Рассвет

-А потом он схватил меня за руку и потребовал дать ему слово, что я их отпущу! — обиженно рассказывала Эвелин, демонстрируя Габриэлю все еще не прошедший след от руки на ее бледной коже. Они сидели в ее тайном кабинете, который расположился за скрытой дверью в ее покоях. Габриэль пришел поговорить со своей советницей и единственным другом, и та только что закончила рассказывать о встрече с Рудольфом. -Значит, он действительно хочет бежать, — Габриэль задумчиво сделал глоток вина и отставил кубок в сторону. Ведьма взглянула на кубок из серебра, с вензелями Авьера и улыбнулась. Улыбка слетела с ее лица, когда Габриэль взял ее пострадавшую от Рудольфа руку в свою и пальцем провел по следу. Ведьма вздрогнула — прикосновение было холодным. -Какой нахал, — усмехнулся Габриэль. — Схватить советницу за руку… Эвелин почувствовала, как ее медленно бросает в жар и попыталась освободиться. Но хватка правителя с -Тебе неприятно? — спросил он мягко. -У тебя холодные пальцы, — увернулась от ответа Эвелин. Она и впрямь не хотела отвечать, полагая и полагая не без оснований, что Габриэль прекрасно знает ее ответ. -Верно, — некромант улыбнулся. — Мои руки и моя душа ежедневно касается Смерти. Моя сила идет из Смерти… Смерть же очень холодная. Эвелин предприняла еще одну попытку освободиться. Габриэль смущал ее сейчас. Ведьма любила его и пыталась не показывать это, прекрасно зная, что он знает и ждет лишь ее слов. Ждет за тем, чтобы убедиться в своей силе, чтобы, приняв ее чувства или же, может, даже ответив на них, подчинить себе их узел жизни, окончательно завязать его. -Но знай, — Габриэль взял ее руку плотнее и прижал ее ладонь к своей груди. — Где-то внутри меня живет сердце. Где-то внутри меня бьется жизнь. Эвелин, смущенная и ошарашенная, почувствовала через шелковую ткань темного одеяния, под слоем кружев и вышивки слабый стук. Размеренный и спокойный. Ведьма отняла руку от груди правителя и залпом осушила свой кубок с вином. Она знала, что он наблюдает за ней, но откровенно не желала поддаваться на его ожидания. Стук в дверь заставил советницу вздрогнуть. В комнату после разрешения скользнула служанка — Лина. Она присела в поклоне перед правителем и, не глядя на некроманта, отчаянно краснея, обратилась к советнице: -Госпожа, министр финансов доставлен в госпиталь. Велели вам доложить. -Что? — Эвелин вскочила и неловким взмахом рукава смахнула кубок Габриэля. На светлую обшивку стола потекло красное, как кровь, вино. Лина вскрикнула. Не от испуга, а скорее для порядка. Эвелин с досадой прошипела что-то. Габриэль же спокойно провел рукой над столом, и все вино растворилось и исчезло. -Ступай, Лина, — обратился он к служанке. — Мы сейчас придем в госпиталь. Когда за ней затворилась дверь и донеслись удаляющиеся шаги, Габриэль усмехнулся: -А дивная, ей, должно быть, представилась картинка. Эвелин отмахнулась и принялась торопливо разыскивать накидку на плечи. Госпиталь располагался в нижних этажах и там, в ночное время было очень холодно. Габриэль уловил смысл ее поисков и небрежным легким движением набросил на ее плечи свой плащ. Ведьма попыталась воспротивиться, но он плотно прижал ткань к ней и молча вышел в тайную галерею. Габриэль редко бывал в этой части и поэтому шел за освещающей путь ведьмой. Она не любила появляться в этих людных коридорах и при первой возможности исчезала в проходы. Она шла впереди, освещая созданным кусочком света длинный темный коридор, но мысли ее были далеко. За день ее взяли за одну и ту же руку два непохожих существа. Рудольф и Габриэль и как же разны были их прикосновения. Холод Габриэля и тепло Рудольфа. Для Рудольфа она сама, наверное, показалась ледяной. Такой же, как показался ей Габриэль. По стенам прыгали причудливые тени приведений, замученных в подземельях и погибших по тем или иным причинам обитателей замка. Эвелин вдруг подумала наведаться в комнату к погибшей пленнице Асфер, узнать — не стала ли и та приведением. Не бродит ли ее душа по замкнутой темнице…