Рассвет

Эвелин тяжело шла по коридорам к своим покоям. Первый раз в жизни она намеренно выбирала самые длинные пути и переулки. Как бы не складывалась её жизнь — это была жизнь, а сейчас она шла на смерть. Габриэль собирался открыть портал. Габриэль использовал её. Внушал любовь, заставлял действовать, плетя странную паутину, границы и смыслы которой она не видит, знает лишь, что паутина эта оплела слишком много её жизни. Эвелин больше не сомневалась в своём решении, которое впрыгнуло в её сознание в беседке. Книжка с ритуалом принадлежала Габриэлем, с первых строк она узнавала его мысли, его почерк и его магию. Но сомневалась до последнего… Не сдержалась, увидев о себе, о начале их общего пути. Вот значит как он плёл её жизнь! Проверял магическую силу. Эвелин уже понимала, что до встречи с Габриэлем остаётся совсем немного, а дальше…как себя вести? Бросить обвинения в лицо? Заставить рассказать? Сразу атаковать? Без слов и предисловий? Женское сердце жалостливо, даже если это сердце принадлежит ведьме, палачу прошлого, убийце и интриганке. Она ещё хотела, подбирала какие-то смыслы и оправдания, но ничего не шло ей на ум. Она не понимала, зачем Габриэль хочет обрушить на все Тёмные Территории Глубинных чудовищ, чего он хочет добиться этим? но со всей методичностью, со всем дрожанием души искала и искала. И шла по коридорам. Длинным, извилистым тёмным и холодным коридорам, которые сейчас как будто летели… Как же быстро, как же коротко! Как же тяжело. Она открыла дверь в свои покои осторожно, и совсем не удивилась, увидев в кресле против двери Габриэля в длинной чёрной мантии. Его взгляд горел беспокойно-ласковым огнём, и Эвелин словно бы не хватило воздуха снова. Первой реакцией ей захотелось выбежать из комнаты и закрыть дверь, но это не сработало бы даже в параллельной вселенной. Сдерживая дрожь, смело глядя в глаза, но блокируя на всякий случай свою память о разговоре и Вильгельме, Эвелин прошла в комнату. -Где ты была? — Габриэль не сводил с неё взгляда, и первый раз в жизни Эвелин подумалось, что этот взгляд особенно жуток и мёртв. -С Лотером, — Эвелин вызывающе взглянула на него, закрыла, не глядя за собой дверь — ни к чему кому-то ещё пострадать. -И где же он сейчас? — некромант улыбнулся. Его тонкие губы растянулись в оскале, мёртвом и холодном. -Понятия не имею, — Эвелин попыталась сохранить спокойствие. — Может быть спит. Она подошла к столику, намереваясь налить воды, но неожиданным рывком Габриэль оказался рядом и вырвал у неё из рук кувшин, швырнул его на пол — брызнули стёкла. Эвелин затаила дыхание и попыталась изобразить удивление: -Ты чего? -Я? — Габриэль сжал её руку до боли, но ведьма стиснула зубы, сдерживая крик. — Я — ничего. А ты…предаёшь меня. Расскажи мне об Ордене Глубин! -О чём? — Эвелин совершенно искренне удивилась. Она ожидала обвинений в том, что она знает, что встречалась с Вильгельмом, что… — Какой Орден? Людской Орден фанатиков, что хотят видеть на твоём троне Абигора? Какая может быть в этом связь? -Да, — подтвердил Габриэль также спокойно, выкручивая ей руки. — Расскажи мне, как вступила в заговор с Франсуа, Абигором и кем там ещё. Как убила Асфер. О Заре расскажи! -Я не…- она задохнулась криком. Боль в запястьях стала невыносимой. — Габриэль, пожалуйста! Прекрати, мне больно! -Расскажи! — Габриэль сорвался на крик, ещё сильнее сжал её руки и вдруг швырнул в сторону. Эвелин упала, проехалась по полу, собрав платьем и руками несколько осколков от кувшина. Ведьма вскочила, плетя щит. Всё шло не по плану! Она хотела напасть, а получила обвинения, в которых ничего не могла понять. И если в коридоре ею владел страх перед смертью, то сейчас страх стал осязаемым и другим. Совсем другим. -Габриэль! — взмолилась советница. — Габриэль, прошу, давай поговорим! -Поговорим! — легко согласился некромант, взмахнул рукой и прорубил её щит. Щит, который сама Эвелин считала непробиваемым. Ведьма мгновенно подняла другой, сделала шаг в сторону, удерживая на расстоянии Габриэля, но тот прорубил и второй щит и расстояние заметно сократилось. -Габриэль! — Эвелин попыталась воззвать к тому, кого меньше пяти минут назад проклинала. — Прошу… Но о чём просить она не знала. Не могла понять. Страх сжимал её. Габриэль наступал — спокойный, жуткий в своей мертвой сдержанности, абсолютно неколебимый… Она решилась на атакующее заклинание, и зелёная вспышка огня сорвалась с дрожащих пальцев…и благополучно миновала некроманта, слегка задев край мантии, ударилась в стену и прожгла дыру насквозь. -Габриэль! -А я верил тебе…- боль исказила лицо некроманта, он был ещё ближе. Не сделав ни одного выпадающего заклинания, он, похоже, окружил себя непроницаемым невидимым щитом и приближался, не встречая препятствий. -Настолько верил, что испытывал на мне недуги? — Эвелин швырнула ещё одно пробное заклинание, но оно прошло чуть правее головы некроманта и разнесло в клочья и деревянную стружку огромный шкаф. А вот слова ударили сильнее. Габриэль остановился. Смутная тень мелькнула на мгновение в его глазах. Он наклонил голову, о чём-то размышляя и снова сделал шаг — незаметный, но всё-таки шаг, к Эвелин. -Кто тебе сказал? — спросил он. Голос — как всегда холоден и мёртв. Насмешливо мёртв. -Неважно, — Эвелин тряхнула волосами, спуская сразу же три заклинания сетей на своего врага, но сети мерцающим полотном долетев до некроманта, почернели и рассыпались пеплом, упали на пол, задымили… В этом дыму Габриэль и скрылся. Эвелин растерянно заморгала, но комната была пуста. Габриэль исчез в дымовой завесе её же собственно запущенных сетей. Ведьма не спешила опускать щит. Как загнанный зверь, переступая осторожно, она оглядывалась, направляясь к дверям, планируя бежать как можно дальше… Хруст под ногами… Эвелин перевела взгляд вниз, увидеть — что захрустело и увидело осколок стекла. И этого мгновения хватило Габриэлю, чтобы набросить сзади на шею советницы удушающее заклинание. Толстая верёвка легла на шею, обжигая кожу и затянулась, притягивая Эвелин к некроманту. Ведьма забилась, воздуха отчаянно не хватало. Сознание покидало её быстро, но она успела применить ещё одно заклинание. Полыхнуло красным и верёвка, душащая её — разлетелась стаей белоснежных птиц по комнате. Габриэль рассмеялся, увидев белоснежные перья, и направил в их сторону тёмный сгусток. Птицы почернели и начали сплетаться между собой в одно большое чудовище — крылатое, когтистое с огромным клювом. Эвелин успела увернуться от хищных когтей создания, прикрыться щитом и ударить по птице двойным заклинанием льда. Обезображенная птица упала посреди комнаты, сражённая холодом. Её труп разделил противников по углам. -Вот как? — Габриэль покрыл птицу шёлковым заклинанием кокона и попробовал приблизиться, но Эвелин успела оживить кокон, и тот ощетинился, не пуская некроманта. — Мне надоело, Эвелин! что ты знаешь? -Что на похоронах М. Ю. ты едва скрывал радость, — выплюнула Эвелин и рассмеялась. В этом смехе не было веселья. Боль, затаённая боль и решимость. И равнодушие. Равнодушие, которое Габриэль не выносил никогда. Ненависть, любовь — неважно, но не равнодушие! Резкий холод сковал шею Эвелин, и она узнала знакомый холод — так жёг ошейник Абигора, который блокировал её магию. Ведьма взглянула на Габриэля, на то, кого любила всю жизнь, кого боялась, кем восхищалась, ради кого страдала, и кто всего лишь использовал её… Она поняла. Она уже всё поняла. Резкий прыжок и ведьма уже распростёрта на полу, пытается отбиваться, но теперь её человеческие силы ещё больше уязвимы, чем силы Габриэля., но она пытается драться, как дралась всегда. Пытается отбиваться, царапаться, кричать… Руки. Сильные руки, вечно холодные руки на её горле. -Смотри на меня. — Приказ. Последний приказ короля. Первый приказ Габриэля. И он забирает её жизнь. По-человечески. Жестоко. Вглядываясь в её глаза, в которых мутнеет жизнь. Потому что убить её магией — кажется некроманту подлостью. Эвелин не была для Габриэля никем, не была лишь орудием, он рассчитывал после того, как падёт Вильгельм и будет убит Абигор, править над Территориями, над новыми Территориями в облике и виде бога вместе с Эвелин. Но она узнала раньше. И она сделала свой выбор. Слёзы катились по лицу Эвелин. Но то были не только её собственные слёзы — уходящей хриплой жизни, то были и слёзы Габриэля, который своими руками уничтожал восставшее против него созданное им же существо, наполненное его привязанностью, наполненное силой, спасённое им… -Смотри на меня… — уже не приказ. Просьба. Первая просьба короля. Последняя просьба Габриэля. И она будет смотреть в застланные слезами глаза того, кто убивает её, ради кого она сама убивала и жгла. Как просто забрать жизнь магией. Как сложно это сделать по-человечески. Как долго. Но она сделала свой выбор. Она предала его, пытаясь связаться с Орденом Глубин. Она узнала и пошла его плана. -Смотри на меня…- уже не просьба. Мольба. Единственная мольба. Обращенная к пустоте, слепая, глухая мольба. Безвольно откидывается голова советницы, глаза остекленели, слёзы сразу же как-то изуродовали бледное лицо, измученное страданием. Она кажется ещё бледнее от чёрного платья, чёрной ткани… -Смотри на меня, смотри на меня, смотри…- как заклинание. Как заведённый мотив ненужной песни. Неуслышанной больше молитвы. — Смотри на меня… Поздно. Она не услышит. Сколько прошло времени до того, как Габриэль поднялся, как прошёл мимо её тела, не глядя — жуткая тень легла на его лицо, ужесточая, омрачая… Пора собираться. Пора идти к мысу. Эвелин пыталась остановить, но не смогла. Глупая предательница. Через несколько часов весь мир мог принадлежать им, через несколько лет зародилась бы новая жизнь и тогда она стала бы богиней для людей. Магия уходит с каждым открытием и закрытием портала. Следующее поколение должно было быть напрочь лишённым сил. И тогда они вдвоём — два живых бога спасли бы людей от мук выбора, спасли бы людей от всего. Но она выбрала свой путь, а он свой. Жаль, что их дороги разошлись, но так и быть. Пиршественный зал — разгромленный буйством ночи, длинные коридоры — всё плывёт, всё колеблется перед взором, мечется. Как смрадно тлеют свечи, как мирно спят пьяные тела, не знающие, что обречены. Пятёрка людей из Авьера уже ожидает его. К сожалению, Франсуа не присоединится к ним, к сожалению — эта шпилька уже ни к чему. Не для кого. Пять юношей из Яра тоже здесь. Бледные, сонные… люди. Эта малая жертва и он, Габриэль, готов её принять со смирением, присущим богу. Но что-то не так. Эвелин удалось узнать так рано, кто? Кто сказал ей? никто не мог узнать. Единственные записи — его собственный дневник, который канул в небытие много лет назад. Маловероятно, что кто-то, именно сегодня… Но как? Другое объяснение, срочно. Нужно взять себя в руки. Мыс ждёт, ждут люди и ждут Вильгельм и Абигор, которым ещё предстоит рассказать сказочку об Эвелин. Да, Эвелин. Его Эва. Она сказала, что была с Лотером перед их последней беседой, так? а где сам Лотер? В пиршественном зале его нет? Пошёл спать? О чём им говорить? Вопросы, вопросы… Эвелин, проклятая Эвелин. Надо было сохранить тебе жизнь, но он не сумел бы мучить её. Она не была для него никем, но теперь должна была стать пустотой. Рассвет пришёл на Авьер, пробуждая заснувшую жизнь, пробуждая крестьян и дворян, купцов и солдат. По-разному зашевелилась, задрожала жизнь. И только в одной из комнат королевского замка жизнь не проснулась, а засыпала, отравленная и испуганная, загнанная в тело советницы, которая пошла против всего, зная, что проиграет, но рассчитывающая выиграть время. А может быть, ей так было лучше? она не умела жить без Габриэля. И не захотела бы сама. Пасть от его руки, в борьбе, к которой ведьма не приложила всех своих усилий, было спасением. Она не сумела бы его убить, не сумела бы жить без него, не сумела бы пойти с ним, смирившись с предательством и тайнами. Смерть пришла освобождением мятежного бесприютного духа.