кто-то кричал, что уничтожили малых детей, кто-то, что служителей Бога Луала…все были уверены лишь в одном — виноват Абигор. Его правление, его бесконечные налоги и наезды его воинов на мирные поселения опротивели всем. Абигор тогда удержался на престоле Авьера. Власть его, однако, была уже очень хрупкой. Эвелин пересказала разговор с Асфер, и Габриэль вновь не был удивлен. Он прекрасно знал, что готовится заговор — не знал лишь время и место предполагаемого налета. -А как твоя поездка в восточные земли Яра? — спросил некромант без перехода. Эва помрачнела. -Я разговаривала с управителем Яра. Там теперь самый значимый купец — Торвуд. Он сказал мне, что ничего не имеет против Абигора и против тебя тоже. Ему все равно, кто правит. Главное, чтобы торговые связи Авьера и Яра продолжали расти и укрепляться. — Ведьма зло стиснула пальцы до боли. — Лицемер. Проклятый лицемер. -Он торговец, — спокойно возразил Габриэль. — Его задача — приумножать богатства. Торвуд лучший в своем деле. Его караваны с шелком, оружием, ценностями, зельями и артефактами занимают почти весь торговый путь. Треть рынка Авьеры существует благодаря ему. Единственное, почему он удерживает свои позиции — это то, что он готов служить кому угодно. Он держит цены, и до политики ему нет дела. -В таком случае, — Эвелин медленно подняла глаза на Габриэля, который отошел к окну, разглядывая причудливые витражи на стеклах. — В таком случае, он может торговать и с Абигором. Габриэль резко обернулся. Его одежды колыхнулись причудливой темной волной. Блестящие черные, фиолетовые и красные кусочки мозаики витражного стекла задрожали. -Скажем так, — неожиданно некромант улыбнулся, и ведьме показалось, что в холодном, мрачном каменном замке с сотней проходов и коридоров, с таинственными завываниями ветра и привидений на верхних этажах и подземельях стало еще холоднее, — я удивлюсь, если он этого не делает. -Его нужно как-то держать в углу, — неуверенно поежилась Эва. Под взглядом Габриэля она часто внутренне съеживалась, хотя и знала, что он к ней хорошо расположен, не могла не бояться его. -Это не то, о чем сейчас тебе следует думать, — Габриэль явно заметил легкую дрожь своей соратницы и смягчился. — Тебе следует отдохнуть от поездки и отравлений. Вечером состоится небольшой совет, но сейчас я рекомендую…и рекомендую очень настойчиво, отправиться в свои покои. Эвелин поняла, что разговор закончен и ей указывают на дверь. Она покорно встала, поправила наряд и быстрым легким шагом вышла в холодный извилистый коридор мрачного замка.