Боггарт после Войны.

***

Последний, на этот раз точно последний, год в Хогвартсе. Так мало людей перебороли свои страхи и смогли вернуться в родные стены, пережившие так много. Эти коридоры никогда не забудут разрушающих всё на своём пути заклинаний, криков волшебников, старавшихся защитить своих родных и близких, и надрывного плача людей, навсегда попрощавшихся с частью своей жизни. Пройдёт немало лет, прежде чем в коридорах снова зазвучит смех, и пройдёт эта угнетающая атмосфера, прежде чем так рано повзрослевшие дети, смогут жить, а не существовать. После войны в Хогвартс вернулось около десяти учеников бывшего седьмого и шестого курсов, и было решено на последний год объединить четыре факультета в один. Было сложно, очень, но молодые волшебники должны были показывать, что несмотря на такие сильные различия, они способны дружить. Директриса Минерва МакГонагалл решила пригласить для более глубокого изучения Защиты от Тёмных Искусств нового преподавателя — Лайнса Шайра, немолодого светлоглазого брюнета. И, надо сказать, что он вёл предмет превосходно. Теорию излагал кратко и чётко, иногда приправляя рассказами из жизни, а практику не прекращал, пока все ученики не доводили до совершенства свои умения, пока всё не получалось автоматически, практически не задумываясь. — Итак, детишки, — радостно потёр руки профессор Шайр. — Директриса попросила сегодня провести занятие таким образом: мы будем практиковать защиту от боггарта, но не просто так. Можно сказать, что это будет парное занятие. Один из вас, будет подходить к шкафу, и я буду выпускать боггарта. Стандартно — пытаетесь победить свои страхи и ужасы, но! Но если кто-то из класса заметит, что этот человек не может победить, то он может помочь. Опять же, НО, вы будете помогать человеку справиться со страхами, а не будете направлять в боггарта заклинание. Понятно? — То есть, — решил уточнить Невилл Лонгботтом. — Нам нужно успокоить или напомнить смешные случаи тому, кто будет бороться? — Так точно, мистер Лонгботтом! — улыбнулся профессор. — Так, кто у нас будет первым? Хрупкая отрешённая блондинка Полумна Лавгуд, храбро показавшая себя во всех битвах, беззаботно вышла вперёд. — Мисс Лавгуд, приятно удивлён, — пробормотал профессор и открыл шкаф. Оттуда тотчас вышел Ксенофилиус Лавгуд. — Полумна, — строго начал тот. — Нарглов и мозгошмыгов не существует! Это просто твои детские выдумки и глупости! — Ты ошибаешься, отец, — мягко ответила всё такая же отрешённая Лавгуд. — Ты так говоришь только потому, что твои мозгошмыги от тебя сбежали, а нарглов кто-то выпустил из клетки. Ридикулус! — лёгкий взмах палочки, и боггарт исчез. — Восхищён вашей выдержкой, мисс Лавгуд. Превосходно! Следующий! Твёрдой походкой вперёд вышел повзрослевший Невилл. В глазах уже нет той детской наивности, теперь там светится храбрость и уверенность в своих силах. Как только дверца шкафа открылась, оттуда с яростным шипением выползла огромная змея. — Нагайна! — раздался крик из класса. На секунду, Невилл замер, не зная, как можно прогнать её. Но затем он вспомнил, когда Ханна поскользнулась на ровном месте, и с яростью прошептал, направляя палочку на боггарт: — Ридикулус. — Превосходно, мистер Лонгботтом. Дальше! Вдохновлённые Луной и Невиллом студенты, тонкой вереницей потянулись к шкафу, чтобы победить свой самый страшный страх.* Последними, на удивление, встали Гермиона Грейнджер и оправданный Драко Малфой. Суд над Малфоями был самым сложным, ведь они сменили сторону в самый последний момент, и если Драко и Нарциссе смягчили наказание, запретив выезжать из страны ближайшие десять лет и изъяв большое количество тёмных артефактов, а Малфоя-младшего ещё и отправили доучиваться в Хогвартс, постоянно проверяя его память и палочку, то Люциус не избежал наказания. Теперь он пожизненно заключён в надёжных камерах Азкабана, слишком много преступлений на его счету. Каких только боггартов не было на уроке: от Гремучей Ивы до маленьких пауков. Кто-то справлялся на «ура и превосходно», кто-то впадал в ступор при виде своего страха и тогда на помощь приходили верные друзья, или ранее заклятые враги. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — обратился к задумчивым подросткам профессор. — Остались только вы. Драко и Гермиона быстро переглянулись, мельком осматривая класс. Бывшая гриффиндорка словно спрашивала взглядом «кто первый?». Бывший слизеринец едва заметно кивнул и вышел вперёд, вставая перед шкафом. Мгновение, и аудитория превратилась в огромную гостиную Малфой-Мэнора. Ещё мгновение, и посреди комнаты обнаружилась лежащая в крови Грейнджер и возвышающаяся над ней сумасшедшая тётка Драко — Беллатриса Лестрейндж, направляющая на неё палочку с радостным криком «Круцио!». Где-то в классе послышался крик, кто-то что-то уронил, хлопнула дверь, а Малфой не мог пошевелиться, в ужасе смотря на свою одногруппницу, и второй раз в жизни он не мог пошевелиться. Совсем как тогда. — Драко, — тихий голос, и маленькая рука ложится на его плечо. — Это всё прошло. Я тут, я рядом, я жива. Слышишь? Она не убила меня, Драко. Я рядом, я говорю с тобой, я помогаю тебе. Слышишь мой голос? Слушай меня, — тихая речь Гермионы, и ужас, сковывающий конечности слизеринца начал отступать. — Я помогу тебе. Позволь мне помочь, не отрекайся от помощи, — мольба и искреннее желание помочь. — Помнишь, как Симус напутал что-то в зелье радости, и котелок с ним взорвался, а Симус оказался весь в розовых блёстках. Он потом несколько дней не мог отмыться. Несмотря на это, ему всё же поставили «Удовлетворительно» потому что это действительно принесло нам радость. Помнишь? Мы были рядом тогда, ты схватил меня за руку, чтобы оттащить, но тут же сделал вид, что этого не было. Драко, — шёпот на грани слышимости, — она мертва, я — нет. Я рядом. Отпусти страх. Не кори себя. Всплывшая в памяти картинка розового и блестящего Финнигана заставила Малфоя улыбнуться краешком губ. — Ридикулус, — приговор. — Какой интересный боггарт, мистер Малфой, — удивился профессор Шайр. — Мисс Грейнджер, прекрасная техника, я восхищён! Но, пришло время узнать и победить Ваш боггарт. Оглянувшись на Гермиону, Драко поднял бровь «Мне уйти?». Едва заметное пожатие плечами «Не знаю. Но мне будет легче, если ты останешься». Кивок головы «Я буду рядом», и он отошёл к стене, внимательно смотря. Секунда, и класс снова меняет свой вид на разрушенный Хогвартс. Трупы, трупы, трупы. И все они смотрят на Грейнджер, и корят её. — Ты не спасла нас! — Недостаточно умная, чтобы спасти всех! — Гермиона, — голос Рона. — Почему ты не спасла нас с Гарри? — Я думал, мы друзья, — отчаяние в голосе Поттера. — А ты не спасла нас! Позволила ему убить нас! — Не думал, — тихий голос, пробирающий до мурашек. — Что ты так сильно меня ненавидишь, Грейнджер, что даже не попыталась спасти. — Малфой, — шёпот. — Ты могла спасти всех нас. А что сделала ты? — стеклянные глаза смотрят в небо, изо рта течёт тонким ручейком кровь, некогда белые волосы окрашены красным и серым. Цветами крови и пепла, летающих в воздухе. — Всегда первая ученица не смогла спасти всех. — Я думал, что ты не дашь ему убить нас, — застывшие, такие родные голубые глаза друга смотрят прямо на неё, не моргая. Вот, только, нет больше жизни в этих глазах. — Я доверил тебе свою жизнь, Гермиона, — мёртвые изумрудно-зелёные глаза, и неестественно вывернутая рука. — А ты её не уберегла. — Нет, нет, нет, — тихий отчаянный шёпот. Рука сильно сжимает палочку. — Гермиона, — тёплая ладонь ложится на плечо. — Мы живы. Я, Поттер и Уизли. Мы все живы, и мы никогда так не скажем. Ты же сильная, ведьма. Соберись! Ты помогла уничтожить Волан-Де-Морта. Неужели не сможешь победить страх? Давай, Грейнджер, я в тебя верю. Вспомни, как ты зарядила мне в нос на третьем курсе. Вспомни, как рыжему прилетела метла в лоб. Вспомни, как Поттер напутал с заклинанием, и месяц ходил с зелёными волосами. Вспомни всё это, и победи. В очередной раз одержи победу, Гермиона. Вперёд. — Ридикулус, — голос обретает твёрдость и железо. Боггарт тает, как тьма ранним утром. — Невероятно! — воскликнул профессор. — Просто невероятно! Впервые на моей практике, были такие необычные боггарты, и такие необычные способы победы над ним! — Мы можем идти, профессор? — тихо спросил Малфой, подхватывая сумки с пола. — Да-да, идите. Ставлю вам «Превосходно», за командную работу, и «Выше ожидаемого» за индивидуальную, — кивнул профессор. Как только пара отошла на достаточное расстояние, Малфой резко притянул к себе Грейнджер, обнимая. — Прости меня, — шептал он, крепче прижимая её к себе. — Прости, прости, прости. Прости, что не смог ничего сделать тогда. Прости меня, за всё, Грейнджер! — срывающиеся мольбы о прощение, едва слышные всхлипы, и тёплые капли слёз, падающие на макушку удивлённой Гермионы. — Прости меня. Я просто жалкий трус, я не смог помочь тебе тогда, и сейчас бы не смог, если бы ты не помогла мне. Опять. Прости, Гермиона… — Драко, — его имя, и девушка крепче обняла его за талию. — Ты помог нам тогда. Помнишь? Ты не выдал нас, когда егеря привели нас в Мэнор. Я простила тебя, простила. Слышишь? Теперь ты прости себя, Малфой. Парень только крепче обнял её. Если она просит его простить самого себя — он сделает это. Он сделает ради неё многое. Только об этом — тсс! Никому.